По эту сторону сетки

Стадион гудел. Первый матч сборной Кореи на олимпиаде в Рио вызвал аншлаг — трибуны были забиты до отказа, флаги развевались, болельщики скандировали имена игроков. Атмосфера накалялась с каждой минутой. Тэхен сидел на одной из центральных трибун, в простой белой рубашке и бейсболке, натянутой низко на лоб. Его сложно было узнать с первого взгляда, но тем, кто знал — не нужно было всматриваться. По левую руку от него сидел Женя, рядом — двое игроков из французской сборной. Они обсуждали игру, переговаривались на английском и французском, но Тэхен молчал. Весь его фокус был на площадке. Команда Кореи выглядела уверенно. С первых минут они взяли игру в свои руки, агрессивно шли в атаку, не давая противнику возможности дышать. Чонгук вышел в основном составе. Он был сосредоточен как никогда. Каждый розыгрыш, каждый прыжок — будто в последний раз. Он не кричал громче всех, не вел себя вызывающе, но его присутствие ощущалось на всей площадке. Он играл жёстко, мощно, с полным контролем. Его силовые подачи летели, как пули, блоки сработаны до миллиметра, а когда дело доходило до защите — он буквально бросался за мячом, не жалея ни коленей, ни локтей. — Он зверь сегодня, — сказал Женя, качнувшись к Тэхену. — Такое ощущение, будто он кого-то хочет впечатлить. Тэхен только усмехнулся, не сводя глаз с площадки. Он знал, для кого играл Чонгук. К середине второго сета Корея уже вела с преимуществом. Соперник — опытная команда из Аргентины — не сдавался, но корейцы держали ритм. Пак Чимин мастерски работал на связке, Хосок закрыл центр, словно стена, а Чонгук будто предугадывал каждое движение противника. В какой-то момент после эффектного блока, Чонгук машинально скользнул взглядом по трибуне. Тэхен замер, когда их глаза встретились. Чонгук на долю секунды задержался — и на его лице промелькнула лёгкая, почти невидимая улыбка. Затем он вновь вернулся к игре. Третий сет был самым напряжённым. Аргентина пошла ва-банк, атаковала мощно, но корейцы уже поймали свой ритм. Финальные минуты были похожи на затяжную дуэль — очко в очко. И когда на табло засветилось 24:23 в пользу Кореи, вся команда затаила дыхание. Последний розыгрыш. Подача. Аргентинцы принимают. Быстрая передача на край. Нападающий прыгает — но Чонгук, словно знал, куда пойдёт удар, блокирует его на раз. Мяч глухо падает на сторону соперника. 25:23. Победа. Стадион взрывается овациями. Корейская команда сбрасывает напряжение в громком крике, прыжках и объятиях. Чонгук выдыхает, улыбаясь и оглядывая трибуны. Он снова ищет его. И находит. Тэхен встал, аплодируя вместе с остальными, но в его глазах было больше, чем просто радость за победу. Это была гордость. Это было «я видел тебя, Гуки». И Чонгук знал — он играл сегодня не просто за страну. Он играл, чтобы Тэхен снова посмотрел на него так. Игроки сборной с шумом вывалились в холл стадиона — кто с бутылкой воды, кто с полотенцем на плечах, кто с раскрасневшимися щеками и ещё пульсирующими венами от недавнего адреналина. Субин и Бомгю, двое самых младших, шли чуть впереди и перебивали друг друга в попытках пересказать одну и ту же подачу, в которой, как оба уверяли, они «затащили всё». — Видели, как я прыгнул? Я думал, колени откажут! — возбуждённо тараторил Субин, а Бомгю кивал и кидал в него полотенцем: — Ага, а потом ты в меня врезался, вот это был блок! Все смеялись. Шумный, живой, настоящий послематчевый восторг, когда каждый чувствовал себя героем. И вдруг — фигура в коридоре. Высокий силуэт в белой рубашке, с распущенными волосами и лёгкой улыбкой. Тэхен. Он стоял чуть в стороне, словно ждал кого-то конкретного, но когда команда его заметила — уже не имело значения, кого именно он ждал. — О! Тэхен-хён! — закричал Бомгю. И они буквально набросились на него. Кто — с бурными объятиями, кто — с хлопками по плечам, кто просто с широкой, искренней улыбкой. Суета, радость, сбившиеся фразы поздравлений — «Ты видел?!», «Мы сделали это!», «Чонгук с ума сошёл сегодня!» Тэхен с лёгким смехом принимал их тепло, всех по очереди обнимая, отвечая на быстрые вопросы и поздравления, но краем глаза всё время ощущал один взгляд. Он знал, кто не подбежал сразу. Кто стоял в стороне, будто давая место остальным. Когда волна эмоций схлынула, и игроки, перекидываясь фразами, начали расходиться кто за телефоном, кто за соком, Чонгук подошёл. Молча. Медленно. И обнял. Без слов. Без лишнего — только он и Тэхен, в этом мягком, тёплом жесте, в котором было всё, что не нуждалось в объяснении. Он обнял его чуть крепче, чем друзья. Не притягивал к себе резко, не давил — но это был «его» жест. Тот, которым он показал: этот человек — мой. Его правая рука легла на талию, левая — чуть выше спины. Голова наклонилась ближе, и он оставил короткий, почти невесомый поцелуй на щеке Тэхена. — УУУУУУ! — дружный, радостный, почти театральный вой прокатился по коридору. — Сошлись всетаки! — Так и знал! Я ж говорил! — Идите уже в номер, голубки! Тэхен вздрогнул от неожиданности и даже чуть смутился — но тут же улыбнулся и, не отпуская Чонгука, наклонился ближе к его уху. — Ты лучший, мой капитан. — прошептал он. И всё. У Чонгука перехватило дыхание. Сердце ухнуло вниз, словно снова выбежал на финальный сет. Эти слова — такие простые, но такие редкие. Именно это он мечтал снова услышать. Именно «мой капитан». Он хотел крикнуть — «Да, твой! Весь! Навсегда!», — но вместо этого только сдержанно улыбнулся, отпустил Тэхена и сделал шаг назад, смерив взглядом своих слишком громких однокомандников. — Успокойтесь. Тренер сейчас выйдет, вам всем будет весело. — кинул он, а сам всё ещё ощущал губами тепло той самой щеки и шепот, который вмиг перевернул весь его мир. Холл вновь наполнился голосами — из дверей спорткомплекса появились Намджун, Юнги и Джин. Врач, менеджер и тренер — их появление всегда словно меняло атмосферу: в воздухе тут же появлялся оттенок дисциплины, даже если все только что смеялись и переговаривались. — Молодцы, ребята, — сказал Намджун, и голос его был сдержанно тёплым, как и всегда. — Хорошая игра. Особенно концовка. Сильная воля. — Сокджин-хён, — тут же подбежал к нему Бомгю. — Видели, да? Я блок поставил, видели? — Видел. И как ты чуть не упал потом, тоже видел, — усмехнулся Джин, трепая его по голове. Когда взгляд Намджуна скользнул по холлу и остановился на Тэхене, его лицо дрогнуло. Он сделал шаг ближе и кивнул. — Рад видеть тебя, Тэхен. Жаль, что ты не с нами в команде. Ты бы сегодня был незаменим. Тэхен чуть приподнял уголки губ в своей фирменной, спокойной, чуть ироничной улыбке. — Ещё встретимся на площадке, тренер. Думаю, финал — неплохое место для такой встречи, не правда ли? Намджун усмехнулся. Его глаза потеплели. — Надеюсь, ты всё так же самоуверен на поле, как и в жизни. Тогда нам придётся постараться вдвое сильнее. Сзади послышался смешок Юнги. — Да ладно, если он всё так же быстро бегает, как и раньше, вы сами пожалеете, что он не с нами. Он подошёл ближе и положил руку на плечо Тэхена. — Пойдём с нами пообедать? Всё равно сегодня больше никаких матчей. Заодно расскажешь, как там Париж. Тэхен на секунду замер. Не потому что не хотел — а потому что на автомате посмотрел в сторону Чонгука. Он стоял чуть поодаль, но уловив его взгляд, тут же едва заметно кивнул, подтверждая: да, иди, я не против. И это «разрешение» было не столько о самом обеде, сколько о том, что они теперь вместе, и не нужно скрываться, бояться чужого взгляда, чужих слов. Тэхен снова взглянул на Юнги, на Намджуна, на команду и, мягко улыбнувшись, сказал: — С удовольствием. — Тогда пошли, — отозвался Джин. — Если придём последними, останется только рис и вода. — Как будто ты не ел до матча, — поддел его Юнги. — Это был спортивный батончик, а не еда! — возмутился Джин, и вся компания, смеясь, двинулась в сторону столовой. Чонгук, идя рядом с Тэхеном, едва