Голод

      Аккуратные цифры на тусклом экране телефона складываются в одиннадцать часов сорок пять минут вечера. За окном автомобиля смазанные блики фонарей и магазинных вывесок на мокром асфальте теряются среди пёстрого вихря метели. Снежная буря несётся по дороге, врезаясь глухим стуком и прозрачными разводами в широкое стекло на лобовой стороне, заставляя дворники на нём работать с удвоенной силой. Райан смотрит на время дольше обычного, в его голове пластинка, заевшая на кривой, пронзительной ноте, раз за разом прокручивает погружённую в озлобленную темноту спальню, полные отчаяния и досады крики сквозь саднящее горло и ровные пятна от чужих слёз на светлой простыне. Экран, словно вопрошая, что хозяин от него требует, ещё несколько секунд освещает болезненно бледное лицо напротив, пока не темнеет устало за ненадобностью. Однако, спустя мгновение, вспыхивает вновь, дрожь в побелевших пальцах усиливается короткой вибрацией телефона. В верхней его части всплывает сообщение от Оззи: «я сегодня ночую в студии». Райан глубоко вздыхает и трёт свободной рукой припухшие веки. Импульсивное решение от импульсивного подростка. А последствия разгребать, конечно же, снова ему.       Машина останавливается напротив яркой, неоновой вывески с крупной надписью «Бар». Фантазии у Зака явно не занимать.       — Спасибо. Доброй ночи, — тихо бросает Райан водителю и выходит из такси. Ботинки на пару сантиметров погружаются в рыхлый, слякотный слой снега, оставляя на асфальте неровные следы от подошвы. Он быстрым шагом поднимается по скользким ступеням на парадной лестнице и плечом толкает тяжёлую дверь в помещение.       Бар встречает его привычно громкими разговорами и раскатистыми басами музыки. В ночь с пятницы на субботу людей много, и им есть, что обсудить в конце рабочей недели. Райан проходит полпути до стойки, ныряя в окружающую его атмосферу хаотичных возгласов и торжественного звона бокалов. Его пальцы стряхивают с мокрых волос снежинки, застрявшие в длинных прядях. Парень откидывает их со лба и наконец поднимает взгляд с пестрящего бликами пола.       Он замирает на месте, не дойдя до пункта назначения всего несколько шагов. Зака он замечает сразу; мужчина, склонившись над стойкой, педантично считает деньги в кассе. За его спиной юрко снуют парень и девушка в одинаковых чёрных фартуках, то и дело перекидываясь между собой короткими фразами. Их руки всё время заняты то посудой, то бутылками, то салфетками.       Напротив стойки на высоких барных стульях сидят люди. Большинство повёрнуто спиной к Райану, у них в руках стаканы, шоты и бокалы с напитками, разными по цвету и крепкости. У всех, кроме одного.       Райан встречается с ним взглядом, его сердце ухает куда-то в желудок. Эндрю смотрит лениво, но внимательно, его рука подпирает голову со спадающими на шею волосами цвета зрелой пшеницы. Они темнее, чем обычно, из-за остатков уличной влаги. Значит, он тоже приехал недавно; одна из машин на улице показалась Райану до боли знакомой.       Что происходит? Почему он здесь?..       — И чего ты встал? — Зак поднимает голову и хмуро смотрит на Райана.       — Я… — парень растерянно моргает несколько раз, выныривая из сплошного потока вопросов, сметающего привычный ход мыслей подобно разрушительному урагану.       Эндрю спрыгивает со стула и подходит ближе, теперь грозно возвышаясь над ним. Страх сковывает Райана от затылка до кончиков пальцев. Кажется, у него начинают трястись колени.       — Ты что, меня боишься? — Эндрю тихо посмеивается, его губы растягиваются в мягкой, обаятельной улыбке, которая знакома Райану с младшей школы. Он крепко обнимает его за плечи и треплет мокрые волосы на макушке. Гнетущее предчувствие угрозы рассеивается словно по щелчку пальца; Райан знает эти руки и эти объятия как никто другой. И как никто другой помнит, насколько в них безопасно. — Это удар в спину для твоего лучшего друга. Я оскорблён до глубины души.       — Извини… — Райан нервно трёт холодными пальцами заднюю часть шеи.       — Ну что ты как не родной? — Эндрю тянет его за локоть к барной стойке и кивает на свободный стул. — Садись и грейся, а то дрожишь весь.       — Конечно, дрожит. Он бы ещё в купальнике на улицу выперся, — вставляет свой комментарий бармен. Настроение у него хуже некуда, и Райан предпочитает тактично промолчать в ответ. Зак снова пересчитывает ровные ряды десятидолларовых купюр и оборачивается через плечо на дверь подсобки. — Кто спиздил тридцать долларов из кассы? Я вам бошки поотрываю, черти!       Так вот, в чём дело. Райан сочувствующе смотрит на мужчину и краем глаза замечает, как Эндрю прячет тень злорадной улыбки в ребре ладони.       — Господи, да почему всё время перед концом моей смены?! — не получив ответа от коллег, рычит Зак в пустоту и раздражённо трёт переносицу. В его голосе начинает закипать злость.       — Карма не очень тебя любит, правда? Интересно, почему? — Эндрю складывает руки на барной стойке и наклоняется вперёд. В его взгляде мелькает дьявольская издёвка. О, нет, только не это.       — Закрой рот, пока я в него не плюнул.       — Косвенный поцелуй, да ещё и с тобой…какая мерзость, избавь меня от этого.       Райан чувствует острое, непреодолимое желание прямо сейчас раствориться в воздухе без остатка. Он уже успел забыть, в каких отношениях эти двое.       — Да я с жабой засосусь с большим удовольствием, чем до тебя даже дотронусь.       Лучше бы и не вспоминал.       — Перестаньте, вы оба, — мрачный взгляд Райана скользит от лучшего друга к бармену. Эндрю с виноватой улыбкой смотрит в ответ, а Зак крайне выразительно закатывает глаза, — лучше объясните мне, что вообще происходит?       — Ты имеешь в виду, почему он здесь? — бармен кивает на Эндрю, не упуская возможность на долю секунды скривить лицо в отвращении. — Я рассказал ему про вас с Оззи.       — Ты…что?! — сердце Райана пропускает удар. Он замирает на месте словно стеклянная статуэтка. В животе начинает подниматься по пищеводу колючая буря из самых разных эмоций: от паники до гнева. В голове происходит короткое замыкание, провода рвутся и искрят ослепительным, смертоносным током. Всё ломается, теряет привычную последовательность, раскалывается на части.       — Зак позвонил мне около двух недель назад и рассказал про то, что случилось между тобой и Оззи, потому что начал переживать за твоё состояние.       — До тебя ещё попробуй дозвониться, растение ты тепличное. Трубки только от избранных берёшь?       — Конечно, а тебе до избранного ещё как до Китая в коленно-локтевой. Можешь начинать прямо сейчас.       Райан опускает голову и закрывает тяжело пульсирующие веки, пока на фоне Зак грозится вышвырнуть Эндрю из бара. Кровь резко покидает его конечности, парень чувствует онемение и леденящий холод. В уголках глаз проступают крошечные капельки слёз. Эндрю всё знает. Райан не может поверить, что он в курсе обо всём, произошедшем между ним и Оззи. Не может поверить, что ему всё ещё не противно разговаривать с ним, касаться его, улыбаться ему. Эндрю очень хорошо умеет притворяться, вдруг он на самом деле уже давно заклеймил Райана мерзким и безвольным? Вдруг он не хочет даже смотреть на него? Вдруг он просто ждёт момента, чтобы разорвать с ним все связи? По спине бегут колючие мурашки, тело снова сковывает тугое напряжение и мучительная дрожь. Внутренние органы Райана промерзают до основания. Лёд забирается в душу и заключает её в морозную клетку с острыми шипами.       — Рай, ты чего? — пальцы Эндрю оказываются на его плече. Райан крупно вздрагивает и открывает глаза. В ответ на него смотрят пристально и обеспокоенно.       — Я…я в порядке… — парень качает головой и медленно приходит в себя. Возвращаться в ослепительно иную реальность из угрюмой, вязкой тюрьмы собственного воображения становится с каждым разом всё тяжелее. Райан концентрируется на прерывистом дыхании. Вдох. Выдох. Он всё ещё в баре, вокруг всё ещё голоса и громкая музыка, Эндрю с Заком всё ещё готовы друг друга убить.       — Отвезти тебя домой?       Райан в упор смотрит на Эндрю. Домой…да, он определённо хочет домой. Не в квартиру, которую привык называть домом, потому что в ней он ест и спит, а в настоящий дом. Забытый и недосягаемый. В место, где ему будет уютно и спокойно. В место, куда он счастлив будет возвращаться. В место, где он вообще сможет почувствовать себя счастливым. Даже в пределах собственной квартиры хочется лишь забиться в угол и тихо выть от страха и тоски.       