Сладкий яд

Машина мчалась по ночному Сеулу, огни города мелькали за окном, как размытые пятна. Тэхён сидел на заднем сиденье, прислонившись лбом к холодному стеклу. Его тело всё ещё дрожало — не от холода, а от того, что произошло в коридоре. Губы ныли, талия горела там, где Чонгук сжимал его, а в голове крутился его запах — кофе, терпкий и тёмный, как грех. Тэхён вдохнул глубже, и лёгкая нотка апельсина — его собственная — смешалась с этим ароматом. Orange coffee. Чёрт, это слишком… слишком моё. Чонгук сидел впереди, за рулём. Его руки крепко сжимали руль, костяшки побелели, а взгляд был прикован к дороге. Он молчал, но тишина между ними была громче любого крика. Тэхён видел, как напряжены его плечи, как он сжимает челюсть, и знал: Чонгук тоже на грани. Он хочет меня. Так же, как я его. Но он боится. И я, блять, тоже боюсь. — Останови здесь, — голос Тэхёна прозвучал хрипло, почти чуждо. Чонгук бросил на него взгляд через зеркало заднего вида, но кивнул. Машина свернула к тёмному переулку, вдали от ярких улиц, и заглохла. Тишина накрыла их, как одеяло, тяжёлая и душная. Чонгук повернулся, глядя на него. Его глаза были тёмными, почти чёрными в полумраке, и в них было столько, что Тэхён сглотнул.  — Зачем? — Не хочу домой, — Тэхён откинулся на сиденье, закрыв глаза. — Не сейчас. Дом означал Кимов. Означал вопросы, взгляды, контроль. Означал, что он снова станет марионеткой, а Чонгук — просто тенью у двери. А Тэхён хотел остаться здесь, в этом моменте, где он был живым. Где он был с ним. Чонгук выдохнул, резко, почти зло.  — Тэхён, мы не можем… — Можем, — Тэхён открыл глаза, глядя на него с вызовом. — Мы уже начали. В том коридоре. Ты думаешь, я забуду? Чонгук стиснул зубы, его пальцы сжали руль так, что кожа скрипнула.  — Это было ошибкой. — Хватит врать, — Тэхён подался вперёд, его голос стал твёрже. — Ты хотел этого. Я хотел. И мы оба знаем, что это не конец. Чонгук отвернулся, глядя в темноту за окном. Его грудь поднималась тяжело, как будто он боролся с собой. Он прав. Я хотел. Хочу. И это, блять, меня уничтожает. Запах Тэхёна заполнял машину — свежий и яркий, с лёгкой кислинкой, что сводила с ума. Он смешивался с его собственным — горьким и глубоким, — и Чонгук чувствовал, как эта смесь проникает в лёгкие, в кровь, в каждую клетку. Я не должен. Он… он даже не знает, что я могу с ним сделать. Тэхён смотрел на него, и его сердце колотилось так, что казалось, оно разорвёт рёбра. Он никогда не был с кем-то. Никогда не позволял себе даже думать об этом — не с теми альфами, которых ему подсовывали Кимы. Но Чонгук… Чонгук был другим. Он был всем. И Тэхён хотел его так сильно, что это пугало. Я девственник. Блять, я даже не знаю, что делать. Но я хочу, чтобы это был он. — Чонгук, — Тэхён протянул руку, коснувшись его плеча. Пальцы дрожали, но он не убрал их. — Посмотри на меня. Чонгук повернулся медленно, и их взгляды столкнулись. Это было как удар током — резкий, горячий, прямо в грудь. Тэхён видел в его глазах всё — желание, страх, ярость. И он знал, что Чонгук видит то же самое в нём. — Что ты хочешь? — голос Чонгука был низким, почти рычащим. — Серьёзно, Тэхён. Скажи. Тэхён сглотнул, чувствуя, как горло пересыхает.  — Тебя. Чонгук закрыл глаза, выдохнув так, будто его ударили. Его рука дёрнулась, сжала руль ещё сильнее, а потом он резко открыл дверь и вышел. Тэхён замер, сердце ухнуло вниз. Он уходит? Блять, он уходит? Но Чонгук обошёл машину, открыл заднюю дверь и сел рядом с ним, захлопнув её с такой силой, что стекло задрожало. — Ты не понимаешь, — Чонгук повернулся к нему, его лицо было близко, слишком близко. — Я не смогу остановиться. Если мы… если я начну, это всё. Конец. Тэхён смотрел на него, чувствуя, как жар растекается по телу.  — Я не хочу, чтобы ты останавливался. Чонгук рыкнул — низко, глухо, как зверь, — и в следующую секунду притянул Тэхёна к себе, рывком усаживая его на свои колени. Тэхён задохнулся, хватаясь за его плечи, и их губы снова столкнулись. Это было жёстче, чем в коридоре, отчаяннее. Чонгук целовал его, как будто хотел забрать всё — дыхание, мысли, душу. Его руки скользнули под пиджак Тэхёна, задрали рубашку, и пальцы вцепились в голую кожу, оставляя горячие следы. — Блять, ты пахнешь… — Чонгук уткнулся носом в его шею, вдыхая глубоко. — Апельсин. Чистый, сладкий апельсин. Я с ума схожу. Тэхён выгнулся, чувствуя, как его тело дрожит под этими руками.  — А ты… кофе. Горький. Мой. Чонгук застонал, его зубы прикусили кожу на шее Тэхёна, и тот задохнулся, вцепившись в его волосы. Их запахи смешались — яркий и тёмный, — и Тэхён почувствовал, как он заполняет всё вокруг, как наркотик. Это он. Это мы. Его руки скользнули под пиджак Чонгука, рванули рубашку, и пуговицы полетели в стороны, открывая твёрдую грудь. — Тэхён, — Чонгук поймал его запястья, останавливая. Его голос был хриплым, глаза горели. — Ты… ты вообще был с кем-то уже? Тэхён замер, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Чёрт. Он покачал головой, опуская взгляд.  — Нет. Чонгук выдохнул, резко, почти болезненно.  — Блять. Ты серьёзно? — Да, — Тэхён поднял глаза, и в них был вызов. — И что? Это что-то меняет? Чонгук смотрел на него, и его лицо смягчилось — на секунду, но этого хватило.  — Всё меняет, — он отпустил его запястья, но руки легли на талию, сжимая нежнее. — Я не хочу… не так. Не в машине, как какой-то… — Я хочу, — Тэхён перебил его, прижимаясь ближе. — Хочу тебя. Здесь. Сейчас. Мне плевать, как. Чонгук закрыл глаза, его пальцы впились в бёдра Тэхёна.  — Ты меня убиваешь. — Тогда умри, — Тэхён потянулся к нему, целуя жёстко, с отчаянием. Чонгук ответил, его руки скользнули ниже, сжали ягодицы, притягивая его так близко, что Тэхён почувствовал, как твёрдость Чонгука вжимается в него через ткань. Он застонал, громче, чем хотел, и Чонгук проглотил этот звук, углубляя поцелуй. — Тише, — Чонгук отстранился, тяжело дыша. — Нас могут услышать. — Пусть, — Тэхён выгнулся, его пальцы скользнули по груди Чонгука, чувствуя жар кожи. — Пусть все знают. Чонгук рыкнул, рывком укладывая его на сиденье. Тэхён упал спиной на кожу, задыхаясь, а Чонгук навис над ним, его руки рванули ремень на брюках Тэхёна.  — Ты не понимаешь, что просишь. — Понимаю, — Тэхён смотрел на него снизу вверх, его голос дрожал, но в нём была уверенность. — Докажи. Чонгук замер, его пальцы всё ещё сжимали ремень Тэхёна, но взгляд смягчился. Тэхён лежал под ним, тяжело дыша, глаза блестели от желания. Чёрт, это слишком идеально. Чонгук смотрел на него — растрёпанного, уязвимого, такого чертовски красивого — и чувствовал, как внутри всё переворачивается. Он хотел его, хотел до боли, до дрожи в руках, но… Не здесь. Не так. — Тэхён, — Чонгук отпустил ремень, его голос стал тише, мягче. Он провёл ладонью по его щеке, большим пальцем касаясь опухших губ. — Мы не будем делать это здесь. Тэхён моргнул, его дыхание сбилось.  — Что? Почему? Чонгук сел обратно, отстраняясь, но не отпуская его полностью — одна рука осталась на бедре Тэхёна, тёплая и тяжёлая. — Потому что ты заслуживаешь большего, чем заднее сиденье машины. Ты… — он замолчал, сглотнув, и его глаза потемнели. — Твой первый раз. Я не хочу, чтобы это было так. Тэхён приподнялся на локтях, глядя на него с смесью раздражения и чего-то тёплого, что он не хотел признавать.  — Мне плевать, где. Я хочу тебя. — А мне не плевать, — Чонгук наклонился ближе, его лоб почти коснулся лба Тэхёна. — Ты не понимаешь, как сильно я хочу тебя. Но я не буду торопиться. Не с тобой. Тэхён стиснул зубы, чувствуя, как жар в теле сталкивается с этим внезапным отказом. Он серьёзно? Я тут, блять, готов отдаться, а он… Но в глубине он знал, что Чонгук прав. Это было бы быстро, грязно, бездумно. А он хотел большего. Хотел, чтобы это значило что-то. Он выдохнул, опускаясь обратно на сиденье, и закрыл глаза.  — Ты слишком правильный для альфы. Чонгук хмыкнул, и в этом звуке было что-то тёплое.  — Только с тобой. Тэхён открыл глаза, глядя на него. Чонгук смотрел в ответ, и в его взгляде не было той дикой ярости, что раньше — только нежность, смешанная с едва сдерживаемым голодом. Тэхён сглотнул, чувствуя, как его сердце сжимается. Он заботится. Чёрт, он реально заботится. Это было ново, непривычно, и от этого внутри всё переворачивалось. — Ладно, — Тэхён сел, поправляя рубашку. Его пальцы дрожали, но он старался не показывать этого. — Тогда что дальше? Чонгук провёл рукой по волосам, откидывая их назад. — Едем домой. Но… — он замолчал, глядя на него. — Это не конец. Просто отсрочка. Тэхён кивнул, чувствуя, как запахи смешались, создавая тот самый orange coffee, который он уже начинал ассоциировать с ними. — Отсрочка, — повторил он, и в его голосе скользнула тень улыбки. Чонгук завёл машину, и они поехали дальше. Тэхён смотрел в окно, но его мысли были где-то ещё. Он достал из кармана пачку сигарет — маленькую, потёртую, которую прятал от Кимов, — и вытащил одну. Чонгук бросил на него взгляд, но ничего не сказал, просто приоткрыл окно. Тэхён закурил, выпуская дым в темноту, и почувствовал, как напряжение немного отпускает. Чимин бы сейчас ржал. “Ты куришь, когда нервничаешь, Тэ. Это так мило. Ты нервничаешь рядом с ним, как мальчишка”. Чимин был единственным, кто знал всё — про его бунт, про сигареты, про Чонгука. Единственным, кому он доверял. — Чимин знает, — вдруг сказал Тэхён, глядя на огонёк сигареты. — Про нас. Чонгук напрягся, но голос остался спокойным.  — И что он думает? — Что я идиот, — Тэхён усмехнулся, затягиваясь. — Но он за меня. Говорит, что ты… — он замолчал, бросив взгляд на Чонгука. — Что ты не такой, как другие альфы. Чонгук хмыкнул, но его глаза потеплели.  — Он прав. Я не такой. Особенно с тобой. Тэхён выдохнул дым, чувствуя, как тепло от этих слов растекается по груди. Чимин бы сказал, что я влип. И он, блять, прав. Он докурил сигарету, выбросил окурок в окно и откинулся на сиденье. Машина подъехала к его дому — огромному особняку в элитном районе, где каждая камера следила за каждым шагом. — Я зайду с тобой, — Чонгук заглушил двигатель, глядя на него. — Проверить, всё ли чисто. Тэхён кивнул, хотя знал, что это просто предлог. Они вышли из машины, и холодный воздух ударил в лицо, но Тэхён всё ещё чувствовал жар Чонгука рядом. Они поднялись по лестнице, вошли в холл, и тишина дома накрыла их, как саван. Кимов не было — мать с отцом уехали на какой-то приём, и Тэхён мысленно поблагодарил судьбу за это. — Проверишь мою комнату? — Тэхён повернулся к Чонгуку, и в его голосе было больше, чем просто просьба. Чонгук кивнул, и они поднялись на второй этаж. Комната Тэхёна была большой, с огромным окном во всю стену и кроватью, застеленной чёрным шёлком. Он закрыл дверь за ними, щелчок замка прозвучал громче, чем должен был. — Всё чисто, — Чонгук обвёл комнату взглядом, но его голос был напряжённым. Он повернулся к Тэхёну, и их взгляды снова столкнулись. Тэхён шагнул ближе, чувствуя, как апельсиновый запах смешивается с кофейным.  — Ты уверен? Чонгук сглотнул, его руки сжались в кулаки.  — Тэхён… — Останься, — Тэхён коснулся его груди, лёгким движением, но этого хватило. — Не уходи. Чонгук смотрел на него, и его контроль трещал по швам.  — Ты знаешь, что будет, если я останусь. — Знаю, — Тэхён улыбнулся, и в этой улыбке было всё — страх, желание, доверие. — И хочу этого. Чонгук выдохнул, резко, и притянул его к себе, но на этот раз мягче, осторожнее. Его губы коснулись губ Тэхёна — не жёстко, как в машине, а медленно, почти нежно. Тэхён задохнулся, хватаясь за его плечи, и почувствовал, как запахи окутывают их, как кокон. — Я не сделаю тебе больно, — Чонгук прошептал ему в губы, его руки скользнули под рубашку, касаясь кожи. — Никогда. Тэхён кивнул, чувствуя, как дрожь пробегает по телу.  — Я верю. Тэхён чувствовал, как сердце бьётся где-то в горле, когда Чонгук притянул его ближе. Его губы были тёплыми, мягкими, но в каждом движении сквозила сдерживаемая сила — как будто он боялся сломать его, но не мог остановиться. Тэхён ответил, неумело, но жадно, цепляясь за плечи Чонгука, как за якорь. Они стали воздухом друг для друга, их миром. Блять, это реально. Это с ним. Чонгук отстранился, но не далеко — его дыхание всё ещё касалось губ Тэхёна. Он смотрел на него, глаза тёмные, глубокие, и в них было столько нежности, что Тэхён чуть не задохнулся.  — Если что-то не так, скажи. Сразу. Тэхён кивнул, чувствуя, как жар заливает щёки. Он серьёзно? Я тут, блять, готов сгореть, а он…Но эта забота, этот тихий голос делали что-то с его сердцем. Он доверял Чонгуку — больше, чем кому-либо, даже Чимину.  — Я скажу. Чонгук улыбнулся — едва заметно, уголком губ, — и это было красивее, чем весь этот чёртов Сеул за окном. Его руки скользнули по бокам Тэхёна, медленно стягивая пиджак. Ткань упала на пол с тихим шорохом, и Тэхён вздрогнул, когда пальцы Чонгука коснулись его кожи через рубашку.  — Ты дрожишь, — прошептал он, наклоняясь к его шее. — Потому что ты… — Тэхён замолчал, задохнувшись, когда губы Чонгука прижались к его пульсу. Они были горячими, влажными, и от этого по телу пробежала дрожь, вниз, туда, где всё сжималось от желания. — Блять, Чонгук… Чонгук хмыкнул, его дыхание обожгло кожу.  — Что? — он слегка прикусил его шею, не сильно, но достаточно, чтобы Тэхён выгнулся, вцепившись в его волосы. — Не останавливайся, — Тэхён выдохнул, его голос сорвался, и он ненавидел себя за эту слабость, но с Чонгуком это было неважно. Он мог быть слабым. Мог быть собой. Чонгук поднял голову, глядя ему в глаза.  — Не буду, — пообещал он, и его руки начали расстёгивать рубашку Тэхёна — медленно, пуговица за пуговицей, как будто он растягивал момент. Тэхён смотрел на него, чувствуя, как сердце колотится, как кожа горит под этими пальцами. Когда рубашка распахнулась, Чонгук замер, его взгляд скользнул по груди Тэхёна, по тонкой линии живота, и он выдохнул, резко, почти болезненно. — Ты… — Чонгук сглотнул, его голос стал хриплым. — Ты слишком красивый. Тэхён покраснел, отводя взгляд. Серьёзно? Я тут, блять, голый перед ним, а он… Но эти слова, эта искренность делали что-то с ним. Он потянулся к Чонгуку, рванув его рубашку — ту самую, что уже потеряла пуговицы в машине, — и ткань соскользнула с его плеч. Тэхён замер, глядя на него. Чонгук был… идеальным. Широкие плечи, твёрдая грудь, мышцы, что напрягались под кожей. Тэхён провёл пальцами по его груди, чувствуя жар, и Чонгук вздрогнул, поймав его руку. — Не торопись, — Чонгук прижал его ладонь к своему сердцу, и Тэхён почувствовал, как оно бьётся — быстро, сильно, в унисон с его собственным. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Тэхён кивнул, чувствуя, как горло сжимается. Он реально заботится. Чёрт, я не знаю, что делать с этим. Чонгук потянул его к кровати, мягко усаживая на край, и опустился перед ним на колени. Тэхён задохнулся, глядя сверху вниз, на эти тёмные глаза, на руки, что легли на его бёдра. — Ложись, — Чонгук говорил тихо, но в его голосе была сила, от которой Тэхён не мог отказаться. Он откинулся на шёлковые простыни, чувствуя, как холод ткани контрастирует с жаром его кожи. Чонгук навис над ним, его руки скользнули по бокам Тэхёна, и он наклонился, целуя его снова — медленно, глубоко, как будто пробовал на вкус. Тэхён застонал, тихо, вцепившись в плечи Чонгука. Его губы спустились ниже, к шее, к ключицам, оставляя влажные следы. Когда Чонгук коснулся его груди, слегка прикусив кожу, Тэхён выгнулся, его пальцы впились в волосы альфы. — Блять, это… — он не договорил, задыхаясь. — Хорошо? — Чонгук поднял голову, глядя на него. Его голос был низким, с той хрипотцой, что сводила с ума. — Да, — Тэхён кивнул, чувствуя, как всё тело дрожит. — Очень. Чонгук улыбнулся — настоящей, тёплой улыбкой, — и его руки скользнули к ремню Тэхёна. Он расстегнул его медленно, глядя ему в глаза, как будто спрашивая разрешения. Тэхён кивнул, и брюки соскользнули вниз, оставляя его в одних боксерах. Он почувствовал себя уязвимым, голым не только телом, но и душой, но Чонгук смотрел на него так, будто он был всем миром. — Ты уверен? — Чонгук коснулся его бедра, его пальцы были тёплыми, осторожными. — Да, — Тэхён выдохнул. — Я хочу тебя. Чонгук кивнул, и его руки скользнули выше, стягивая боксеры. Тэхён задохнулся, когда холодный воздух коснулся его кожи, но Чонгук тут же накрыл его своим телом, согревая. Он целовал его — шею, грудь, живот, — спускаясь ниже, и Тэхён сжал простыни, чувствуя, как всё внутри сжимается от предвкушения. — Расслабься, — Чонгук прошептал, его губы коснулись внутренней стороны бедра, и Тэхён застонал, громче, чем хотел. — Я с тобой. Тэхён кивнул, закрыв глаза. Он чувствовал всё — тепло рук Чонгука, его дыхание, его губы. Когда Чонгук коснулся его там, мягко, но уверенно, Тэхён выгнулся, его голос сорвался на хриплый стон. Блять, это слишком. Слишком хорошо. Чонгук был осторожен, но настойчив, его движения были медленными, выверенными, как будто он хотел запомнить каждый звук, каждую реакцию. — Чонгук… — Тэхён задыхался, его пальцы вцепились в волосы альфы, тянули ближе. — Пожалуйста… Чонгук поднял голову, его глаза горели.  — Что? Скажи. — Больше, — Тэхён выдохнул, чувствуя, как жар заливает всё тело. — Я хочу больше. Чонгук кивнул, и его рука скользнула ниже, осторожно, но твёрдо. Тэхён задохнулся, когда пальцы Чонгука коснулись его, мягко проникая внутрь. Это было странно, непривычно, немного больно, но Чонгук шептал ему в ухо, успокаивал, и Тэхён расслабился, доверяя ему полностью. — Ты в порядке? — Чонгук замер, глядя на него. — Да, — Тэхён кивнул, его голос дрожал. — Продолжай. Чонгук поцеловал его, глубоко, отвлекая, и его движения стали увереннее. Тэхён чувствовал, как боль сменяется чем-то другим — горячим, пульсирующим, что поднималось изнутри. Он стонал, не сдерживаясь, и Чонгук отвечал — тихо, хрипло, как будто сам был на грани. — Ты… — Чонгук уткнулся лбом в его плечо, его дыхание сбилось. — Ты слишком… я не могу… Тэхён сжал его волосы, притягивая ближе.  — Тогда не сдерживайся. Чонгук выдохнул, резко, и его движения ускорились, но он всё ещё был осторожен, нежен. Тэхён чувствовал, как всё внутри сжимается, как жар нарастает, и когда он кончил, выкрикнув имя Чонгука, мир взорвался белым. Чонгук держал его, шепча что-то тихо, пока Тэхён приходил в себя, дрожа в его руках. — Ты… — Тэхён открыл глаза, глядя на него. — Ты не… Чонгук покачал головой, улыбнувшись.  — Милый, сегодня всё для тебя. Я в порядке. Тэхён потянулся к нему, целуя мягко, благодарно.  — Спасибо. Чонгук лёг рядом, притягивая его к себе. Их запахи смешались — и Тэхён уткнулся в его грудь, чувствуя, как сердце Чонгука бьётся под его щекой. Это было… идеально. Тэхён лежал, прижавшись к Чонгуку, его голова покоилась на его груди. Сердце альфы билось ровно, сильно, и этот звук успокаивал, как метроном в хаосе его мыслей. Комната была тёмной, только свет луны пробивался через огромное окно, рисуя серебряные полосы на шёлковых простынях. Тэхён вдыхал их запах, как будто это было единственное, что держало его на плаву. Чонгук обнимал его одной рукой, пальцы лениво скользили по его спине, оставляя тёплые следы. Тэхён чувствовал себя… живым. Впервые за долгое время он не притворялся, не играл роль, не прятался. Он был здесь, с Чонгуком, и это было правильно. Блять, я хочу, чтобы так было всегда. — Почему молчишь? — голос Чонгука нарушил тишину, низкий и мягкий, с лёгкой хрипотцой. Он повернул голову, глядя на Тэхёна сверху вниз. Тэхён улыбнулся, уткнувшись носом в его грудь.  — Думаю. — О чём? — Чонгук приподнял его подбородок, заставляя встретиться взглядом. Его тёмные глаза блестели в полумраке, и Тэхён почувствовал, как сердце сжалось. — О том, что хочу, чтобы всё было так, — Тэхён говорил тихо, но в его голосе была сила. — Всегда. Ты и я. Вот так. Без всего этого дерьма — Кимов, Минхо, контрактов. Чонгук замер, его пальцы остановились на спине Тэхёна. Он смотрел на него долго, молча, и Тэхён вдруг испугался, что сказал слишком много. Но потом Чонгук улыбнулся — медленно, тепло, и это было как солнечный свет в темноте. — Я тоже этого хочу, — признался он, и его голос дрогнул. — Больше, чем ты думаешь. Тэхён приподнялся на локте, глядя на него.  — Правда? Чонгук кивнул, его рука скользнула к щеке Тэхёна, поглаживая мягко.  — Я влюбился в тебя давно. Ещё в первый день, когда стал твоим телохранителем. Ты стоял на балконе, курил тайком, думал, что никто не видит. А я смотрел на тебя и понимал, что пропал. Тэхён моргнул, чувствуя, как горло сжимается. Чёрт, он видел меня тогда? Он вспомнил тот день — он был зол, уставший от очередного приёма, и сбежал на балкон с сигаретой, которую прятал в рукаве.  — Ты не говорил. — Не мог, — Чонгук усмехнулся, но в этом звуке была горечь. — Я был никто. Просто тень. А ты… ты был всем. Я смотрел на тебя каждый день и ненавидел себя за то, что не могу даже коснуться. Тэхён наклонился, целуя его — мягко, почти невесомо.  — Теперь можешь. Чонгук ответил, притягивая его ближе, и их поцелуй был медленным, тёплым, полным того, что они не могли сказать словами. Когда они отстранились, Тэхён уткнулся лбом в его плечо, вдыхая кофейный запах.  — Будь моим первым, — прошептал он, и его голос задрожал. — И последним. Пожалуйста. Во всех смыслах, Гук. Чонгук замер, его дыхание сбилось. Он повернул голову, глядя на Тэхёна так, будто тот был чудом.  — Ты серьёзно? — Да, — Тэхён поднял глаза, и в них было всё — страх, надежда, любовь. — Я не хочу никого другого. Только тебя. Всегда. Чонгук сглотнул, его рука сжала талию Тэхёна, но нежно, как будто он боялся его спугнуть.  — Я… — он замолчал, подбирая слова. — Я сделаю всё, чтобы это было так. Клянусь. Тэхён улыбнулся, чувствуя, как слёзы жгут глаза, но он моргнул их прочь.  — Тогда останься. Сегодня. Просто спи со мной. Чонгук кивнул, притягивая его к себе.  — Останусь. Они легли, переплетясь телами — Тэхён уткнулся в грудь Чонгука, а тот обнял его, укрывая их обоих одеялом. Их дыхание синхронизировалось, и Тэхён закрыл глаза, слушая стук его сердца. Это дом. Вот так должен чувствоваться дом. Он заснул первым, с улыбкой на губах, а Чонгук смотрел на него ещё долго, прежде чем провалиться в сон, вдыхая апельсиновый запах, что стал его спасением. Утро пришло слишком быстро. Солнце пробилось через окно, и Чонгук открыл глаза, чувствуя тепло Тэхёна рядом. Тот спал, свернувшись калачиком, волосы растрепались по подушке, а