По эту сторону сетки

Он шёл, не разбирая дороги. Толпа, вспышки, крики — всё словно затихло, как будто кто-то выключил звук. Он не чувствовал ног, не чувствовал пальцев. Только сердце билось слишком громко — будто напоминая, что он ещё жив, хотя сам Тэхен в это сомневался. Он собирался поехать домой. Закрыться. Исчезнуть. Но на выходе из зала его остановил голос: — Тэхен, подожди. Он обернулся и встретился взглядом с Бан Ши Хеком. Тот мягко улыбался, словно всё шло по плану. — Пойдём, поговорим на минутку? Не займу много времени. Он не хотел. Всё внутри протестовало. Но кивнул. Кабинет Бан Ши Хека был слишком тихим. Словно сама тишина давила на уши, обостряя каждый звук — щелчок выключателя, глухой стук двери за спиной. Тэхен стоял у входа, не двигаясь, будто пытался понять, не сон ли это всё. А может, надеялся, что если промолчит — его просто отпустят. Но Бан Ши Хек не спешил. Он наливал себе чай, сел за стол и, наконец, жестом указал на кресло напротив. — Присядь. Я не буду долго. Тэхен молча сел. Спина выпрямлена, взгляд в никуда. Он был здесь телом, но душой… нет. Душа осталась где-то на той чёртовой арене, разбитая вдребезги — вместе с доверием, надеждами и всем, что он строил внутри себя эти месяцы. — Ты сегодня хорошо держался, — спокойно начал Ши Хек, не торопясь. — Видно было, что тебе тяжело. Это поражение — не твоя вина. Все ошибаются. Тэхен сжал пальцы, чтобы не выдать дрожь. Он хотел засмеяться. Горько, громко. Его не винят — и именно это ранит больше всего. Они даже не знают, сколько боли он сегодня пережил. Никто не знает. Кроме Чонгука. Но даже он выбрал молчать. — Федерация довольна твоей работой, — продолжал Ши Хек. — Мы бы хотели продлить с тобой контракт. Уже начали подготовку к Олимпиаде в Рио. И ты — один из ключевых игроков. Это большая ответственность. И огромная честь. Тэхен молчал. Он смотрел на настольную лампу, на пятно кофе на деревянной столешнице, на сжатые ладони. Рио. Олимпиада. Звучит так, будто его награждают за что-то. Но внутри всё будто кричит: “За что?” За что награда, если ты сам не понимаешь, кто ты и зачем здесь? Он чувствовал, как внутри всё разламывается. Он не мог забыть, как Чонгук стоял в толпе журналистов, позволял Чеен говорить от его имени, держать его за руку, врать. Он видел, как тот не сделал ни шага навстречу. Даже не дрогнул. А Тэхен дрожал весь матч. Каждый приём — как пытка. Каждый взгляд — как осколок в грудь. Он не просто проиграл. Он потерял себя. — Я… — голос предательски дрогнул, но он справился. — Спасибо вам. За доверие. Он посмотрел на Ши Хека и тихо добавил: — Но я не могу. Тот нахмурился. — Что ты имеешь в виду? — Я ухожу. Из сборной. Тишина повисла тяжёлая. Ши Хек выпрямился, отложив чашку. Его голос остался спокойным, но в нём прозвучала нота недоумения: — Это импульсивное решение. Поражение и ты на эмоциях… бывает. — Это не из-за проигрыша, — перебил его Тэхен. Он хотел сказать, что это из-за Чонгука. Из-за любви, которую тот втоптал в грязь. Из-за боли, которая теперь не даёт дышать. Но вместо этого он тихо добавил: — Мне нужно уйти. Пока не поздно. — Ты пожалеешь, — мягко, почти с сожалением сказал Бан Ши Хек. — Такие шансы не дают дважды. Тэхен поднял глаза. И впервые за всё время они были полны не страха или обиды, а боли, превращённой в решимость. — Может, и пожалею. Но если останусь сейчас — разрушу себя окончательно. Он встал, коротко поклонился и вышел, не дожидаясь ответа. На улице был вечер. Город гудел, жил своей жизнью. Люди смеялись, машины сигналили, витрины мигали рекламой. А он шёл как сквозь воду. Медленно, тяжело, будто каждая клетка тела сопротивлялась движению. Он не знал, куда идти. Дом? Он не вынесет этой