Голод

      — Ты сейчас серьёзно?.. — Зак угрюмо ставит полупустую бутылку на стол — стеклянное донышко ударяется о твёрдое покрытие с пронзительным стуком. Дрожь прокатывается по всему помещению и отражается в звоне винтажной люстры под пожелтевшим потолком.       — А похоже на то, что я шучу? — голос Райана тусклый и затравленный. Парень смотрит на Зака, сидящего напротив, исподлобья и совершенно безрадостно. Над столом монотонно тикают висящие на стене часы: секундная стрелка бежит по идеально ровному кругу, минует цифру двенадцать и сдвигает соседнюю, минутную, с едва различимым щелчком. Райан глубоко вздыхает и роняет голову на раскрытые ладони.       А что ещё он ожидал? Что Зак восторженно похлопает в ладоши, увлечённо погладит его по голове и выйдет под окна с транспарантом «Райан, ты просто супер»? Это даже звучит абсурдно. В стиле Зака скорее наорать так, что уши заложит намертво, и в норму они придут только ближе к концу следующего дня. Он бы наверняка сделал это ещё на середине чужого монолога, появись у него желание довести Райана до нервного срыва, прерывистых всхлипов и подёргиваний века, однако пол-литра горького вермута в сочетании с ягодным джином останавливают его от ревущего гнева и сглаживают острые углы ответной реакции.       Рассказ парня вышел на удивление коротким. Райан позвонил бармену на перекуре в середине рабочего дня и посеревшим от разочарования голосом сообщил о том, что у них есть, что обсудить. Зак уточнил, насколько всё плохо, пока на заднем фоне с характерным звоном перебирал на полках бутылки дорогого алкоголя. Райан задумчиво протянул, что всё достаточно скверно, однако ещё не катастрофично, а в ответ на это услышал: «Ясно, тянет на Сухой Мартини. Оливок не жди, я их ненавижу». Зак бросил ему, что заедет в офис после шести, и отключился.       Спустя несколько часов они сидят на тесной, посеревшей от старости и сигаретного дыма кухне бармена в его понурой, захламленной квартирке. Дом Зака выглядит тоскливым и немного запущенным, по тонкому слою пыли и незастеленной кровати в спальне можно определить, что владелец появляется здесь только ради перерыва от работы, для быстрого перекуса или затяжного, пасмурного сна. Зак живёт скромно, смиренно и немного одиноко. Райан задаётся вопросом: каково это — всё свободное время проводить в отрешённой обстановке неродной квартиры? Должно быть, Заку часто бывает невыносимо в этих давящих стенах, поэтому он сбегает в бар и теряется среди громкой музыки и пьяных возгласов.       — Ты хоть понимаешь, что ты наделал? — мужчина делает глоток полупрозрачного напитка и морщится от его горькой нотки. — В прошлый раз мы вроде как пришли к согласию на том, что тебе ни в коем случае нельзя отвечать взаимностью на его чувства. А ты что натворил? Тебе проблем что ли не хватает?       — Я не смог ему отказать, слышишь ты меня или нет? — Райан трёт пальцами сухую, раздражённую после начала заморозков кожу на лице. Та шелушится, идёт трещинами и покрывается липкими красными пятнами в местах содранных верхних слоёв. — Я пытался, честно. Я говорил Оззи, что мы друг другу совсем не подходим, что он разочаруется во мне и в наших отношениях. Но он так отчаянно упрашивал меня, что я сдался. А я бы не вынес смотреть, как он плачет, — парень качает головой. Пятерня ведёт по непослушным волосам, отбрасывая их за сутулые плечи, пока вторая рука тянется к опустевшему на две трети бокалу, — я бы не смог, Зак, понимаешь?       — Конечно, не смог. Все остальные смогли бы, а ты — нет, — Зак осушает свой бокал до дна и откидывается на тонкую спинку скрипящего стула. Его взгляд пристальный и недобрый. Руки сложены на груди, ветвистые вены ползут вверх по выразительным очертаниям сухих мышц. — Без обид, Райан, но ты тряпка. Жалкая и безвольная тряпка. Тобой манипулируют, как хотят, ездят на тебе вдоль и поперёк, а ты и рад. Ты вообще хоть раз в жизни отстаивал свою позицию? Или всю дорогу делал то, что тебе говорят, потому что для тебя нет наказания страшнее, чем кого-то расстроить? Да ты же с моста сиганешь, если узнаешь, что Оззи это обрадует до поросячьего визга!       — Не думаю, что Оззи обрадует моя смерть, — бубнит Райан куда-то в сторону промёрзлой стены с жёлтыми пятнами на потрескавшихся обоях.       — Суть ты уловил, — мужчина тянется к бутылкам вермута и джина, стоящим на столе по соседству. Его бокал вмиг наполняется смесью крепкого алкоголя в идеально выверенной, точно просчитанной на калькуляторе пропорции — опыт Зака в приготовлении коктейлей чувствуется на ура. — Тебе налить ещё?       Парень отрицательно мотает головой. Он и так на третьем по счёту бокале, ещё не хватало напиться до беспамятства в середине недели.       — Я устал, Закари, — Райан делает маленький глоток горько-сладкого пойла. Под сердцем тянет настойчиво и тоскливо, — у меня серьёзные проблемы на работе, за окном льёт без остановки уже чёрт знает сколько времени, а с недавних пор ещё и здоровье подводит. Я вынужден голодать, потому что все мои деньги уходят на оплату квартиры. Я не могу позволить себе сесть за руль, потому что бензин безумно дорогой. Я чувствую себя как натянутый провод под напряжением, который вот-вот лопнет. Это ужасно утомляет, — парень опускает голову. Волосы спадают на его бледное, осунувшееся лицо, — мне часто бывает тревожно и одиноко. Иногда я плачу по ночам, потому что мне снятся кошмары, после которых я не могу уснуть. А иногда я отключаюсь прямо на работе и потом выясняю, что это не просто усталость, а голодный обморок. Знаешь, я… — Райан запинается на полуслове. Нельзя плакать, нельзя давать слабину; единственное верное решение — в который раз собрать себя по разбитым кусочкам, не показывая людям вокруг, насколько это может быть мучительно и невыносимо. Парень болезненно хмурится, с губ срывается рваный выдох, — я просто хочу немного тепла. Неужели я прошу чего-то плохого?..       