По эту сторону сетки

Трибуны гудели, волнами перекатываясь от напряжения к радости. Команда Южной Кореи, одетая в официальные спортивные костюмы, сидела на трибуне, наблюдая за полуфиналом Франция — Бразилия. Финал для них был уже обеспечен, но сейчас — всё внимание было приковано к одному человеку на площадке в сине-белой форме. К Тэхену. — Чёрт, у него сегодня глаза горят, — пробормотал Намджун, чуть подавшись вперёд. — С тех пор как он уехал из Кореи, он стал другим игроком. Более уверенным. Блокирует грамотно, смещается как по нотам. И посмотри на его подачу — это уже не просто техника, это искусство. Чонгук молчал. Он сидел на краю кресла, спина прямая, руки сцеплены в замок между колен. Ни одно движение на площадке не ускользало от его взгляда. Каждая атака, каждое касание Тэхена — как укол в сердце. Он знал, насколько важен этот матч для него. — Ты бы хоть виду не подавал, что ли, — хмыкнул Юнги, локтем подтолкнув Чонгука в бок. — Расслабься. Твой муженёк справится. Чонгук невольно улыбнулся, но глаза с поля не отрывал. А там Тэхен уже выбрасывался за мячом, спасая его буквально с линии, падая, перекручиваясь и вставая одним движением, чтобы через секунду вновь оказаться у сетки. — Видел? — выдохнул Сокджин, хлопая в ладони. — Как он вообще успел туда?! Франция проигрывала первую партию, но Тэхен буквально тащил команду на себе. Он перекрывал левый фланг, раз за разом отыгрывая тяжёлые мячи от Сантоса, пробивая с задней линии, меняя ритм подачи. Женя тоже не отставал — вытаскивал безнадёжные атаки, а Пауль отлично читался с Тэхеном в атаке. Но бразильцы были слишком слажены, слишком агрессивны. Их связующий, Матеус Карвалью, выдавал подачи с такой силой, что трибуны вздрагивали от каждого удара. Счёт — 25:18 в пользу Бразилии. На площадке Франция тяжело выдыхала. Тэхен стоял, вытирая лоб тыльной стороной руки, и в этот момент его взгляд поднялся к трибунам. Он скользнул по рядам, и остановился — на Чонгуке. Чонгук поймал этот взгляд и слегка улыбнулся, едва заметно кивнув. Мол, ты справишься. Я верю. Уголки губ Тэхена дрогнули. Взгляд стал твёрже, решительнее. — Он сейчас всё перевернёт, — уверенно сказал Намджун, не отрываясь от поля. — Это ещё не конец. И точно — когда арбитр дал свисток ко второй партии, Тэхен шагнул на площадку иначе. С собранностью, с яростью и с уверенностью. Он уже не просто играл — он доказывал. А каждый удачный мяч, каждый блок или эйс сопровождался коротким, торжествующим взглядом вверх. В сторону Чонгука. «Видел? Я справляюсь». С самого начала второй партии было ощущение, что на площадку вышла совсем другая Франция. Тэхен будто выдохнул остатки напряжения и вошёл в игру с холодной головой и горячим сердцем. Уже на первых минутах он перехватил атаку Матеуса, выскочив под самую сетку и с силой отправив мяч в диагональ, отчего бразильский либеро едва не упал на пятую точку. — Вот это настрой, — пробормотал Намджун, переглянувшись с Сокджином. — Он не просто собран. Он летит. Женя за спиной Тэхена мгновенно включался в каждую расстановку, отыгрывая на приёме и бросая пас в центр для резких атак Пауля. Подачи стали злее, тактичнее — короткие свечки чередовались с мощными ударами в зоны, где не успевали встать бразильцы. На трибунах уже шептались: «Невероятно, как французская команда преобразилась за одну партию». Тэхен доминировал на сетке. Он читал