Канатоходец

— А точно здесь вход? — Ава пощелкала сломанным рычагом под аркой, бросающей тень на массивные двери. — Ну, есть еще заляпанное окно этажом выше, но вряд ли мы сможем разбить его, оставшись незамеченными, — Наташа щелкнула выдвижной заколкой, отодвинув часть порванных проводов, — тут всё открывается обыкновенной системой безопасности и наверняка ключом пяти-шестилетней давности, возможно, европейского типа со стандартной картой разблокировки, и если раздвинуть две эти медные пластинки, удерживающие спусковой крючок, то всё — дверь разблокируется. Я вообще удивлена, что здесь нет обычного замка с железным ключом... Но так было бы даже сложнее, наверное... Ава потопталась на месте, осмотрелась, убеждаясь, что они одни, и, не найдя себе место, вытащила из Наташиного кармана очки, нацепив их себе на нос. Замигали датчики, и каждое дерево в округе отфиксировалось прямоугольными силуэтами. Дверь стала в два раза объемнее, чем была. Ава совершенно забыла их функционал... Утром она прилепилась к Наташиной ноге, и той ничего не оставалось, как взять её с собой. Только предпочла Наташа больше никого не брать. Аве казалось это глупым, учитывая вооруженных мужчин, которые явно тут не занимаются плетением из бисера! Но спорить с Вдовой себе дороже, да и рада она была, что конкретно её не слили при первом повороте на склон. Не то, чтобы Наташа когда-нибудь так делала, но в последнее время Аве казалось, что та вполне могла что-то такое учудить.  — Оп! — дверь мягко щелкнула, разинув темную, пахнущую сыростью пасть.  Внутри было прохладно, как в подвале. Но подвал был дальше, это Ава знала, как знала и то, что они сюда пришли в первую очередь для того, чтобы осмотреть этот самый подвал. — А как закрыть? — Никак, — Наташа забрала с переносицы Авы очки, — просто быстро пошуршим...  — Оке-е-е-й...  Наташа посветила фонарем, и взору открылся самый настоящий склад коробок, нагроможденных друг на друга. Ава поежилась: жара снаружи и холод внутри были такими контрастными. Звук их обуви эхом отлетал от стен, пока они не дошли до лестницы, ведущей в подвал. На дверях была тусклая табличка — БУНКЕР. — Жуть... Разве бункер не должен быть снаружи, типа? — Выше нос, Красная Вдова, — Наташа переключила свет фонаря на более мягкий с красным отсветом, — ты же только где не была, поэтому собери сопли и иди за мной, трусишка... — Сама такая, — пробурчала Ава, спускаясь в сырую темноту.  В подвале горел свет, но он был в самом конце длинного и узкого коридора, так что толку от него было мало. Наташа опустилась на корточки перед железными канистрами. На каждой был отпечатан черной краской пятизначный номер. Она постучала по ёмкости, и глухой звук задрожал, как если бы внутри была плотная жидкость. — Передала данные?  — Ага, — Ава щелкнула кнопками на часах, отослав скан нескольких канистр, — уже доставлены. Тут неплохая связь! — Нужно вскрыть, Ава, — Наташа вытащила из рюкзака отмычку и нож. — А вдруг там что-то ядовитое? — Ну так нацепи маску, или мы их взяли, чтобы парашюты из них делать? Ава покопалась в своей сумке, вытащив пару масок.  Наташа отрезала пластиковую часть, соединяющую крышку с замком, и поддела отмычкой вырезанное отверстие. Крышка с хлюпом приподнялась. В маске Ава не почувствовала никакого запаха. Наташа потерла запястье в перчатке и посветила фонарем внутрь. Жидкость была серой, но с маленькими светящимися осколками как будто стекла.  — Что это? — Ава чуть наклонилась. — Эй! Аккуратно, — Наташа надавила Аве на плечо, заставив отпрянуть. Очки изнутри загорелись красным, едва она их надела. Наташа сглотнула. — Ты чего? — Ава коснулась Наташиной спины.  — Ава, положи образец в пробирку и налей немного в отсек для анализов, — Наташе казалось, что паника обретает тело, но не помнила, чтобы когда-нибудь так сильно чего-то боялась. Она еще раз посмотрела на жидкость через очки. Очки — не суперустройство, но Старк постарался на славу: цветовые и световые датчики могли распознавать объекты любого агрегатного состояния, будь это хоть пыль с лунного кратера. В очках у Наташи красными буквами светился Вормир... Ава зачерпнула немного жидкости в пробирку, и на дне осела розовая масса.  — Как они, черт возьми, это всё собрали и где они это всё нашли? Не на планете же в самом деле, черт бы их побрал... Ава спрятала колбу в сумке. — Это не с Контаксии? Наташа помотала головой, пожевав губу. — Нет, но, может, на Контаксии та же атмосфера? Можешь проверить? Ава вздохнула. — Мария внесла данные в эти часы, но только по Контаксии, — Ава щелкнула пальцем по экрану, — но попробую узнать что-то о разных почвенных отложениях или не знаю... Что-то биологическое? —Да Пятница его знает, — Наташа выдохнула напряжение, заметив, как дрожат пальцы, — у них за этим блоком небольшой полигон и два самолета. Они собираются это куда-то перевозить — даже лес специально расчистили для такого случая.  — Нет, Нат, на Контаксии даже близко ничего подобного нет. Фаза 2 не могла напутать? У Наташи внутри застучало, затикало, как будто маленькая бомба, какое-то не очень хорошее предчувствие. Вокруг неё волокнистым клубком сплетается Вормир и душит, так что хочется поскорее вскрыться, чтобы не дожидаться встречи лицом к лицу. — Отправь сигнал Оливеру, — она выпрямляется, понимая, что крышку теперь не закрыть, и нужно бы её чем-то обмотать, чтобы жидкость не просочилась наружу, — они тут, неподалеку, где-то на склоне торчат. Ава нахмурилась. — Ты сказала, что они на базе! Снова врешь? Почему? Наташа прикрыла глаза. Жидкость всё же пахла— запах мокрой древесины наполнял легкие.  — Ава, делай, что говорю! Поскорее... Ава обиженно опустила глаза, открутив на часах встроенный винт. Часы замигали с трехсекундной периодичностью. Наташа почувствовала тошноту.  — Тебя тоже тошнит от этого запаха? Ава пожала плечами. — Через маску? Нет. Ава смотрела на свет в конце бункера. Вокруг лампы бился о свое отражение мотылек, стук его крыльев был слышен довольно отчетливо. Ава прислушивалась. Шорохов не было, но, казалось, к ним вот-вот нагрянут. Наташа пошатнулась, но Ава не успела протянуть к ней руку. Вдова наклонилась над канистрой, и ладони её облизала серая жидкость. Вдова была в перчатках, но резкое движение вызвало внутри ёмкости волну, и капли брызнули ей на лицо. Серая жидкость тут же впиталась в кожу. — Наташа! Ава посветила фонарем той в лицо. — Ава? — Ты как? Наташа услышала её голос сквозь толщу воды, прежде чем осела на пол, прислонившись спиной к канистре.  Мир вокруг потемнел, хотя глаза она не закрывала. Светящиеся точки, как далекие звезды, подмигивали ей. Пространство было густым, прохладным. Концы волос приподнялись, как будто забыли о гравитации, ресницы заболели. Невесомость была совсем крошечная, ведь Наташа всё еще сидела на чем-то: под нею, над ней и вокруг неё были километры темноты. Она была в космосе?  Наташа какое-то время сидела неподвижно, надеясь, что галлюцинация рассеется. Но ничего не происходило — черная мгла целовала её то в висок, то в затылок. Она посмотрела себе под ноги и едва не закричала — под ногами тоже была черная тьма. Но не было ощущения того, что она падает куда-то. Не было вообще ощущения, что она двигается, но разум был при ней, как и память. Может, это конец? Может, она заслужила прозябать вечность в этом вакууме из черного калейдоскопа?  Она тряхнула головой. Всё это было как-то связано с той жидкостью, попавшей на её кожу. Она прикоснулась к скулам, но ничего не нащупала. Может, ей только показалось, и она уже давно сходит с ума, забывая большую часть своей жизни? Но ведь помнит же она ту другую жизнь, о которой никто, кроме неё, не помнит... В какой-то момент голос Авы совсем пропадает, как будто его уносят световые года, а точки-звезды становятся ярче, образуя непонятные символы. Она тянется рукой к тем, что поближе, и символы пружинят на её пальцах, как намагниченные, а затем Наташу ослепляет вспышка: множество цифр и знаков выстраиваются в полосы и ложатся куполом у её ног. Математическая полупрозрачная радуга из сотен дуг предстает перед ней, как многострунный инструмент. Она дергает ту, что в середине, и все символы тут же меняются. Хуже всего, что ничего больше не происходит. Она невольно вспоминает Тони. Что бы он сказал? Звезд уже давно нет. Одни бесконечные символы. Что ей нужно сделать? Решить какую-то задачу, составить формулу? Это всё не может быть частью её подсознательного — она не была настолько сильна в точных науках, чтобы внутри её головы было такое огромное количество исчислений! Наташа злится, закрывая глаза руками, стараясь растереть их как следует, чтобы проснуться. Но открыв, наблюдает всё ту же мглу. Темнота никогда её не пугала.  