Мальчики на витрине

Утро в MangaDream начиналось, как обычно: — кофе из подозрительной турки, — слегка залипающий сенсор на кассе, — и Рэн, уже успевший переставить постеры по жанровому градиенту. Но потом Настя получила письмо. Служебное. От головного офиса. Тема: «Пилотный контроль качества. Конфиденциально» "Уважаемые сотрудники. В течение ближайших 24 часов в ваш магазин может заглянуть тайный покупатель с целью оценки клиентского опыта, оформления пространства и соответствия корпоративным ценностям. Личность не раскрывается. Не сообщать персоналу." Настя перечитала. Вздохнула. И ровно через полторы минуты громко сказала: — Короче, нас будут проверять. Тайный покупатель. Сюрприз. — Ты же… только что… — начал Юки. — Если я не скажу, вы всё испортите. А если скажу — испортите интереснее. Реакции не заставили себя ждать. Юки затаился. Он долго смотрел в витрину, потом подошёл к Насте и тихо спросил: — Как ты думаешь, они будут оценивать эмоциональную достоверность? — Ты хочешь, чтобы я спросила у них лично? Юки кивнул. Потом вернулся к полке, достал том с мрачной обложкой и начал… читать вслух. Тихо. С выражением. — …и тогда он понял — не она, не он… никто не знал, как лечить одиночество, кроме него самого. — Юки... Это аннотация. На обложке. — Хочу, чтобы звучало, как будто я чувствую. Син, наоборот, врубил «старшего брата отдела». — Так. Теперь работаем слаженно. Все сценки — только после согласования. Обращение к покупателю — “уважаемый клиент”. Улыбка — по протоколу.” — Ты только что сам себе звание выдал? — уточнил Рэн. — Да. Я теперь Старший Модератор Отдела S. Я даже сделаю бейджик. Он действительно сделал. Из стикера и фломастера. Было написано: "СТ.МОД. СИН" Юки прошептал: «Смотришься как представитель культа.» Рэн вздохнул и уткнулся в планшет. Спустя пять минут он начал: выравнивать тома строго по линеечке,проверять теги,убирать фанатские стикеры "краш недели",перемерять расстояние между витринами. — Рэн, ты чего? — спросил Син. — Устраняю всё, что может выглядеть… как бардак. — У нас магазин манги. Тут всё выглядит как бардак. — Ну хоть будет симметрично. Хару нервничал. Он пришёл в двух разных носках, потом исчез в примерочной на 15 минут. Вышел — в косплее учителя-мага из визуальной новеллы. — Такой образ может внушить доверие? — спросил он, неуверенно вертя волшебную палочку. Настя кивнула. — Если покупатель — фей в изгнании. Спустя полчаса Хару вернулся. В кофте, юбке, мягком макияже и с чашкой чая. — Я решил просто быть. Может, хватит стараться казаться. — Не взорвись, философ, — пробормотал Син. А потом… — А что если… — начал Юки, — …это кто-то из нас? Все обернулись. Юки смотрел в даль с выражением “я сказал это вслух или только подумал?” Настя тяжело вздохнула. — Не начинайте. Но было уже поздно. Взгляд всех синхронно скользнул в угол зала. Фикус. Соске. Высокий. Уверенный. Терракотовый. Он стоял у витрины, как всегда, слегка прислонившись к стеллажу с мангой "неспешной драмы". Листья густые, плотные. Один с примятой кромкой — как отметка судьбы. Их фикус. Наблюдатель. Символ. Никто точно не знал, откуда он взялся. Он просто однажды стоял на складе. Среди коробок, без горшка, без ярлыка, без объяснений. Не значился в инвентаризации. Не приходил с поставкой. Не был куплен. Просто… был. Настя утверждала, что он появился ещё до открытия отдела S, и с тех пор — не покидал магазин. Юки когда-то нашёл его на старом фото, где он стоял в углу ещё до ремонта. На один день раньше, чем кто-то из сотрудников вспомнил, что "принёс его". Син, разумеется, всё объяснил: — Он древнее фансервиса. Это очевидно. С тех пор фикус стали звать Соске. Поначалу он стоял в тени, на складе. Потом кто-то вынес его "в зал на денёк", чтобы прикрыть пустое место у витрины. И больше он не возвращался. Ну... почти. Сейчас днём он живёт в торговом зале. Молча "участвует" в сменах, часто оказывается рядом с местами, где разворачиваются самые странные сцены. Он не реагирует. Но все чувствуют, что он в курсе. На ночь же Соске уходит в подсобку. — Так надо, — говорила Настя. — Он видел слишком многое. И пусть всё остаётся там. Подсобка была единственным местом в магазине, где не работали камеры. Где стены хранили истории. Где на стене висел постер «Слэш или смерть» с надписью «не трогать — он тут давно». Где Соске каждый вечер ставили в угол. Он ни разу не упал. Сейчас он стоял. Молча. Наблюдая. Син подошёл ближе. — Я не доверяю растениям, пережившим корпоратив 2022. — Ты даже не был на нём, — напомнил Юки. — Именно. А он был. И он выжил. Син посмотрел в центр листвы, будто ожидал, что оттуда появится взгляд. — Он знает, кто тайный покупатель. Я это чувствую. — Он фикус, — сказал Рэн. — А ты слишком прост для этого мира, — вздохнул Син. Он достал стикер и аккуратно наклеил на горшок: "ПОД НАБЛЮДЕНИЕМ" Фикус, как всегда, ничего не ответил. Но в воздухе словно повисло ощущение, что он уже составил отчёт. После того как фикусу Соске официально приклеили стикер "Под наблюдением", ситуация только ухудшилась. Юки принёс себе чай, но поставил его левой рукой и на полтона тише сказал: — Если они будут оценивать правополушарную экспрессию, я не хочу выглядеть эмоционально неуравновешенным. Син проверял лица покупателей через камеру видеонаблюдения с планшета. Он завёл таблицу: "подозрительность по шкале SOSа", где графы были такие: взгляд, тип обуви, готовность к фансервису, есть ли шпаргалка. — Вот эта — с хвостиком. Она смотрела на витрину слишком уверенно. — Это потому что она знает, где тома лежат, — сказал Рэн. — Подозрительно хорошо знает! Рэн переставлял фигурки по цветовой температуре освещения, шипел на каждого, кто трогал что-то без перчаток и повторял: — Если мы провалим проверку — это будет потому что Хару наклеил наклейку “любовь побеждает” поверх кода товара. Хару сидел на полу с девушкой лет семнадцати и тихо показывал ей, как читать обратные порядки томов. Он изрядно устал от всех переодеваний и смен образов. — Вот этот — с флэшбэками. Тут герой сначала злится, потом понимает, что боится. Красиво. Без надрыва. — А там будет поцелуй? — На шестой странице третьего тома. Тихий. Они оба молчат. Смущаясь. — Беру. Он встал, отряхнулся, пошёл ставить томики обратно. Син, из-за стойки: — Мы тут жизнь играем, а он — библиотекарь от бога. Или это стратегия? Настя отхлебнула чай, не поднимая глаз. — Нет. Это, внезапно, нормальность. Но она редко заразна. Не переживай. В течение дня было допрошено: двое школьников ("слишком тихие — значит, записывают!"),женщина с папкой (оказалась мамой, которая забрала заказ для дочери и читала все названия вслух, вызывая у Хару истерику смеха),и курьер ("а вдруг он притворяется доставщиком, чтобы понять, как мы работаем со службами логистики?") Соске, как обычно, молчал. Рэн выдохнул. — Если это был кто-то сегодня — он уже уехал. Скорее всего, в ужасе. Вечером, когда магазин опустел, а подсветка сменилась на тёплую, Настя собрала всех у кассы. Планшет включился с приятным жужжанием. — Итоги дня “как испортить себе нервы без причины”. — Это не