атаки, как открытую книгу, и блокировал с такой точностью, будто сам писал сценарий этого матча. Каждое очко, добытое им, сопровождалось ревом скамейки и одобрительными криками тренеров. А когда он в прыжке с задней линии пробил по диагонали, пронзив защиту Бразилии, и мяч со свистом врезался в площадку, Чонгук даже привстал с места, хлопнув в ладони. — Вот он, — прошептал он с лёгкой усмешкой. — Это мой Тэ. — А я говорил, — кивнул Юнги, не отрывая взгляда от площадки. — У твоего Тэ сегодня огонь в венах. На площадке же всё кипело. Французы вырывали очко за очком, а Тэхен всё чаще — даже в грохоте трибун — поворачивал голову к трибунам, ища взгляд Чонгука. И всякий раз, когда находил его — тот отвечал лёгкой улыбкой и кивком. Невидимая нить между ними была натянута до предела. Счёт приближался к концовке. 23:22 — напряжение достигло апогея. И в этот момент — невероятный розыгрыш: бразильцы спасают три мяча подряд, но Тэхен вылетает из второй линии, с разворота, с прыжка и с полной уверенностью бьёт по мячу. Ас. 24:22. Последняя подача — и ошибка бразильцев на приёме. 25:22. Франция сравнивает счёт в партиях. Тэхен стоял с поднятым кулаком, тяжело дыша, а потом — как всегда — поднял глаза к трибуне. Чонгук уже стоял, громко аплодируя, и даже крикнул что-то одобрительное, что Тэхен не расслышал, но безошибочно понял. «Я здесь. Я видел. Я горжусь тобой». И Тэхен, улыбаясь, кивнул в ответ. Третья партия началась с нервной игры с обеих сторон. И Франция, и Бразилия понимали: это решающий сет. Проигравшие уезжают. Победители выходят в финал. Давление ощущалось в каждом движении, в каждом вздохе на площадке. Тэхен держался хладнокровно, но даже с трибун было видно, как капли пота блестят на его виске, а пальцы сжимают форму на бёдре, когда он стоял в ожидании подачи. Команда Франции держалась благодаря слаженной работе и, конечно, ему — их капитану, их мотору. Они шли очко в очко. Ошибка — ответный эйс. Блок — мгновенный перехват. Матеус с бразильской стороны бил с невероятной силой, но Тэхен раз за разом поднимал мячи, бегал по всей площадке и находил щели в чужом блоке. 24:24. Тайм-аут. Возвращаясь на площадку, Тэхен смотрел прямо вперёд, но пальцы его дрожали от напряжения. Ему предстояло подавать. Он знал: если сейчас промажет — проиграют. Если рисковать — или эйс, или ошибка. Он вдохнул. Мяч уже был у него в руке. В зале стало почти совсем тихо. И вдруг тишину прорезал голос. Громкий, чёткий, безумно знакомый: — Ты справишься, чагия! На корейском. На весь стадион. Все головы повернулись на трибуну. Даже Женя, Пауль и половина французской скамейки замерли в удивлении. А Чонгук — пылающий от стыда, но уже не способный взять свои слова обратно — стоял на ногах, сжимая кулаки у груди. Его уши горели, лицо раскраснелось, но он не отводил взгляда. Тэхен повернулся. Улыбнулся. И кивнул. Вдох. Прыжок. Подача. Мяч пронёсся через площадку, словно стрела, и ударился о пол между принимающими, словно выстрел. Эйс. Счёт 25:24. Стадион выдохнул, но Тэхен уже вновь держал мяч. Последняя подача. Теперь бразильцы были готовы. Приём, аккуратная передача, переброс — чтобы не рисковать. Но не хватило. Мяч летел слишком высоко. Тэхен, будто почуяв момент, подскочил из задней линии. Удар. Чистый, хлёсткий, как нож по шёлку. Мяч упал в линию. 