Канатоходец

— Ты знаешь, что, если паук не может вытащить лапку из отходящего экзувия из-за стрессов и неподходящих условий, он избавляется от неё самостоятельно? — Мария Хилл стоит прямо за тренировочным квадратом, чиркая что-то ручкой у себя в блокноте, и будто не к Аве обращается, а с динамиком в ушах разговаривает. Но Ава знает. Это адресовано ей. — В течение трех-четырех линек она восстанавливается, — Ава бросает набитую поролоном мишень, топает ногой и с ужасом понимает, что взмокла. Если она в таком состоянии пойдет на Авиабазу, не успев принять мало-мальский душ, то простынет. «Ты Красная Вдова!» — жуёт она слова на языке, как аспирин.  — Тогда придется начать всё заново, — ещё одна черта в блокноте.  — Как обычно, получается, — Ава развязывает эластичные бинты на руках. Она пигалица в глазах Марии Хилл.  — Фаза 2 отправляет тебя в Танзанию, — заместитель директора протягивает ей часы с датчиком, — тут все указания плюс папка «крючок», в ней твои данные по физической подготовке, слабые места и уровень выносливости — перед тем как бить кого-то в лицо, посмотри на это лицо, а то прешь, как танк, Ава Орлова! Мария Хилл изобразила руками быка, но Ава увидела козу.  — В Танзании кто-то занимается подпольной продажей инопланетной субстанции с Контаксии, — Мария активирует часы тут же, и Ава почти пугается их вибрации на своем запястье, — мы не знаем, зачем, и надеемся, что это продажа ради наживы. Нас больше интересуют покупатели. Фаза 2 утверждает, что субстанция пригодна для биологического оружия.  Часы проецируют серую планету —Контаксию. Ава хмыкает, подражая Наташе.  — Круто, — она прокашливается, — один вопрос! Мария скрещивает руки на груди. — Я одна лечу? — Нет, конечно. Агент Романофф летит с тобой, — Мария кивает на бинты у ног Авы, — я в редких случаях отдаю агентов одних в руки неизвестности. Я за стратегию, а не за бахвальство, агент Орлова.  Агент Орлова хмурится: ей только не хватало двух вооруженных мам, беспокоящихся о сохранности её кишок. Наташа уже делает успехи — еще пара месяцев, и её желудок сам сдаст оборону под натиском неудавшихся блюд.  Мария вложила ручку в блокнот. Ава чуть не прыснула. Со всеми этими навороченными штуками заместитель директора могла бы уже записывать свои наблюдения силой мысли, но Ава видит — упрямство — черта бойцов. Она отводит взгляд, боясь столкнуться с океанической бездной суровых глаз. Мария как металл, Наташа как огонь. А Ава... Ава — вода. Она чувствует, что может всех их испортить, переменить в них что-то, навсегда забрать. Но ей так хочется этого, очень хочется. В конце концов всегда забирали только у неё, и её саму отнимали у той реальности, к которой она едва-едва успела привыкнуть. Бегство — было решением, выходом. Но Наташа говорила ей уже много позже — бегство не выход, а замкнутый круг, в котором есть безопасность, но нет свободы.  На Авиабазе её уже ждет старшая Вдова: Наташа пристегивает к бедру и к поясу ремни, кобуру, патронташ... Аву начинает подташнивать. Каждый раз она удивляется, зачем такое количество оружия, но тут же себя одергивает — «ты столько раз была в перестрелках!» Видимо, спокойствие и семейные вечера — не их жизнь. С чего бы Черной Вдове петь колыбельные? Можно было ограничиться и на отстойной готовке, ведь к ней сложнее всего привыкнуть. — Ну что, готова? — она приветствует её бодро, словно под сотой чашкой кофеина. — Успела, молодец! Помню, как мы с Клинтом торчали в Будапеште, у него закончились стрелы, так вот... — С Клинтом? — Ава