мы испортили. Это ты выдала информацию, — заметил Юки. — Ты бы и так почувствовал, — отмахнулась Настя. — И кто? Кто это был? — влез Син. — Фикус?! Мамочка с папкой?! Тот мужик, который нюхал мангу? Я видел! Настя вздохнула. — А никто. Ну, или… никто не признался. Может, был. Может, сбежал. Может, это и была проверка — как вы справляетесь с собой. Ребята замерли. — И кто... справился? — спросил Хару, осторожно. Настя посмотрела на него, потом на планшет, потом снова на него. — А ты. Потому что был собой. Не сиял, не ломался, не переигрывал. Просто продавал. С теплом. С людьми. За это тебя и запомнили. Юки кивнул. Син сполз с витрины. Рэн даже почти не фыркнул. Настя добавила: — Учитывая, что ты сегодня не наклеил ни одной наклейки “страдания — путь к прозрению” на стеллажи, я почти растрогана. Хару немного покраснел. Потом улыбнулся. — Можно я всё равно нарисую завтра плакат “Спасибо, что выбрали нас, даже если вы тайный покупатель”? Настя вздохнула: — Делай. Только без блёсток. Фикус плохо реагирует на блёстки. После 2022-го. Соске молчал. Но как будто… кивнул. Настя встала за кассой с видом старейшины, который сейчас огласит, кто достоин золотого браслета и иммунитета на следующей неделе. На планшете — табличка. На лице — смесь усталости и ехидства. — Итак. Итоги дня "Проверка без проверяющего". Все старались. Некоторые — чересчур. Она щёлкнула по экрану. — Четвёртое место: Син. Ты потратил полдня на таблицу “Шкала SOSа”. Ты подозревал ребёнка в косплее и фикус на куратора из офиса. Продаж — ноль. Но спектакль был огненный. Син приложил руку к груди. — Мой вклад — системный анализ угроз. Я стану героем в спешале! — Только если спешал будет по психодиагностике, — парировала Настя. — Третье место: Юки. Ты был как актёр на медленной перемотке. Все реплики звучали как “я ухожу... но люблю тебя… но не могу…” И это всё — при продаже брелока с кошкой. Юки пожал плечами: — Я просто пытался быть убедительным. — Ты звучал так, будто у тебя отключили эмоции за неуплату. — Это была атмосфера. Настя закатила глаза. — Второе место: Рэн. Методичен. Собран. Жутко. Всё разложено. Продал две манги и один брелок. Всё строго по тону обложки и типу бумаги. Идиотская точность — тоже продаёт, оказывается. Рэн склонил голову, будто принимал награду. И ничего не сказал. — И… первое место: Хару. Просто. За то, что не сошёл с ума. Помог людям. Улыбался. Давал адекватные советы. И ни разу не выдал драму со словом “прощай”. Хару округлил глаза. — Я… не делал ничего особенного. — Вот именно, — сказала Настя. — И сегодня — это и было особенное. Син медленно встал со стула и протянул Хару свой блокнот. На нём было написано: "Таблица SOSа признала твою победу. Но я буду мстить." Хару взял блокнот и обнял его, как диплом в конце дорамы. Юки тихо сказал: — Завтра снова играем. Но без утечек, пожалуйста. Настя подняла чашку с кофе: — Я ничего не сливала. Просто проверяла, кто из вас пригоден к жизни без инструкций. Рэн, проходя мимо, шепнул: — Фикус сегодня не шевелился. Значит, это была не настоящая проверка. Настя усмехнулась: — Или это он нас тестировал. Фикус стоял у стены. Как всегда. Спокойный. Молчаливый. Стикер "ПОД НАБЛЮДЕНИЕМ" слегка сполз. — Соске пора, — тихо сказала Настя. Юки кивнул. Рэн подошёл, взял горшок с обеими руками — уважительно, как будто это была урна с прахом великого воина, и понёс его в подсобку. Они никогда не обсуждали, зачем это нужно. Просто... он должен был быть там. На ночь. Подсобка закрылась за ним мягко. Без звука. Как всегда.