26:24. Финал. Победа. Французская команда закричала первой, подбегая к Тэхену, сбивая его с ног. Скамейка выбежала на поле, Женя поднял Тэхена в воздух, а Пауль обнял его за шею, смеясь и что-то выкрикивая на французском. Но громче всех кричал сектор с флагами Южной Кореи. Юнги прыгал на месте, Сокджин хлопал так, что ладони покраснели, а Намджун просто молча смотрел вперёд, будто не верил до конца в увиденное. Чонгук стоял. И в его глазах — гордость, такая сильная, такая светлая, что Тэхен, среди общего восторга, опять нашёл его взгляд. И опять — та самая улыбка. Уверенная. Любящая. Он справился. Они оба — справились. Французская команда высыпала в холл с радостными криками, будто только что выиграла финал. Кто-то прыгал от счастья, кто-то хлопал в ладоши, кто-то, смеясь, дергал Тэхена за рукав или приобнимал за плечи. Его имя раздавалось на разные лады: с акцентом, нараспев, с восторгом. Женя схватил его за шею, притянул к себе и взъерошил волосы. — Notre mascotte, notre chance, — смеясь, сказал тренер и хлопнул Тэхена по спине. — Наш талисман. Тэхен сиял. Он будто и сам не верил, что только что вытащил решающую партию и подарил команде выход в финал. Он еще чувствовал вибрацию мяча в руке, еще слышал гул трибун у себя в ушах. Сердце колотилось, как после марафона, но было легко — настолько, что хотелось смеяться и плакать одновременно. Женя вдруг схватил его за плечо и кивнул куда-то в сторону. — Ton mari t’attend, — сказал он с лукавой ухмылкой. — Муженек твой ждёт. Тэхен обернулся — и мир на мгновение замер. Там, чуть в стороне от прохода, стояли они. Его. Команда Южной Кореи. Чонгук — в самом центре, с мягкой улыбкой и глазами, полными гордости. Юнги, лениво прислонившись к перилам, с привычной полуулыбкой. Чимин, сияющий от счастья. Намджун, серьезный, но со взглядом, который говорил больше любых слов. Все они — его дом, его поддержка. И тогда Тэхен не сдержался. Он сорвался с места, пробежал несколько шагов, а потом буквально прыгнул — прямо на Чонгука. Тот от неожиданности пошатнулся, но крепко поймал его, обвив руками за талию. Тэхен засмеялся, уткнувшись в его шею, и, не думая, обхватил ладонями его лицо и поцеловал, коротко, но с такой благодарностью, с таким облегчением, будто наконец вернулся туда, где его всегда ждали. — Спасибо, — прошептал он, касаясь лбом его лба. Чонгук посмотрел на него долгим взглядом и прошептал в ответ: — Поздравляю, мой чемпион… Увидимся в финале. Они бы и дальше стояли, глядя друг на друга, пока мир вокруг размывался, если бы не выразительное покашливание где-то сбоку. — Ну вы, конечно… — усмехнулся Чимин, скрестив руки и качая головой. Тэхен вспыхнул и тут же отпрыгнул от Чонгука, озираясь. И тут до него дошло: на них смотрят. Не только команда Кореи, но и французская. И не только они — все, кто проходил мимо. Но никто не осуждал. На лицах были только улыбки. Даже пара случайных волонтёров аплодировали с восторгом. Тренер французов подошел к Намджуну и, пожимая руку, сказал: — Приятно встретиться в финале. Надеюсь, игра будет достойной. — Она уже достойна, — ответил Намджун с уважением. Женя подошел ближе, держа в руках бутылку воды, и, протянув Чонгуку, усмехнулся: — Не боишься играть против своего парня в финале? Чонгук не ответил сразу. Он посмотрел на Тэхена, который теперь стоял рядом, всё еще с пылающими щеками, но с улыбкой, полной огня. И тогда, не отводя взгляда, Чонгук взял его за