Голод

      — Фостер, подойди-ка сюда!       Лицо Райана искажается в привычной всему штату сотрудников гримасе смиренного отчаяния. Понедельник — день тяжёлый, но ещё тяжелее он становится, когда в монотонное гудение серверов вторгается громкий и крайне недовольный возглас начальника. Райан слышит свою фамилию в этой удручающей обёртке стабильно один раз в две недели. Он тяжело вздыхает и трёт воспалённые бессонной ночью веки. Голова раскалывается вдоль, на две идеально ровные части: в одной рябит колючим, спутанным комком шум отдалённых голосов коллег, а в другую ввинчивают острый, титановый штырь, насквозь пронзающий мозг и выходящий через глазное яблоко, слёзы с которого скапливаются в уголке века и стекают по растёртой огрубевшими пальцами коже. Поле зрения Райана наполовину заслоняют пятна неизвестного цвета и неправильной формы. Боль такая страшная, что он часом ранее серьёзно начал задумываться над идеей вызвать такси до ближайшей больницы, однако он всё ещё на работе, поэтому ему ничего не остаётся, кроме как подняться из-за стола, дёрнуться всем телом от скрипа ножек офисного стула о протёртый металлом пол и выйти из серверной навстречу своей участи.       Мистер Холли стоит в узком проходе небольшого коридора перед серверной. Он опирается плечом о дверную раму, выкрашенную в ослепительный, до головокружения белый цвет; пальцами одной руки начальник нетерпеливо постукивает по бедру, отбивая неровный, агрессивный ритм, а другая рука с увесистыми часами на запястье крепко держит бумажный стакан американо. Райан знает, что это американо, только потому, что у всего офиса последние пару месяцев возникла негласная обязанность по очереди бегать в кафетерий за кофе для их босса. Это всегда американо, всегда объёмом 0,4 и всегда с одним кубиком коричневого сахара.       Райан закрывает за собой тяжёлую, металлическую дверь серверной и покорно подходит ближе. Начальник смотрит на него хмурым, оценивающим взглядом: его густые брови сведены вместе, челюсти напряжены, пальцы сжимают хлипкий стаканчик до побеления. Воздух вокруг заряжается недобрым накалом.       Начальник поворачивается к нему спиной и делает небрежный жест рукой, призывая следовать за собой.       — Идём ко мне в кабинет, обсудим пару рабочих моментов.       Тон чужого голоса остаётся спокойным, лишь где-то на подкорке режет слух едва различимое раздражение. Райан знает этот ледяной тон слишком хорошо: для любого из его коллег не существует ничего более пугающего. Грязные офисные крысы, все как один без зазрения совести стучат друг на друга и смертельно боятся не выслужиться перед верхушкой, как будто от этого зависит их жизнь. Парень кривит губы, подавляя рвотный позыв. Последним приятным в общении сотрудником в их штате был Зак, но он не выдержал даже полугода бок о бок с этими гадкими змеиными языками. Райан до сих пор разводит исполинскую драму вокруг этой ситуации и не упускает момент напомнить Заку, что тот его бессердечно бросил.       Они идут мимо широкого помещения, принадлежащего программистам. Скучающие взгляды отлипают от рабочих мониторов, на лицах вырисовывается неподдельный интерес. Райан старается не смотреть вокруг и опускает глаза в пол. За спиной он слышит увлечённый шепот, бурные обсуждения и короткие насмешки, следующие за ним словно шлейф сладкого, удушающего парфюма. Райан слышит обрывки их диалогов, разбирает несколько фраз, вроде едкого «смотрите, кому-то снова влетит» и наигранно-печального «как жаль, что наш сисадмин такая бестолочь». Он хочет исчезнуть; ему не стыдно перед коллегами, но слушать их злобные смешки с каждым днём становится всё более невыносимо. Больше, чем их нахальные, самодовольные рожи, Райан ненавидит только планировку проклятого офиса, поскольку каждый раз, когда он вынужден отлучиться в туалет, за кофе или на перекур, его путь пролегает мимо их гадюшника без возможности обхода.       Мистер Холли открывает дверь в свой кабинет, любезно пропуская Райана вперёд. Парень медленно заходит внутрь и болезненно щурится от количества белой мебели: здесь всё такое аккуратное и чистое, даже вылизанное. Он как-то завёл разговор с одной из уборщиц офиса во время перекура; та жаловалась, что на один только кабинет босса у неё уходит около четырёх мучительных часов, а если Мистер Холли после её уборки замечает хоть одно пятнышко или пылинку, то заставляет её выполнять всю работу повторно, а в конце месяца лишает премии.       