заметно коснулся его пальцев. И этого было достаточно, чтобы тот посмотрел на него и… понял: всё только начинается. Столовая в олимпийской деревне была просторной, шумной и многоязычной — повсюду смеялись, переговаривались и обсуждали матчи на разных языках. Команда Кореи, привычно сев за свой стол, тем не менее привлекала взгляды — не в последнюю очередь из-за уверенной победы в первом матче. Бомгю и Субин, впервые играя на столь крупном турнире, сияли, как дети на новогодней ёлке. Они наперебой пересказывали моменты матча, жестикулируя так активно, что дважды чуть не опрокинули воду. — Я реально думал, что завалюсь, когда прыгнул на блок! — воскликнул Субин, воображаемо повторяя движение. — Но нет, стоял, как скала! — Скала, у которой дрожали ноги, — фыркнул Бомгю. — Я это видел, не ври. — Да и у тебя мяч в лицо попал! — огрызнулся Субин. — Так это специальный приём, — надменно сказал Бомгю, и все за столом рассмеялись. Намджун сидел чуть в стороне, наблюдая за всеми, и время от времени делал пометки в своём блокноте — кажется, уже анализировал прошедший матч. Джин, как обычно, следил за тем, чтобы все нормально ели, а не налегали только на углеводы. — Бомгю, зелёное тоже едят, ты в курсе? — напомнил он, указывая на забытые овощи. — Я думал, это просто декор, — пробормотал тот, засовывая в рот брокколи. Тэхен сидел рядом с Чонгуком, и хотя старался не привлекать внимания, всё равно ощущал на себе взгляды — кто-то из команды поглядывал, кто-то из других спортсменов узнавал его. Французы за соседним столом то и дело поднимали к нему бокалы с соком или минералкой, подмигивая и посмеиваясь. — Ты у них как звезда, — шепнул Чонгук, наклоняясь ближе. — А ты — у своей команды, — усмехнулся Тэхен. — Не настолько. Ты бы видел, как ты выглядишь со стороны, когда смеёшься. Тэхен смущённо отвернулся и взял ещё ложку риса. Юнги, сидевший напротив, бросил взгляд на обоих, чуть прищурился, как будто хотел что-то сказать, но промолчал. Вместо этого он спросил: — Ну, капитан, что скажешь по игре? — Могли бы выиграть с большим отрывом, — ответил Чонгук, с деловой серьёзностью. — Но и так неплохо. Команда сработала, как надо. — Это он так хвалит, — пояснил Тэхен с улыбкой, обращаясь к Субину и Бомгю. — Мы знаем, — хором ответили те. В какой-то момент разговор снова плавно скатился в воспоминания, кто как накосячил на тренировках, как Юнги когда-то застрял между сеткой и стойкой, как Джин умудрился проспать первый сбор команды в прошлом сезоне. Смех не умолкал, и стол с корейскими спортсменами стал одним из самых оживлённых в зале. Но среди всего этого гула, среди смеха и разговоров, Тэхен чувствовал, как всё постепенно становится на свои места. Он был рядом с теми, с кем когда-то ушёл. И рядом с тем, к кому всё это время стремился. А Чонгук — как будто действительно снова стал «его капитаном». Не только на площадке. Чимин вдруг замолчал, уставившись в экран телефона. Его лёгкая, немного рассеянная улыбка исчезла, брови сдвинулись, а в уголках глаз проступило что-то настороженное. Он поднял взгляд на Тэхена и, не делая лишних пауз, спросил: — Ты сейчас общаешься со своим отцом? Тишина накрыла стол. Смех, шум, даже весёлое перешёптывание Бомгю и Субина оборвалось, словно по команде. Все взгляды метнулись к Тэхену. Даже Юнги и Намджун — всегда спокойные и сдержанные — насторожились. Чонгук, сидевший рядом, чуть напряг плечи, вспомнив выражение лица Тэхена в ту ночь, когда они впервые затронули тему его отца. Он никогда не спрашивал дальше. И сейчас сглотнул, не зная, что услышит. Тэхен немного удивлённо моргнул, а потом, медленно, но чётко ответил: — Нет. Я перестал с ним общаться сразу, как вернулся во Францию. Оборвал всё. Абсолютно. Чимин молча кивнул, будто ждал именно этого ответа. Он повернул телефон экраном к Тэхену и протянул его: — Тогда тебе стоит это увидеть. На экране было открыто новостное видео с заголовком: «Министр