Зак застывает на месте с полным бокалом в руке. В его голове путаются все ответные слова и реакции, словно за долю секунды произошло короткое замыкание, и теперь вся техника вынуждена долго и муторно перезагружаться. Мужчина смотрит на костлявую, заморенную голодом и переработками фигуру напротив и впервые видит Райана иначе. Он видит его дрожащие, белёсые пальцы, тремор в которых не уходит с начала их встречи, потому что парень очень давно ничего не ел. Видит его опухшие веки, которые на исхудалом лице смотрятся странно и неестественно, потому что Райан не мог уснуть полночи, а весь день пытался не задремать прямо на работе. Видит его ломкие, потускневшие волосы и нездоровую кожу, всю в воспалённых высыпаниях и шершавых пятнах, потому что тело едва держит в себе силы и душераздирающе кричит о помощи. Райан не смог отказать Оззи не потому, что ему стало жалко мальчишку, а потому, что сам он тогда потерял бы единственный повод каждый день вставать с постели. Насколько же ему на самом деле ненавистно просыпаться по утрам?..       — Райан… — Зак начинает осторожно. Он никогда не отличался умением подбирать слова, но сейчас ему придётся сосредоточиться и взять себя в руки. Человеку, сидящему напротив, необходимо услышать давно забытую поддержку. Кто знает, на что будет способен Райан, если растеряет все причины оставаться в живых?.. — нет, хотеть тепла это не плохо. Все мы иногда его хотим, и Оззи — не исключение. Знаешь, скорее всего он будет это отрицать, но он — тот ещё эгоист. Если ему что-то нужно, он добьётся этого любыми способами. Он хочет от тебя этого тепла в десять раз больше, чем ты от него. Естественно, он будет тобой манипулировать, чтобы получить то, что ему нужно. Он знает, что ты сердобольный и мягкотелый, и вертит тобой так, как ему вздумается.       — Но…он ведь не желает мне зла…       — Разумеется, не желает. С чего ты взял, что он это со зла делает? — Зак тянется к карману утеплённых спортивных брюк за пачкой сигарет. Он достаёт одну из коробка и подпаливает её зажигалкой над стеклянной пепельницей, никогда не покидающей кухонный стол.       Райан молча качает головой, не зная, что ответить.       — Мне кажется, он вообще не осознаёт, что он тобой манипулирует. У него есть цель, есть способ достижения этой цели и есть ты, которого так легко прогнуть под себя, что он даже не пытается искать другие пути, — Зак делает долгую, крепкую затяжку, выдыхая клубы серого дыма в вечернюю тишину под светом оранжевых ламп. Кухня наполняется лёгким, полупрозрачным туманом с запахом никотина. — Оззи влюблён в тебя. Каким бы эгоистичным он ни был, он всё ещё добрый и чересчур наивный подросток. Он никогда не будет желать тебе зла, но он будет держаться за любое твоё проявление чуткости. Он до последнего будет верить в то, что ты тоже наслаждаешься происходящим…       — …и таким образом вынудит меня отвечать взаимностью на его симпатию, потому что я боюсь его ранить и не могу поступить иначе, — заканчивает Райан за бармена.       — Мне всегда нравилась твоя сообразительность.       Парень глубоко вздыхает и роняет лоб на сложенные на столе руки. Чем дальше заходит их разговор, тем сильнее Райану хочется выстрелить себе в висок. Он погряз в такой липкой и густой паутине, что выбраться из неё теперь будет равносильно найти выход из лабиринта минотавра без волшебного клубка в кармане.       — Ты же понимаешь, что тебе придётся переступить через себя и отказать ему?       — Я не настолько идиот, Закари, — мрачно бормочет Райан себе под нос. — Конечно, я это понимаю.       — Главное, не затягивай с этим, — Зак с толикой сожаления наблюдает за тем, как парень допивает остатки коктейля и опускает в пол взгляд, полный горечи и досады. — Давай я вызову тебе такси. Деньги можешь не отдавать.       — Ты слишком добр ко мне… — вздыхает Райан, высматривая в выражении лица бармена недобрый умысел или насмешку. Однако ничего подобного он там не находит. Похоже, Зак абсолютно честен в своих намерениях, как и всегда.       — Я тебя тряпкой заклеймил, ты кого добрым называешь? — мужчина прячет хамоватую усмешку и тянется в карман за телефоном.       Десять минут спустя Райан уже стоит у порога, натягивая на себя куртку, а Зак, облокотившись плечом о стену, нервно вертит в пальцах пустую зажигалку.       — Спасибо, что выслушал, — парень подаёт слабый, бесцветный голос, чем отвлекает Зака от созерцания безделушки.       — Да не за что, — мужчина пожимает плечами и нехотя отлипает от стены. Он подходит к Райану ближе, в его глазах читается что-то, отдалённо напоминающее тревогу; брови Зака опускаются, взгляд резко становится пристальным и до мурашек по спине серьёзным. — Райан, послушай. Если тебе вдруг понадобится помощь, то скажи мне об этом. Ни в коем случае не молчи и уж тем более не пытайся тащить всё на себе. Ты не справишься в одиночку. Я сейчас не шучу.       Парень смотрит на него не моргая несколько секунд, на лице отражается сомнение. Однако Райан в конце концов коротко кивает в ответ.       — Хорошо, я понял, — он дёргает ручку входной двери на себя, та медленно открывается с механическим скрежетом. Райан с неприязнью жмурится, отстраняясь от пронзительного звука.       — Удачи.       — Спасибо, Зак. До встречи, — парень машет рукой и захлопывает за собой дверь; в тамбуре слышатся его тихие, но быстрые шаги.       Как только в квартире воцаряется тишина, Зак, бросая пару ругательств в пол, возвращается на кухню. Он садится на своё прежнее место и доливает в бокал немного алкоголя из двух бутылок по очереди. Райан не из тех людей, которые могут пересилить себя и попросить о помощи. Сколько им не читай нотации, они всё равно поступят по-своему.       Зак выкладывает телефон на стол и принимается рыться в долгом списке последних вызовов, с километровым листом неизвестных и не записанных у него номеров. Сам он вряд ли поможет Райану нужными словами, с его-то красноречием. Зато мужчина прекрасно знает человека, который с отличием справится с этой задачей.       Зак находит нужный номер, последний звонок от которого датировался два с лишним месяца назад, отпивает немного из бокала и после недолгой паузы наконец-то нажимает на кнопку вызова.

***

      Когда Райан перешагивает порог входной двери, снимает с себя верхнюю одежду и проходит вглубь квартиры, электронный циферблат часов под телевизором гостиной показывает без двадцати минут восемь. Вокруг тихо и темно. Воздух наполнен запахом талой влаги и звенящей прохлады. Парень подходит к вытяжке над кухонным гарнитуром и включает на ней свет: тёплые, желтоватые лучи искусственного освещения мягко разливаются по глянцевому покрытию мебели, украшая её ослепительными бликами, и соскальзывают на пол, вытягиваясь по всему периметру комнаты. К Райану на долю секунды возвращается отголосок давно потерянного ощущения уюта. Когда-то эти стены были для него настоящим домом, а теперь это лишь убежище для сна, отдыха и редких приёмов пищи. От дома там осталось только название отметки на Гугл Картах и редкое его упоминание в переписке с Оззи, когда Райан находит в себе силы после смены заскочить в магазин и спрашивает, что тот хочет на ужин.       Только в его мыслях проносится, что сам Оззи, должно быть, ещё не вернулся с работы, так его сначала огненно-рыжая макушка, а затем и целиком голова осторожно высовываются из широкого проёма напротив.       — Оззи?..       — Привет, РайФо, — тот за одно мгновение оказывается перед Райаном и сходу заключает его в крепкие объятия. Парню ничего не остаётся, кроме как смириться со своей участью, положить голову на чужое плечо и расслабленно выдохнуть.       — Я думал, ты ещё работаешь.       — Закончил пораньше. В среду не очень хорошая посещаемость, особенно у вечерних групп, — ладони Оззи бережно ведут по сгорбленной спине Райана. — А ты чего припозднился? Опять задержали на смене?       — Нет, я виделся с Заком.       Оззи замирает на долю секунды, его нос забавно шевелится в попытке принюхаться. — Он снова тебя спаивал? — в голосе мелькает толика беспокойства.       — Я сам спаивался, — Райан закрывает глаза, уставшие за целый день перед ярким монитором. Его тело стремительно теряет остатки сил и наваливается на грудь Оззи, руки безжизненно свисают по бокам от его крепких бёдер.       — Тебе не кажется, что ты многовато пьёшь в последнее время? Это же вредно… — юноша поудобнее перехватывает чужой торс и практически укладывает на себя.       — Очень вредно, — тихо соглашается Райан, — но в масштабах моих текущих проблем можно сказать, что это как одна травинка в стоге сена, — парень трёт сонные веки. Его нос улавливает с кожи Оззи едва различимый запах чего-то пряного и сахарного, похожего на свежую выпечку. Румяную и хрустящую. Рот Райана тут же наполняется вязкой слюной — к нему за долю секунды возвращается проигнорированное ещё на пропущенном обеденном перерыве чувство голода. Весь его сегодняшний рацион состоял только из сигарет, растворимого кофе и жвачек с морозным послевкусием на зубах. А также трёх добротных бокалов вермута с джином. — Ты пахнешь булочками.       — Хм? — взгляд Оззи становится озадаченным. Райан утыкается носом в его горячую, чуть влажную шею, жадно вдыхая капризный аромат, успевший растаять на смуглой коже. Перед его глазами маячат крохотные, бурые пятнышки веснушек. Щёки Оззи усыпаны такими же: аккуратными и тёплыми, напоминающими посыпку из корицы.       Лицо напротив загорается ярким румянцем. За Райаном тянется прогорклый душок алкоголя; он наверняка выпил много и сейчас не осознаёт свои действия в полной мере, однако Оззи всё равно находит себя в крайне неловком положении. — РайФо, что ты делаешь?.. Если ты хочешь булочек, я могу дойти до ближайшей пекарни и купить тебе несколько. Они должны быть ещё открыты…       — Я хочу есть… — желудок Райана сжимается в тугой и колючий узел. Болезненные ощущения в животе немного отрезвляют его сознание; туман в голове рассеивается. Парень в спешке отстраняется от красного как помидор Оззи и врезается бёдрами в край кухонного стола. Чужая растерянность отражается на его собственном лице. — Прости, Оззи, — Райан трёт заднюю часть шеи и стыдливо опускает взгляд, — не стоило так налегать на алкоголь…       — Если честно, мне на секунду показалось, что ты начнёшь меня облизывать, — с губ Оззи срывается нервный смешок. Его шаловливый разум додумывает многозначительное «не то, чтобы я был против», и юноша краснеет пуще прежнего от желаний, утекающих в неверное русло. Долгий, выразительный взгляд Райана сообщает Оззи о том, что лучше он этим высказыванием явно не сделал.       