пустоты. Общежитие? Там сейчас Чонгук. Его вещи. Его запах. Нет. Он свернул в первый попавшийся переулок и оказался у маленького бара, который видел раньше, но никогда не заходил. Сейчас — было всё равно. Бар был тусклым, тихим. Он сел в углу, заказал бокал вина. Глоток обжёг губы. Телефон вибрировал на столе. Чонгук. Чимин. Снова Чонгук. Сообщения, вызовы, уведомления. Он не читал. Не хотел. Только одно голосовое сообщение от Чонгука привлекло внимание. Он потянулся к экрану, готовясь нажать. И в этот момент чья-то рука сжала его запястье. Он вздрогнул, резко обернулся — и замер. Минсок. — Не сейчас, — с трудом выдавил Тэхен. — Пожалуйста. Не сейчас. Отец сел напротив. Спокойный, уверенный. Всё тот же. — Это займёт всего пару минут. Мы оба знаем, что ты не просто так здесь оказался. И Тэхен впервые понял: он проиграл этот день не только на площадке. Эту партию проиграли в тени. Ходы были сделаны задолго до того, как он вышел на поле. А любовь, которую он хранил… была просто частью чьей-то игры. Минсок сидел напротив, как всегда собранный, элегантный, с привычной полуулыбкой, за которой скрывалась недосказанность. Его взгляд скользнул по бокалу вина на столе, по Тэхену, осунувшемуся, с покрасневшими глазами, и он тихо сказал: — Тебе не идёт слабость, сын. Тэхен поднял на него уставший, отрешённый взгляд. — Я не просил тебя приходить. — А ты и не должен был. Я ведь знал, где ты окажешься, — Минсок сделал жест официанту, отказавшись от заказа, и наклонился вперёд, сцепив пальцы в замок. — Как и знал, что ты не поедешь домой. Потому что не хочешь видеть его. — Доволен? — тихо спросил Тэхен. — Всё по твоему плану? Минсок усмехнулся. — Ты придаёшь мне слишком много гениальности. Это всё Чонгук. Тэхен резко поднял голову. Сердце стукнуло громко. — Не ври. Он бы так не поступил. Это ты всё подстроил. Вынудил его. — Думаешь, я ставил его перед выбором? — отец медленно достал телефон и повернул экран к сыну. — Я думаю — он взрослый мужчина. Сам принимает решения. Хочешь убедиться? Он нажал на видео. Картинка дрожала — скрытая камера. На экране — Чонгук, сидящий в кабинете его отца дома. Взгляд напряжённый, губы сжаты. Напротив — Минсок. — Я помогу тебе с долгом твоего отца, поступлением брата в СНУ. Уладим всё. Взамен — ты выходишь с Чеен, играете в отношения для поднятия ее рейтингов. И Тэхен… — короткая пауза — его ты больше не касаешься. Ни слова, ни взгляда. Это условие. Чонгук молчит несколько секунд. Потом коротко кивает: — Хорошо. Я согласен. Тэхен застыл. Пальцы дрожали. Он перемотал видео. Снова. И снова. И каждый раз — те же слова. Те же эмоции. Никакой фальши. Никакого колебания. “Я согласен.” В груди будто что-то оборвалось. Второй раз за день. Сначала он думал, что Чонгук просто запутался. Что не знал, как поступить. Что может быть, он испугался. Но это… это была сделка. Сознательное, холодное решение. — Нет… — прошептал Тэхен. — Он… он не такой. Это ты. Это ты манипулировал. Ты всегда… Он не смог договорить. Ком в горле душил. Минсок спокойно забрал телефон и, чуть склонив голову, произнёс с лёгкой усмешкой: — Ты слишком хорошо меня знаешь, Тэхен. В этом твоя беда. Ты знаешь, как я действую… и всё равно продолжаешь надеяться, что кто-то сумеет мне противостоять. Увы. Не в этот раз. Он откинулся на спинку кресла, давая сыну время переварить. Тэхен сидел, уставившись в одну точку. Мир снова начал терять очертания. Всё, что он чувствовал последние месяцы, что прятал, что растил внутри себя — будто сгорело за одну минуту. Минсок заговорил снова, на этот раз уже тише, почти по-отцовски: — Может, вы и были влюблены. Может, по-настоящему. Но если человек, едва почувствовав угрозу, соглашается на такое