По эту сторону сетки

Утро выдалось особенно тихим. За окном только начинал просыпаться город, а в комнате стояла полумгла, которую рассеивал тусклый свет, пробивающийся сквозь плотные шторы. Тэхен открыл глаза первым — и первым, что он увидел, было лицо Чонгука, спящего у него на плече. Волосы чуть растрепаны, губы мягко приоткрыты, дыхание ровное и глубокое. Улыбнувшись, он слегка провёл пальцами по его щеке, и Чонгук чуть сморщил нос, сонно моргая. — Доброе утро, чемпион, — прошептал Тэхен, целуя его в висок. — Доброе… — голос у Чонгука был сиплым и низким от сна. Он лениво потянулся, обвивая руками талию Тэхена. — Который час? — Рано. Мы встали раньше, чем будильник. — Хм… значит, есть немного времени. — Он провёл рукой по спине Тэхена, чуть ниже, и тот тут же усмехнулся. — С ума сойдём оба, если начнём с этого. У нас финал, Гук. — Тогда пошли хотя бы в душ. Освежимся. Тэхен сдался с лёгкой усмешкой, позволив себя вытянуть из-под одеяла. Их босые ноги коснулись холодного пола одновременно, но никто не жаловался — слишком тепло было от прикосновений друг друга. Душ встречал их паром и прохладной плиткой, а тепло воды быстро окутало обоих, смывая остатки сна. Сначала всё было буднично. Они стояли близко, лениво тёрлись плечами, делили гель для душа, смеялись над чем-то шепотом. Но стоило Тэхену повернуться к Чонгуку спиной, чтобы смыть пену, как тот не удержался — он прижался грудью к мокрой спине Тэхена и настойчиво потерся своим пахом об ягодицы, а ладони сами скользнули по мокрой коже, по животу, ниже… — Не сейчас, — чуть выдохнул Тэхен, но сам вжимался ближе. — Но мы оба проснулись раньше. Судьба. Тэхен рассмеялся, прижимаясь к нему и позволяя этой утренней слабости взять вверх над рассудком. Их прикосновения были неторопливыми, влажными от воды, движения — мягкими, но наполненными жадностью, будто каждое прикосновение было первым. Они не торопились, наслаждаясь моментом близости, зная, что через пару часов на них снова будут смотреть тысячи глаз. Сейчас же — только двое. Только кожа к коже, дыхание в ухо, член Чонгука скользящий между бедер Тэхена, его руки водящие по члену сжимающие затвердевшие яйца, шепот сдерживаемых стонов и их имена, произносимые с хриплой нежностью. Спустя время, всё ещё слегка запыхавшись после оргазма, они стояли, прислонившись лбами, позволив воде стекать по их телам. — Пожалуй, теперь я готов к финалу, — улыбнулся Чонгук, и Тэхен легко ударил его по груди ладонью, но тоже рассмеялся. — И кто здесь говорил, что нужно беречь силы? — Думаю, это была тренировка командного духа. — Ах вот оно как… — Тэхен притянул его за шею в последний, долгий поцелуй. Когда они вернулись в комнату, настроение было почти праздничным. Пока собирались, переодевались, сушили волосы и проверяли спортивные сумки, они перекидывались короткими репликами, подбадривая друг друга: — Мы справимся, — сказал Тэхен, затягивая молнию рюкзака. — Мы не просто справимся. Мы сделаем так, что этот матч запомнят на годы. — Главное — не забывай, что будешь должен мне отменный отсос, если проиграешь. — А ты мне — дернув бровью ответил Чонгук. Тэхен прищурился и кивнул: — А разве для этого нужны какие-то условия? — в ответ они засмеялись, обменялись легкими поцелуями.  Они ещё раз переглянулись — взгляд долгий, насыщенный, будто последний глоток воздуха перед прыжком в воду. И, не говоря больше ни слова, отправились в сторону стадиона, где их уже ждал решающий матч. Толпа уже гудела в предвкушении — огромный спортивный зал, наполненный флагами, выкриками болельщиков и вспышками камер, вибрировал от эмоций. Олимпийский финал. Южная Корея против Франции. Тэхен против Чонгука. До арены они добрались на разных автобусах — протокол, которого никто не отменял. Секунды разлуки перед боем будто растягивались внутри. У самого стадиона они пересеклись — как по сценарию, как будто невидимая сила подстроила всё идеально. Когда Тэхен, проходя мимо Чонгука, мимолётно коснулся его руки, сердце последнего предательски ёкнуло. И даже сквозь шум толпы и гул предстоящего матча, Чонгук уловил эту теплоту и успокаивающую улыбку — как тихий шепот: «Я люблю тебя. Всегда». Но уже через несколько минут они стояли по разные стороны сетки. — Капитаны, ко мне, — окликнул судья с середины площадки. Чонгук и Тэхен подошли почти одновременно. Формы, флаги на плечах, мокрые от давления ладони. Они не смотрели друг на друга дольше, чем нужно — только быстрый, но насыщенный взгляд, в котором читалось всё: уважение, волнение, нежность и азарт. Судья вынул монету. — Орёл или решка? — обратился он к Тэхену. — Орёл. Монета взлетела и упала в его ладонь, перевернулась — орёл. — Франция начинает. Удачи, парни. Пожмите руки. Чонгук протянул руку первым. Их ладони соприкоснулись — твёрдо, как у соперников, но между пальцами проскользнул лёгкий поглаживающий жест. Большие пальцы едва заметно провели друг по другу, как короткое касание «люблю». Обоим пришлось сдерживать улыбки. — Удачи, — тихо сказал Чонгук. — Взаимно, капитан, — ответил Тэхен с лёгкой искрой в голосе. Они разошлись по своим сторонам. Зал стих, когда команды заняли позиции. Волейбольный мяч уже был у подающего, и секунды растягивались, словно вечность. Тэхен стоял на позиции, готовясь к приёму, а Чонгук — высоко и напряжённо следил за каждым его движением через сетку. Их взгляды на долю секунды пересеклись снова. Больше не было улыбок — только огонь. Бой начался. Игра стартовала. Мощная подача. Молниеносный приём. Первый розыгрыш — и мяч стремительно бьётся об пол. Болельщики взрываются криками. Французы открывают счёт. Но Чонгук лишь сжал кулаки и громко крикнул команде: — Собрались! Это только начало! Игра только начиналась, и на площадке теперь было не два влюблённых человека, а два лидера, две волейбольные звезды, два бойца, готовых сражаться — с достоинством, с уважением, но до последнего свистка. Как только мяч коснулся пола — начался бой. С первых секунд стало ясно: эта игра не будет лёгкой ни для кого. Южная Корея сразу задала темп — быстрый, агрессивный, с почти безошибочной передачей. Французы, опытные и уверенные, держались стойко, отвечая атакой на атаку. Но самое напряжение не на табло — оно было между двумя людьми, по разные стороны сетки. Чонгук и Тэхен. Каждый их взгляд, каждая встреча у сетки — как вспышка. Зрители не знали, что за ней — история, чувства, выборы, боль и любовь. Для них это было столкновение двух капитанов, двух лучших игроков на площадке. И это было правдой. На четвёртой минуте партии — первый острый момент. Тэхен пошёл в атаку. Подпрыгнул, мощно занёс руку над мячом. Чонгук, как по часам, выстроил блок. В воздухе они встретились — глаза в глаза, на долю секунды — только они, тишина в голове, шум зала на заднем плане. Бах. Мяч ударился о блок Чонгука и отскочил в зону француза-либеро. Тэхен мягко выругался, но не позволил себе даже мельчайшей улыбки. Только короткий кивок в сторону Чонгука, как признание: «Хорош». Следующий розыгрыш — Чонгук идёт в атаку. Его взрывная подача разрушает линию приёма французов. Мяч возвращается через сетку слишком высоко — шанс для доигровки. Передача — снова Чонгук. Тэхен, как тень, уже выстроился напротив. Прыжок. Блок. Чонгук бьёт — но в этот раз Тэхен угадывает направление. Блок. Очко Франции. Они снова встречаются взглядами. Чонгук не сердится — он улыбается. Не губами, а глазами: «Играем, Ким. До конца». Так шёл розыгрыш за розыгрышем. Их команды будто понимали негласную дуэль между капитанами и старались выложиться не меньше. Каждый из них становился примером, за которым тянулись товарищи. На седьмой минуте Тэхен удивляет всех короткой подачей — быстрой, едва перелетающей