Парень предпочитает тактично отмолчаться и любезно подождать, когда румянец Оззи сначала побледнеет, а затем и вовсе сойдёт на нет. Юноша с трудом игнорирует неловкую паузу между ними и целенаправленно бредёт к холодильнику, чтобы поискать чего-нибудь съестного для Райана. Да и сам он тоже бы не отказался от перекуса после рабочей смены со стабильно изматывающими физическими нагрузками.       Только над его головой загорается лампочка со свежими идеями для скромного ужина, а руки с силой взявшегося из ниоткуда энтузиазма тянут на себя дверцу холодильной камеры, так внутренние полки встречают Оззи лишь заплесневелым куском сыра, загадочной банкой с тёмно-бордовой жижей внутри и одиноким яйцом, с приглушённым, жалобным звуком катающимся по гладкой поверхности. Замороженный эмбрион несостоявшейся курицы в этот момент словно оживает, и яйцо, описав маленькую, аккуратную дугу вокруг вышеупомянутого куска сыра, резко меняет траекторию и стремительно выкатывается из холодильника. Оззи, погружённый в транс удручающей картиной перед глазами, реагирует на возмутительный побег заторможенно, однако, спохватившись, небрежно выкидывает руку вперёд и успевает поймать яйцо перед его столкновением с полом.       Райан позади него глубоко вздыхает.       — Не густо у нас тут, правда? — нервный смешок застревает в горле Оззи. Он поворачивается лицом к Райану. — Что будем делать?..       — Мне сегодня начислили немного денег. Большую часть я уже отдал за квартиру, но на карте должно было что-то остаться, — парень достаёт телефон из заднего кармана мешковатых брюк и аккуратно вкладывает его в свободную руку Оззи, — закажи что-нибудь, пока доставка работает. Я пойду к себе.       — Погоди! — Райан останавливается в дверном проёме и лениво поворачивает голову. Оззи стоит посреди кухни с его телефоном в одной руке, яйцом с подлыми намерениями беглеца в другой и совершенно потерянным выражением лица, как будто его мозг ещё не успел обработать услышанное. Позади него протестующе пищит открытый больше минуты холодильник. Райан находит эту картину комично нелепой, — ты не сказал мне, что ты будешь есть…       Уголки губ парня трогает лёгкая улыбка. — На твоё усмотрение. Только не бери мне жареное, копчёное или слишком острое. Мой пустой желудок не выдержит такого предательства с твоей стороны.       С этими словами он уходит с кухни, оставляя всё ещё немного озадаченного юношу наедине с пронзительными воплями холодильника.

***

      Полтора часа спустя Райан сидит за кухонным столом и безо всякого энтузиазма ковыряет палочками в остатках лапши, пропитанных мутно-золотистым бульоном, пока Оззи, явно переоценивший остроту корейских блюд, залпом выпивает уже пятый стакан воды подряд. Старшего-то он пожалел с готовностью и удовольствием, взяв ему рамен на курином бульоне, с аккуратно нашинкованными грибами, тонкими полосками огненно-рыжей морковки и яйцом, разрезанным ровно пополам и зазывающим с фотографии из меню своими аппетитными цветами. А вот сам он решил пойти ва-банк и заказал куриные крылышки в ядрёно-алом соусе и суп такого же цвета, в котором плавали кусочки розовой говядины, ломтики тофу и светло-оранжевые рулетики из кимчи.       Несмотря на то, что Оззи может похвастаться крайне высокой толерантностью к острому и питается азиатской кухней практически каждый день, всё же существуют блюда, которые его рот, повидавший двадцать видов перцев, включая пятёрку самых острых, и около полусотни специй, вынести не может. И если суп он проглотил относительно без трудностей, то вот крылышки оказались сравнимы с раскалённым шаром из магмы, разрывающимся на пылающие искры, едва коснувшись языка.       — Я же говорил тебе никогда не брать острые блюда в ресторанах, где ты ни разу не ел, — Райан отправляет в рот уже остывшую лапшу, свёрнутую палочками в аккуратное гнёздышко.       — Не трави душу, а, — Оззи стремительно осушает стакан до дна и с грохотом ставит его на стол. — Откуда ж мне было знать?       — Вот именно, — Райан качает головой, — раз не знаешь — не рискуй, — палочки упираются в дно глубокой тарелки, и парень грустно вздыхает, глядя на холодный бульон. Он никогда не имел привычку есть много; до студенческих годов он предпочитал частые, но маленькие приёмы пищи: Райан до сих пор убеждён в том, что подобный график полезнее и помогает избежать навязчивое чувство голода. В его нынешнем финансовом положении, однако, частота питания заметно сократилась, а вот порции не увеличились. Желудок тоже отвык от больших блюд, поэтому, даже не осилив суп до конца, Райан уже наелся настолько, что ещё один глоток бульона или обёрнутый вокруг палочек виток лапши, кажется, не вызовет в нём ничего, кроме приступа тошноты.       Оззи беспокойно тормошит его за плечо, и парень понимает, что сверлил суп взглядом слишком долго.       — Всё в порядке?       Райан коротко кивает. Он поднимается из-за стола, подхватывает тарелку и кладёт её в раковину: керамическое дно со звоном стукается о гору другой грязной посуды, плавающей в застоялой воде невнятного тёмного цвета, которая уже начала источать тонкий гнилостный запашок. Часть тарелок лежит здесь больше трёх дней, а парень продолжает лишь недружелюбно коситься на них каждый раз, когда проходит мимо. Он презирает своё скудное умение вести хозяйство, но никак не может найти в себе силы должным образом привести кухню в порядок.       