Вспышки в темноте

Весь день Питер чувствовал себя так, будто проглотил раскалённый уголь. Это странное жжение в груди не имело названия — он лишь стискивал зубы, наблюдая, как Тони и Наташа непринуждённо болтают на своих табуретах. Он механически сверял имена в списке, но взгляд то и дело скользил по прибывающим моделям. Каждый — будто сошёл с обложки журнала: высокие, с рельефными мышцами, которые играли при каждом движении. Даже их тени казались идеальными. Питер непроизвольно сутулился, пряча свою обыденность под мешковатым свитером. — Следующий! — звонкий голос Наташи вырвал его из оцепенения. Питер глянул на своё отражение в окне — кривой нос (сломанный в школьной драке), тонкие плечи, вечно растрёпанные волосы. "Что я вообще здесь делаю?" Его внимание привлекла Наташа, роющаяся в ящиках с аксессуарами. Кожаные наручники, металлические кольца, странные приспособления, назначение которых заставляло кровь приливать к щекам... Профессиональные модели лишь смеялись, примеряя их с непринуждённостью, с какой обычные люди надевают часы. — Паркер! — Резкий голос Старка заставил его вздрогнуть. — Не глазей, работай. Питер кивнул, но взгляд упрямо возвращался к Тони, который поправлял позу очередного красавца. Его пальцы так уверенно лежали на обнажённой спине модели... Так же, как вчера на его собственной? Где-то в глубине сознания шевельнулась мысль: "Он даже не смотрит в мою сторону". И от этого ком в горле стал ещё больше. Когда Старк наклонился, чтобы застегнуть кожаный ошейник на шее темноволосого бога Аполлона, Питер неожиданно ощутил укол чего-то острого и горького. Он сжал кулаки, вдруг осознав: "Я хочу быть на его месте". Это прозрение ударило, как током. Он отвернулся, делая вид, что усердно проверяет список, но буквы расплывались перед глазами. "Что со мной не так?!" А в это время Тони, будто почувствовав его взгляд, обернулся. На мгновение их глаза встретились — и Питер увидел там не раздражение, а... интерес? Нет, ему показалось. Должно быть, показалось. Питер кусал губу, наблюдая, как Тони поправляет кожаный ошейник на мускулистой шее одной из моделей. "Хотел бы он увидеть меня в таком?" — мысль пронеслась, как электрический разряд. Интернет, конечно, не оставлял иллюзий о человеческих фантазиях, но стоять в метре от этих вещей... чувствовать их запах... видеть, как они облегают чужие тела... Его взгляд скользнул по коробкам с "реквизитом". Вчерашние брюки казались теперь детской пижамой по сравнению с тем, что надевали сегодня: кожаные упряжи, сковывающие каждое движение, металлические кольца, впивающиеся в нежную кожу... — Расслабься, красавчик, — Наташа звонко хлопнула блондина по ягодицам, оставляя алый след. Модель лишь застонала, выгибаясь навстречу удару. Тони в это время затягивал ремни на другом парне — его пальцы скользили по животу, поправляя кожаную клетку... Питер резко отвернулся и почти бегом направился в ванную. Его руки дрожали, расстёгивая ширинку. "Это неправильно, это неправильно..." — но воображение уже рисовало другую картину: не чужие, а его собственные бёдра, перетянутые ремнями; не чужой живот, а его собственный, под ладонью Старка... Он прислонился к кафельной стене, прикусив кулак, чтобы заглушить стон. Вешалка для полотенец скрипела под его хваткой. "Только не сейчас, только не здесь..." — но тело уже не слушалось.

***

Когда после обеда появились женщины, Питер почувствовал себя окончательно потерянным. Одна из них — высокая брюнетка в обтягивающем латексе — щёлкнула кнутом, заставляя его непроизвольно сжаться. "Они... они же должны бояться этого?" — но модели лишь смеялись, подчиняясь её командам. Тони поправил свет, его рука случайно коснулась плеча женщины-доминатрисы. Питер вдруг представил, как те же пальцы сжимают его запястья... как голос Старка произносит: "Хороший мальчик"... — Паркер! — Резкий оклик вернул его в реальность. — Ты вообще меня слышишь? Питер моргнул, осознавая, что стоит с открытым ртом, уставившись на сцену, где полуобнажённая женщина привязывала модель к специальной скамье. Его щёки вспыхнули. — Простите, Сэр.