Райан садится на стул напротив рабочего места начальника и приковывает к столешнице нервный взгляд. Выглядит босс тоже всегда «с иголочки»: синий деловой костюм с ровными линиями стрелок на брюках, классические чёрные туфли, блестящие при свете холодных офисных ламп, и завязанный без единого изъяна галстук. Все знают, что панический страх грязи у Мистера Холли отнюдь не здоровый, но никто не смеет утолять своё любопытство прямым вопросом об этом. Среди коллег Райана давно ходит слух, что всех, кто решился спросить у начальника про помешательство на чистоте, он уволил одним днём без каких-либо компромиссов.       — Итак, Райан, — Мистер Холли садится напротив и одним прицельным броском отправляет пустой стаканчик кофе в мусорное ведро под столом, — я думаю, ты уже знаешь, какого рода разговор тебя ждёт.       Райан молча кивает в ответ, не решаясь открыть рот и произнести хотя бы один звук.       — Ты наверняка помнишь, что случилось в пятницу на прошлой неделе, — Мистер Холли складывает руки в замок и плавно наклоняется вперёд. Райан глотает вязкий комок слюны, в помещении резко становится в разы меньше воздуха. — У нас произошла крайне неприятная, к тому же масштабная поломка. Утром весь офис на ушах стоял, чтобы исправить её в кратчайшие сроки. Один из твоих коллег донёс мне, что в пятницу вместо того, чтобы исправлять ошибку, ты ушёл домой раньше всех и даже не удосужился проверить состояние серверов.       — Что?! — Райан резко поднимает голову, его глаза широко раскрываются от шока и непонимания, — но я не…       — Не перебивай своего начальника, будь так любезен, — голос Мистера Холли начинает наполняться раздражением. Райан вынужденно прикусывает язык и впивается ногтями в тыльную сторону ладони. — Он также сказал мне, что ему пришлось до полуночи чинить сервера в одиночку, чтобы сегодня утром ситуация была чуть менее плачевная. Знаешь, он был крайне в тебе разочарован…как и я сейчас.       Мозг Райана взрывается самыми разнообразными гневными тирадами и истошными воплями. Это он чинил сервера до полуночи, чтобы сгладить ущерб от системной поломки, это он наблюдал, как коллеги один за другим бросают всё и пулей вылетают из офиса, едва наступает шесть вечера, это он проклинал их самыми изощрёнными выражениями за грубый отказ в помощи. Это он должен быть разочарован в других людях.       Ублюдки. Они все. Грязные, скользкие ублюдки.       — Мистер Холли, послушайте меня…       — Я разве говорил, что я закончил? Раз у тебя нет совести, то поимей хотя бы уважение, особенно к своему начальству. Мне неинтересно, почему ты ушёл домой вместо того, чтобы помочь людям, с которыми ты находишься на одном проекте, и уж тем более неинтересно, чем ты собрался оправдываться. Просто знай, Райан, что за такие фокусы премии тебе точно не видать. Скажи спасибо, что ты вообще до сир пор здесь работаешь. Я бы давно тебя уволил, если бы мне предоставилась возможность. Всё, свободен, — начальник показательно машет рукой в сторону двери и тянется к одной из многочисленных папок с документами на краю стола.       — Нет, послушайте, мне правда есть, что…       — Я сказал «свободен»! — Мистер Холли бьёт папкой по столу. Райан крупно вздрагивает; грохот прокатывается по его ушам, в голове вспыхивает новый очаг режущей боли. К горлу подступает тошнота, парню кажется, что его поражённый глаз сейчас лопнет. — Ты оглох что ли? Или может быть, ты у нас такой особенный, что для тебя персонально я должен повторять дважды? Бесстыдный лентяй! Все в этом офисе трудятся не покладая рук, пока ты просиживаешь задницу в серверной за просмотром идиотских сериалов для малолеток! Ещё хоть раз я услышу что-то подобное от твоих коллег, я вышвырну тебя отсюда как мешок с мусором! Ты всё понял?       Райан опускает голову и стискивает зубы в звенящем напряжении. Перед глазами пульсируют красные пятна и бордовые ленты сосудов, взгляд плывёт до невнятного пёстрого тумана. Паника и шок замыкаются удавкой на его горле. Райану плохо. Ему никогда не было так плохо. Виски кромсает на кровавые лоскуты ревущая, оглушающая боль. Райан хочет сбежать отсюда. Домой к Оззи или же в бар к Заку. Куда угодно, лишь бы не сидеть сейчас в этом выдраенном до тошнотворного блеска кабинете напротив напыщенного ублюдка в палёных часах и с тремя кредитами на машину. Почему его никто не слушает? Почему с ним так поступают? Что плохого он всем им сделал?..       Это нечестно.       Райан собирает в себе остатки сил, чтобы ровно выдохнуть, посмотреть боссу в глаза и едва заметно кивнуть.       — Да, Мистер Холли. Прошу прощения, этого больше не повторится, — тихо отвечает парень, словно он — обезличенная машина, считывающая программный код. Голос Райана монотонный и механический, будто бы совсем ему не принадлежащий. Ему гадко, ему противно, он хочет закрыться в туалете офиса и вывернуть там содержимое желудка.       — Так-то лучше. Иди, пока ещё больше меня не разозлил.       Райан молча поднимается со стула и быстрым шагом покидает помещение.       Едва за его спиной шумно хлопает дверь, по телу в ту же секунду резко прокатывается усталость вперемешку с болезненным тремором. Колени дрожат и подкашиваются, парень дотягивается рукой до ближайшей стены и вжимается лбом в гладкий, холодный материал. С губ срывается рваный выдох. Райан опирается о стену боком и медленно сползает на такой же промёрзлый пол. В голове детонирует бомба замедленного действия. Парню кажется, что его глаз вскрывают скальпелем и небрежно ковыряют содержимое грубым пинцетом.       В уголках век поблескивает влага. Райан точно не знает, вызвана она болью или же обидой. Он столько работал, так старался спасти положение, через исполинские усилия заставлял себя каждый день вставать с постели и задерживаться в офисе один на один с чудовищно сложными и навороченными ошибками…все его искренние труды обернулись тем, что сейчас его не захотели даже выслушать.       Райан протирает веки мокрыми от ледяного пота пальцами и несколько раз часто моргает. Он не в том месте и не в том положении, чтобы позволить эмоциям взять верх. Он достаточно сдержанный, чтобы искусно спрятать их, затолкать глубоко под кожу, поместить их на одну полку с невысказанным и подавленным. Деревянная перекладина трещит по швам и опасно прогибается под весом сваленных друг на друга чувств, которые бьются и мечутся в хаотичном ритме. На полке заканчивается место, и Райана беспокоит это до ледяного ужаса в душе, однако вместе со страхом приходит и понимание, что рано или поздно любой карточный домик обваливается под напором порывистого ветра.       Ему требуется около одной долгой и мучительной минуты, чтобы выровнять дыхание и унять тремор в руках. Райан поднимается с пола, хватаясь за потяжелевшую голову, внутри которой всё ещё взрываются алые фейерверки, и медленным шагом направляется обратно в серверную. К сожалению, снова через просторный кабинет программистов.       Пытливые взгляды, направленные на его хрупкую, пошатывающуюся фигуру, Райан упорно игнорирует. Со всех сторон снова слышатся перешёптывания, некоторые наигранно обеспокоенные, некоторые без тени притворства ядовитые и нахальные.       — Ну что, как прошла ваша милая беседа с Мистером Холли? Премий поди на три года вперёд наполучал!       — Спасибо за повышение, Фостер! Я бы торчал в младших специалистах до конца времён, если бы не твой пятничный подвиг!       Помещение наполняется оглушающе громким смехом. Он повсюду: сзади, спереди, сбоку. Кто-то шумно ставит чашку с остывшим кофе на стол. Кто-то одобрительно присвистывает в ответ на чужую бестактную шутку. Порыв ледяного ветра из приоткрытого окна сдувает стопку документов, лежащих на дальнем столе, и среди задиристых передразниваний встревает раздражённая брань владельца рабочего места. Райан закрывает глаза и, стиснув зубы, тихо шипит, предпочитая делать вид, что он ничего не слышит. Конечно же, его провоцируют. Несколько особо настойчивых личностей в коллективе занимаются этим настолько давно, что Райан уже наизусть помнит, кого из них при любом раскладе стоит избегать на перекуре, возле кафетерия и в коридорах офиса. Они так стараются вызвать в нём эмоциональный отклик чуть более обширный, чем недовольное бормотание себе под нос, что Райан серьёзно начинает уставать от их бесконечных проделок и насмешек. «Ваши провокации не работают, попробуйте что-нибудь другое», — хочет заявить парень вслух, но не может, ведь, как бы иронично это ни звучало, сказать о том, что провокация не работает, будет значить то, что она сработала просто великолепно.       Райан минует злополучный кабинет и демонстративно хлопает тяжёлой дверью серверной. Боль в голове только усиливается, хотя, казалось бы, куда уж хуже. Парень закрывает ладонью слезящийся глаз, и садится за стол, придвигаясь ближе к монитору. Свободной рукой он достаёт телефон из кармана, находит контакт Оззи и набирает ему штатное сообщение о том, что сегодня он снова задержится на работе. В ответ мгновенно приходит забавная рожица грустного кота и осторожный вопрос «всё в порядке?». Райан глубоко вздыхает, прокручивая в мыслях, что у него, очевидно, всё ни черта не в порядке, но вместо честной тирады о том, как он ненавидит свою работу и свой коллектив, парень печатает короткое «да.» и убирает телефон обратно в карман. Этот понедельник планирует быть невыносимо долгим.