сетку. Южная Корея не успевает среагировать. Очко. Французы ликуют. На десятой — мощная скидка от Чонгука через блок. Мяч касается площадки в зоне трёх метров. Очко за Кореей. С трибун слышен крик на корейском: «Капитан!» На табло 21:21. Нерв, напряжение, каждая ошибка может стать роковой. Тэхен берет секунду перед подачей, дышит глубже. Он видит Чонгука — тот стоит на приёме, сосредоточенный, будто весь мир сузился до мяча. Они оба вспоминают утреннюю договорённость: «Никаких поддавков. Только честная игра. Победит сильнейший.» Подача — сильная, с резким вращением. Чонгук принимает в прыжке — идеально. Передача — и снова он идёт в атаку. Французский блок закрывает всё, кроме одного угла. Он бьёт туда. Очко. 24:23 — матчбол у Южной Кореи. Французы встают стеной. Хосок подаёт — рискует. Мяч задевает верхнюю кромку сетки и перелетает. Французы едва вытаскивают, мяч перелетает через сетку. Ын У падает ласточкой и подбрасывает к сетке. Последняя передача — и Чимин, связующий, неожиданно отдает пас не капитану, а Мингю. Французы не успевают перестроиться. Очко. Судья свистит — партия за Южной Кореей. Южнокорейцы ликуют, обнимаются. Французы аплодируют друг другу. Тэхен вытирает лоб, подходит к команде, похлопывает по плечам. И всё же, перед тем как уйти на перерыв, он задерживается у сетки. Там уже стоит Чонгук. Они не говорят ни слова — только короткий взгляд. Чонгук слегка приподнимает брови — «Пошли дальше?» Тэхен кивает — «До самого конца.» Их ждал второй сет. Игра только начиналась. Французы вышли на площадку другими. Как будто первый сет разозлил их, заставил проснуться, перестать играть осторожно. Теперь они играли с огнём в глазах. И в центре этой перемены — Тэхен. Он будто включил внутренний тумблер: всё, хватит быть «просто хорошим». Он стал агрессивным, напористым, точным до безумия. Каждое движение — выверено, каждый прыжок — мощь и грация в одном теле. Корейцы не сдавались. Чонгук держал оборону. Он мчался по площадке, раздавал указания, ловил сложные подачи, сам атаковал. Но теперь это было не соревнование команд — это была дуэль. Он и Тэхен. На площадке, через сетку, взгляд в взгляд. На пятой минуте — первый взрыв. Подача Франции. Корейцы принимают. Передача на Чонгука — он идёт в атаку. Сила, скорость, идеальный угол. Но на другой стороне — Тэхен. Он уже там. Поднимается в блок. Мяч — в его ладонях, и обратно на сторону корейцев. Очко Франции. Тэхен не кричит. Только коротко встречает взгляд Чонгука. В глазах ни издёвки, ни торжества. Только вызов. «Ты знал, что я не поддамся. Так играй.» Корейцы отыгрываются. Чонгук бьёт по диагонали, заставляя Тэхена прыгнуть через всю площадку. Следующий мяч он резко скидывает, а потом ловит французов на неожиданной подаче. И всё равно — это будто борьба двух титанов. Одно очко — за Тэхеном, следующее — за Чонгуком. На тринадцатой минуте — кульминация. Франция ведёт 17:15. Атака. Пас на Тэхена. Он взлетает, будто уходит выше самой сетки. Против него — Чонгук. Они в воздухе. Доли секунды — и удар. Мяч пробивает блок, рикошетит от руки Чонгука и катится по полу. Зал взрывается. А Тэхен опускается на пол, сжимая кулаки. Он снова посмотрел на Чонгука. «Это честно. Это то, о чём мы договорились. Побеждает сильнейший.» Южная Корея берёт тайм-аут. На скамейке Чонгук вытирает пот со лба, сжимает бутылку с водой. Он не раздражён — он сосредоточен. Он знает, что должен отыграться. Но впервые за долгое время он не злится на проигрыш. Он горд. За то, как играет Тэхен. За то, что их любовь — не делает их слабее, а наоборот. Финальный отрезок партии — волейбольная поэзия. Счёт 24:23 в пользу Франции. Корейцы подают. Игра длится — пас на Тэхена. Он взлетает и не жалеет силы. Удар — и снова блок. Мяч поднимается. Французы спасают. Новая атака. Пас — снова Тэхен. Он не сбрасывает, он идёт напролом. Мяч с