и даже не приходит поговорить с тобой — такие отношения не стоят слёз. И уж точно — не твоего будущего. Он встал и достал из внутреннего кармана пиджака конверт. Положил его на стол. — Это билет. Завтрашнее утро. Прямой рейс в Париж. Возвращайся в Европу. Подумай о себе. Здесь тебе уже нечего ловить. А завтра, — он усмехнулся, — на каждом втором билборде будет висеть «самая спортивная парочка страны». Твой парень и его новая любовь. Так что… если хочешь сохранить остатки достоинства — лучше улетай. С квартирой и сборной — всё решено. Можешь не беспокоиться. Он посмотрел на сына последний раз, затем развернулся и пошёл к выходу. Лишь у двери остановился и бросил через плечо: — И в следующий раз, Тэхен… Выбирай партнёров внимательнее. Особенно если хочешь сохранить сердце целым. Дверь закрылась. Тэхен остался один. А в голове, эхом, раз за разом звучало: “Я согласен.” Небо начинало бледнеть, когда Тэхен вышел из такси у дома. Улицы ещё дремали, только редкие прохожие бродили с кофе в руках или шли на утренние смены. Он поднялся в квартиру медленно, будто боялся открыть дверь. Внутри пахло им. Свежим гелем после душа. Лёгким, тёплым запахом Чонгука, который он теперь не перепутает ни с чем. Плед на диване был смят — он здесь сидел. Пустая чашка на столе. Шапка, неловко брошенная на полку. Он был здесь. Искал его. Ждал. Но не остался. Тэхен провёл пальцами по спинке кресла, в котором Чонгук обычно спал после тренировки, и будто почувствовал, как сердце заныло в груди. Хотелось разрыдаться. Хотелось позвонить, закричать, бежать за ним. Но внутри уже всё сгорело. Боли не хватало даже на слёзы. Он достал чемодан. Молча, сосредоточенно начал складывать вещи: только самое необходимое. Всё остальное — чужое, общее, оставалось тут. Спустя полчаса он вышел, закрыв за собой дверь, и сел в такси. В пути набрал Чимина. — Алло? — голос был сонный, с хрипотцой. — Тэхен? Ты где был? Мы все… — Я под спортивным комплексом. Можешь спуститься? Через пару минут Чимин вышел, кутаясь в худи. С первой же секунды, увидев Тэхена, нахмурился. — Что ты творишь? Ты как? Где был? Тэхен молча протянул ему ключи от квартиры. — Там остались вещи. Забери их, если не сложно. Я… не успеваю. У меня рейс. — Подожди. Рейс? Ты что, уезжаешь? — Чимин схватил его за руку. — Тэхен, пожалуйста, не делай так. Ты должен поговорить с Чонгуком. Всё объяснится, ты его знаешь. Он… — Я его знаю, — перебил Тэхен. Его голос был ровным, почти отрешённым. — И знаю, какой выбор он сделал. Чимин замер. Тэхен выдохнул и посмотрел куда-то мимо: — Я встретил отца. Он… предложил Чонгуку сделку. Уладить проблемы с долгами его отца в обмен на… шоу с Чеен и полный разрыв со мной. Он даже видео показал. Чонгук согласился. Почти сразу. Ни секунды сомнения. Он замолчал. А потом тихо, почти слабо, добавил: — Так что выбор сделан. Но не мной. Чимин не знал, что сказать. Он смотрел на друга с болью в глазах. Хотел возразить, крикнуть, что это ошибка, что это не может быть правдой. — Я возвращаюсь во Францию, — сказал Тэхен. — Постараюсь забыть свою первую и, похоже, единственную любовь. Он улыбнулся. Сломанно, сдержанно. — Спасибо за всё, Чимин. За доброту. За поддержку. Я рад, что мы познакомились. Надеюсь, однажды мы сможем пересечься вновь… но сейчас — я не уверен, что смогу продолжать общение. Всё здесь слишком сильно напоминает о нём. Чимин кивнул. Глаза его покраснели. — Я понимаю. Тэхен шагнул вперёд и обнял его крепко. — Береги себя, хорошо? — Ты тоже… — выдохнул Чимин. — И если вдруг… если захочешь — просто напиши. Хоть одно слово. Тэхен ничего не ответил. Лишь кивнул и шагнул обратно в такси. Он не обернулся. Только сел, прикрыл глаза и сказал водителю адрес