***

Когда последняя модель покинула студию, Питер почувствовал странное облегчение. Весь этот день был сплошным испытанием — его взгляд то и дело цеплялся за сцены, которые заставляли кровь приливать то к лицу, то... в другие места. Особенно женщины. Эти уверенные движения, хлесткие удары плетью — всё это пугало и завораживало одновременно. "Я бы никогда не смог...", — думал он, но в глубине души маленький голосок шептал: "А если бы это был он?" Тони и Наташа устроили разбор отснятого материала, раскладывая фотографии по стопкам. Питер украдкой подглядывал, сравнивая профессиональные снимки со своими вчерашними. "Какой вообще смысл меня снимать?" — горечь подступала к горлу. Эти мужчины были словно высечены из мрамора, а женщины — опасны и прекрасны, как богини. — Этот блондин хорош, — Наташа потыкала пальцем в фото парня, которого шлёпала днём. — В чёрной коже он будет смотреться божественно. Тони кивнул, но его пальцы перелистывали другой снимок — темнокожего мужчины с густой растительностью на груди. — Контраст с Питером получится интересным. Питер аж подпрыгнул на месте. Его имя прозвучало так неожиданно, будто кто-то дотронулся до оголённого провода. "Он всё ещё хочет меня снимать?" Сердце застучало так громко, что, казалось, его слышно по всей студии. — Ты ведь не против небольшой... естественности? — Тони повернулся к Наташе, но взгляд его скользнул по Питеру, отмечая, как тот покраснел. — Гладкая кожа и лёгкая щетина — хорошее сочетание. — Да, и этого блондина тоже возьмём, — Наташа разложила фотографии на столе, как карточную колоду. — Так сможем комбинировать типажи: светлое и тёмное, или два тёмных, или... — А этого рыжего как запасной вариант? — Тони поднял один из снимков, его пальцы задержались на изображении чуть дольше необходимого. Наташа скривила нос: — Рыженький? — Хороший контраст получится. Да и Стэфану нравятся рыжие, — голос Старка приобрёл игривые нотки. — О да, мы же должны заботиться о счастье Стэфана, — Наташа закатила глаза, но улыбка выдавала её. — Не "мы". Ты, — Тони ткнул пальцем в её плечо. — Туше, — она рассмеялась, отбивая его руку. Питер стоял в стороне, чувствуя себя лишним в этом лёгком флирте. Его взгляд скользнул по фотографиям — особенно по тем, где были женщины в латексных костюмах. Одна, с чёлкой и дерзкой улыбкой, явно вызывала особый интерес. — Напоминает Бэтти Пэйдж, — заметила Наташа, подхватив его мысли. "Кто такая Бэтти Пэйдж?" — Питер мысленно добавил это в список вещей, которые нужно погуглить сегодня ночью. — Чёлка есть, но не хватает той невинной радости, — Тони вздохнул, и в его голосе прозвучала неподдельная грусть. — Жаль. Интересно, что бы ты с ней сделал... — Увы, я родился слишком поздно. Она умерла недавно. Все мы её будем помнить. — Он перебрал несколько поляроидов, затем поднял один: — А вот эта блондинка с силиконовой грудью — прирождённый саб, не находишь? Наташа лишь мельком глянула на фото: — Ты же знаешь, женщины меня не интересуют. Они нам вообще нужны для каталога? — Их деньги пахнут так же приятно, как мужские, — Тони усмехнулся. — Исключишь их — потеряешь половину клиентов. — Ладно, выбирай сам, — она потянулась, замечая краем глаза, как Питер украдкой наблюдает. — Эй, малыш! — Наташа хлопнула его по плечу. — Надеюсь, ты согласишься сниматься не только в этих брюках. Ты красивее всех этих мальчиков и большинства девушек. С тобой и Тони этот каталог войдёт в историю. Питер покраснел до корней волос: — С-спасибо... наверное. — Ты же ещё учишься, да? — Наташа прищурилась. — Бедный студент, раз работаешь на этого маньяка. — Она кивнула на Тони, который делал вид, что не слушает. — Будешь хорошо стараться — заплачу тебе как профессионалу. — Она назвала сумму, от которой у Питера перехватило дыхание. Этого хватило бы, чтобы бросить подработку и сосредоточиться на учёбе. Но странное дело — мысль об уходе теперь вызывала не облегчение, а что-то похожее на панику. — Увидимся завтра, — Наташа напоследок похлопала его по спине и вышла, оставив Питера наедине со Старком и своими мыслями. Тони наклонился ближе, его губы искривились в хитрой ухмылке: — Так что, позволишь нарядить себя во все эти... пикантные штучки? Питер почувствовал, как горло перехватывает от волнения. Его пальцы нервно теребили край свитера: — Некоторые из них выглядят... ну...