глухим звуком бьётся об площадку. Очко. Сет. Франция сравнивает счёт. На табло: 1:1. Команды уходят на перерыв. И снова — как и после первого сета — мимо друг друга проходят Тэхен и Чонгук. И снова — взгляд. Короткий, насыщенный эмоциями. Гордость. Страсть. Любовь. Это ещё не конец. С каждой минутой напряжение на площадке росло. Казалось, зал замер. Болельщики, тренеры, запасные игроки — всё вокруг исчезало, оставляя только прямоугольник поля, натянутую сетку и 12 тела, отдавших игре всё, что у них было. Южная Корея начала агрессивно. Чонгук — словно зверь, выпущенный из клетки. Он не кричал, не махал руками. Он просто делал своё дело — точные подачи, мгновенные рывки, идеальная защита. Он словно жил этим сетом. Каждое очко для него — как последний шанс. Но Франция не отставала. Тэхен выглядел так, будто бы его не касалась усталость. Он снова и снова уходил в прыжок, принимал, подстраховывал, атаковал. И снова между ним и Чонгуком — тот самый ритм, знакомый только им. Как будто они давно играли этот матч. Не первый, не второй — а единственный. Жизненно важный. На счёте 10:10 случился один из самых красивых розыгрышей турнира. Мяч переходил с одной стороны на другую восемь раз подряд. И в каждом моменте — либо Тэхен, либо Чонгук. То один ставит блок, то другой ловит падение. Когда, наконец, Чонгук, отпрыгнув назад, завершает атаку ударом по линии, — мяч падает в сантиметре от пальцев Тэхена. Тот падает на колени, смотрит на судью. Очко. Южная Корея. Он опускает голову, выдыхает. А потом — смеётся. Потому что это прекрасно. Потому что, чёрт возьми, он горд. Счёт 14:12. Матчбол у Кореи. Подача. Приём. Передача. Атака Франции — и корейцы вытаскивают. Мяч возвращается. Пас на Чонгука. Он делает шаг, второй, прыжок. И — удар. Сухой, чёткий. Мяч летит в угол, оставляя после себя только эхо. Пол. Очко. Конец. Южная Корея — чемпионы мира. Вспышки камер, крики комментаторов, вопли радости скамейки. Игроки бросаются друг к другу, кто-то падает на колени, кто-то бежит к трибунам. Чонгук стоит в центре, как будто не верит. Его сжимают в объятиях, хлопают по спине, кричат в ухо — а он только смотрит по сторонам. Где он? Где — Тэхен. Он пробивается через толпу. Французская команда тоже бежит поздравлять — честно, искренне, потому что была потрясающая игра. Но Тэхен — один из первых. Он буквально расталкивает плечами игроков, пока не оказывается перед Чонгуком. И не колеблясь ни секунды — обнимает его. Сильно, крепко, как будто не видел год. Как будто это не проигрыш, а долгожданная победа. — Поздравляю… — тихо, почти в шею. — Это было… невероятно. Ты — невероятный. Чонгук не отвечает сразу. Он вдыхает запах его кожи, чувствует, как в груди что-то разрывается. Потом сжимает его в ответ, щекой к его виску: — Ты сделал меня сильнее. Спасибо… за эту игру. За честность. За всё. Они стоят посреди бурлящей толпы, замирая на секунду. Два соперника. Два влюблённых. Две команды. Один финал. И пусть победитель — только один, но это была победа для обоих. После душа и переодевания в парадную форму всё казалось слегка нереальным — слишком быстро сменилось ощущение пота и напряжения на чистые рубашки, свежие волосы и сверкающие медали. Но эйфория не отпускала. У входа на стадион команды выстроились в колонны, улыбаясь друг другу, обмениваясь шутками, подталкивая плечами, как школьники на последнем звонке. Церемония началась с торжественного марша. Прожектора ослепляли, камеры щёлкали с разных сторон, и весь стадион гудел, когда диктор объявил: — Третье место — сборная Бразилии! Толпа взревела, а бразильцы, не скрывая эмоций, вышли вперёд, получая свои медали и бронзовой блеск на груди. — Второе место — сборная Франции! Гром аплодисментов. Французы шагнули к подиуму — гордые, несломленные. И Тэхен, сдерживая эмоции, принял кубок за второе место. Он поднял его