Да что там кухня, он себя-то в порядок привести не может. Райан опускает взгляд на небрежно спадающие с плеч волосы, покрывшиеся тонким маслянистым налётом, отчётливо различимом в слабом свете ламп на вытяжке. Длинные пряди спутались между собой сразу в нескольких местах и теперь напоминали клубок старых проводов, которые очень давно никто не трогал. Райан пытается вспомнить, когда он последний раз расчёсывался, но в памяти всплывает лишь бездонная пропасть. Он дотрагивается пальцами до кончиков волос и растирает их между подушечек — на коже остаётся неприятное, скользкое ощущение, как будто на неё налили пару капель растопленного сала. Лицо Райана искажается в едва заметной гримасе брезгливости: он не позволяет себе доводить волосы до такого состояния даже в самые невыносимые дни; а если это всё же произошло, значит, обыденность парня пошатнулась чем-то действительно устрашающим.       У Оззи на многое глаз намётан, поэтому он сразу замечает мимолётные перемены в его настроении и выражении лица. Юноша подходит к нему сбоку, руки с готовностью ложатся на талию, а подбородок — на плечо. Райан перекидывает волосы за спину и смотрит на Оззи вымученно, даже слегка безразлично.       — Ты уверен, что ты в порядке?       — По мне должно быть видно, что нет, — лицо Райана с течением времени обретает больше тревожных, безрадостных деталей. Между его тонких бровей вырисовывается выпуклая морщинка, свидетельствующая о том, что в последнее время он хмурится слишком часто. Оззи хочет дотронуться до неё пальцами и бережно разгладить, но боится, что это разозлит Райана ещё сильнее. — Мне надо сходить в душ и наконец-то помыть эти чёртовы волосы как следует, но для этого придётся возиться с кучей уходовых средств. Это очень утомляет, а я смертельно устал, — парень сдаётся. Пусть причина подавленного настроения с его точки зрения совершенно глупая и безосновательная, почему бы не поделиться ей с Оззи? Он всё равно уже ничего не теряет.       — Хочешь, я вымою тебе голову? — чужой голос звучит у Райана прямо над ухом. Он всё ещё немного игривый, однако тёплый и до неузнаваемости мягкий. Парень вздрагивает, по его коже между лопаток поднимаются вверх волны мурашек. — Могу заодно плечи тебе помять. У тебя вокруг шеи мышцы очень забитые, небольшой массаж точно не помешает, — Оззи выдерживает паузу в несколько секунд и тихо добавляет, — даже от такого неумехи, как я.       — Глупости не говори, — Райан легонько щёлкает юношу ногтями по лбу. Тот сдавленно ойкает и жмурится от испуга, — неумехой он себя назвал. Ты почему так о себе думаешь?       — Да так… — Оззи ловит на себе настороженный взгляд Райана, — ты выглядишь таким измотанным и расстроенным, а я совсем не знаю, как тебе помочь. Ну разве я не неумеха?       Парень нервно сглатывает в ответ. Ему даже в голову не пришло, что его отрешённость может стать причиной чужого самосуда в особо жесткой форме. Они теперь в отношениях, и чем отчётливее Райан осознаёт этот факт, тем сильнее чувствует себя скованным. Оззи расстраивается из-за его негативных реакций и винит в них себя, а единственный выход из ситуации, который виден Райану, для него может обернуться тотальным крахом светлой и задорной личности. Он не может допустить, чтобы из-за его меланхоличных настроений Оззи утратил всякую уверенность в себе. Райан боится, что не удержит чужой порыв принести себя в жертву только для того, чтобы наткнуться на глухую, непробиваемую стену. Ему страшно, что Оззи, расцветающий самыми разными оттенками эмоций, закроется и завянет словно пышный тропический цветок посреди выжженной пустыни.       — Не говори так, — Райан поворачивается к юноше лицом и берёт его за плечи, — я измотанный и расстроенный, потому что у меня на работе целый штат идиотов, которые изо дня в лень мотают мне нервы, — длинные пальцы мягко гладят чужие ключицы через футболку, — сейчас мне поможет только увольнение или массовое убийство, но первое оставит меня без постоянного дохода на неопределённый срок, а из-за второго я сяду на пожизненное. Так что пока мне остаётся лишь вежливо улыбаться и втихую осыпать их проклятиями в надежде, что хотя бы одно исполнится, и мне будет, над кем злорадствовать.       Оззи разбито улыбается и опускает голову, с губ слетает тихий смешок. Его рыжая копна непослушно спадает на уши и лицо; Райан снимает с запястья резинку для волос и спешно завязывает её в неряшливый хвост у того за спиной.       — Именно поэтому я и хочу позаботиться о тебе, раз ничего не могу сделать с твоей проблемой, — Оззи качает головой и поднимает на него полный печали взгляд. Тому на секунду кажется, что в его зрачках тускло мерцают пойманные в ледяной омут звёзды. Он тянется к чужому лицу и оставляет крохотный поцелуй в уголке губ Райана. Парень чувствует в этом движении страх и стеснение, поэтому кладёт руку на заднюю часть его шеи и мягко оглаживает, ощущая под пальцами созвездие выпуклых родинок. Оззи отстраняется от его лица и вжимается лбом в твёрдое от напряжения плечо. Ладонь Райана на его шее замедляется.       — Тогда пойдём набирать ванну. Заодно покажу тебе, чем я обычно мою голову.       Оззи мгновенно меняется в лице. Он поднимает голову, его взгляд озаряет проблеск надежды. Райан лениво треплет его за макушку и натягивает на губы вымученную улыбку.