***

      Когда Райан останавливается у порога родной квартиры, ему начинает казаться, что произошедшее до этого, — всего лишь один из его неприятных и тревожных снов. Парень проворачивает ключ в замочной скважине и ступает в прихожую, на ходу снимая с себя тонкую осеннюю ветровку. Райан ставит свои посеревшие кеды рядом с цветастыми кроссовками Оззи и семенит вглубь квартиры на негнущихся ногах.       Самого Оззи парень находит в гостиной с геймпадом в руках и крайне сосредоточенным выражением лица. На широком экране телевизора запущена одна из ранних частей Need for Speed, и блестяще чёрная машина с крайне побитым боком (Райан узнаёт Porsche по форме фар и багажника) лихо удирает от таких же поколоченных тачек копов. Игра оповещает о финишной прямой в один километр, и в этот момент выскочивший вперёд Оззи автомобиль с мигалками выбрасывает ему под колёса полосу с шипами. Динамики проигрывают громкий хлопок, картинка медленно темнеет и на весь экран высвечивается надпись «миссия провалена».       — Да твою-ж мать! Сколько можно-то?! — Оззи удручённо бросает геймпад на колени, а сам откидывается на спинку дивана и издаёт низкий гортанный рёв. Райан складывает руки на груди и показательно прочищает горло, обращая на себя чужое внимание.       — О, РайФо, ты вернулся! — Оззи вскакивает на ноги и вмиг оказывается возле парня. Райан выуживает телефон из кармана и бегло сверяется с временем, а именно с десятью с половиной часами вечера.       — И давно уже ты так орёшь?       — Что? Ну…не знаю. Приставку я вроде час назад запустил… Что-то не так?       Райан воображает в голове пылающие гневом лица соседей и тяжело вздыхает, качая головой. Неужели все вокруг действительно настолько хотят свести его в могилу?       — Веди себя тише после десяти.       — Уже десять?! — Оззи округляет и без того большие глаза и тянется за телефоном к журнальному столику позади себя.       — Половина одиннадцатого. Уже как полчаса нельзя шуметь, а у тебя мало того, что звук почти на максимум, так ещё и сам ты воешь как сирена, — тихо ворчит Райан и хмурит тонкие брови. Оззи, схвативший телефон и вернувшийся в ровное положение, стыдливо опускает голову и свободной рукой сжимает кожу на плече.       — Извини…       — Всё в порядке, — Райан говорит это больше себе, нежели Оззи. Если бы соседей что-то не устраивало, они бы уже постучались в их дверь с недобрыми намерениями, правда ведь?.. — просто следи за временем немного внимательнее, хорошо?       Оззи коротко кивает и решает сменить тему, пока того не поглотили переживания о ругани с людьми, живущими этажом ниже.       — Как день прошёл?       Райан смотрит на него хмуро, уныло и вымученно, всем своим взглядом вопрошая «ты издеваешься надо мной что ли?». Предмет для обсуждения явно неудачный, и Оззи накрывает вторая волна неловкости.       — Эм…не самая лучшая тема для разговора, да?       — Давай не будем об этом, — Райан трёт напряжённый висок и вспоминает о том, что изначальной его целью была аптечка в ванной и таблетка от мигрени. Парень думает, что неплохо было бы распластаться на диване и попросить Оззи принести ему нужное лекарство или на худой конец всю коробку с препаратами. Юноша словно читает его мысли и осторожно спрашивает:       — Выглядишь неважно. Может, хочешь что-нибудь? Я могу принести.       — Аптечку из ванной. Голова болит с самого утра, а перед работой у меня не было времени искать таблетки, — Райан садится на диван, всё ещё держась за голову, и краем глаза замечает, как Оззи уже умчался выполнять его просьбу. Он берёт с журнального столика пульт и сбавляет громкость до минимума. Басы музыки наконец-то перестают бить по ушам. Райан немного расслабляется и вжимается затылком в мягкую обивку. Он так устал. Неделя только началась, а он уже хочет забиться в самый дальний угол своей комнаты, закрыть уши руками и тихо умолять о том, чтобы его оставили в покое.       Из транса Райана вырывает лёгкий стук прозрачного контейнера с лекарствами о стекло столика. Оззи робко садится рядом: в его глазах смятение и беспокойство, а пальцы крепко сжимают стакан с водой. Парень тянется к контейнеру и быстро находит нужные ему таблетки на самой вершине груды из пёстрых коробочек и пузырьков. Точно, в прошлый раз мигрень мучила его всего полторы недели назад. Оззи протягивает ему стакан, и Райан награждает его благодарной улыбкой, после чего неохотно глотает горькую пилюлю и запивает её прохладной водой.       — Хэй…       Он поворачивается к Оззи. Тот смотрит на него мягко и немного печально. Райан хочет извиниться за своё состояние, но слова путаются в голове и застревают в горле.       — Может, хочешь поговорить?       — Не сейчас. Прости, Оззи.       Райану искренне жаль за то, что он не может проявить инициативу и уделить Оззи должного внимания. Они ведь теперь вместе, Райан должен быть счастлив его видеть. Живот больно укалывает чувство вины, и парень хочет завыть от своего положения. Он встрял по самое горло в то, из чего теперь ни за что не выберется.       — Нет, не извиняйся, я всё понимаю, — Оззи двигается ближе — прижимается грудью к плечу Райана и врезается коленом в его бедро. Тёплые, немного неуклюжие руки бережно обвиваются вокруг тела парня. Оззи аккуратно ведёт ладонями по холодной, слегка влажной после уличного снега одежде, словно прощупывает почву и ждёт ответный жест согласия. Райан помнит, что должен держать дистанцию. Помнит, что любое его действие может повлечь за собой чужое желание сблизиться ещё сильнее. Помнит, что лучшим решением сейчас будет вскочить с дивана и уйти к себе в комнату под предлогом посидеть в тишине. Райан помнит про это, но он настолько подавлен и измотан, что его душа кричит об острой потребности раствориться в этих тёплых и глубоко любящих объятиях, в его единственной отдушине. И он не смеет сопротивляться.       Оззи берёт его за плечи и разворачивает к себе. Внимательный взгляд скользит по давно знакомому, даже родному лицу. Щёки Райана болезненно впалые и осунувшиеся, под сонными веками чернеет истощение, с каждым днём активнее сгущающее краски, в его глазах мутнеет далёкий отголосок тепла, который затмевает несоизмеримо тяжёлая печаль. Взгляд Оззи на мгновение опускается на его тонкие, искусанные губы. Он хочет дотянуться до них: сначала пальцами — медленно провести по неровной, местами шероховатой, но нежной коже, а затем и своими губами — попробовать их на вкус, наверняка едва солёный и обжигающий крепкой кофейной горечью. А может быть и мягкий, наполненный сладостью сигаретного фильтра с яблоком и свежестью ментолового аромата.       Оззи кладёт одну ладонь на его челюсть: та, сжатая и напряжённая, мгновенно расслабляется под ласковым теплом прикосновения. Пальцы нащупывают под кожей горячий, подвижный лимфоузел, их тонкие подушечки начинают мягко оглаживать нежно-розовый румянец на щеке. Большой палец прокладывает ровную дугу по острой линии скулы, от носа до виска, затем обратно. Взгляд Райана остаётся хмурым и уставшим, однако Оззи видит, как в нём на секунду мелькают надежда и мольба.       Райан закрывает глаза и наваливается головой на жаркую, слегка влажную от пота ладонь. Он трётся о чужую руку словно послушный домашний питомец в жесте безоговорочного доверия. Сердце Оззи пропускает удар. Его кадык дёргается, он застывает на месте и даже перестаёт дышать. Мысли заполняет страх отвлечь или спугнуть, страх, что Райан сейчас колко вздрогнет и отстранится, а потом бросит полушёпотом что-то едва разборчивое и уйдёт к себе в комнату, заперев дверь.       Но этого не происходит. Райан лишь печально вздыхает, склонив голову в сторону чужой ладони, и замирает в таком положении. Юноше на секунду кажется, что под его прикрытыми веками блестят крошечные капельки слёз. Ему неспокойно и больно; Оззи прекрасно это видит, но помочь ничем не может. На душе вмиг становится тяжело и погано.       — РайФо, я могу тебе чем-нибудь помочь?..       Райан открывает глаза и смаргивает минутную слабость. От пальцев Оззи он не отстраняется, поэтому тот решает возобновить лёгкие поглаживания его скулы. Вторую руку он заводит Райану за спину и приобнимает за острые лопатки.       — Разве что взять револьвер и прострелить мозги всему моему штату, — парень натягивает улыбку. Оззи видит в ней только блеф и неприязнь, — может, хоть так поумнеют.       — Ты не думал уволиться? — он тянет Райана на себя, измотанное тело поддаётся словно безжизненный груз. Рука на щеке поднимается к завязанным в строгий хвост волосам и медленно стягивает с них резинку. Длинные пряди падают на сгорбленные плечи, пальцы аккуратно зарываются в мягкой, густой копне. Оззи кладёт подбородок на чужую макушку и чувствует под собой тоненький, сладковатый шлейф шампуня.       — Разумеется, думал, — парень вжимается лбом в грудь Оззи и трётся о грубоватый материал футболки из денима. Его собственные руки обвиваются вокруг крепкой поясницы, тела соприкасаются друг с другом. Пальцы Оззи ласково перебирают его волосы, заправляют выбившиеся пряди за уши и гладят у основания их роста. Райан позволяет себе расслабиться. В этих объятиях на мгновение становится спокойно и уютно, не хочется думать вообще ни о чём; мозг парня отключается, взгляд плывёт, конечности покрывают приятные мурашки. — Я не знаю, куда мне податься. Помню, что Зак как-то звал к себе, но я же не пойду на работу, где надо всё время общаться с людьми. Половина из них вообще невменяемая. Как бы я ни хотел это упоминать, но я маленький и слабый, я от одного удара тяжёлого кулака в другой конец здания отлечу. Это самоубийство, — Райан укладывает голову на груди Оззи, под одеждой слышится быстрый стук сердца. Парень совсем тихо добавляет, — хотя даже самоубийство сейчас не кажется таким плохим вариантом…       — Не говори так, — Оззи качает головой, — ты просто устал. Отдохнёшь как следует, наберёшься сил, и это пройдёт. А сейчас надо выспаться, — он взлохмачивает несколько прядей на макушке и отстраняет от себя лицо Райана. — Пойдём в кровать?       