вверх, обращённый лицом к трибунам, а в зале раздались овации. Сзади похлопал по плечу Женя, а Пауль приобнял за талию. И всё равно взгляд Тэхена скользнул в сторону — к корейской команде. К нему. — А теперь… чемпионы мира — сборная Южной Кореи! Гул стадиона был оглушительным. Чонгук шагнул вперёд первым, кубок в его руках, тяжёлый, сверкающий, символ того, через что они прошли. Он поднял его над головой, и вокруг него мгновенно собрались все — команда, тренеры, даже медики. Медали легли на шеи, фото щёлкали каждую секунду, камеры ловили каждую улыбку, каждое рукопожатие. Чонгук встал в центр общей фотографии, держа кубок, а потом, чуть пригнувшись, глянул в сторону — в ту сторону, где у экрана стоял Тэхен. Их взгляды пересеклись всего на миг. Чонгук чуть улыбнулся. Тот самый уголок губ, знакомый только ему. Пресс-конференция чемпионов. Яркий свет, строгие ряды камер, целая стена микрофонов перед столом, за которым сидели Намджун, Чонгук, Юнги и команда. Весь зал напряжён — журналисты готовы метнуть первые вопросы. А в зале, в самой задней части, Тэхен сидит, затаив дыхание. Рядом — Женя, Пауль и их менеджер. Никто не говорит ни слова, но поддержка ощущается как тёплый кокон вокруг него. Вопросы сначала дежурные: про матч, про тактику, про настрой. Но вскоре кто-то берёт микрофон и, не оборачиваясь, Тэхен уже знает — сейчас. — Чонгук-ши, в сети ходят фото и видео, где вы и игрок сборной Франции, Ким Тэхен, держитесь за руки и… скажем так, выглядите весьма близкими. Можете прокомментировать? В зале — тишина. Юнги чуть подаётся вперёд, но Чонгук поднимает руку. Он сам. Он готов. Он смотрит прямо в камеры. Глаза не бегают, голос твёрд. — Да. Мы с Ким Тэхеном вместе. И это не слухи, не фейк. Мы не скрываем свои чувства друг от друга. Я знаю, что в нашей стране это может быть поводом для травли или давления. И возможно, меня действительно исключат из сборной. Я об этом думал. Но я не могу — и не хочу— врать. Мы сыграли честный матч, и я хочу жить честно. Если за это придётся чем-то пожертвовать — я готов. В зале — бурление. Кто-то ахнул. Кто-то зааплодировал. Кто-то шепчется с соседом. Тэхен сидит, как вкопанный. Его грудь сжалась. Глаза налились влагой. Женя молча сжал его плечо, а Пауль выдохнул: — Он сказал это. Юнги мягко усмехнулся, а Намджун, сидевший рядом с Чонгуком, кивнул: — Мы поддержим его. И нашу команду. Спорт — это не только очки и титулы. Это смелость. И Чонгук сегодня её показал. Чонгук опустил взгляд. Лёгкий выдох. Он знал, что за дверью будет буря. Но внутри — штиль. Потому что он больше не прячет сердце за щитами. А Тэхен смотрел на него , будто влюблялся в него заново. Толпа постепенно расходилась, в зале становилось тише. Люди всё ещё обсуждали слова Чонгука, кто-то подходил сфотографироваться, кто-то пожимал руки. Тэхен стоял у выхода, держа в руке телефон, уже готовый набрать Чонгука и позвать его в машину, чтобы поехать вместе в отель. Но к нему подошёл Юнги — спокойно, почти беззвучно, как всегда. — Тэхен, — он сказал мягко, но с оттенком напряжения. — Чонгук просил передать, чтобы ты ехал без него. Он позже. Тэхен нахмурился, сердце сразу кольнуло. — Что случилось? Юнги на миг отвёл взгляд, сжал губы, будто подбирая слова. Но потом всё же честно ответил: — Руководство сборной… попросило подключиться на онлайн-встречу. Срочно. Хочет обсудить пресс-конференцию. Он должен… объясниться. Молчание. Несколько секунд, которые показались вечностью. Тэхен выдохнул, чуть отводя взгляд в сторону. Он ожидал чего-то подобного, но всё равно сжалось в груди. Он хотел быть рядом. Хотел сидеть в этой комнате за спиной Чонгука, положив руку на его плечо, даже просто — быть. Но… — Понял, — тихо сказал он, кивнув. — Тогда я поеду. Он сделал шаг к выходу, но остановился и, не оборачиваясь, добавил: — Но передай ему, что он не один. И… что