— он замялся, чувствуя, как жар разливается по щекам. — Чересчур? — Тони подсказал, его голос звучал как тёплый мёд, стекающий по спине. Парень лишь кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Его взгляд упал на коробку с кожаными наручниками — теми самыми, что вчера так плотно обхватывали его запястья. — Привыкнешь, — Старк небрежно провёл пальцем по крышке коробки, следя за реакцией Питера. — Человек — самое адаптивное существо на планете. То, что сегодня кажется шокирующим... — его голос снизился до соблазнительного шёпота, — завтра станет твоей второй натурой. — Моя тётя Мэй точно не оценит, — Питер вдруг выпалил, тут же пожалев о своих словах. Тони рассмеялся — низкий, бархатный смех: — Сомневаюсь, что она в списке рассылки Наташи. Хотя... — он притворно задумался, — кто знает, что скрывает твоя милая тетушка? Питер фыркнул, невольно расслабляясь. Тони воспользовался моментом: — Если хочешь, покажу тестовые снимки из прошлой серии. Убедишься — лица не разглядеть. — Он сделал паузу, наблюдая, как карие глаза Питера расширяются от интереса. — Загадка всегда притягательнее банальности. — Я... я бы хотел посмотреть, — голос Питера звучал твёрже, чем он ожидал. — Не думал, что вы мне их покажете. Тони мягко коснулся его плеча: — Тебе нужно учиться просить то, что хочешь, малыш. — Его большой палец невзначай провёл по ключице парня. — Как ещё люди узнают, как доставить тебе удовольствие? Питер замер, чувствуя, как от этого прикосновения по спине бегут мурашки. К счастью, Тони уже направлялся к лаборатории, его рука тёплым грузом лежала на пояснице Питера. В проявочной пахло химикатами и чем-то ещё — чем-то острым, возбуждающим. Тони приглушил свет, оставив только красную лампу, окрашивающую всё в оттенки. — Садись, — он указал на стул рядом с увеличителем. — Кстати... — его губы искривились в полуулыбке, — Нат эти снимки не видела. Только ты и я. Питер замер, когда его собственное изображение заполнило экран. Сердце бешено заколотилось — он не узнавал себя в этом существе с золотистой кожей, переливающейся под софитами. Каждая мышца была напряжена, как струна, руки прикованы к столбу, а лицо... Лицо почти скрывала тень, оставляя лишь намёк на скулу, линию подбородка — достаточно, чтобы понять, кто это, но недостаточно для посторонних. Автоматический показ начал сменять кадры, каждый — откровеннее предыдущего. Питер почувствовал, как ладони становятся влажными. Вот он — Тони склонился над его лодыжками, затягивая ремни распорки. Чёрная футболка обтягивает бицепсы фотографа, его выражение лица... Питер резко перевёл взгляд на настоящего Старка и тут же покраснел — тот наблюдал не за экраном, а за ним. Темнота комнаты стала его единственным укрытием. — Твою мать... — вырвалось у Питера, когда появился последний кадр. Его собственное лицо — смесь шока, покорности и... надежды. Алый отпечаток ладони на ягодице. Член предательски дрогнул в штанах, вспоминая ту боль-наслаждение. "Он специально сохранил этот..." Тёплые руки легли на плечи, пригвоздив к стулу. Губы Тони почти коснулись уха: — Ты знаешь, насколько эта фотография возбудила меня, Питер? — Голос звучал хрипло, обжигающе. — Я не смог уснуть той ночью, всё думал о тебе. О твоей маленькой узкой заднице, о тебе, нагом, стоящем передо мной на коленях. Ты хочешь этого, Пит, не так ли? — Пальцы впились в плечи Питера. — Ты хочешь быть обнаженным в моем присутствии, стоять передо мной на коленях? Тебе бы понравилось, если бы я использовал тебя, чтобы получить удовольствие так, как бы мне хотелось. Задумывался ли ты о том, каково это будет, если я возьму твой рот, трахну его своим языком? Питер издал звук, средний между стоном и мольбой. Он отвернулся, но дрожь в плечах, прерывистое дыхание выдавали его. Тони улыбнулся, чувствуя, как под его ладонями учащается пульс. Губы Тони скользнули по раковине уха Питера, оставляя за собой горячий след: — Представь... — его пальцы нарисовали невидимые круги вокруг сосков парня через тонкую ткань, — Что, если я найду твои соски и оттяну их своими пальцами, выкручивая и щипая, пока эти темные кружочки не превратятся в торчащие болезненные комочки, пока ты не начнешь думать, что не можешь этого больше выносить? Тебе нравится, когда играют твоими сосками? Тебе нравятся, когда их кусают? Питер вздрогнул всем телом — волна мурашек пробежала от шеи до поясницы. Его дыхание стало неровным, прерывистым. Тони продолжил, обволакивая каждое слово тёплым шёпотом: —Если бы я сказал тебе, что собираюсь спустить тебе штаны и отшлепать твою задницу, возбудило бы это тебя? Встало ли у тебя, когда я тебя ударил, когда ты стоял здесь на коленях, связанный, скованный распоркой, полностью в моей власти? Ты мог двигаться только, если я тебя двигал, ты мог делать только то, на что я давал позволение? Это тебя возбуждает? — Д-да... — выдохнул Питер, его голос звучал хрипло и неестественно низко. На мгновение его тело обмякло, спина прижалась к груди Тони, как будто ища опоры и защиты одновременно. Но когда сильные руки фотографа сомкнулись вокруг его талии, в Питере что-то перемкнуло. Паника, острая и необъяснимая, поднялась из глубины живота. Он резко дёрнулся, выскользнул из объятий и... Дверь захлопнулась с таким грохотом, что задрожали стены лаборатории. Тони остался стоять с протянутыми руками, его пальцы ещё помнили тепло дрожащего тела. На экране застыл последний кадр: Питер, покорный и возбуждённый одновременно, с отпечатком ладони на ягодице. Старк медленно провёл пальцем по изображению, следя, как пиксели мерцают под его прикосновением. — Ты вернёшься, мальчик