губы были чуть приоткрыты. Чонгук смотрел на него, и его сердце сжалось. Блять, я не хочу уходить. Но он знал: Кимы скоро вернутся, и если его застанут здесь, это будет конец. Он осторожно выскользнул из кровати, стараясь не разбудить Тэхёна. Натянул брюки и рубашку, поправил волосы и вышел в коридор, закрыв дверь за собой. Запахи были слишком яркими, слишком заметными, но он надеялся, что никто не обратит внимания. Чонгук спустился в холл, заняв позицию у входа, как будто всю ночь охранял дом. Его сердце всё ещё колотилось, а мысли были там, с Тэхёном. Через час раздался шум подъехавшей машины. Кимы вернулись. Тэхён проснулся от звука шагов внизу, потянулся и понял, что Чонгука нет. Ушёл. Чёрт. Он встал, натянул футболку и джинсы, чувствуя, как orange coffee всё ещё витает в комнате. Быстро открыл окно, чтобы проветрить, и спустился вниз. Мать стояла в холле, строгая, как всегда, в идеальном костюме. Отец что-то говорил Чонгуку, и тот кивал, сохраняя каменное лицо. Тэхён поймал его взгляд — короткий, но полный тепла, — и почувствовал, как внутри всё сжимается. — Тэхён, — голос матери был холодным, как лёд. Она повернулась к нему, её глаза сузились. — Нам нужно поговорить. Он напрягся, чувствуя, как воздух становится тяжёлым.  — О чём? — О Минхо, — она сложила руки на груди, глядя на него сверху вниз. — Он звонил утром. Сказал, что ты вёл себя слишком… скромно. Это не то, чего мы ждём от тебя. Тэхён стиснул зубы, чувствуя, как гнев поднимается внутри. Скромно? Этот ублюдок пожаловался?  — Я был вежлив. Чего он хочет? — Он хочет омегу, который знает своё место, — мать шагнула ближе, её голос стал тише, но острее. — Ты должен быть с ним ближе. Нам нужен этот союз, Тэхён. И если ты не можешь дать ему то, что он хочет, пора принимать меры. — Какие меры? — Тэхён смотрел на неё, чувствуя, как холод пробегает по спине. Она замолчала, глядя ему в глаза.  — Забеременеть от него. Это решит всё. Тэхён замер, его сердце ухнуло вниз. Забеременеть? От Минхо? Он бросил взгляд на Чонгука, и тот сжал кулаки, но остался неподвижным. Запахи ребят всё ещё витали в воздухе, но теперь они казались криком, который никто не слышал. Пока. Тэхён стоял, как будто его ударили. Слова матери повисли в воздухе, тяжёлые, как бетон, и он чувствовал, как они давят на грудь, мешая дышать. Забеременеть. От Минхо. Это было не просто предложение — это был приговор. Он смотрел на неё, на её холодные глаза, на идеально уложенные волосы, и ненавидел её в этот момент больше, чем когда-либо. Она серьёзно думает, что я соглашусь? Что я отдам себя этому ублюдку? — Ты слышала, что сказала? — его голос был тихим, но в нём дрожала ярость. — Ты реально хочешь, чтобы я… — Хочу, чтобы ты выполнил свой долг, — мать перебила его, её тон стал ещё острее. — Кимы не просто так держат своё место. Ты не ребёнок, Тэхён. Пора взрослеть. Отец молчал, стоя у окна, но его молчание было громче слов. Он всегда так делал — оставлял грязную работу матери, а сам притворялся, что его это не касается. Тэхён сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Долг. Всё всегда сводится к этому долбаному долгу. Он бросил взгляд на Чонгука, и тот смотрел на него — неподвижно, как статуя, но в его глазах была буря. Тэхён знал: Чонгук слышал каждое слово. И ненавидел это так же, как он. — Я подумаю, — Тэхён выдавил из себя, стараясь звучать спокойно. — Мне нужно… в комнату. Мать прищурилась, но кивнула.  — Думай быстро. Минхо не будет ждать вечно. Тэхён развернулся и пошёл к лестнице, чувствуя, как ноги дрожат. Запах всё ещё витал вокруг него, слишком яркий, слишком заметный, но Кимы, похоже, были слишком заняты своими планами, чтобы обратить внимание. Он поднялся в комнату, хлопнув дверью громче, чем хотел, и прислонился к ней спиной. Забеременеть. От Минхо. Блять, я лучше сдохну. Через минуту раздался тихий стук. Тэхён открыл глаза, сердце подпрыгнуло.  — Кто? — Я, — голос Чонгука был низким, приглушённым дверью. Тэхён открыл, впуская его, и закрыл дверь снова, провернув замок. Чонгук стоял перед ним, всё ещё в чёрном костюме, но его лицо было другим — не каменным, как внизу, а живым, полным эмоций. Он шагнул ближе, и Тэхён почувствовал его. Мой мир. — Ты слышал, — Тэхён говорил тихо, глядя ему в глаза. — Они хотят, чтобы я… — Я слышал, — Чонгук перебил его, его голос дрогнул. Он сжал кулаки, но потом расслабил их, протягивая руку и касаясь щеки Тэхёна. — И я, блять, не позволю этому случиться. Тэхён задохнулся, чувствуя, как тепло его пальцев разгоняет холод внутри.  — Как? Они… они не остановятся. Минхо пожаловался, и теперь это… это как клетка. Чонгук шагнул ещё ближе, притягивая его к себе. Его руки легли на талию Тэхёна, крепко, но нежно, и он уткнулся лбом в его лоб.  — Мы что-нибудь придумаем. Я не отдам тебя ему. Никогда. Тэхён закрыл глаза, вдыхая его запах, чувствуя, как слёзы жгут веки.  — Я не хочу его. Я хочу тебя. Только тебя. — Я знаю, — Чонгук прошептал, его губы коснулись виска Тэхёна. — И я хочу тебя. Больше, чем ты можешь представить. Тэхён открыл глаза, глядя на него.  — Тогда что делать? Они заставят меня. Если не сейчас, то позже. Минхо… он не отступит. Чонгук сжал его талию сильнее, его челюсть напряглась.  — Мы сбежим. Если дойдёт до этого, я заберу тебя отсюда. К чёрту Кимов, к чёрту Минхо. Мы уедем, и они нас не найдут. Тэхён моргнул, чувствуя, как сердце сжимается.  — Сбежим? Ты серьёзно? — Да, — Чонгук смотрел ему в глаза, и в его голосе была сталь. — Я не шучу, Тэхён. Я скорее умру, чем увижу тебя с ним. Тэхён кивнул, чувствуя, как страх смешивается с надеждой.  — Я… я поговорю с Чимином. Он знает всё. Может, он поможет. Чонгук кивнул, его рука скользнула к шее Тэхёна, поглаживая мягко.  — Хорошо. Но пока… просто держись. Не дай им сломать тебя. Тэхён улыбнулся, слабо, но искренне.  — С тобой я не сломаюсь. Чонгук наклонился, целуя его — медленно, нежно, как обещание. Тэхён ответил, цепляясь за него. Это моё спасение. Они стояли так, обнимаясь, пока шум шагов внизу не заставил Чонгука отстраниться. — Мне нужно идти, — он говорил тихо, но в его голосе была боль. — Они не должны видеть меня здесь. Тэхён кивнул, отпуская его неохотно.  — Будь осторожен. Чонгук улыбнулся, коснувшись его губ ещё раз, и вышел, оставив Тэхёна одного. Тот сел на кровать, доставая телефон. Его пальцы дрожали, когда он набирал номер Чимина. — Тэ? — голос Чимина был сонным, но встревоженным. — Что случилось? — Чимин-и, — Тэхён выдохнул, чувствуя, как слёзы всё-таки срываются. — Мне нужна твоя помощь. — Рассказывай, — Чимин тут же стал серьёзным, и Тэхён знал: он не подведёт. Он рассказал всё — про ночь с Чонгуком, про слова матери, про Минхо. Чимин слушал молча, только иногда хмыкал, а потом выдал:  — Блять, Тэ, ты влип. Но я с тобой. Мы что-нибудь придумаем. — Спасибо, — Тэхён улыбнулся, вытирая слёзы. — Ты лучший. — Знаю, — Чимин хихикнул, но потом стал серьёзнее. — Держись там. И скажи своему альфе, чтобы не лез на рожон. Пока. Тэхён кивнул, хотя Чимин не мог его видеть, и отключился. Он лёг на кровать, вдыхая остатки их запаха, и закрыл глаза. Мы справимся. Мы должны. Внизу мать говорила с отцом, её голос был холодным и резким.  — Минхо прав. Тэхён слишком упрям. Если он не сдастся, придётся ускорить всё. Беременность — лучший выход. Отец кивнул, глядя в окно. — Сделаем, как нужно. Чонгук стоял у входа, делая вид, что охраняет, но его руки дрожали от ярости. Он слышал каждое слово. И знал: времени мало.