спорта Кореи взят под стражу. Подозрения в коррупции и спортивной манипуляции». Под текстом шли кадры: отец Тэхена в наручниках, окружённый репортёрами и полицейскими. Голос за кадром рассказывал о том, что министр обвиняется в продаже мест в национальных командах, в манипулировании исходами матчей в угоду третьим сторонам, за что получал немалые суммы. Прокуратура уже начала следствие. Тэхен смотрел на экран спокойно. Чересчур спокойно. Он даже не выказал ни шока, ни злости. Просто вздохнул, пожал плечами и произнёс сдержанно: — Карма. Я надеюсь, каждый получит по заслугам. Особенно он. В этот момент под столом Чонгук слегка сжал его руку, та лежала у него на бедре — он просто накрыл её своей, тёплой, сильной ладонью. Не говоря ни слова, он посмотрел на Тэхена с такой же тишиной, но в его взгляде читалась поддержка, горечь и… облегчение? Как будто в этом грязном клубке прошлого, наконец, что-то стало яснее. Он понимал, что этот человек рядом — не его отец. Он — совсем другой. И это его выбор. Тэхен посмотрел на него. Их взгляды встретились на миг — и Чонгук слегка улыбнулся. Без слов. Только: я рядом. И этого, кажется, было достаточно. После обеда Чонгук и Тэхен вернулись в номер, который они наконец-то сняли отдельно от своих команд. До этого момента им приходилось делить комнаты с товарищами и постоянно подстраиваясь. Но теперь — всё иначе. Этот номер был только их. Только для них двоих. Едва за ними закрылась дверь, Чонгук первым делом скинул сумку на кровать и развернулся к Тэхену, сразу затягивая его в крепкие объятия. Он прижался носом к его шее, глубоко вдыхая его запах, будто этим мог успокоить всё внутри себя. — Как ты? — тихо спросил он, не отпуская. — Я про твоего отца. Тэхен на секунду замер, но потом медленно обнял его в ответ, положив подбородок на его плечо. — Немного горестно, — честно признался он. — Всё-таки… арестовали моего отца. Как бы он ни поступал, каким бы не был, он всё равно… мой отец. Эту связь не вычеркнуть. — Понимаю… — прошептал Чонгук, поглаживая его по спине. — Но… — Тэхен чуть отстранился, чтобы посмотреть ему в глаза, — сожаления нет. Я слишком хорошо знаю, на что он способен. И после всего, что он сделал — и со мной, и с тобой — у меня просто не осталось в нём веры. Лишь грусть. И точка. Они стояли так ещё некоторое время, не нуждаясь в словах. Присутствие друг друга было достаточно. Их дыхание выравнивалось в одном ритме, тела — как будто искали успокоения в прикосновениях. Вдруг в тишине номера зазвонил телефон. Чонгук вздрогнул и посмотрел на экран. — Джехен, — пробормотал он, будто удивился, хотя знал, что брат наверняка не просто так звонит. Он посмотрел на Тэхена, и тот слегка кивнул, выражая безмолвную поддержку. Чонгук ответил на звонок: — Алло? — Гук, — голос Джехена был напряжённым. — Ты видел новости?.. Про отца Тэхена. — Да, — тихо сказал Чонгук. — Мы только что узнали. Наступила короткая пауза. — Чонгук… ты же понимаешь, это всё может вылезти наружу. Не только то, что он делал с федерацией, но и… всё остальное. То, что касалось тебя. Если начнут копать — вскроется и эта история. Ты к этому готов? Чонгук посмотрел на Тэхена, который стоял напротив, чуть нахмурив брови, будто чувствовал, что разговор задел что-то важное. Чонгук сжал телефон крепче. — Я не боюсь, — ответил он твёрдо. — Я больше ничего не скрываю. — Даже если снова поднимется грязь? Если появятся люди, которые будут этим пользоваться? — У меня есть он, — Чонгук взглянул на Тэхена и мягко улыбнулся. — А остальное… я переживу. На том конце провода воцарилась тишина. А потом: — Тогда ладно, — голос Джехена смягчился. — Просто хотел быть уверен. Береги себя, Гук. И его тоже. — Спасибо, Дже. Чонгук отключился, опустил телефон и на секунду замер. Тэхен подошёл ближе и обнял его сзади, уткнувшись носом в его шею. — Всё в порядке? — спросил он тихо. — Теперь — да, — ответил Чонгук, поворачиваясь к нему лицом. — Пока