откусила яблоко, сморщившись от кислоты, попавшей на язык. — Ты не рассказывала... Про Будапешт... Наташа вспыхнула алым по краям радужки. Это было странным, подумала Ава, но утомленная тренировкой и выбиваемая порывистым ветром из слаженных мыслей, она лишь пожала плечами, еще раз на пробу откусив яблоко. Яблоко оказалось кислющим со всех сторон. — Должна же ты была о чем-то таком догадаться после «щелчка», — Наташа хмыкнула, почувствовав знакомую головную боль. Вормир знатно её приложил — было похоже на тот случай, когда её со всей дури приложило о бетонную стену во время взрыва в Капитолии. С тех пор так болит голова, события путаются: вот она помнит, как стоит напротив Т’ Чалла, вот друзья обращаются в пепел, а вот Иван Самородов из прошлого трясется от смеха и головорезы пытаются сократить численность Вдов. Как всё это так она успела? И выжить, и стать сестрой Красной Вдове? — Ну да, — шепчет Ава, но до Наташи долетает, — щелкать пальцами ты умеешь... Вечно гонишь спать пораньше... Наташа чертыхается. Ава же больше всех была рада, что Наташа вернулась? Верно? Наташа забывает, как это было. И были ли там Мстители. И какой сейчас день?  — Какой сегодня день, мелочь? — слетает прежде, чем Наташа успевает подумать. — Э, пятница? Стареешь, мамуль, — Ава выкидывает яблоко, принимая из рук Наташи патронташ и помогая ей защелкнуть застежку ремня у себя на спине. — Я просто... — у Наташи пересыхает в горле. — Пятница... Был такой... Раб в книге «Робинзон Крузо»? Пятница был у Старка... У Старка! — Что со Старком?  — Ничего. Наташа выдохнула. Ей показалось на секунду, что она сошла с ума. — Ну, в смысле, он жив и здоров, рассматривает альтернативные источники энергии, типа того, — пробубнела Ава, прыгая на месте и проверяя вес снаряжения. По её подсчетам, прыгать в таком с высоких мест будет травмоопасно. Хоть бы костей после этой операции досчитаться! — То есть как? — сердце Наташи снова заходится, как бешеное.  — Откуда я знаю, эй! Ты виделась с ним после погони за плохими парнями в Бахрейне, помнишь? И еще кучу раз после... Он нас с Алексом еще тогда «маленькими человечками» обозвал... То же мне — Мистер Железный Старк... Наташа осознает, но не сразу, что её маленькая вселенная лопается, как мыльный пузырь: ей не хватает воздуха, хотя они находятся на огромной высоте, на Авиабазе, и ветер буквально врывается в легкие закрученными потоками. Она смотрит на Аву. Существовала ли когда-нибудь Ава? Ну да. Она помнит, как спасла её, когда ей было девять, но не смогла за ней вернуться, а потом они... А потом... У Наташи кружится голова. В наушниках звучит суховатый голос Марии Хилл... — Попрошу присылать мне отчет каждые шесть часов, агент, — Мария делает паузу, — на операцию у вас три дня. Если что-то пойдет не так или вам нужно будет больше времени, прошу не увиливать и сообщать! Наташа кашляет. А когда она увиливала? Только потом понимает, что сказала это вслух.  — Да постоянно! — Ава хихикает за её спиной. — Чужие задницы прикрываешь. Хилл это бесит. С Хилл приходится, конечно, пересекаться, но она не помнит, как выглядит её выражение лица, когда ту что-то бесит. Ава часто говорит о ней. Ава... Наташа смотрит на девушку. Девочку? Она же еще совсем ребенок! «Тебе было и того меньше...» — вспоминает слова Алексея. Разве у неё был отец? Хотя бы и временный. Ей нужно выпить что-то от головы... — Мне нужно посидеть, Ава... Ава хватает её за локоть и тянет на борт вертолета. — Внутри посидишь, лететь почти шестнадцать часов!