Он заторможенно кивает в ответ. Мысли возвращаются к Оззи, который должен мирно спать дома, потом резко скачут к его сообщению о побеге в студию, а затем смешиваются с начинающей подступать к горлу паникой. Вечер пятницы, на улицах сейчас десятки пьяниц, а Оззи совсем один, достаточно шустрый и ловкий против одного человека, но не имеющий ни единого шанса против целой толпы. Райан нервно сглатывает, от внимания бармена и уж тем более от внимания его лучшего друга это укрыться не может.       — Тебя что-то тревожит? — Эндрю заинтересованно склоняет голову вбок.       — Пока я ехал сюда, Оззи написал мне, что он ушёл ночевать в студию.       — В ночь с пятницы на субботу? А он смелый, — Зак ядовито ухмыляется и ловит на себе сразу два взгляда: гневный и разбитый.       — А если с ним что-то случится? Я себе этого не прощу…       — Да не парься ты, всё с ним хорошо будет. Твоему драгоценному не десять лет в конце концов, — Зак со звонким щелчком захлопывает крышку кассы и неторопливо выпрямляется, держась за поясницу. Он потягивается на цыпочках и лениво зевает. — Наконец-то свобода.       — Поехали домой, — Эндрю бережно накрывает холодную ладонь Райана своей. Широкой и такой правильно тёплой. Парень чувствует приятное покалывание на кончиках пальцев. — Нам много о чём нужно поговорить.       Во взгляде Райана мелькает знакомый страх. Он находит в себе силы на то, чтобы снова кивнуть и сохранить спокойствие на лице. Внутри давно уже бушует ледяной шторм, подобно тому, что встретил его сегодня на улице. Снежные кристаллы оседают на его внутренностях и разрастаются в замёрзшую, хрустящую паутину из инея. Ему часто бывает холодно. Этот холод разящий и злой, он без промедления замораживает всё вокруг, запирая в ледяную клетку бьющийся внутри огонёк.       Райан помнит, что эмоции тёплые. Некоторые похожи на весенние солнечные лучи, такие же задорные и безобидные, некоторые подобны раскалённому потоку лавы, импульсивные и жгучие. Он от рождения спокойный, но ему нравится их испытывать; они разжигают живое, танцующее пламя в его груди. Сейчас это пламя медленно тлеет под весом угрюмого, тревожного холода. Райану страшно замёрзнуть настолько, что оно потухнет навсегда, превратив его в уродливый, окоченелый труп. Люди не могут жить без тепла. Иногда оно заканчивается, и тогда на помощь приходят те, кто готов поделиться своим теплом. Кто как маленькая, причудливая копия солнца, или как портативная электростанция, которую можно спрятать у себя под боком. Райан чувствует себя запертым среди пустынных коридоров ледяной крепости. Здесь нет ничего, кроме пробирающего до костей холода и душераздирающего пения одинокого ветра.       Парень спрыгивает с барного стула и бросает Заку тихое «до встречи». Он легонько толкает Эндрю локтем под бок. Тот явно надеялся прошмыгнуть на выход без формальностей, но, будучи пойманным с поличным, заставляет выдавить из себя едва слышное прощание, искрящееся недовольством.       — Ага, бывайте, — мужчина коротко машет рукой в ответ. Он провожает их ленивым взглядом до двери и тяжело вздыхает, когда она с грохотом захлопывается за Эндрю. Зак трёт уставшие глаза и качает головой. — О, Господь, ниспошли мне скидки в алкомаркете, когда это всё закончится…       Райан садится на переднее сидение машины Эндрю, вынужденный снова стряхивать с волос белые хлопья снега. Небольшой, но уютный салон кажется ему одновременно и незнакомым, и самым родным на свете; Райан хорошо помнит тёмную, приятную на ощупь обивку сидений, ароматизатор со сладким запахом ванили и забавный брелок с тремя котятами, висящий на центральном зеркале заднего вида. Кажется, Эндрю его подарили младшие сёстры. Милые, славные девочки, Райан знает их практически с пелёнок.       Он без промедления тянется к регулировке кондиционера и выкручивает ползунок температуры на максимум.       — Хозяйничаешь тут без меня? — шутливо отзывается Эндрю и садится на водительское место.       — Извини, на улице очень холодно…       — Ради Бога, Рай, перестань, — парень слышит звонкий щелчок ремня безопасности и вспоминает про свой тоже. Он ловит на себе беспокойный взгляд Эндрю и виновато опускает голову. — Почему ты только и делаешь, что извиняешься за какие-то мелочи? Ты никогда себя так не вёл.       — Я…мне жаль…       — Давай сразу кое-что проясним, — Эндрю поворачивается к Райану всем телом, его руки ложатся на хрупкие плечи последнего, — я не злюсь на тебя, я в тебе не разочарован, и я уж тем более не хочу, чтобы ты себя ненавидел. Ты взрослый человек, ты поступил так, как посчитал нужным. Никто не вправе был диктовать тебе верное решение. Что уж говорить, если его просто не существует? Люди и их эмоции непредсказуемые, на них не работают ни формулы, ни аксиомы. Мы оба знаем, что ты добрый и мягкий, порой даже слишком. Какой смысл себя грызть, если даже после всего случившегося ты остался хорошим человеком?       — А был ли я вообще когда-нибудь хорошим человеком?.. — Райан качает головой. Эндрю глубоко вздыхает и убирает непослушные волосы с его бледного лица.       — Ты был хорошим человеком всё то время, сколько я тебя знаю. А знаю я тебя ровно до нынешней секунды, где мы сидим в машине и обсуждаем очевидные для меня и, по какой-то причине, неочевидные для тебя вещи.       Райан молча смотрит на свои худые колени, совершенно потерявшись в ответе. Все слова, приходящие на ум, кажутся неправильными и противоестественными. Эндрю гладит его холодный лоб большим пальцем и второй рукой приподнимает за подбородок, обращая на себя чужое внимание.       — Ты не сделал ничего плохого, слышишь меня? Давай пока остановимся на этом, чтобы тебя по дороге не мучило чувство вины. А сейчас поехали домой. Заварим чай, сядем на диване и спокойно поговорим, хорошо?       — Да, хорошо, — Райан медленно кивает в ответ. Губы Эндрю трогает ласковая улыбка, он аккуратно поправляет волосы парня и поворачивается к рулю.       — Вот и славно.

***

      Всю дорогу до дома Райану казалось, что его окунули в ледяной бассейн, протащили грудью по неровному дну и залили в лёгкие грязной воды. Тело, онемевшее и непослушное, отказывалось активно двигаться и при выходе из машины, и на подъёме до нужного этажа, и во время тщетных попыток вставить ключ в замок входной двери. Тревога засела плотным комком в желудке и пустила свои корни по дрожащим внутренностям. Даже сейчас, когда Райан сидит на диване в гостиной, завернувшись в огромный, тёплый плед словно в шелковый кокон, он чувствует, как его беспощадно колотит от пробирающего до костей холода.       Эндрю садится рядом и ставит на журнальный столик перед ними две кружки чая. Горячий, ароматный пар от напитка заполняет гостиную аппетитным запахом персика со свежей мятой.       — Всё ещё не можешь согреться? — беспокойно спрашивает он. Райан хочет отмахнуться в ответ, но не успевает, потому что его бережно сгребают в охапку и тянут к живому теплу напротив. Парень нервно дёргается всем телом; на его щеках расцветает нежно-розовый румянец, который Райан неловко прячет за уголком пледа. Эндрю кладёт руки на его плечи и начинает медленно растирать холодную кожу сквозь многочисленные слои ткани.       — Эндрю, зачем ты со мной возишься?       Пустой, разбитый голос разрезает тишину в гостиной острым, сверкающим лезвием. Руки парня замирают словно окаменевшие. Он отстраняется от Райана на несколько сантиметров и наклоняет голову, осторожно заглядывая ему в глаза.       — В смысле «зачем»?       — Разве я заслуживаю этого? Я очень плохо поступил с Оззи. Я безвольный и безнадёжный, я только и делаю, что бегу от ответственности. Тем более, скоро Рождество, у тебя большая семья и трудная работа, зачем ты тратишь на меня время?..       — Ты издеваешься что ли? — Эндрю непонимающе смотрит на парня. Райан чувствует укол стыда. — Потому что я за тебя переживаю. По-твоему этого недостаточно?       — Я…       — Или ты считаешь, что если ты один раз кому-то не угодил, на тебе все должны поставить крест? — перебивает его Эндрю. Его голос звучит ровно и спокойно, но Райану всё равно становится не по себе. — Я не видел тебя больше полутора месяцев. Каждый раз, когда я спрашивал, как у тебя дела, ты отвечал, что мне не о чем беспокоиться, что у тебя все нормально. А спустя несколько недель я узнаю от Зака, что ты в отношениях с Оззи и что его очень настораживает твоё состояние. Из всех людей, кто мог мне об этом рассказать…ты вообще представляешь, чтобы Зак добровольно звонил человеку, которого на дух не переносит, потому что его тревожит чьё-то состояние? Ты представляешь, в каком ужасе я был, когда он сообщил мне о причине своего звонка?       Райан не находит, что ответить. Стыд окутывает его густым, чёрным туманом.       — Я не знаю, почему ты ничего мне не рассказал. Должно быть, у тебя были веские на то причины…хотя, честно тебе скажу, когда я говорил с Заком, мне было ужасно больно. Я даже почувствовал себя немного преданным, — Эндрю давит нервный смешок. Райан слышит в нём тоску и глубокую печаль. — Конечно, я захочу «тратить на тебя время» после всего услышанного. Ты замечал, насколько ты похудел? Ты вообще ешь? А твои волосы? Я помню, что твоя внешность в восторг тебя не приводит, но волосы свои ты любишь и ты никогда не позволял себе доводить их до такого состояния.       Райан хватается за свои всё ещё влажные после улицы пряди. Они тонкие, ломкие и скользкие. Под пальцами блестит омерзительный сальный налёт. Парню хочется скривиться в горьком отвращении. Когда он последний раз мыл голову? Он этого даже не помнит. Это было настолько давно?..       — Ты разве не замечаешь, как твоё тело кричит о помощи, потому что ты совсем о нём не заботишься? Мне даже не нужно открывать твой холодильник, чтобы понять, что там мышь повесилась. Зак упоминал о твоих голодных обмороках на работе. Райан, это не просто опасно…я даже представить себе не могу, к чему это может привести. Неужели ты не видишь, что ты себя убиваешь? Ты вообще хочешь останавливаться?..       Райан молча смотрит на свои пальцы. Они худые настолько, что лампочки под потолком гостиной практически насквозь просвечивают бледную кожу до острых костей. Хочет ли он останавливаться? Или просто надеется на то, что рано или поздно его слабое тело не выдержит безжалостных издёвок со стороны хозяина? Что его смерть окажется всего лишь несчастным случаем, а не умышленным самоубийством?       Эндрю бережно обхватывает его лицо, вынуждая посмотреть на себя. Райан впервые за вечер видит в его глазах неприкрытый страх.       — Ты ведь был у специалиста, я прав?..       Эндрю не уточняет, у какого именно специалиста, но парень всё понимает и без слов. Паника сдавливает горло, Райан чувствует плотный, безобразный ком внутри. Он не должен был знать. Никто не должен был знать. Неужели всё стало настолько очевидным? До чего он себя довёл?..       — У тебя есть официальный диагноз и есть рецепт на лекарства, — Эндрю ведёт большими пальцами по его худым, тонким скулам. — Рай, скажи мне, как давно у тебя депрессия?..       Райан чувствует, как его начинает трясти. Словно с только что зажившей раны грубо сдирают корку в мокрое мясо. Из глаз начинают течь крупные слёзы, Райан не успевает понять, когда они появились. Его дыхание срывается на тяжёлые, беспорядочные вдохи. Что он натворил?       Райан прикрывает рот рукой, из горла вырывается глухой, судорожный всхлип. Отсрочить неизбежное навсегда невозможно. Рано или поздно оно должно произойти, потому что это закон Вселенной. Бесконечной ёмкости не существует; любой сосуд трескается, лопается, разрывается в тот момент, когда содержимого оказывается слишком много. У Райана было слишком много недосказанного, слишком много тревожного, слишком много спрятанного по углам в надежде, что оно никогда не вскроется. У него тоже существовал предел. И сегодня этот предел настал.       Пути назад больше нет. Он оступился.       — Прости меня… — Райан закрывает глаза. Слёзы текут по щекам крохотными, извилистыми ручейками. Это больно. Больно так, будто с него заживо сдирают кожу. Ком в горле жжётся и пульсирует, Райан всхлипывает снова и мучительно давится им. Под его диафрагмой агония и пожар, воздух обжигает как самое неистовое и ненасытное пламя.       Руки Эндрю ложатся на его лопатки. Они аккуратно надавливают на спину Райана, тот словно срывается с тонких, хлипких нитей в свободное падение, вжимаясь лбом в чужую грудь. Его заключают в тесные, давно забытые объятия. Хладнокровие Райана расходится по швам, он ощущает себя ничтожно маленьким.       Никто никогда не обнимал его так, как это делал Эндрю. Его руки были самыми ласковыми и заботливыми из всех, которые Райан помнит на себе. Даже от родной матери он никогда не чувствовал настолько яростного рвения защитить его. Когда он вообще в последний раз с уверенностью мог заявить, что он в безопасности? Пальцы Эндрю зарываются в его спутанные волосы и удобнее укладывают тяжелую голову на своей груди. Райан слышит его быстрое, беспокойное сердцебиение.       — Всё в порядке, — Эндрю медленно гладит его вдоль спины, — дыши глубже.       — Ничего не изменилось, Энди, — Райан прячет лицо в его груди, — прошло столько лет, а терпишь мои истерики всё ещё ты. Разве ты не устал? — слёзы оставляют тёплые, прозрачные разводы на коже и оказываются на чужой одежде. Мокрые пятна небрежно расползаются по ткани. Райан не помнит, когда он в последний раз плакал с таким надрывом. Кажется, в детстве его постоянно дразнили за слёзы и ранимую, безобидную душу. Множество детских криков, отравленных взрослой жестокостью. Он никогда не забудет этот многоголосый, бессердечный смех и клеймо «плаксы» в унисон. И Эндрю, тогда ещё бойкого, непоседливого мальчишку, который крепко хватал его за руку и уводил прочь от глумящейся толпы, готовый выступить один против целого мира. Он всегда был рядом с ним, даже в самые невыносимые моменты. Даже спустя несколько лет. Даже сейчас.       — Если бы я устал, я бы просто ушёл, не находишь? — Эндрю кладёт подбородок на макушку Райана. Пальцы осторожно распутывают непослушные волосы, касаются нежной кожи головы и гладят взъерошенный затылок. — Как видишь, я всё ещё здесь и никуда не собираюсь. Как несколько лет назад, так и сейчас.       — Неужели тебе совсем не противно?..       — От того, что ты плачешь? — Эндрю мягко улыбается и качает головой. — Все плачут, Рай. Это нормально и естественно, так и должно быть, — он находит холодные руки парня и мягко сжимает в своих широких, тёплых ладонях. Эндрю убирает голову с его макушки и отстраняется на несколько сантиметров, чтобы поймать чужой взгляд. Веки Райана красные и припухшие, его искусанные губы едва заметно дрожат, под глазами чернеют на худом лице следы угрюмой усталости. — Поэтому всегда лучше плакать рядом с тем, кто может поддержать и успокоить, правда? Я здесь для тебя ровно столько, сколько тебе нужно, — Эндрю берёт одну из кружек с журнального столика и протягивает её Райану. — Чай уже остыл. Попей, должно стать легче.       Парень молча обхватывает кружку обеими руками и делает пару небольших глотков. Тепло от горьковатого напитка щекотливо разливается внутри, Райан откидывает пряди волос с лица на розовые кончики ушей и забавно шмыгает носом.       — Мне диагностировали депрессию два года назад, — он начинает неуверенно, практически шёпотом. Эндрю запускает руку в чужие волосы и немного склоняет его голову вниз, призывая уложить её обратно себе на грудь. Райан не сопротивляется. — У меня и правда есть действующий рецепт на антидепрессанты, потому что с того момента, как мне их выписали, я так и не начал курс лечения. Все мои деньги до сих пор уходят на квартиру, а лекарства безумно дорогие. Это не то, что я могу себе позволить.       — А как же твоя работа? Тебе так и не выплатили премию?       Райан вздыхает тяжело и разбито. — Меня грозятся уволить уже больше месяца, какая тут премия? Я исправляю ошибки за всем штатом в ущерб своего личного времени, чтобы эти идиоты не вывели систему из строя, но кто станет меня слушать, если у босса среди программистов явно есть любимчики, а я просто козёл отпущения, на которого можно свалить вину?       Эндрю мрачно хмурится. Его рука бережно обвивает худые плечи Райана. — Рай, так нельзя. Тебе нужно увольняться.       — А куда я подамся? У меня неоконченное высшее по нелюбимой специальности. Я же жалкий и бесполезный. Кому я вообще нужен?..       Эндрю задумывается на несколько мгновений, приковав сосредоточенный взгляд к стеклу журнального столика.       — Знаешь, у моего коллеги есть друг, который держит музыкальный магазин, ему как раз сейчас нужен сотрудник, — голос парня колеблется в сомнении. Райан отлипает от его груди, заинтересованно приподнимая голову. — Я не знаю, какую зарплату он может предложить, но условия труда там явно будут лучше, чем на твоём текущем месте работы. Если хочешь, я могу завтра с ним поговорить.       — Правда?..       Эндрю коротко кивает в ответ. Его мягкий голос приобретает прежнюю уверенность. — Пора вытаскивать тебя из этого душного офиса, полного бестолочей, — он напористо приподнимает голову Райана за подбородок, удерживая в одном положении, — и даже не думай называть себя бесполезным, ты меня понял?       Парень вздрагивает от холодного натиска в чужом взгляде. Эндрю смотрит пристально и серьёзно, такой строгости страшно ослушаться. Его лицо совсем близко к лицу Райана, он чувствует ровный ритм тёплого дыхания на своих губах.       