11. Начало падения.
27 ноября 2025 г., 10:20
先苦后甜 (xiān kǔ hòu tián) «Сначала горькое, потом сладкое»
т.е. сначала работа, потом удовольствие.
«Самое сложное — это принять решение действовать, всё остальное — просто упорство»
Амелия Эрхарт
Утро началось тихо, тонкий свет рассвета просачивался сквозь шторы, ложился узкими полосами на пол, на гладкие стены. Тишина квартиры и свет восходящего солнца делали минуты пробуждения волшебными. Лань Ванцзи, как всегда, проснулся без будильника. Тело само знало время — годы дисциплины сделали его идеальным инструментом. Проходя мимо комнаты Вэй Ина, он мельком взглянул в приоткрытую дверь. На постели — беспорядочная гора одеяла, выбившаяся прядь волос и безмятежное лицо. Даже во сне Вэй Ин выглядел… хаосом. А его сны наверняка были целыми историями. Лань Чжань задержался у двери дольше, чем следовало, потом тихо прошёл дальше. В спортзале на нижнем этаже было почти пусто. Только мужчина лет сорока и молодой парень на беговой дорожке. Когда он вернулся в квартиру, город за окном уже окончательно проснулся. Поток машин увеличивался, а люди понемногу начали высыпать на улицу, торопясь по своим делам. Ванцзи сразу отправился в ванную привести себя в порядок после тренировки. И к своему удивлению, спускаясь и направляясь на кухню готовить завтрак он увидел Вэй Ина. Тот стоял, прижимаясь бедром к столешнице, волосы небрежно собраны в высокий пучок, пара прядей щекотала шею. Огромная футболка, соскользнула с плеча, и Вэй Ин машинально её поправил. — Лань Чжань, ты всегда так рано встаёшь? — спросил он, зевая. — Мм. Всегда. — короткий, спокойный ответ. — Какой ужас, — протянул Вэй Ин, а потом добавил улыбаясь. — А куда ты уже успел сходить? — В спортзал. Ванцзи открыл холодильник, достал яйца и овощи. — Будешь завтракать? — Угу, — промычал Вэй Ин, присаживаясь на своё излюбленное место. Когда завтрак был готов, омлет с зелёной фасолью, сыром и помидорами черри, Вэй Ин заварил себе кофе и поставил чай для Ванцзи. Они ели в тишине. Это было странно — обычно Вэй Ин болтал без умолку, а теперь лишь изредка касался взглядом Лань Чжаня и снова опускал глаза в тарелку. Но ещё более странно было то, что он вообще проснулся в это время. За две недели такого не случалось ни разу. Вэй Ин чуть не пролил чай, когда наливал его в чашку. Лань Ванцзи заметил, что тот волнуется. Что-то было не так, но Ванцзи не знал как на это реагировать, поэтому просто промолчал. После завтрака он собрался на работу. Когда обувался у двери, Вэй Ин подошёл — не спеша, с чуть смущённой улыбкой. — Хорошего дня, Лань Чжань. Ванцзи кивнул, уже собираясь обернуться к двери, когда вдруг почувствовал короткое, лёгкое прикосновение к губам. Ванцзи инстинктивно откинулся назад уходя от прикосновения —это было неожиданно. Между ними повисла пауза. Вэй Ин замер, будто сам не веря, что сделал, а потом отвёл взгляд, его щеки медленно покрывались румянцем. Ванцзи еще больше выпрямился, словно пытаясь вернуть себе привычное спокойствие, но лёгкое смятение всё ещё не покинуло его. — Прости… — сказал он тихо. — Тебе не нравится? Мне не делать этого? — Нет, — коротко ответил Ванцзи. — О, хорошо… я понял. Извини. Просто подумал… — голос его становился всё тише, и к концу он просто умолк. — Нет, — снова сказал Лань Чжань, чуть медленнее, — просто это было… неожиданно. — Ты бы хотел, чтобы я делал это иногда? — осторожно спросил