ты рядом — точно да. — Женя и Пауль позвали нас на ужин, пойдем? — спросил Тэхен, заметив, как Чонгук, проходя мимо, нахмурился. Чонгук остановился и посмотрел на него, но не сказал ни слова, его взгляд выдал недовольство. Тэхен улыбнулся, понимая, что его любимый снова переживает по поводу их с Женей игры. — Послушай, я же тебе говорил, — начал он, взяв Чонгука за руку и пытаясь убедить, — с Женей ничего серьезного не было. Мы просто притворялись, чтобы немного тебя позлить. Ты же знаешь, что я не такой. Мы притворялись, вот и всё. Чонгук все еще не был полностью уверен, но его глаза стали мягче. Он не мог не заметить, как Тэхен искренне пытается разъяснить ситуацию. — Ты уверен? — все же спросил Чонгук, скептически приподняв бровь. Тэхен серьезно посмотрел ему в глаза и, чуть сжав его руку, добавил: — Женя для меня как брат. Ну, понимаешь? Это всё, как если бы ты с Джехеном или Юнги что-то такое устроил. Абсолютно не о чём переживать. Чонгук фыркнул и покачал головой, но его лицо постепенно расслаблялось. — Ну, я не знаю, — сказал он, не веря до конца, но все же как-то успокаиваясь. Тэхен нахмурился, но в его глазах промелькнула искренняя улыбка. Чонгук снова фыркнул, но на этот раз уже с долей облегчения в голосе. Он подошел ближе, чуть коснувшись лба Тэхена. — Видеть вас знаешь ли было не приятно, — сказал он, но улыбка не сходила с его лица. — Ладно, пойдем. Тэхен, заметив, что напряжение между ними уходит, не мог не предложить: — У нас есть пара часов до ужина. Ты же не будешь отказываться? Почему бы не провести это время с пользой? Чонгук удивленно поднял брови, понимая, о чем речь, но всё же не смог удержаться от легкой усмешки. — Ты что, совсем с ума сошел? — пошутил он, но тон был уже гораздо мягче. Тэхен ответил широкой улыбкой. — Просто давай, тебе понравится, обещаю. —  поглаживая бока и спускаясь к ягодицам, которые он сжал в своих ладонях продолжил Тэхен — только я сначала в душ.  Когда Тэхен скрылся за дверью душа, Чонгук быстро разделся и сев на кровати облокотившись об спинку не знал чем себя занять. Поэтому он взял телефон и открыл новости, он читал сначала об их игре, что писали в корейских СМИ, а после наткнулся на статью об отце Тэхена. Он ее открыл и стал читать.  Чон не успел дочитать статью, как дверь спальни ванной, впуская Кима. Влажные капли воды стекали по его обнаженному торсу, впитываясь в полотенце обернутое вокруг бедер. — Ты такой сексуальный, — вырвалось у Чонгука прежде, чем он успел остановить себя. Во рту пересохло, и он с трудом сглотнул, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. Он медленно сполз на край кровати и протянул руку, проводя пальцами по рельефному прессу, спускаясь ниже, к мышцам, уходящим под полотенце. Чон поднял глаза и встретился взглядом с Тэхеном. Его запах — смесь терпкого мускуса и свежести геля для душа — окутал Чонгука, пробуждая в нем то, что обычно просыпается только при виде Тэхена. Ким плавным движением опустился на колени, оседлав бедра Чонгука. Его пальцы нежно коснулись подбородка Чона, приподнимая его лицо и Ким впился в его раскрывшиеся губы страстным, глубоким поцелуем. Чонгук несколько раз моргнул, пытаясь собраться с мыслями. Внезапно он обхватил бедра Кима и одним уверенным движением опрокинул его на спину, нависая сверху.  Ким не сопротивлялся, позволяя Чонгуку взять инициативу. Он лишь слегка потянулся, раздвигая ноги шире, молчаливо приглашая Чона устроиться между ними. Время словно замедлилось. Чон, как в трансе, протянул руку и провел ладонью по возбужденному члену Кима. Вверх, вниз. Пальцы скользнули ниже, к мошонке. Чонгук поднял глаза на Кима, и слегка сжал пальцы. Грудь Кима вздрогнула от резкого вздоха, и Чонгук почувствовал желание вызвать еще больше таких реакций. Он щедро полил смазкой член Кима, завороженно наблюдая, как капли стекают по гладкой коже. Подушечками пальцев он проследил их путь, оставляя блестящий след. Достигнув пальцами его дырочки, Чонгук замер, вновь ища взглядом разрешения Кима. Получив кивок, он начал осторожно массировать нежную кожу вокруг входа, чувствуя, как он постепенно расслабляется под его прикосновениями.  