Канатоходец

— Мария утром прислала тосты с тунцом, ты их не ела, почему? — Ава достает из рюкзака мятную газировку, щелкает, разливает немного на пальцы и быстрее старается их облизать. Вертолет мягко тарахтит. Наташа не спешила заглушить этот звук наушниками, но Ава орала, перекрикивая свой собственный вакуум. Пульсирующий звук помогал ненадолго отрезвить голову — ей казалось, она испытывает страх всем телом, но голова была пуста, совершенно выпотрошена. Красные волосы Авы выбивались из-под кепки ядовитыми змеями, зелёные глаза смотрели в упор. Она походила на мультяшку. Это не помогало Наташе. Ничуть. Нисколько. — Ненавижу тунец... — С каких пор? Ты его фанатка, — Ава отпила немного из бутылки, — тунца, в смысле! — Почему она вообще их прислала? С каких пор Мария Хилл присылает завтраки? Она разве не босс? — Наташу злило недостаточное количество фактов, которые опровергали друг друга.  Хотелось вывалить всё на бедную Аву, чтобы та уже сложила два и два. Сама она не может. Боится. Вормир... Что было после Вормира? Ава смотрела на Наташу немного испуганно: так смотрит годовалый ребенок на родителя, который пару часов назад сменил старую стрижку на новую. Она её не узнавала. Надо признать, подумала Наташа, она саму себя сегодня не узнавала. Будто в ней две Наташи, и каждая по-своему права.  — Ну-у-у, ты, конечно, просишь меня не лезть, — Ава двигается к Наташе вплотную, и её патронташ гремит о Наташину кобуру, — мама Хилл ищет твоего «расположения». Ава показывает кавычки, подло улыбаясь. — Что ещё за расположение? Я согласилась остаться здесь, чтобы помочь тебе! Ну и отчистить своё пожизненное клеймо... — Да я знаю? Ну, эм... — Ава краснеет, сливаясь со своими волосами. — Вы вроде как целовались... — Целовались?! — Наташа от испуга ударяется затылком о борт вертолета. Этот удар на секунду её оглушает. Ава дергается вперед, хватая её за плечи. — Воу, полегче! Ты какая-то странная сегодня? Нет? Я понимаю, чувства не легко принять, но у тебя вроде получалось? Я не фанатка Марии, но она, кажется, бывает заботливой и прикольной... Она хочет сводить меня в морг, типа... Ну я ж давно хотела, а ты запрещала, мол, итак трупы на работе видишь, бла-бла-бла... — Боже, у меня голова сейчас взорвётся. Кто победил Таноса?  Ава гладит Наташу по плечам, не меняя выражения лица — ничего не понимающая мордашка. — Какой ещё Танос, Нат? — Ава тут же щурится. — Эй! Только не говори, что Хилл тебя отправляет на супермиссию, а я об этом не знаю! Наташа сгибается пополам и трет глаза, надеясь их выдавить. Она, верно, спит? Её тошнит. Она чувствует себя маленькой девочкой, которая потерялась в огромном Торговом Центре. Чтобы тебя нашли, нужна информация о тебе, но у тебя есть только твое имя и больше ничего. Никто не знает, как выглядит твоя жизнь. Только имя — всё, что связывает тебя с реальностью, и всё, что помогает от неё отдалиться.   — Нет никакой миссии, Ава... Ава шумно выдыхает.  — Похоже, ты не врешь... Лучше бы тебе не врать... Они летят в тишине пару часов. Ава успевает задремать, свернувшись клубком у Наташиного бедра. Наташа катает на языке таблетку успокоительного — горькая трава помогает плавать мыслями, не пугаясь извилистых поворотов. Может, если сильно зажмурить глаза, то её вернет в реальность, которая не будет пытаться поделить её голову напополам? Наташа пытается выстроить цепь событий в правильной последовательности: семья, которая врала ей и создавала иллюзию домашнего очага, отец-предатель, работающий на русских мафиози, Красная комната, Санкт-Петербург, нет, Украина, Елена, Ава, Щ.И.