***

      В ванной теплее, чем во всей остальной квартире. Воздух прогрет густым паром от горячей воды, который плотно оседает на кафеле неосязаемой влагой. В помещении витает невесомый мыльный аромат, что мажет разок по носу и тут же растворяется на прозрачной глади. Оззи закрывает кран; плотный поток, бьющий в бурлящую окружность воды, останавливается. В ванной воцаряется звенящая тишина.       — Сразу тебе говорю: если хочешь добавить пену, то не лей мой гель для душа, — Райан возникает позади Оззи: его руки скрещены на груди, а бедро вжимается в край стиральной машины.       — Да помню я, помню. Ты же теперь целую вечность свою ненаглядную баночку оплакивать будешь, — Оззи тянется за своим шампунем и выливает несколько капель перламутрово-белого цвета в ванну. Ему приходится снова открыть кран на несколько минут, чтобы шампунь смешался с водой, и мыльный раствор разросся в густую пену. Лёгкое фруктовое благоухание медленно заполняет комнату.       Райан отправляет Оззи поискать себе какое-нибудь безумно интересное занятие на целые две минуты, пока он неохотно стягивает с ноющего тела громоздкую одежду, кидает полный отвращения взгляд в сторону зеркала и переступает через бортик ванны.       Для его замёрзших конечностей температура поначалу кажется обжигающей; Райан рефлекторно дёргает плечом, однако привыкает к ней очень быстро и уже через мгновение блаженно выдыхает, с готовностью погружаясь в воду по нижнюю челюсть. Его волосы намокают и расползаются под мыльной гладью чёрными щупальцами. Оззи робко стучит в дверь, и парень бросает ему разрешение входить.       Юноша подходит ближе: в руках он держит большой мерный стакан со множеством подписанных цифрами чёрных отметин, который он, судя по всему, стащил с кухни. Райан сначала не совсем понимает, зачем он нужен, пока Оззи не просит его принять сидячее положение, не зачерпывает этим самым стаканом воду с плавающими в ней комками пены и не выливает небольшой струёй парню на макушку. Райан вздрагивает, вода снова его обжигает, но он не подаёт вида, крепко обхватив руками колени и немного наклонившись вперёд.       — Я надеюсь, ты его хотя бы помыл. Последний раз я в этот стакан муку просеивал.       — Ну я же не совсем идиот, — обиженно бубнит Оззи позади парня. Он садится бедром на край ванны, жёсткое покрытие врезается в тазовую кость сквозь мягкую кожу. Вода снова скользит по волосам Райана, а вскоре он слышит звонкий щелчок открывающейся крышки шампуня.       Оззи задерживает оценивающий взгляд на худой фигуре рядом. Волосы Райана блестящей густой волной спадают на его бледно-молочную кожу. Они полностью закрывают заднюю часть шеи и стекают по выпирающим на костлявой спине позвонкам. Под таким углом Оззи может детально рассмотреть его аккуратный нос, ровный ряд ресниц и тонкие брови с густыми и такими же чёрными как смоль волосками. Райан выглядит маленьким и ощетинившимся, словно дикобраз; юркий, агрессивный и готовый на смерть биться с любым хищником, приблизившимся к нему хотя бы на метр. Оззи с облегчением выдыхает, думая, что ему крупно повезло, раз Райан не причисляет его к хищникам.       Юноша выдавливает большую, тягучую каплю шампуня себе на ладонь. Его пальцы ложатся на затылок Райана, в чужой нос врезается стойкий запах кокосовой стружки, сливочный и нежно-мускусный. Оззи жадно вдыхает приятный аромат и делает себе пометку как-нибудь попросить парня отвести его в то чудесное место, где он покупает шампуни и гели для душа. Какую бы баночку в ванной он не открыл, её содержимое обязательно будет пахнуть как дорогой, роскошный парфюм. Кожа Райана холодная, и запахи на ней держатся долго, а сам он крайне чистоплотный и очень трепетно относится к гигиене. Наверное, именно поэтому от него всегда пахнет настолько вкусно, что у Оззи иногда возникает пугающее, но навязчивое желание его укусить.       Райан чувствует, как пальцы в его волосах приятно массируют кожу головы круговыми движениями. На прядях поблескивают радужные пузырьки пены; руки Оззи собирают его бархатную гриву в один густой хвост, поднимают над шеей и закрепляют на затылке. На Райана накатывает тепло вперемешку с давно знакомым, сладким и убаюкивающим запахом. Он закрывает глаза и доверчиво льнёт к чужим ладоням.       Только сейчас, будучи окружённым горячей водой, пеной и стойким мыльным запахом, парень наконец-то чувствует облегчение. С самого детства у него наблюдалась особая привязанность к бережному и кропотливому уходу за телом. Райан всю жизнь воспринимал времяпрепровождение в душе не как удушающую обязанность, а как особый ритуал наедине с собой. Ничто не унимало тревогу в его мыслях так же хорошо, как наполненная до краёв ванна, благоухающее содержимое средств личной гигиены, звук льющейся из крана воды и запах звенящей на холоде чистоты.       