руку, переплел пальцы и ответил: — Это честь. Играть против него — всё равно что играть за него. Женя хлопнул его по плечу и кивнул с одобрением: — Вот это настрой. Удачи. Французская команда уже начала расходиться, но, сделав пару шагов, Женя обернулся и, на всю длину холла, громко крикнул: — Только вы там спать сегодня не забудьте, ага? Завтра у вас обоих матч. На секунду повисла тишина — а потом гул взрывного смеха. Корейцы и французы, волонтёры и даже охрана, кто-то уронил бутылку от хохота. А Тэхен и Чонгук… они горели, как два помидора на сковородке. Но всё равно улыбались — потому что быть вместе, даже в центре внимания, было лучше, чем скрываться в одиночестве. В номере было полутемно, лишь слабый свет от прикроватной лампы мягко ложился на двоих, лежащих на кровати. Тэхен устроился на груди Чонгука, лениво рисуя пальцем круги у него на животе. Чонгук перебирал его волосы, глядя в потолок и впервые за долгое время чувствуя полное спокойствие. В этом полумраке, в тишине, нарушаемой только их дыханием, весь мир казался далеким. — С ума сойти, — прошептал Тэхен, — завтра ты выйдешь против меня. — И проиграю, — улыбнулся Чонгук, поднимая бровь. — Специально. Тэхен тихо рассмеялся и подтянулся, чтобы поцеловать его… но внезапно резкий, настойчивый стук в дверь заставил их обоих вздрогнуть. — Кто ещё?.. — раздражённо пробормотал Чонгук, нехотя вставая. Он поправил майку, провёл рукой по лицу и открыл дверь. На пороге стояли Намджун, Юнги и мужчина лет сорока с подтянутым телом и серьёзным выражением лица. Француз, безошибочно. — Нам нужно поговорить, — первым заговорил Намджун. — Срочно. Троица вошла в комнату, и Чонгук прикрыл за ними дверь, бросив обеспокоенный взгляд на Тэхена. Тот уже сидел на кровати, подтянув колени к груди, настороженный. — Что случилось? — спросил он. — Кто-то слил фото с холла после матча, — спокойно, но с усталостью сказал Юнги. — С вашими объятиями… поцелуем. — Это уже в корейских СМИ, — добавил Намджун, присаживаясь на край стула. — Мне звонил Бан Шихек. Требует объяснений. Немедленно. Скандал может ударить по всей сборной. Мужчина рядом сделал шаг вперёд. — Пардон, я Мишель Ролан, менеджер сборной Франции, — представился он Чонгуку — Я здесь по просьбе Юнги. Насчет ситуации… со стороны Франции никаких претензий нет. Наши СМИ и болельщики отреагировали с пониманием и поддержкой. Мы не вмешиваемся в личные отношения игроков. Но я посчитал важным появиться здесь, чтобы заверить вас: вы не одни. Тэхен с облегчением кивнул. — Спасибо… Но взгляд Чонгука уже был прикован к Намджуну. — Ты хочешь, чтобы мы это опровергли? — спокойно, но твёрдо спросил он. — Это… поможет успокоить общественность, — осторожно начал Намджун. — Хотя бы на время. До финала. Потом уже будем решать… Чонгук подошёл к кровати, взял Тэхена за руку и крепко сжал её. — Я не собираюсь ничего опровергать. В комнате повисла тишина. — Все, кто мне дорог, уже знают. И поддерживают нас. Остальные — не моя проблема, — он говорил спокойно, но в голосе звучала железная решимость. — Я уже совершил одну глупость, когда позволил себе потерять его. Второй раз этого не будет. Неважно, что будет после. Тэхен потянулся, чтобы посмотреть ему в глаза. — Гук… не надо таких жертв. Мы можем немного притушить это… сделать вид… — Нет, — перебил Чонгук, не отводя взгляда. — Ты стоишь всего. Я больше не собираюсь