я им горжусь. Очень. Юнги мягко кивнул, глядя вслед Тэхену: — Он это знает. На парковке Тэхен сел в машину один, положив голову на подголовник и прикрыв глаза. Небо над Рио постепенно темнело, огни города вспыхивали яркими пятнами, но внутри него было только одно — ожидание. Он знал: Чонгук справится. Потому что теперь он не один. Освещённая легким светом небольшая комната, где сидел Чонгук, казалась особенно тихой. Волны эмоций, захлестнувшие его после игры, постепенно утихли, уступив место сосредоточенности. На экране перед ним уже собрались представители руководства Корейской сборной, во главе с Бан Шихеком. Рядом — Намджун, который настоял участвовать в созвоне. Его лицо было спокойным, но напряжённым. — Чон Чонгук, — начал один из членов совета, — вы понимаете, зачем мы вас вызвали? — Да, сэр, — коротко кивнул Чонгук, сидя прямо и уверенно. — Из-за моих слов на пресс-конференции. Бан Шихек, сидящий по центру, переплёл пальцы перед собой. — Это была сильная пресс-конференция. И честная. Но вы ведь понимаете, как это может отразиться на имидже нашей сборной? — Я понимаю, — спокойно сказал Чонгук. — Но я не жалею о сказанном. И не вижу ничего постыдного в том, что я люблю человека, который тоже профессиональный спортсмен. Один из членов совета что-то прошептал второму. Экран замер. Молчание. Пока Намджун не нарушил его. — Позвольте мне сказать. Он поднялся со своего места — не просто как тренер, а как человек, который знал Чонгука с юности. — Я понимаю, что у сборной есть имидж, правила, ожидания. Но личная жизнь игроков не имеет отношения к тому, как они играют. Чонгук — один из лучших игроков, которых когда-либо знала Корея. Сегодня, впервые в истории, мы стали чемпионами мира по волейболу. И во многом — благодаря ему. Его лидерству. Его игре. Его решимости. Он говорил спокойно, но в голосе звучала сталь. — Увольнять игрока за то, что он любит — не просто жестоко, это бессмысленно. Мы потеряем одного из сильнейших людей, которых можно было бы удержать. На мгновение снова повисла тишина. Затем Бан Шихек слегка кивнул: — Мы гордимся достижением Чонгука. И он получит должное вознаграждение за вклад в победу. Но вы должны понять: вы представляете страну. Не только на поле, но и за его пределами. Подобные отношения бросают тень на репутацию сборной. Он откинулся в кресле и чуть наклонился вперёд: — Поэтому мы вынуждены поставить ультиматум. Либо вы официально расстаетесь с Ким Тэхеном и продолжаете карьеру в сборной. Либо мы расторгаем контракт. Намджун хотел было возразить, но Чонгук поднял руку. Его лицо было удивительно спокойным. Он коротко поклонился. — Спасибо. Для меня было честью играть за сборную Кореи. Шорох в микрофонах. Кто-то с другой стороны экрана замер. Бан Шихек нахмурился: — Простите, это и есть ваш ответ? Чонгук слегка улыбнулся. В глазах — ни капли сомнения. — Да. Однажды мне всё равно пришлось бы уйти из спорта. Но шанс быть рядом с тем, кого ты любишь, кто любит тебя так же сильно — выпадает один раз в жизни. Я не собираюсь его упускать. Он посмотрел прямо в камеру: — Я благодарен за всё. За шанс. За игру. За путь, который прошёл вместе с вами. Но мой выбор сегодня — в пользу любви. Снова повисла тишина. Бан Шихек долго смотрел в экран, прежде чем, впервые за всё время, чуть улыбнуться. — Это благородно. И достойно. Я… позабочусь о том, чтобы всё было улажено мирно. Без скандалов. Без суда. Мы закончим это тихо. Так, как вы этого заслуживаете. Чонгук снова поклонился. А потом просто отключил камеру, оставив на экране только чёрный прямоугольник и отражение своего лица. Он больше не был частью сборной. Но впервые за долгое время — он чувствовал себя свободным. Чонгук всё ещё смотрел в чёрный экран ноутбука, словно ища в нём ответы на вопросы, которые больше не имели значения. В комнате повисла тишина, нарушаемая