Смущение опаляет его влажное, заплаканное лицо. На впалых щеках начинает теплеть нежно-розовая тень румянца. Райан хочет отстраниться и опустить голову, но пальцы Эндрю всё ещё крепко удерживают его подбородок на одном месте. Чужой взгляд скользит по лбу, ровным дугам тёмных бровей, аккуратному носу и острым скулам, пока не останавливается на бледной корке тонких, обветренных губ. Райан нервно сглатывает в мучительном предвкушении, что взбредёт Эндрю в голову. Однако тот лишь снова поправляет его волосы, убирая длинные пряди с худого, осунувшегося лица, и сам откидывается на мягкую спинку дивана с тяжёлым выдохом.       — Завтра мы поедем закупаться едой. Ты очень похудел, меня это пугает.       — Но… — Райан смаргивает ожидание и растерянно смотрит на парня. Он хочет возразить. Эндрю щедрый на траты, особенно для него; в студенческие годы он частенько забегал к нему после занятий и приносил то аппетитный, горячий ужин из ближайшего ресторанчика, то свежие фрукты целыми пакетами, то баночки холодного чая или энергетиков. Каждый его визит в дом лучшего друга сопровождался небольшим, но приятным, а иногда и жизненно важным для Райана гостинцем. Сам парень относился к этому скептически, потому что считал, что не заслуживает таких трат, но всегда был безмерно благодарен Эндрю за его молчаливую заботу.       — Это не обсуждается. Тебе нужно нормально питаться, голодные обмороки это не шутка. И да, захвати свой рецепт на таблетки.       — Ты же не собираешься…       — Нет, собираюсь, — мгновенно отрезает Эндрю. Он с нажимом трёт уставшие глаза и откидывает волосы со лба. — Я куплю тебе лекарства. И я не хочу слушать никаких возражений. Лучше я потеряю часть своих накоплений, чем лучшего друга. У твоей жизни нет стоимости.       Райан молча опускает голову. На глаза снова наворачиваются слёзы. Это до невозможного просто. Жизнь дорогого человека действительно бесценна, люди всё время говорят об этом. Однако фразы Эндрю всё равно проникают в самые закрома хрупкой души Райана и ведут смычком по её истончившимся струнам. Это боль на грани с извращённой эйфорией: такие слова будоражат сознание яркими, шустрыми искрами, но Райан ни за что на свете не хотел бы оказаться в ситуации, когда ему их озвучивают.       — Спасибо…это… — парень запинается не в силах выразить свои чувства, — я не знаю, что сказать, прости…       — Простого «спасибо» достаточно, — Эндрю ласково улыбается в ответ. По бокам от его мягких губ проступают на щеках аккуратные, очаровательные ямочки. Райан смотрит на его расслабленное лицо, и к нему медленно возвращается ощущение покоя. Он никогда не видел второй такой же прекрасной, лучезарной и нежной улыбки. Её попросту не существовало. Эндрю часто улыбался людям из вежливости, сдержанно, иногда натянуто, но ничто не могло сравниться с его искренней улыбкой. С той, которая была доступна лишь его семье и Райану.       Должно быть, ему стоит начать считать себя счастливчиком, раз из всех людей на свете именно у него есть возможность лицезреть эту чудесную улыбку.       — Ты не будешь спрашивать у меня про нас с Оззи?.. — Райан задаёт самый волнующий его вопрос. Он ждал его, в грубом и презрительным тоне, с того самого момента, как увидел Эндрю в баре.       Парень тихо усмехается в ответ. — Не думаю, что ты хочешь обсуждать это сейчас. Тебе, как и Оззи, нужно время, чтобы прийти в себя. Тем более, краткий пересказ я уже услышал от Зака, — Эндрю пожимает плечами. На его лице, при упоминании бармена, на долю секунды мелькает неприязнь, — я надеюсь, ты помнишь, как ему важно везде вставить своё самое ценное и правильное мнение.       — Не знаю, что он тебе сказал, но боюсь, что в моём случае его мнение действительно самое ценное и правильное… — Райан качает головой. С его плеч словно падает целая скала: ему не придётся вдаваться в подробности об отношениях с Оззи, да и вообще обсуждать их. Он очень не хочет, чтобы Эндрю знал об эпизоде с сексом — это чудовищно неправильное решение, которое необходимо было избежать любой ценой.       Возможно, Райан когда-нибудь наберётся сил рассказать ему обо всём от начала и до конца. Когда-нибудь, но точно не сегодня. Он смертельно устал.       — Знаешь, куда он пускай идёт со своим самым ценным и правильным мнением? Буду я еще помои из его рта слушать, — Эндрю кривится и закатывает глаза. Райану кажется забавным, что они с Заком при упоминании друг друга ведут себя абсолютно идентично. Главное, случайно не заявить об этом вслух при ком-то из них.       Райан делает глоток уже остывшего чая и сонно зевает. Сегодня был долгий день. Невыносимо долгий.       — Устал? — голос Эндрю полон тепла и заботы.       — Очень, — Райан заторможенно кивает. Картинка перед глазами начинает расплываться длинными, причудливыми пятнами.       — Тогда иди умываться и ложись спать. А я поеду домой, — Эндрю поднимается с дивана и относит пустую кружку в раковину. Тишина в помещении нарушается монотонным шумом воды. — Завтра напиши мне, как проснёшься. Я заеду за тобой.       Эндрю выключает кран и ставит кружку на место.       — Энди, стой… — Райан тоже встаёт со своего места и подходит ближе. Он зарывается носом в чужое плечо и робко обвивает руками поясницу Эндрю. Пальцы цепляются за его одежду. — Спасибо тебе. Ты не представляешь, в каком аду я нахожусь последние пару месяцев. Я готов был пойти на страшные, необратимые вещи, если бы не этот разговор. Я не знаю, как тебя отблагодарить.       — Береги себя, хорошо? Это будет лучшей благодарностью, — Эндрю крепко обнимает его в ответ. Райан впервые за долгие-долгие месяцы чувствует себя защищенным. — Всё образуется, Рай. Ты справишься с этим. Я сделаю всё, чтобы ты справился.       — Каждый раз, когда ты оказываешься у меня дома, даже самые невыносимые вещи перестают сводить меня с ума. Мне становится спокойно, а проблемы начинают выглядеть не такими уж и ужасными…как ты это делаешь?..       Эндрю мягко смеётся ему на ухо. — В таком случае, возможно, мне стоит остаться у тебя навсегда, чтобы проблемы никогда не появлялись?       Райан вздрагивает, в его голове мощный электрический разряд напрочь вышибает пробки и на мгновение выводит из строя мыслительный процесс. Что он сказал?..       Его щёки заливаются густой, яркой краской. Райан спешно вжимается лбом в широкое плечо Эндрю, пряча своё лицо подальше от чужих зорких глаз. Хоть бы он ничего не заметил…       — Судя по твоей реакции, мне стоит задуматься над этим вариантом, — Райан слышит над собой озорной смешок. Конечно же, это не сработало. Эндрю слишком хорошо подмечает детали, чтобы его можно было так просто обмануть.       — Перестань…       — Ладно-ладно, — Эндрю мягко отстраняет Райана от себя. — Иди отдыхать, Рай. Набирайся сил, завтра у нас много дел.       Райан перечисляет в голове все места, в которых они завтра окажутся. Его снова ждёт долгий, утомительный день, но в отличие от сегодняшнего, в нём обещает быть гораздо больше хорошего. Рядом с Эндрю всегда происходит гораздо больше хорошего, он словно живой магнит для положительных эмоций.       — Спокойной ночи, — уже в коридоре Эндрю машет парню рукой напоследок и перешагивает порог квартиры. Райан закрывает за ним дверь и впервые за вечер слабо, но искренне улыбается.

***

      Метель на улице грозной, оглушительной волной врезается в стены высоких зданий до стука арматуры и дребезжащих оконных рам. Снег кружится в воздухе с огромной скоростью, лишая видимости дальше собственного носа всех, кто попадает в эпицентр морозной бури. Оззи чувствует, как промерзает до костей за считанные секунды, но упрямо продолжает курить на широком крыльце студии. Он долго хранил сигареты в кармане куртки до подходящего для них случая, а сегодняшний вечер побил все рекорды его эмоциональных потрясений.       Расположение студии специфическое, если к её крыльцу подъезжает машина, это значит, что водитель со стопроцентной вероятностью направляется именно туда, а не в стоящие по соседству жилые дома. Поэтому Оззи крайне удивляется, когда замечает вдалеке тусклый свет, за которым из снежного вихря выплывает силуэт черного автомобиля, кажущийся юноше подозрительно знакомым. Он помнит эти номера и очертания фар.       Человека, вышедшего из машины, он тоже узнаёт сразу. Зак захлопывает за собой дверь водительского места и, закутавшись в пальто, быстрым шагом направляется к крыльцу. Оззи тушит сигарету о мокрые перила и бросает окурок в стоящую рядом урну. А он-то уже подумал, что этот день не может стать ещё более сумасшедшим. Что ж, похоже, он ошибся.