Вэй Ин. Небольшая пауза. — Как хочешь. — Хорошо. Тогда ещё раз - хорошего дня, — он улыбнулся, стараясь скрыть неловкость, сцепив руки за спиной. Лань Чжань постоял ещё немного, а потом развернулся и ушёл. Этот омега сбивал его с толку. Казалось, в нём живут две противоположности: одна — дерзкая и дразнящая, та, что облизывала сладости и бросала вызывающие взгляды; и другая — хлопающая невинно глазами, будто не понимающая, где находится и чего от неё ждут. Конечно, Лань Ванцзи не был из тех, кому нужны поцелуи на прощание. Но в тот момент, когда это случилось в первый раз ему вспомнилась мать с отцом. Мать, которая бросала всё — книгу, разговор, готовку — и шла встречать отца у двери. Сейчас это казалось чем-то из другого мира — простым, мирным, недостижимым. Возможно тогда он хотел того же, но сейчас ему это было не нужно. Ему не нужны отношения, не нужна семья. Ему по-настоящему спокойно в одиночестве — распоряжаться своим временем, жить так, как он привык. Ему достаточно самого себя. По дороге к машине Ванцзи заметил одного из своих людей из службы охраны. Он остановился и кивком подозвал его. Парень выглядел почти по-детски — открытое лицо, спокойные глаза, но Лань Ванцзи знал: это только маска. Под этой мягкостью скрывалась холодная точность. Из него вышел бы идеальный убийца, если бы семья Лань когда-либо опускалась до таких методов. Но они предпочитали решать вопросы словами — дипломатией, давлением, влиянием. Поэтому Вэнь Цюнлинь служил не палачом, а тенью — и одной из лучших в их клане. — Господин Лань, — тихо произнёс он, подходя. — Сегодня у меня новое поручение? — Нет, Цюнлинь, — ответил Ванцзи спокойно. — Если он будет делать что-то подозрительное, сообщи мне. — Конечно, господин Лань, — с поклоном ответил тот. — Постарайся, чтобы он тебя не видел. — Да, господин Лань, — повторил Цюнлинь, снова поклонившись. Ванцзи кивнул и направился к машине. Дорога до офиса прошла в привычной тишине. Он просматривал свой график — день был расписан до минуты. Несколько встреч, переговоры, а вечером разговор с дедушкой. Этой встречи он избегал, откладывал сколько мог. Но теперь, когда приглашения на помолвку уже разосланы, а дата приближается, откладывать больше не имело смысла. Пора было узнать, достаточно ли усилий он приложил… и достаточно ли доволен старик тем, как Лань Ванцзи справляется с задачами поставленными перед ним. Ванцзи сидел в кабинете, взгляд блуждал по отчётам и договорам, разложенным перед ним, но мыслями он был в другом месте. Вести бизнес становилось всё труднее: ещё один коридор, по которому раньше уходили и приходили грузы, оказался закрыт. Картины, фарфор, старинные книги — торговать этими ценностями стало слишком рискованно. Раньше они довольно спокойно доставляли купленные лоты до новых владельцев, но теперь, когда один из маршрутов потерян, нужно было думать о других вариантах. Мысли роились в голове, рождались новые, всё более рискованные идеи обхода. Иронично, но при всём количестве правил их семейная структура превратилась в мафиозный клан. Мир менялся. И они должны были поменяться тоже. Больше не было надёжных теней, в которых можно было укрыться, больше не было гарантий, что можно с легкостью договориться с нужными людьми. Чем дальше, тем сложнее становилось вести бизнес, не вступая в открытую войну с законом. Лань управляли из-за кулис, но теперь их вытесняли на сцену, вынуждая