аэропорта. Чимин стоял на тротуаре, глядя вслед машине. И только сейчас понял, как быстро всё сломалось. Как сильно один выбор может перевернуть судьбы. Когда такси с Тэхеном свернуло за угол и исчезло из виду, Чимин уже тянулся к телефону. Он не думал, не колебался — просто нажал на нужный контакт. — Алло? — послышался хриплый голос Чонгука. — Быстро собирайся и едь в аэропорт! — выпалил Чимин. — Что? Зачем? Что случилось? — Просто едь! — и, не дав ему договорить, сбросил звонок. В ту же секунду развернулся и быстрым шагом направился в сторону общежития. Он знал: времени почти не осталось. Чонгук стоял в коридоре, будто ждал кого-то. Чимин подошёл почти вплотную, не сбавляя шага, глаза его сверкали от злости и отчаяния. — Он уезжает. Прямо сейчас. В аэропорт. У него рейс. — Кто? — выдохнул Чонгук. — Тэхен?.. — Да. Он сказал мне, что ты выбрал не его. Что ты согласился на сделку с его отцом. Что отказался от любви ради какого-то фарса с Чеен. Это правда? Чонгук опустил взгляд. На мгновение — тишина. — Это… правда, — тихо ответил он. — Но я не сразу согласился. Я думал. Несколько дней. Я действительно верил, что так будет лучше. Когда вышли те фотографии — наши фото — я понял, что это может разрушить всё. И не только для меня. Для команды. Для него. Я подумал, что, если мы просто… разорвём всё, это убережёт его от скандала. — И ты идиот, — оборвал его Чимин. Голос был твёрдым, в нём дрожал гнев. — Знаешь почему? Потому что карьера не заканчивается на Корее. Потому что Тэхен играет во Франции и не стыдится быть собой. Потому что даже если бы вас выгнали со сборной — вы бы смогли. Вместе. А ты… ты просто просрал свой шанс. Вы оба. Слова врезались прямо в грудь, но Чонгук не возражал. Только смотрел на друга широко распахнутыми глазами. Он действительно… не подумал. Он испугался. Он хотел защитить их — но выбрал не тот способ. — Он ушёл из сборной, — добавил Чимин тише. — Сказал, что больше не хочет ничего, что будет напоминать о тебе. Он уже по пути в аэропорт. Ты ещё можешь успеть. Эти слова будто включили в нём какой-то механизм. Чонгук выпрямился, глаза налились паникой, дыхание сбилось. — Я… я должен поговорить с ним. Он должен знать. Он должен услышать. Что я делал это ради нас. Что я дурак. Но что я его люблю. Чёрт… я так сильно его люблю… И он сорвался с места. Он бежал по лестнице вниз, выскочил на улицу, остановил первое попавшееся такси. — В аэропорт! Как можно быстрее! Пожалуйста, умоляю! Машина вылетела на шоссе, сердце стучало где-то в горле, ладони дрожали. Он смотрел в окно и шептал: — Подожди меня. Тэхен, подожди… Когда они добрались до аэропорта, он, не дожидаясь сдачи, выскочил из машины и бросился внутрь. Сердце било так громко, что он едва слышал свой голос, когда кричал: — Рейс на Париж! Где вылетает рейс на Париж?! Ему указали на терминал. Он побежал. Мимо людей, охраны, чемоданов. Мимо обычных жизней, пока его рушилась. Где-то впереди, за перегородками и линией пограничного контроля, он увидел стойку регистрации. Люди уже заходили в гейт. Он подошёл к стеклу, обшаривая взглядом толпу, и закричал: — ТЭХЕН! ТЭХЕН!!! Но его тут же схватили за плечи. Пограничники. — Простите, вам нельзя сюда. Без посадочного… — Пожалуйста… — выдохнул он. — Мне просто надо его увидеть. Только поговорить… одну минуту. Это всё, что мне нужно… Но его не пустили. И Тэхен не вышел. Он ждал. Смотрел, как погасла надпись Boarding. А потом — как гаснет и номер рейса. Самолёт улетел. И Тэхен не услышал. Он правда ждал. До последнего. Стоял у выхода в зону ожидания, надеясь увидеть его фигуру, бегущую, запыхавшуюся. Надеясь услышать своё имя. Но никто не пришёл. Он ушёл за пару минут до того, как Чонгук прибежал.