Парень тихо мычит, недовольный резким ощущением прохлады на коже, однако коротко кивает в ответ. — Да, пошли.       Райану приходится окончательно выпутаться из уютных объятий и на негнущихся от усталости ногах добрести до своей комнаты, чтобы переодеться, а именно нацепить на себя все тёплые вещи, которые достаточно потрёпаны, чтобы перейти из категории «уличное» в категорию «домашнее». Он принимает быстрый душ, выкуривает сигарету в окно гостиной и неуверенно толкает дверь в спальню Оззи.       Тот сидит на кровати возле стены и со скучающим видом листает соцсети. Едва завидев Райана на пороге, Оззи убирает телефон под подушку и принимает горизонтальное положение. В спальне ощутимо холоднее, чем в гостиной, поэтому юноша спешит по плечи накрыться тяжёлым одеялом.       Райан ложится напротив и медленно зевает. Время уже убежало за одиннадцать. За окном со вчерашнего дня не перестаёт утробно завывать ветер, ледяной моросящий дождь периодически сменяется на мелкий мокрый снег. Зябкие мурашки на коже неприятно колются под одеждой, и Райан лениво тянет край одеяла на себя, за считанные секунды оказываясь не только под громоздкой, но мягкой защитой, но ещё и обратно в крепких объятиях.       — Замёрз? — Оззи чувствует, как холодный нос Райана утыкается ему куда-то под челюсть. Он на мгновение ощущает неприятную дрожь в теле, но не выражает недовольств.       Тот сонно мычит вместо вразумительного ответа и жмётся ближе к теплу. Оззи воспринимает это как очевидное «да»; аккуратно ведёт руками по натянутым очертаниям плеч и сплетает свои ноги с чужими. Он чувствует, как мягкие, немного шероховатые губы Райана касаются его шеи. В голове вспыхивают прежние рассуждения: Оззи до покалываний на кончике языка хочет его поцеловать. Он точно знает, что у Райана не хватит твёрдости характера отказать ему. Будет ли это значить, что Оззи вероломно воспользуется его добротой? Целовался ли Райан вообще когда-нибудь? А вдруг Оззи украдет его первый поцелуй?       — РайФо… — он решает пустить ситуацию на самотёк. Будь, что будет. Всё равно Райан наверняка подозревал, что такое может случиться: у него слишком хорошая интуиция.       — М? — раздаётся откуда-то из-под шеи Оззи.       — Ты когда-нибудь целовался?       Райан отстраняется от тела напротив. В его взгляде мрачное бессилие сменяется на разбитую насмешку.       — А что? Хочешь меня поцеловать?       Щёки Оззи заливаются алой краской. Стыд словно мерзкое насекомое заползает на подкорку сознания и перебирает своими длинными, тонкими лапками по сплетениям нервов. Райан выглядит пугающе измождённым. Его состояние напоминает алкогольное опьянение: движения неуклюжие, реакции заторможенные, мысли путаются в голове, а разум слишком устал, чтобы этот громадный, хаотичный клубок привести в порядок. Оззи начинает сомневаться. Если Райан ответит согласием, можно ли считать его действительным? Будет ли его решение от начала и до конца обдуманным и достоверным?       — Если честно, то очень хочу, — Оззи неуверенно кивает — пути назад уже не будет. — Я никогда этого не делал, и мне интересно, как это ощущается…       — Мокро и странно, — Райан пожимает плечами. — Мне было не очень приятно.       — Так значит, ты уже?.. — Оззи нервно сглатывает. В душе противно щиплется от осознания, что он не станет у Райана первым точно так же, как Райан первый у него.       Стоп. Он что, ревнует?..       — Оззи, милый, мне двадцать три года. Ну конечно я «уже», — губы Райана растягиваются в аккуратной, мягкой улыбке. Его немного забавляет наивность Оззи, однако парень находит в ней жизненно необходимую причину заботиться о мальчишке и бросить на него все свои моральные силы. — Это случилось по пьяни четыре года назад. Мне тогда было девятнадцать, я учился на втором курсе. Наша группа закатила огромную вечеринку в честь закрытия зимней сессии, и Эндрю уговорил меня туда пойти. Я не хотел там присутствовать и с самого начала говорил, что это ужасная идея, так что если тебя что-то расстраивает, можешь всё смело валить на него.       Оззи тихо прыскает в кулак.       — Я не горжусь тем, что я там натворил, и особенно не горжусь эпизодом с первым поцелуем. Эм…по правде говоря, с двумя первыми поцелуями…       — Что? Это как?       — Ну…у меня была одногруппница, которая всегда отличалась сомнительными идеями на подобных вечеринках, и она вынудила меня и ещё одного парня, которого я видел впервые в жизни, на совместный тройной поцелуй, — Райан отводит смущённый взгляд в сторону и обнимает себя за плечи. Оззи смотрит на него в упор, озадаченно и непонимающе. Ему требуется несколько секунд, чтобы окончательно переварить поток информации.       — Подожди…твой первый поцелуй случился по пьяни, невесть с кем, да ещё и втроём?..       — Одно хуже другого, правда? — Райан обречённо усмехается и поворачивается на спину. Его взгляд устремляется в потолок. — Я даже не помню лица этого человека. Помню только, что от него несло дешёвым одеколоном с хвоей, а после поцелуя он попытался затащить меня в постель.       — О Боже…       — Не переживай, у него ничего не вышло.       Оззи приподнимается на постели и складывает руки на груди Райана. Он упирается подбородком в сложенные вместе ладони; тонкие, чуткие пальцы ложатся на его взлохмаченный затылок. Взгляд Райана отстранённый и всё ещё направлен в потолок, однако он едва ощутимо прищипывает кожу на шее Оззи, показывая своё внимание.       — Ты можешь поцеловать меня, если хочешь, — до навострённых ушей долетает его тихий голос, — в конце концов, тогда мне было неприятно, потому что я не знал этих людей и их намерений. Вдруг от настоящих поцелуев и вправду подкашиваются ноги и просыпаются бабочки в животе?       — То есть, ты не против?.. — Оззи нерешительно хватается за плечи парня и подтягивается выше.       Он шатко нависает над Райаном, рыжие кисточки косичек спадают на уши и шею последнего. Юноша ругается на волосы и поспешно заправляет их за уши; те, ничем не закреплённые, словно насмехаясь, тут же свисают обратно. Райан внизу хмурит брови, его веки рвано дёргаются. В глазах Оззи на секунду читается паника, он хочет завыть от неловкости момента. А если Райану будет неприятно? А если он сейчас откажется и уйдёт? А если…       Стремительно нарастающую тревожность Оззи прерывают чужие руки на висках. Он вздрагивает и замирает на месте. Райан пропускает через пальцы его непослушные косички и поднимает над своим лицом; он бережно обхватывает голову Оззи и закрепляет пряди за его ушами.       — Так лучше, правда? — Райан улыбается. Так робко и нежно, что юноша не может спрятать розовеющий на его щеках румянец. Пальцы в его волосах плавно гладят кожу головы и давят с лёгким напором, утягивая за собой миллиметр за миллиметром. Оззи не сопротивляется, покорно опускается вниз, захваченный чужими руками, глазами и губами словно гипнозом. Райан не делает ничего особенного, однако под кожей обоих полыхает живой магнит.       В спальне темно, как и во всей остальной квартире. Приоткрытое окно полностью занавешено шторами, они плавно колышутся на морозном ветру с улицы. Колючий холод стен заключает комнату в заледеневшую клетку, в воздухе витает запах талой воды и тонкий шлейф порошка для стирки, оставшийся на постельном белье. У спинки кровати разбросано несколько подушек разных размеров, одеяло лежит в ногах большим небрежным комком. Воздух в спальне наполняется прозрачной свежестью поздней осени. Холодный дождь барабанит по толстым стёклам, капли стекают вниз и разбиваются о собственное отражение в карнизе. Оззи находит в этой сходу непримечательной обстановке невесомое, таинственное волшебство. Он практически видит крошечные голубые огоньки, танцующие в сиреневой темноте.       И он совсем теряется в моменте, когда опускается настолько низко, что его сухих губ касается что-то такое же мягкое и тёплое. Губы Райана.       Глаза Оззи на долю секунды широко раскрываются. Его пальцы отчаянно цепляются за чужие плечи, дыхание сбивается и затихает, застывает на выдохе. В комнате воцаряется абсолютное молчание, для Оззи замолкает даже дождь. Райан действительно его целует, он не может в это поверить.       Его губы немного шершавые и налитые от постоянных терзаний зубами. Большие пальцы Райана тихонько гладят виски Оззи, призывая успокоиться и нырнуть вместе с ним в этот бездонный момент. Напряжение уходит — он закрывает глаза. Его тело расслабляется и отдаляется от всех ощущений, кроме единственного.       Несмотря на сухие неровности кожи, губы Райана бархатистые и приятные на ощупь. Они ласково ведут по губам Оззи, поддевают нижнюю и тянут на себя, совсем нежно, с боязнью поранить или отпугнуть. Тот поддаётся, ложится на парня всем телом и обвивает руками его шею. Глаза Райана закрыты, на расслабленном лице застыло выражение покоя и чуткости; его пальцы продолжают вести по коже головы, забираются под копну волос и рисуют маленькие круги на чувствительных участках. Давят слабо, одними подушечками, словно касаются крохотных хрупких снежинок. Оззи хочет вцепиться в него крепко и отчаянно, чтобы срастись навсегда. Никто и никогда не трогал его настолько нежно и осторожно.       