либо играть по новым правилам, либо исчезнуть. Конечно, не все в триаде поддерживали этот курс. Возможно, они действительно рисковали больше, чем могли себе позволить. Но альтернатива была еще хуже. Их окружали те, для кого насилие было не инструментом, а сутью. Другие триады, жесткие, безжалостные, те, кому не нужны были кодексы чести и ограничения. Если Лань не изменятся, их просто раздавят. Он не любил насилие. Не любил бесполезную жестокость, не терпел хаос. Слишком много людей погибло за прошлый год, и, если они не изменит курс, будет еще хуже. Он слишком хорошо знал этот мир, чтобы питать иллюзии — либо они становятся такими же жестокими, либо уходят, но уйти они могут на своих условиях. Выход был только один. Один путь — вперед. Выйти на свет и светить так ярко что бы те кто останется в тени боялись подходить близко. Вопрос был лишь в том, успеют ли они завершить начатое. Стук в дверь прервал размышления. Ванцзи откашлялся и пригласил войти. — К вам пришел глава, — коротко доложила Тан Джи и пропустила Сиченя в кабинет. — Брат, — Ванцзи встал и приветливо кивнул. — Ванцзи, — начал Сичень, не оттягивая разговора, — Как у нас обстоят дела? — Всё под контролем. Но есть задача, которую нужно решить, — ответил Ванцзи ровно. — Вот почему я и пришёл. Думаю, надо проверить всех, кто работал с южным коридором, и выяснить, как вообще всплыла эта дыра в системе, — сказал Сичень. — Конечно. Будет сделано. Назначу Чан Пина на проверку людей. Если кто-то слил информацию, мы узнаем это быстро, — ответил Ванцзи. Сичень поднял папку с материалами по вчерашнему аукциону и листнул её. На первой странице крупным планом фото картины: «Утро у озера Билин». — Хорошо. Что думаешь насчёт перевозки? — он придвинул папку ближе к Ванцзи. Ванцзи на мгновение задумался, затем ответил спокойно: — У меня есть несколько идей. Сичень вздохнул, посмотрел в окно, глаза задержались на линии горизонта. — Картина ушла дороже, чем мы рассчитывали, — сказал он тихо. — А доставка стала настоящей проблемой. Извини, что это свалилось на тебя перед помолвкой. — Всё в порядке, — Ванцзи пожал плечами. — Сначала надо закрыть этот вопрос — деньги большие. — Ты прав. Расскажи, какие у тебя идеи, — попросил Сичень. Ванцзи ещё раз посмотрел на картину представленную в каталоге и начал делиться идеями. Вдвоем они выстроили план действий и Сичень оставшись довольным оставил Ванцзи наедине с мыслями.***
В 7:45 вечера Ванцзи ехал к дедушке. Город за окном был погружён в мягкий свет фонарей, дождь тихо барабанил по крыше машины. Телефон, лежащий на сиденье, коротко завибрировал. Вэй Ин: «Ты придёшь домой на ужин? Мне тебя ждать?» Ванцзи задержал взгляд на экране чуть дольше, чем следовало. Он совсем забыл, что они ужинали вместе каждый вечер. Он не подумал, что омега будет ждать его, чтобы сесть за стол. Ванцзи: «Я приду поздно. Ужинай без меня.» Ответ пришел мгновенно. На этот раз там был лишь грустный смайлик. Ванцзи убрал телефон, глядя на стекающие по стеклу капли дождя. Дедушка Фэн, как всегда, встретил его тепло, по-отечески — будто Ванцзи всё ещё был пятилетним ребёнком, а не взрослым мужчиной. — Ты давно не приходил ко мне, — с лёгкой укоризной сказал он. — Совсем забросил старика. — Были дела, — спокойно ответил Ванцзи. Фэн пригласил его разделить с ним ужин, но тот вежливо отказался, согласившись лишь на чай. Ему хотелось перейти к делу — услышать мнение деда о происходящем и закончить разговор как можно скорее. Они устроились на диване. Старик не стал терять времени на церемонии — даже не дождавшись, пока внук разольёт чай, сразу перешёл к разговору. — Признаться, я был удивлён, когда Мэйхуа принесла приглашения, — сказал он, глядя прямо на Ванцзи. — Скажи, А-Чжань, ты делаешь это ради того, чтобы получить клан? — Нет, — коротко ответил тот. — А-Чжань, послушай меня, — голос старика стал мягче. — Я обещал своей дочери, твоей матери, что помогу вам стать достойными людьми. Я обещал заботиться о вас — и я бы сделал это в любом случае. Я люблю вас, тебя и Сиченя. Скажи мне правду. — Я благодарен за всё, что вы для нас сделали и продолжаете делать, — спокойно сказал Ванцзи. — Но мой ответ неизменен. Фэн прищурился, некоторое время молчал, потом произнёс: — Хорошо. Тогда скажи, почему всё происходит так внезапно? — Я подумал, что готов к этому. — И то, что это случилось спустя два месяца после нашего разговора — совпадение? — Да, — ответил Ванцзи без колебаний. — Я рад, что Сичень справляется со своими обязанностями в клане Лань, — начал Фэн, глядя на внука с одобрением. — И знаю, что вы с братом хотите вывести семейный бизнес из тени. Это правильное решение. И ты можешь рассчитывать на мою поддержку в любом случае. Ты ведь понимаешь это, А-Чжань? — Да, — спокойно ответил Ванцзи. — И, признаюсь, мне действительно понадобится ваша поддержка. Это важно не только для клана Лань. Для Фэн это тоже актуально. Объединение и постепенный выход из старой системы — лучшее решение для будущего обеих семей. Фэн медленно кивнул, на лице мелькнула лёгкая усталость. — Я уже не молод, А-Чжань. Управлять кланом становится всё труднее. Пришло время впустить молодую кровь. Но я хочу видеть вас с братом не только успешными… — он на мгновение замолчал, подбирая слова, — но и счастливыми. Он посмотрел на Ванцзи поверх чашки чая, в глазах мелькнула тень тепла. — Хорошо. Я поверю тебе. Ты всегда плохо лгал. — уголки его губ дрогнули в почти незаметной улыбке. — Надеюсь, ты не совершаешь ошибку, торопясь. Стук в дверь прервал их разговор. В комнату вошла домработница — женщина лет шестидесяти, с усталым, но живым лицом. Она служила в доме Фэна ещё до рождения Ванцзи, и несмотря на возраст, оставалась энергичной и собранной. — Председатель Фэн, — почтительно произнесла она, — господин Су прибыл. Говорит, у него важное дело к вам. Впустить его или попросить подождать? Фэн поднял взгляд от чашки чая и на мгновение задумался. — Пусть входит, — сказал он наконец. Дверь открылась, и в комнату вошёл Су Миньшань. Высокий, подтянутый, с ухоженными тёмными волосами и внимательными карими глазами. В нём было что-то неоспоримо привлекательное — правильные черты, уверенная осанка, лёгкая ухмылка человека, привыкшего к вниманию. Но всё это, как ни странно, лишь усиливало внутреннее отторжение. Первым в комнату вошёл не он — а его запах. Резкий, плотный, с металлическими и древесными нотами, будто перегретое железо и сухой кедр. Для кого-то он мог бы быть знаком силы и уверенности, но Лань Ванцзи этот аромат всегда раздражал — слишком агрессивный, навязчивый. Су Миньшань скользнул взглядом по комнате, остановился на Ванцзи и чуть приподнял уголки губ. Эта улыбка — не вежливая, не дружеская — лишь добавила ощущение лёгкого вызова. Фэн пригласил его жестом: — Проходи, Су Шэ. Говорят, у тебя