прятаться. Юнги, наблюдавший за ним с тихой улыбкой, наконец сказал: — Ты повзрослел, малой. Горжусь тобой. Намджун устало провёл рукой по лицу, затем встал. — Ладно. Я… что-нибудь придумаю. Попробую оттянуть этот разговор. Главное — чтобы ты вышел на поле завтра. А всё остальное… потом. Он обвёл их взглядом. — Держитесь крепче. Впереди будет сложно. Но вы не одни. Они кивнули. А потом, когда дверь за гостями закрылась, Тэхен притянул Чонгука к себе и под впечатлением от сказанного, мягко поцеловал Чонгука в уголок губ и прошептал: — Ты точно уверен? Не боишься? Чонгук посмотрел на него с такой искренней теплотой, будто в эти глаза можно было спрятаться от всего мира. — Я уверен на сто процентов. Настолько, насколько вообще можно быть в чём-то уверенным. Я хочу быть с тобой. Несмотря ни на что. Тэхен молча кивнул, но беспокойство всё же не отпускало его. — А если тебя и правда исключат из сборной? Чонгук задумался, но потом, чуть приподняв бровь и хитро улыбнувшись, ответил: — Тогда стану содержанкой. Буду висеть у тебя на шее. Тэхен рассмеялся, прижавшись к нему лбом. — Я серьёзно, Гук. — А я нет? — мягко ответил тот, целуя его в шею. — Придётся искать новую команду. Или работу. В Корее мне, скорее всего, больше ничего не светит. Даже из юношеской сборной выпрут. Так что подумаю об этом после олимпиады. А сейчас… — он всем телом лёг на Тэхена, обнял его за талию и положил голову на его грудь. — Сейчас я хочу быть здесь. С тобой. Тэхен поглаживал его по волосам, легко массируя кожу под пальцами, и глядел в потолок, обдумывая что-то. Потом заговорил тихо, почти неуверенно: — А что если ты переедешь ко мне? В Париж. Чонгук приподнял голову, удивлённо моргая. — Ко мне в команду, может, и не получится… но там полно крутых клубов. Да и… мы сможем быть вместе. Не скрываясь. Там всё это нормально. Нам не придётся жить в страхе. На губах Чонгука заиграла знакомая лукавая улыбка. — Ты мне это что, предлагаешь съехаться? Тэхен усмехнулся. — Хочешь, я прямо сейчас встану на одно колено и попрошу тебя стать моим мужем? Хотя ты, кажется, не готов. — Чо?! — Чонгук ошарашенно уставился на него, потом, не удержавшись, рассмеялся и принялся осыпать поцелуями его обнажённую грудь и живот, спускаясь ниже к кромке белья. — Обещаю, однажды обязательно. — от таких действий Тэхен тяжело вздохнул и почувствовал как он уже начал твердеть, но внезапно поцелую прекратились и Чонгук добавил — Но сейчас… сейчас пора спать. Он поднялся, лёг рядом, натянул на себя одеяло и закрыл глаза. Тэхен надув щёки уставился на него и буркнул: — Что это вообще за “возбудим и не дадим”? — Завтра финал, — хмыкнул Чонгук, не открывая глаз. — Надо беречь силы. Тэхен громко вздохнул, но всё же легонько улыбнулся, повернулся к нему боком и обнял за талию. Чонгук немного поёрзал, устраиваясь поудобнее, и повернулся к нему спиной. Тэхен воспользовался этим, прижался грудью к его спине, обнял крепче, оставляя едва ощутимые поцелуи сначала на макушке, потом на плече. Он уткнулся носом где-то у его уха и мягко вздохнул, позволяя себе утонуть в этом моменте, в спокойствии, в тепле любимого человека. Чонгук, чувствуя его прикосновения, расслабился, улыбнулся и, обняв лежащую поперёк его живота руку Тэхена, переплёл их пальцы. И вместе они, наконец, уснули — спокойно, как будто завтра весь мир не собирался снова проверять их на прочность.