Юноша дотрагивается до его губ самым кончиком языка, пробует их на вкус. Рецепторы наполняются крепкой, немного терпкой и горьковатой сигаретной кислинкой, за которой тут же следует свежесть и приглушенная сладость жвачки с ментолом. Послевкусие же отдаёт чем-то пряным и ароматным, похожим на кофе с корицей. Оззи нравится это, губы Райана до одури приятные на вкус. Он приоткрывает рот и мажет по ним языком. Ему хочется больше, глубже, крепче.       Чужие пальцы в волосах напрягаются. Райан кладёт одну руку на лоб Оззи и аккуратно отстраняет его от себя, продолжая придерживать за голову. Юноша же чувствует себя так, будто его вырвали из самого сладкого и желанного сна. Он смаргивает дымку перед глазами и растерянно смотрит на лицо напротив. Райан проводит рукой по его голове и останавливается на затылке. На влажных, припухших губах играет тень грустной улыбки.       — Не увлекайся. Ты же помнишь, какие у нас отношения?       Оззи вздыхает потерянно и печально. Разумеется, он помнит. Помнит, что это он уговорил Райана на отношения, и последний всё ещё считает их сделкой, а не проявлением чувств. Помнит, что Райан любит его не больше, чем просто верного друга. Помнит, что его собственная любовь изломанная и безнадёжная. Очевидно, что сам Райан никогда не подпустит его к себе настолько же близко, насколько бы подпустил человека, в которого был бы искренне влюблён.       Оззи опускает голову. На его глаза наворачиваются позорные, горькие слёзы.       — Прости меня…       Райан приподнимает его за подбородок, пальцы второй руки стирают солёные капельки с горячих щёк.       — Я не смогу дать тебе больше, чем есть сейчас. Но я могу стать для тебя временной заменой, пока ты не найдешь человека, которого искренне полюбишь.       — Но почему это не можешь быть ты? Почему ты не веришь в то, что у нас что-то получится? — губы Оззи дрожат. В его взгляде непонимание захлёстывает отчаяние. Райан не может смотреть ему в глаза, это невыносимо.       — Потому что я люблю тебя не так, как ты хочешь, чтобы я тебя любил, — парень опускает веки и жмётся лбом ко лбу Оззи. Его тёплое дыхание опаляет губы и кожу вокруг. — Я люблю тебя как своего друга и человека, с которым я могу поделиться абсолютно всем на свете. Я не вижу в тебе партнёра не потому, что ты плохой. Ты замечательный, очень добрый и понимающий. Но ты не подходишь мне, ровно как и я не подхожу тебе. Мне очень жаль, Оззи, но нам обоим нужно, чтобы ты это понял.       — Ты же не бросишь меня?.. — его голос слабый и разбитый. Райан с горечью в душе осознаёт, что его речь вряд ли подействовала. Оззи нужно выбить из колеи, расколоть то его убеждение, в которое он искренне верит, совершенно безжалостно и мучительно. Он будет цепляться за любой шанс и смотреть исключительно на хорошее ровно до того момента, пока не останется окружённым мрачным, злым и беспощадным.       — Нет, милый мой. Я буду рядом с тобой ровно столько, сколько ты захочешь.       — Спасибо… — губы Оззи тянутся выше и неуклюже клюют Райана в кончик носа. Тот ласково треплет его беспорядок на голове и коротко целует в лоб.       — Ложись спать, Оззи. Всё у нас будет хорошо.       Оззи опускает взгляд на светлые простыни. Его лицо всё ещё не выражает ничего, кроме тусклой печали. Он слезает с груди Райана и сворачивается в позу эмбриона на своей половине кровати, уткнувшись лицом в холодную стену. Парень замечает, как его плечи мелко дрожат, а ноги беспокойно ёрзают в поиске тепла.       Райан глубоко вздыхает, мысленно сдирая с себя кожу за собственную слабость, и тянется за одеялом.       Он поворачивается к Оззи и бережно прижимается грудью к его спине; рука с куском тяжёлого покрывала ложится на чужой бок, ладонь поправляет складки на одежде и накрывает тёплый, беззащитный живот. Юноша хватает его за длинные пальцы, словно в страхе, что Райан сейчас испарится в воздухе. Тот гладит его у основания шеи в успокаивающем жесте и прячет нос в жёстких, искусственных волосинках, от которых пахнет чем-то сладким и синтетическим.       — Спокойной ночи.       Едва Райан закрывает глаза, то уже чувствует, как его тело отказывается шевелиться под тяжестью сдавливающей истомы, а в голове будто начинают выключаться лампочки, одна за другой. Он так устал, что мгновенно проваливается в крепкий, но беспокойный сон, напоследок лишь почувствовав, как Оззи тянет его руку выше и целует между острых костяшек.