только гулом кондиционера. — Мне жаль, — тихо сказал Намджун, глядя на него с теплотой и лёгкой грустью. — Всё-таки… это была твоя команда. Юнги скрестил руки на груди, опершись о стену. — Я могу попробовать поговорить с ними ещё раз, — предложил он. — Может, остынут, пересмотрят… Но Чонгук медленно покачал головой. — Нет, — спокойно сказал он. — Я думал, что мне будет трудно прощаться. Что будет тяжело… — он на мгновение задумался, а потом с лёгкой усмешкой добавил, — но сейчас, когда всё это случилось — во мне нет сожаления. Наоборот, я думаю о том, как уеду к Тэхену в Париж. Как мы наконец будем вместе. Как он будет водить меня в свои любимые кофейни и показывать улицы, где жил. Он поднял взгляд, и в глазах было что-то светлое, ясное — впервые за долгое время. Намджун с Юнги переглянулись. Улыбнулись почти одинаково — с теплотой, гордостью и немного со щемящей грустью. Намджун подошёл к Чонгуку, крепко обнял его, положив ладонь ему на спину. — Спасибо тебе, Чонгук. За сегодняшний матч. За то, как вёл команду. За победу. Ты заслуживаешь самого лучшего. И если ты найдёшь это «лучшее» рядом с Тэхеном — значит, так и должно быть. Только не забывай: мы всегда будем на твоей стороне. Наша связь — это не только тренер и игрок. Ты для нас больше. Намного больше. Он отстранился и мягко посмотрел на него, и в этот момент Юнги добавил: — Ты нам как младший брат, и мы не позволим тебе просто исчезнуть. Чонгук усмехнулся и качнул головой, глядя на них обоих: — Вы что, уже прощаетесь? Мы ещё минимум пару дней торчим здесь, в Рио, — он усмехнулся шире. — А потом — возвращение в Сеул. И даже если я уеду во Францию к Тэхену… Вы от меня так просто не избавитесь. Я не оставлю в покое своих любимых хёнов, даже если буду на другом конце света. Юнги рассмеялся и, не сдержавшись, потрепал Чонгука за волосы, как делал это в самые важные моменты их пути. — Вот это уже наш Чонгук, — сказал он. — Наглый, упрямый и с сердцем на ладони. — Ну а ты как думал, — ухмыльнулся Чонгук, откидывая волосы со лба. — Я ж чемпион мира не просто так. Трое мужчин стояли в полутёмной комнате, греясь в этом простом, но таком важном моменте. Их дружба оставалась прочной, несмотря ни на что. Чонгук вернулся в отель поздним вечером, усталый, но довольный, с кубком чемпионов в руке. Когда он открыл дверь в их номер, его встретила мягкая светлая атмосфера. В комнате горели свечи, на кровати аккуратно лежала его форма, а в воздухе витал лёгкий аромат лаванды и цитрусов. Всё было устроено с такой любовью и вниманием, что Чонгук мгновенно почувствовал тепло и уют. — Что это? — спросил он, приподняв бровь, когда Тэхен, улыбаясь, подошёл к нему. Тэхен мягко взглянул в его глаза, не спеша отвечать. — Ты и я заслуживаем немного отдыха и романтики, — сказал он, бережно забирая кубок из рук Чонгука и ставя его на стол. — После всех этих дней напряжения и побед… нам нужно немного времени только для нас. Чонгук почувствовал, как напряжение сходит с его плеч, как будто эти слова стали для него облегчением, словно они только сейчас осознали, что всё это было ради их будущего. Тэхен подошёл, коснувшись его плеча, и без слов начал помогать ему раздеться. Чонгук, не говоря ни слова, доверился его рукам, позволяя расслабиться и чувствовать, как эта ночь превращается в нечто большее, чем просто возвращение с победы. Затем Тэхен взял его за руку и повёл в ванную комнату. В ванной стоял мягкий пар, а вода в большой ванне была тёплой и ароматной, с добавлением масла, наполненного сладким и расслабляющим запахом. На краю ванны лежали фрукты, а бокалы с вином стояли в изящных стеклянных подставках. — Тэхен… — Чонгук взглянул на него, когда они сели напротив друг друга в воде, переплетая ноги. Поза была откровенной, но для них это было естественно, как часть их близости. Тэхен, не спеша, налил вино