есть важная новость? Су Миньшань сел рядом с Фэном, его движения были слишком уверенными, почти показными. — Да, у меня действительно хорошая новость, — сказал он, и в голосе звенела едва сдерживаемая гордость. — Я женюсь. А через девять месяцев вы станете дедушкой. Фэн Цзычань улыбнулся мягко, но с оттенком усталости. — Рад это слышать, — ответил он спокойно. — Когда свадьба? — В конце месяца, двадцать восьмого марта, — с явным удовольствием произнёс Су Миньшань. — Я принёс приглашение. Он протянул конверт, и старик принял его, кивнув. Миньшань повернулся, посмотрел на Ванцзи — слишком прямо, слишком долго — и, чуть склонив голову, добавил: — Не знал, что ты тоже здесь. Я пришлю приглашение и тебе. — Спасибо, — ответил Ванцзи ровно. — И поздравляю. Он держал себя безупречно, но внутри всё кипело. Было в улыбке Миньшаня что-то невыносимое — слишком самодовольное, слишком нарочито победное. Ему хотелось хотя бы один раз стереть это выражение с его лица, хотя бы лёгким подзатыльником. — Желаю вашему союзу долгих лет и процветания. — снова заговорил Фэн, — Миньшань, зайди завтра, пожалуйста. Расскажешь подробнее о своей будущей жене. Я буду рад познакомиться с ней ближе. На миг Миньшань растерялся — совсем чуть-чуть, но Ванцзи заметил. Улыбка дрогнула, раздражение мелькнуло в глазах, но он тут же взял себя в руки. — Благодарю вас, господин Фэн. — поклонился и вышел. Миньшань ушёл, и дверь мягко закрылась за его спиной. На мгновение казалось, будто вместе с ним ушёл и запах — резкий, колючий, словно слишком крепкий мужской парфюм. В доме Фэна снова воцарилась тишина. Привычная, уютная и домашняя. Та, в которой Лань Ванцзи всегда чувствовал себя спокойнее. Он молча подлил деду чаю, движения отточенные, и Фэн благодарно кивнул, прежде чем снова заговорить. — Сказать по правде… — начал он медленно, разглядывая янтарную жидкость в чашке. — Я бы совсем не хотел, чтобы клан оказался в руках такого человека, как Миньшань. Он поднял взгляд — тяжёлый, усталый, слишком ясный для его возраста. — У него горячая голова, он слишком резок и слишком самоуверен. Такой человек удержит власть лишь до первого шторма. Лань Ванцзи лишь слегка наклонил голову. Он тоже так думал. Всю жизнь. С самых детских лет, когда Миньшань ещё мальчишкой пытался командовать всеми вокруг и считал, что агрессия — лучший язык мира. Некоторые люди просто… не меняются. — Поэтому, А-Чжань… — голос Фэна смягчился, стал почти тёплым. — Я действительно рад, что ты решил остепениться. Он улыбнулся уголками губ — так, как улыбался лишь очень немногим. — Мэйхуа сказала, что тот мальчик… Вэй Усянь… — Фэн задумчиво кивнул. — Что он хороший, интересный молодой человек. Она была от него в восторге. Надеюсь, это правда и он действительно сможет сделать тебя счастливым. Ванцзи чуть опустил взгляд. На миг ему стало стыдно, но он быстро взял себя в руки. Поэтому он просто тихо кивнул. Фэн, кажется, понял это по-своему. — Я начну вводить тебя в курс дел сразу после свадьбы, — мягко сказал он. — Я стар, А-Чжань. Силы уходят, время не жалеет ни одного из нас. Мне нужен тот, кому я могу передать клан Фэн без страха. Он сделал паузу — короткую, но значимую. — И я рад, что это будешь ты. Эти слова ударили ровно туда, куда нужно. Напряжение, сидевшее на плечах Ванцзи уже месяцами, впервые отпустило его. Будто кто-то наконец разрешил ему сделать вдох. Он не улыбнулся — но был близок к этому. — Спасибо, дедушка, — тихо произнёс он. Фэн удовлетворённо кивнул, посмотрел на него долгим, внимательным взглядом. Но через мгновение его выражение стало серьёзнее. — Только не расслабляйся раньше времени. Поддержка старейшин всё ещё нужна. И завоевать её будет непросто. Он отпил чай. — Но если кто-то и способен справиться — это ты, А-Чжань. Ванцзи кивнул — медленно, уверенно. — Я не подведу. Фэн улыбнулся немного шире. — Вот и хорошо.***