Но сейчас руки её трясутся. Она снова дергает одну их прозрачных дуг. Двойка превращается в квадрат. В математике — вторая степень — это квадрат. В балете“квадрат” — это точное соотношение плеч и бёдер в одной плоскости. Это самая устойчивая часть, которая, к сожалению, легко деформируется, если добавить движения рук. Движения... Наташа двигает дугу вправо. Остальные линии дрожат, поднимаясь вверх. Может, просто нужен ритм? Во время прыжка ноги становятся параллельны полу: двойки во всех расчетах заменяются графиками функций. Наташа ощущает, как голову сдавливает, стоит поиграть с осями. Пока это только цифры и точки. Если бы она знала, что пытается сделать... График слева показывает число — 0,555. Она касается его, но ничего не меняется, хотя до этого менялось всё. И вдруг она чувствует, как легкие заполняются дымом. Рефлекторно кашляя, она теряет одну дугу за другой: они гаснут, как накаленные лампы, меняя цвета от белесого до красного и желтого, пока окончательно не поглощаются тьмой. В груди так больно, что она невольно касается солнечного сплетения. — Наташа, пожалуйста! Я не смогу тебя утащить! Она открывает глаза. Над ней плавает дым. Приглядевшись, она понимает, что это пыль. Густая пыль. — Что случилось? — она кашляет, пытаясь рассмотреть пространство слезящимися глазами. — В западне. Оливер с ребятами пытаются расчистить путь, но их очень много. Мы не понимает, откуда они повылазили. Там, — Ава кивает за груды бетона, — за обломками. Они просто сдерживают нас, пока другие грузят самолеты.  Наташа приподнимается, чувствуя головокружение. У Авы на бедре колотая рана то ли от пули, то ли от стекла. Видимо, она тащила её под этот навес со столами по периметру. — Черт, — она осматривает Аву пристальнее, — где твои часы? Ава вытирает густую пыль с щеки. — Жидкость попала из канистр — она их полностью разъела, пришлось снять... Шестеренки в голове Наташи начинают вращаться с удвоенной скоростью. — Сколько там примерно обезьянок? — Много. Они постоянно стреляют, поэтому не разобрать. Человек двадцать минимум. Сбежались со всех концов, — Ава двигается ближе, морщась от боли в ноге, — я же говорю, они не наступают, скорее просто заблокировали выход. Не пускают нас. — А это что? — Наташа кивнула на блок бетона с железками почти над их головой.  — Они нас подорвали. Мне железкой ногу полоснуло... — Черти...Не узнаешь почерк? Ава шмыгает носом — грудь её ходит ходуном. Она берет горячую пулю, катающуюся у её ног.  — Свинец? — Да, а еще — взрывают как попало, поэтому нас только задело, а не похоронило... Наташа не замечает на себе ран, тут же группируясь. Под раскореженным потолком стоит столб пыли. Видно, они загнали их сперва подальше в бункер, перетащили все канистры и только потом взорвали. Бункер оказался длиннее: за поворотом в конце узкого коридора были расположены огромные помещения, пустые правда, судя по всему, но и этого было достаточно, чтобы согнать сюда агентов, подоспевших как раз к бойне.  — Извини, это я увела нас вглубь еще до того, как они окружили помещение, — у Авы глаза слезятся, но не понятно, от страха и сожаления или от пыли, — и теперь это ловушка. — Не важно уже, вы датчики слежения прикрепили хоть к одной канистре? Ава печально крутит головой из стороны в сторону. — Агент Ава Орлова! Конечно, Наташа тоже хороша — вырубилась, можно сказать, посреди битвы. Звуки выстрелов резали по ушам. От пыли можно было задохнуться. Маски давно перестали выполнять свою функцию. Ну неужели никто не сделал такую банальную вещь? Им всем грозил рапорт! — Взрывчатка есть? Поищи в сумке. Ава тут же принялась рыться в рюкзаке, как нашкодивший щенок. Только что хвостом не виляла, подумала про себя Наташа. Она старалась дышать. Мысли путались. Может, в канистрах что-то вроде наркотика, меняющего сознание? Не даром же Хилл говорила что-то про биологическое оружие. Она постучала по своим часа — механизм не отвечал.  — А с моими что? — Э-э-э, я пыталась связаться с Щ.И.Т.ом через твои часы, но в них, видно, что-то попало, и они больше не включались. Наташа почти зарычала от безвыходности. Позвать бы Оливера или кого другого. Но те пытались отстреливаться.  — Это? Это... Взрывчатка? Её что, кот собирал?  — Дай сюда, — Наташа протерла экран, нажала на сенсор, ввела код и осмотрелась. — Держи! Прицепи к дальней стене, пока я соберу остальных. Уйдем с другой стороны. Только не стой рядом со стеной! Ава нахмурилось. — За дуру держишь? Наташа ничего не ответила, только побежала к другим на негнущихся ногах. В голове была тьма, которая и не планировала её покидать. Наверняка её тоже задело. Так бывает в состоянии аффекта. В медпункте обычно сразу находишь все скрытые раны.  — Оливер! Тащи всех за мной. Мы уходим!  Позади раздался взрыв и звук падающих обломков. В стене образовалась дыра. Наташа увидела край склона и лес. Агенты последовали друг за другом. Стрельба прекратилось, и это могло означать две вещи: либо их оставили, решив, что они убегают, что на самом деле было правдой, либо они обходят здание, и агентам нужно поторопиться. Ава стояла с почти позеленевшим лицом. — Если больно идти, ползи, но постарайся скрыться за холмом и не отставать, — Наташа взяла через плечо сумку Авы и свой рюкзак. До чего всё глупо получилось. Фазе 2 теперь придется месяцами отслеживать эту субстанцию, и им с большой долей вероятности вряд ли вновь доверят подобную операцию. Отстранят на месяц от работы! Она уже собралась прыгать по обломкам, как почувствовала непривычную слабость в голени. А потом что-то соскользнуло с её спины. Наташа оглянулась. Ава оцепила с её спины абордажный крюк и теперь бежала назад со скоростью раненного гепарда. — Ава?! — Наташа зарычала, бросившись следом. — Куда ты, черт тебя побери? Остановись сейчас же! — У меня такого нет, прости! Я потом верну! — Ава перепрыгнула завал, за которым уже никого не было. Наташа в эту минуту поняла, что бегает Ава как олимпийская чемпионка. Она отставала от неё на сотню метров. Впереди показались самолеты, выехавшие на взлетную полосу. Грузовые, судя по всему. Отсеки для погрузки были еще открыты. Но со второго самолета в ту же минуту началась стрельба. Одна из дымовых шашек упала в метре от Наташи, что буквально сбило её с ног. «Нет, нет, нет, нет, нет!» — пронеслось у неё в голове.  Ава с раненой ногой, в дыму, застилающем обзор не только Наташе, но и контрабандистам, смогла зацепится за борт самолета, который тут же поднял её в воздухе. Она затрепыхалась птицей, но дым скрыл и это, пока она вскарабкалась по веревке в отсек.  — Ава! — Наташа почувствовала, как из носа побежала кровь. В мыслях мелькал Авин силуэт, её раненая нога и её напуганный собственной нерасторопностью взгляд. Только потом она поняла, что рядом с ней сбросили гранату и её отбросило на пару метров назад, оглушив на несколько долгих мгновений.  Она чувствовала, что жива, хотя боль пронзила правый бок. Сквозь дым она ощупала себя и не обнаружила крови. Всё плыло. Ощутив вздымающуюся грудь, Наташа не сразу открыла глаза, боясь снова увидеть мглу. Но ей пришлось их открыть. Над собой она увидела небо в дыму, но тот был уже не такой плотный. Увидела Оливера, прикладывающего к её пульсу два пальца. Звуков не было. Была абсолютная тишина. Первые минуты две точно. — Слышно меня? У нас ЧП, — голос Оливера хрипел — это она наконец смогла различить. Значит, не сильно её приложило. Скорее страх сковал намертво.  Она сделала рывок, вырвав у Оливера телефон.  — Хилл, это ты? — Наташа не стала ждать ответа, легкие горели, как будто их поливали кипятком. — Она отняла у меня абордажный крюк... А потом отключилась, больно стукнувшись о землю затылком.