и протянул бокал Чонгуку. Он не задавал никаких вопросов о конференции. Просто наслаждался моментом, понимая, что сейчас Чонгук заслуживает покоя, а все разговоры могут подождать. Они сидели в молчании, попивая вино, только тихий звук воды и лёгкий шёпот свечей создавали атмосферу покоя. Наконец, Чонгук, сделав глоток, посмотрел на Тэхена и начал рассказывать о конференции. — Они поставили передо мной выбор. Либо я остаюсь в сборной, но расстаюсь с тобой, либо… я ухожу. Чонгук задумался на секунду, а потом добавил с лёгкой улыбкой: — Но я выбрал тебя, Тэхен. Я хочу быть с тобой. Это шанс, который я не могу упустить. Тэхен слушал его, не прерывая, а когда Чонгук закончил, он слегка подвинулся ближе, находя его руку под водой. Ласково взял её и прижался к тыльной стороне ладони, оставив лёгкий поцелуй. — Мне так жаль, — прошептал Тэхен, его голос был тихим, но полным искреннего чувства. Чонгук мягко улыбнулся, провёл ладонью по его щеке, чувствуя, как его сердце наполняется теплом. — Нет, Тэхен, — сказал он, нежно смотря в его глаза. — Мне не жаль. Я хочу уехать с тобой. Я хочу жить с тобой. Просыпаться и засыпать рядом. Готовить тебе завтраки, а потом, вечером, вместе готовить ужины. Хочу гулять с тобой, держась за руки. Хочу, чтобы ты показал мне Париж, свои любимые его улицы. Хочу заниматься с тобой любовью. Мы даже можем завести собаку или кошку… И я буду любить тебя всю жизнь. Тэхен слушал, не в силах сдержать слёзы, которые начали катиться по его щеке. Он был так переполнен чувствами, что даже не заметил, как слёзы начали стекать. Чонгук, заметив это, осторожно провёл указательным пальцем по его лицу, стирая слёзы. Затем он наклонился вперёд и поцеловал его — нежно, с таким нежным, тёплым поцелуем, который был полон любви и обещаний. — Я буду с тобой, Тэхен, — прошептал он, когда их губы разомкнулись. — Я всегда буду с тобой. Тёплая вода медленно покрывала их тела, создавая иллюзию невесомости, но между ними оставалась плотная связь, как невидимая нить, что тянула их друг к другу. Чонгук не мог больше держать в себе свои чувства, его глаза смотрели на Тэхена с таким взглядом, который говорил больше, чем слова. Он немного наклонился вперёд, их лица стали ещё ближе, и без единого слова Тэхен почувствовал, как сердце Чонгука бьётся быстрее, как тот жаждал этого момента. Тэхен не выдержал, и их губы встретились в страстном, но нежном поцелуе. Это было не просто прикосновение — это был поток эмоций, стремящихся наружу, стремящихся вырваться на волю. Поцелуй становился всё более глубоким, страстным, и их тела стали искать друг друга с такой силой, как если бы они не могли дожить до того момента, чтобы быть рядом. Вода больше не казалась важной, и вдруг, не осознавая, как это произошло, они оба оказались на выходе из ванны. Чонгук подхватил Тэхена, и, не отпуская его, направился к кровати. Его движения были неторопливыми, но полными желания, словно каждый шаг был частью их нового начала, их нового мира, где не было больше преград. Тэхен отвечал ему страстным поцелуем, его пальцы скользили по его коже, прижимая к себе, и они наконец оказались на кровати. Тело Тэхена легло сверху, и каждый из них знал, что теперь не будет ничего, что могло бы их остановить. Вся тяжесть дня, напряжение, сомнения — всё растворилось в этом моменте. Они продолжали целоваться, их тела стали одним целым, и, несмотря на жаркие, страстные поцелуи, в каждом движении было что-то нежное, заботливое, как если бы каждый хотел оставить частичку себя в другом. Тэхен нежно провёл рукой по спине Чонгука, прижимая его к себе, а тот, в ответ, обвил его шею, прижимая, как будто боясь потерять. Их дыхания становились всё более быстрыми, их тела жаждали друг друга, и в этот момент всё, что они чувствовали — это любовь, страсть и уверенность в том, что наконец нашли друг друга.