Возвращаясь домой, Лань Ванцзи чувствовал усталость так отчётливо, будто она физически давила на плечи. За последние месяцы на него свалилось слишком многое. Проблемы внутри клана — перекрыли один коридор теперь и второй, выходов оставалось все меньше. Ультиматум дедушки: если он хочет унаследовать клан Фэн, ему нужно жениться. И тот же ультиматум висел над Су Шэ, который, был вторым в очереди на наследование. Параллельно — сложности с выводом капитала за границу. Новые законы, новые проверки, новые риски. Почти каждый день что-то приходилось перестраивать, переделывать или затыкать очередную дыру. И ещё — две стычки с чужим кланом за территорию. Две за один месяц. Слишком много, даже по меркам их мира. Слишком насыщено. Иногда Ванцзи казалось, что он движется по тонкому льду: ещё один неверный шаг — и всё треснет. Но остановиться он не мог. Не сейчас. Он закрыл глаза на секунду, сидя в машине, пытаясь собрать рассыпавшиеся мысли воедино. Когда-то он считал, что сможет пройти жизненный путь незаметно, оставшись в тени. Но реальность выбрала за него. — Добро пожаловать домой, Лань Чжань, — встретил его Вэй Ин с натянутой, но всё ещё тёплой улыбкой. — Мм… — только и ответил Ванцзи. Усталость лежала на плечах тяжёлым грузом. Вэй Ин чмокнул его в щёку — быстро, будто боялся передумать — и поспешил снять с него пальто. Движения были резкими, нервными. Он даже не пытался скрыть волнение. — Я заказал ужин. Подумал… раз ты задерживаешься… не стоит готовить. Ты поужинаешь со мной? — Мм. Да. Спасибо. Ванцзи прошёл дальше по коридору, заметив на столе пакеты с доставкой и — что было совсем не типично видеть в своей квартире — бутылку вина. — Иди переоденься, — сказал Вэй Ин, — а я накрою на стол. Я мастер по разогреванию еды и красивой сервировки. Когда он спустился в гостиную, Вэй Ин стоял у окна — задумчивый и отстранённый. Услышав шаги он вздрогнул, выпрямился и натянул улыбку. На столе всё было уже разложено: блюда на тарелках, приборы ровно выстроены. Ужин пах пряностями, свежей лапшой и тёплым бульоном. На столе ровными рядами лежали пельмени, овощные закуски, жареный тофу с кунжутом. — У нас сегодня пир, — бодро сказал Вэй Ин, указывая на стол. — Хочешь вина? Ванцзи сел напротив. — Я не пью. — наполняя бокал Вэй Ина ответил он. Вэй Ин тут же вскочил и вернулся с бутылкой воды со вкусом винограда для него. Во время ужина он, как всегда, не молчал ни минуты. Рассказал, что сегодня гулял в парке, наткнулся на кафе с невероятно вкусным бабл-ти с имбирем. — А как у тебя прошёл день? — спросил он, когда они закончили ужинать. Ванцзи убирал со стола, Вэй Ин помогал. — Сложно. Много непредвиденных обстоятельств. День у Ванцзи действительно был тяжёлым: сначала сотрудники перепутали накладные на антиквариат, потом юрист нашёл ошибки в договоре, пришлось решать вопрос с доставкой картины, разговор с дедушкой хоть и закончился нормально, но потрепал нервы, и новости