Оззи вплетает пальцы между мокрых, скользких от шампуня волос. Его руки в мыльном растворе где-то по середину предплечья, пена щекотливо стекает по коже. Юноша тянется за мерным стаканом и наполняет его водой из ванны. Он пару раз стучит пальцами по плечу Райана, привлекая его внимание. Тот отвечает вопросительным мычанием.       — Поднимешь голову? Надо шампунь смыть… — Оззи в одночасье становится неловко. Райан смотрит на него усталым взглядом исподлобья, а затем послушно задирает голову, предоставляя обзор на изящный изгиб шеи и острые ключицы. Всё, что ниже, пытаться рассматривать бесполезно, поскольку колени парня плотно прижаты к его груди. Руки Райана поправляют волосы за спиной, скидывая их с точёных линий плеч. Его кадык отрывисто дёргается.       Оззи практически задыхается от этого вида. Осознание, что Райан сидит перед ним полностью обнажённый, резко бьёт ему по мозгам. Сейчас он как никогда жалеет, что налил в ванну шампунь — холмы из пены не позволяют бросить даже быстрый взгляд на его спину и ноги. Однако увиденного всё равно хватает, чтобы Оззи почувствовал укол вязкого тепла в низу живота.       — Ты чего завис? — чужой голос хоть и тихий, но в ушах юноши звучит просто оглушительно. Мимолётная мысль о том, что Райана, должно быть, так приятно и сладко касаться, с рёвом проносится в его голове. Касаться не так, как Оззи обычно это делает, а по-другому…наваливаться всем телом на его худую грудь, сжимать в руках его бёдра, оставлять ртом контрастные отметины на его шее, вести пальцами по его плоскому животу, ощущать на коже крупные мурашки…а самое главное — наблюдать за реакцией самого Райана. Учащается ли его дыхание? Срываются ли с губ тихие, нежные стоны? Что он любит, как он любит, где он любит? Все эти вопросы гулким вихрем обрушиваются на Оззи; он начинает чувствовать, как щёки обдаёт волнами жара. Между ног знакомо тянет и твердеет.       — Н-ничего… — стыдливо отвечает он.       — Давай быстрее, мне шампунь в глаза лезет.       Оззи благодарит всех богов, которых знает, за то, что Райан сейчас не может видеть его алую кожу на щеках и позорный стояк, стесняющий домашние штаны. Если бы он узнал об этом, то в ту же секунду с ледяными нотками в голосе выгнал бы его из ванной.       Оззи аккуратно смывает шампунь с волос парня. За ним идёт бальзам, а за бальзамом — маска. Райан всё это время сидит практически неподвижно, его глаза остаются закрытыми, а губы изредка шевелятся, чтобы перекинуться с Оззи несколькими штатными фразами.       За эти недолгие минуты фантазии юноши, как и бурные реакции его организма, успевают успокоиться. Он поднимается с бортика ванны и вытягивает в сторону затёкшую у основания бедра ногу. Оззи быстро ставит все баночки на их законные места и практически пулей вылетает из ванной, оставляя Райану возможность привести тело в порядок в мирном одиночестве.       Он бредёт в сторону спальни в причудливом, туманном трансе. Голова забита белым шумом, что изредка меняется на изуродованные невнятными цветами помехи. Оззи оставляет дверь открытой и, не включая свет, валится на большую кровать лицом вниз; подбородок тонет в мягкой, бесформенной подушке. Ему нужно отвлечься, а по возможности вообще отключить воображение. Нельзя, чтобы Райан понял, о чём на самом деле думает Оззи, когда на него смотрит. Юноша поворачивается на спину и шумно выдыхает. Зачем он вообще предложил всё это?       Райан приходит через четверть часа. Его влажные волосы заправлены за уши, от тела приятно пахнет освежающей чистотой, а взгляд кажется немного сонным и затуманенным. Парень закрывает за собой дверь и ложится с краю постели. Он не знает, зачем продолжает исправно приходить к Оззи и оставаться у него на ночь. Возможно, чтобы ему было спокойнее, а возможно, чтобы было спокойнее самому Райану. В конце концов, в чужих объятиях всяко теплее, чем в одиноком холоде стен родной комнаты.       Парень заводит будильник на телефоне и откладывает его на тумбочку. Мимолётный взгляд скользит по часам в углу экрана, которые показывают половину одиннадцатого вечера. Райан медленно зевает и поворачивается лицом к Оззи.       — Спасибо за помощь с мытьём головы. Если бы не ты, я бы так и ходил с сальными патлами до конца рабочей недели и тихо себя ненавидел.       — Да не за что, — Оззи пожимает плечами. Он протягивает руку вперёд и ведёт пальцами по ключице Райана, затем поднимается вверх к шее и рисует плавную дугу к угловатому плечу. — О, кстати, помять тебе плечи?       В этот момент, Оззи очень хочет треснуть себе по лбу сразу после осознания сказанного. Зачем он упомянул это? Зачем предложил очередной тесный физический контакт? Зачем, и без того смущённый и ошарашенный собственными желаниями, он продолжает усугублять ситуацию не в свою пользу? Неужели ему не хватило происшествия в ванной? А что, если Райан всё поймёт? А что, если оттолкнёт?..       