Т., Мстители, Ава... Наташа чертыхнулась. Была одна переменная, которая мутила воду, как брошенный камень. Ава... В одной из цепочек она была лишней, но умело фигурировала и в той, и в другой. Она протянула руку, поправив слегка съехавшую кепку девочки. Пальцы обожглись шелковым огнем. Ава сморщила нос.  Хорошо, подумалось ей. Лучше начать с того, о чем она напрочь забыла! Первое — почему она не помнит, как вернулась с Вормира? Второе — как она могла забыть, черт побери, поцелуй с девушкой? Третье — почему она вообще целовала девушку? Марию Хилл! Нет. Наташа мотнула головой. Не третье. Это подпункт к пункту второму. Третье — почему у неё такое чувство, что ничего не имеет значения, кроме Авы и её будущего? Что это девочка сделала с ней? Что они сделали с её головой? Почему Камень Души не убил её? Должен же был... Должен был... — Нат? Ава сморгнула сон. — М? — Наташу всё еще мутило, но таблетка немного успокоила её.  — Мне приснилось, что ты меня бросила... Наташа сглатывает горечь. — Бросила. Это было одиннадцать лет назад, — Наташа достает из нагрудного кармана куртки мятную жвачку, выдавливает одну и протискивает между сухих губ Авы, — я больше тебя не брошу. Ава жует, и по борту разносится запах ментола. Бьет в нос. Приятно и неприятно одновременно. — Нет, не такой сон. В нём ты оставила меня сегодняшнюю, понимаешь? — Ава дышит носом, глубоко-глубоко. — Я взрослая, я бы не обиделась. Но ты совсем куда-то ушла. Мне показалось, я тебя больше не увижу никогда. Ощущалось, как смерть... Тебе когда-нибудь было страшно думать о том, как после твоей смерти кто-то очень сильно будет страдать? — Ага, — Наташа смотрит на противоположную стену: на ней крючки, тросы, жилетки, рюкзаки-парашюты. — Бывало. Пока прыгаешь в бездну, успеваешь об этом подумать, картинки мелькают, голоса кричат, бам, прошибает каждый позвонок, — Наташа тихо стукается несколько раз затылком о холодную стену, — тебе кажется, что ты в коме, долгое-долгое время, а потом... В общем, да, всегда страшно... Но это неправильно... Перед прыжком не должно быть страшно... — Ты прыгала в бездну? — говорит одними губами Ава, потому что нет сил перекрикивать шум вертолетных лопастей, но Наташа хорошо читает по губам. Вот оно, осеняет Наташу. Никто не знает, что она умирала. Здесь нет Таноса, нет тех, с кем она переживала социально-общественный и политический кризис. Ава не знает, что могла бы потерять Наташу физически. Все другие это пережили, не тут. Там.. Но где эти другие? И разве она сама сейчас та же?  Наташа смотрит на Аву. Пытается выделить в её чертах что-то родное. — Прыгала, — хмурится и тут же добавляет, — как-то... Ава — ребенок. Ей приснился кошмар. Ей незачем знать, что сумасшедшая взрослая — не её Наташа. Может, это очень реалистичный сон? А может, это Ад, воссозданный Вормиром из того, что уцелело в её мозге. Иллюзия. Но почему? Почему Ава? Она никогда не видела эту девочку... И девочка эта в то же время всегда была.  — Страшно...  — Нет. Нельзя прыгать, когда боишься. Прыжок должен быть смелым. Только тогда можно перепрыгнуть... Ава постучала ногтями по биноклю, выпавшему из кармана рюкзака. — Может, тогда не было тех, кто попросил бы тебя не прыгать, — она смотрит на неё, но Наташа не смотрит в ответ, — поэтому, скажу я...  Наташа пугается. Она знает, что петля уже затянулась. Она смогла затянуть её в новой реальности. Воистину профессионал! И кричи не кричи... — Наташа, пожалуйста, не прыгай... Останься со мной... Звучит по-детски наивно. Наташа глотает что-то похожее на слезы.  Дурацкие дети всегда оставляют след.