кузена тоже добавили напряжения. И через пару месяцев его начнут официально вводить в структуру клана — и ему нужен идеальный план, как заручиться поддержкой старейшин. — Но ты же справился, — улыбнулся Вэй Ин, складывая пельмени в контейнер. — Да. Когда Ванцзи закрыл посудомоечную машину, Вэй Ин подошёл ближе. Очень близко. Остановился прямо перед ним, поднял взгляд — открытый и серьезный. Но в том как дрожали ресницы угадывалась неуверенность. На миг Ванцзи даже растерялся. — Может, Лань Эр-гэгэ хочет немного отвлечься? — тихо спросил он, поддавшись чуть вперед. Вэй Ин поднял руки — осторожно, как будто боялся спугнуть собственную смелость — положил ладони ему на грудь, затем провёл выше, обняв за шею. Его пальцы подрагивали. Он потянул его чуть ближе, губы омеги коснулись уха — лёгкое, едва ощутимое прикосновение, как крылышки бабочки. — Я мог бы отвлечь тебя, гэгэ, — прошептал он, дыхание тёплым шёпотом скользнуло по коже. У Ванцзи по позвоночнику прошёл разряд. Кончики ушей обожгло жаром. Обращение «Эр-гэ и гэгэ» дрогнуло внутри странным, ярким эхом. Ванцзи почувствовал, как внизу живота резко сжалось. Он даже не успел обдумать это — тело среагировало быстрее. Он обхватил его за талию, пальцы скользнули ниже — по бёдрам, к ягодицам — и притянул ближе. Вэй Ин тихо выдохнул, почти пискнул, поднялся на цыпочки и потянулся к губам. Поцелуй был… неуклюжим, неумелым, но через несколько мгновений стал глубже, смелее, подстраиваясь под ритм Ванцзи. Пальцы Ванцзи нашли пластырь на шее омеги — и он сорвал его. Обычно дома Вэй Ин не носил пластырь, привыкая снова контролировать свои феромоны. Ванцзи хотел почувствовать, как пахнет Вэй Ин, когда он возбуждён. Язык прошёлся по пахучей железе. Его запах медленно заполнял собой все пространство, заменял собой воздух. Вэй Ин пах так… как будто был создан для того что бы сбивать с толку, заставлять терять самоконтроль. От действий Ванцзи запах Вэй Ина вспыхнул ярче: возбуждение, тревога, удивление, сладкая робость. Это было как вдыхать чистый огонь. Феромон омеги накрыл Ванцзи полностью. Ванцзи наклонил голову и возобновил поцелуй, мягко, но решительно надавил языком. Вэй Ин задохнулся, словно не знал, что поцелуй может быть таким, но послушно пустил альфу исследовать свой рот. Его руки дрогнули на плечах Ванцзи, пальцы сжались сильнее. — Могу я снять и твой пластырь? — голос был хриплым. — Хочу почувствовать твой запах. Но просьба была лишней — он уже срывал свой пластырь и тянул Вэй Ина к своей шее. Вэй Ин вдохнул — и издал тихий, сломанный стон. У Ванцзи зазвенело в ушах, а в мыслях поселился туман. Он развернул Вэй Ина, наклонил над шкафом и одной рукой притянул его к себе обхватив через грудь, что бы продолжать вдыхать его запах. Запах омеги был слишком сильным, слишком вызывающим. Вэй Ин пах пороком — опасным, тягучим, лишающим воли. И Ванцзи хотел его. Он провёл рукой по его талии, опустив пальцы вниз, чувствуя, как тело омеги дрожит, как он вцепившись руками за кромку столешницы пытается удержать себя, как выгибает спину в дугу, будто приглашая пасть так низко, как только можно, — туда, где остаётся только инстинкт. Ванцзи просовывает руку под футболку и проводит рукой по его голому телу и видит, как кожу Вэй Ина покрывают мурашки, как быстро поднимается и опускается его грудь. Он понимает: падение будет безумным и прекрасным. У Ванцзи нет выбора — он падает.