Идиот. Озабоченный идиот, который в тайне умоляет о большем.       — Я бы не отказался, — парень коротко кивает и поворачивается на живот. Оззи нервно сглатывает. Ну что ж. Что бы сейчас ни произошло, он сам будет во всём виноват.       — А как ты себе это представляешь?..       — Забирайся мне на бёдра. Не переживай, твой вес я выдержу.       Ох, Райан. Если бы ты только знал, за что на самом деле переживает Оззи…       Юноша мысленно умоляет своё тело не подставить его в самый неподходящий момент и, глубоко вздохнув, перекидывает ногу через поясницу Райана, усаживаясь сверху.       — Нет, милый, не на поясницу. Вот за её прочность я не ручаюсь.       Он издевается что ли?..       Оззи неуверенно сдвигается немного назад, теперь восседая на ягодицах парня. Райан одобрительно кивает и убирает руки под подушку, на которой лежит.       Юноша тянется к его плечам, пальцы робко ложатся на каменное напряжение между лопаток. Оззи давит на него, сначала осторожно, боясь сделать больно, затем набирается смелости. Райан хмурит брови и зарывается лицом в подушку, на которой остался сладкий запах его шампуня. Оззи начинает медленно проминать его забитые мышцы, от шеи до середины лопаток. Ощущения не из приятных, но это первичный дискомфорт, который остаётся только перетерпеть.       Спустя несколько минут острой, тягучей боли, тело парня наконец-то расслабляется. Напряжение сменяется мягкой истомой, приятно покалывающей мышцы. Кожа под воротником футболки покрывается красными, хаотичными пятнами. Райану хорошо.       Оззи проходится большими пальцами по особо чувствительным точкам у основания шеи. В мозгу что-то замыкает. Райан не успевает отследить момент, как он уже глухо стонет в плотную ткань подушки и сжимает её побелевшими от напряжения пальцами.       Оззи замирает, его руки не успевают занять место на чужих плечах. Райан настороженно приподнимает голову.       — Ты чего?..       — Эм…мне кажется, что уже хватит…а то вдруг я что-то не так сделаю, и тебе будет больно…       — Ты уверен? — парень растерянно моргает, застигнутый врасплох внезапной переменой настроения Оззи.       — Да, — юноша слезает с его бёдер и ложится обратно на свою половину кровати. Он спешит по пояс накрыться одеялом и нервно обнять руками край подушки, — я же не профессионал…если я тебя пораню, это останется на моей совести…       — Ладно, как скажешь… — Райан пробует пошевелить плечами и с тёплой улыбкой понимает, что напряжение спало. Убрать его совсем Оззи не в силах, с подобной просьбой парню надо идти к сертифицированному массажисту и записываться сразу на десять сеансов вперёд. Он бы с удовольствием озаботился этим, если бы один приём у врача не стоил как треть его зарплаты.       Райан поворачивается лицом к Оззи и пальцами слегка приподнимает его подбородок.       — У тебя всё хорошо? — голос пропитан беспокойством.       — Да, я в порядке. Просто резко понял, что устал сегодня…       Парень понимающе кивает и двигается ближе, Оззи протягивает ему край одеяла.       — Тогда отдыхай, поговорим потом, — Райан в нерешительных раздумьях смотрит на лицо юноши, его пальцы всё ещё лежат на чужом подбородке.       В какой-то момент его взгляд становится более твёрдым, и он тянется к пухлым губам Оззи, оставляя на них нежный, ободряющий поцелуй. Тот крупно вздрагивает, его тело чуть ли не подбрасывает на постели. Райан бережно обвивает его руками, тянет к себе и ведёт ладонями по лопаткам; конечности заключают его в успокаивающие объятия, нижняя челюсть ложится на лохматую макушку.       — Тише, всё нормально. Если тебе не нравится, я могу тебя не трогать.       У Оззи мысль, что Райан перестанет его касаться, не вызывает ничего, кроме дрожащих внутренностей и красного светодиода со словом «паника» в голове.       — Нет! — восклицает он особо громко, а затем уже тише добавляет, — всё правда хорошо. Не…не отстраняйся, ладно?..       — Хорошо, — Райан гладит его у основания шеи, нащупывает выпирающий позвонок и обводит его указательным пальцем, — отдыхай, Оззи. Сегодня был безумно долгий день.       — Спокойной ночи, РайФо, — юноша утыкается носом в чужую шею, улавливая с кожи мягкие, вкусные нотки шампуня. Это расслабляет его достаточно, чтобы прикрыть веки и забыть о тревожных мыслях. Всё обошлось.       Оззи ныряет ладонями под талию Райана и крепко сжимает его поясницу. Он не может удержаться от того, чтобы не оставить на ключице парня маленький поцелуй. Тот прячет улыбку в его косичках, треплет мимолётно за макушку и наконец-то закрывает глаза, уставшие за насыщенный событиями день.