***

Питер проворочался всю ночь, а к утру встал разбитым, с синяками под глазами. Шесть раз. Шесть раз его рука сжимала перевозбуждённый член, пока в ушах звенел тот низкий, похабный шёпот, а перед глазами стояло собственное отражение — раскрасневшееся, беспомощное, зажатое между сильными руками. Он знал: Тони специально отпустил его. Мог бы удержать — Питер и пальцем не успел бы шевельнуть. Но именно потому, что мистер Старк не стал этого делать, доверие к нему въелось в кровь, как лихорадка. Раньше у Питера не было таких фантазий. Теперь же он содрогался при мысли о том, как Тони пригибает его через колено, как хлёстко шлёпает кожаной лопаткой — и от одного этого живот сводило сладкой судорогой. Он никогда не задумывался о мужчинах. Но теперь единственное, о чём он мог мечтать, — встать на колени, почувствовать тяжёлый, тёплый член на языке, задохнуться от его вкуса. Питеру снился этот запах — дорогой парфюм, смешанный с потом. Он замечал выпуклость в брюках Тони (нет, Старк точно не подкладывал там носки) и невольно представлял, как тот входит в него, грубо, до хруста в пальцах. А ещё... чёрт, у Тони была проклято красивая задница. Паркер очнулся от собственного стона, снова дёргая и без того измученный член. "Я только что оценил жопу Старка?" — мозг вопил в панике, но тело горело. Ни одна девушка, ни один фетиш-костюм не доводили его до такого исступления. Страх перед неизведанным сводил с ума сильнее, чем всё прежде. Но мысли не сбежать даже не возникало. Питер не считал себя храбрецом, но должен был понять. Должен был встретиться с Энтони снова.