Мышцы живота Кима рефлекторно напряглись, и Чонгук не смог устоять перед искушением. Он наклонился и провел языком по рельефному прессу, одновременно осторожно проникая пальцем внутрь Кима. Тихое шипение сорвалось с губ партнёра, но Чонгук продолжал ласкать его живот и массировать изнутри и снаружи, даря расслабление и удовольствие. Желание нарастало с каждой секундой. Чонгук видел, как учащается дыхание Кима, как его кожа краснеет от поцелуев. Проникая уже двумя пальцами, он вновь посмотрел на лицо Кима и замер от открывшейся картины. Ким лежал, запрокинув голову, его губы были приоткрыты, и Чонгук понял, что жаждет услышать его стон, поймать его своими губами.  Чонгук начал покрывать тело Кима жаркими  поцелуями, поднимаясь все выше. Пресс, грудь, плечи — везде расцветали алые знаки, словно кричащие «это все мое». — Я готов… — тихий полустон Кима прозвучал прямо в губы Чонгука, как долгожданная награда за все старания. Дрожащими от возбуждения пальцами Чон раскатал презерватив по своему члену и приставил головку к расслабленному, пульсирующему входу. Первый толчок — и мир вокруг померк. Как он давно ощущал все это. После ухода Тэхена он не мог позволить себе заняться сексом еще с кем-либо. Поэтому сейчас ощущая внутри Тэхена так знакомый ему жар, он понимал что долго не продержится. Он когда-то думал, что познал настоящее удовольствие во время близости с девушкой, но то что он чувствовал с Тэхеном — настоящее откровение и оно не поддавалось никакому объяснению(прим. автора: Это любовь дурачок ^_^). Ким подарил ему это ощущение, позволил познать его полностью. Чонгук жаждал доставить Тэхену такое же наслаждение. Он снова двинул бедрами, одновременно поднимая голову, и утонул в любимых глазах напротив. — Двигайся… — сломлено прошептал Тэхен Чонгук был готов умереть и возродиться, чтобы снова испытать это невероятное чувство. Он начал двигаться, постепенно наращивая темп, почти рыча от переполняющих его ощущений. Его руки жадно блуждали по телу Кима, желая прикоснуться везде одновременно. Он целовал его неистово — губы, шею, плечи. Происходящее было слишком интенсивным, слишком ошеломляющим. Чон чувствовал приближение разрядки. Тэхён, словно уловив это, приподнялся, обхватил шею Чонгука руками и, заставив его подняться, сел на него, принимая его глубоко в себя. Несколько движений — и Чон взорвался оргазмом с глубоким, гортанным рыком. Тэхён не дал ему опомниться. Он встал, мягко толкнул Чонгука вперед, заставил повернуться и подтянул его бедра к себе и надавил на поясницу, заставляя прогнуться. Чонгук почувствовал, как Тэхен медленно заполняет его, как его тело покорно принимает его в себя. Он все еще был хорошо растянут после их ночного марафона. Ким обрушился на Чонгука чередой мощных толчков, вновь погружая его в пучину наслаждения, очередным оргазмом. Чон стонал, чувствуя, как Ким пульсирует внутри него. — Сука… — выдохнул Чонгук, не в силах сдержать эмоции. За спиной послышалась тихая усмешка, за которой последовали легкие, как крылья бабочки, поцелуи вдоль позвоночника. — Как же я с тобой согласен мой капитан, — прошептал Тэхён, и его голос был полон нежности и удовлетворения.  Улыбка расплылась на губах Чона. Ему было невероятно хорошо, он почти не чувствовал своего тела, в голове царило блаженное марево, а по венам растекалась сладкая нега. Он развернулся в руках Тэхёна, глядя на него с восхищением и легким недоумением. Что этот парень делает с ним? Почему так сильно хочется прижаться к нему, утонуть в его глазах, дышать его запахом? — Иди сюда — вздохнул Чон и притянул Тэхёна к себе, обнимая за поясницу и утыкаясь носом в его грудь, вдыхая его неповторимый, сводящий с ума аромат.