Остров

      Сяо Чжань быстро шёл вниз по склону, с удивлением ловя себя на мысли, что безумно хочется скинуть надоевшие кроссовки и пробежаться по траве босиком, как в детстве, радуясь и ощущая ступнями мягкость и свежую прохладу. Зеленый ковер, стелившийся перед ним, звал за собой и манил. Не оглядываясь на маяк, Сяо Чжань спускался все ниже, даже не отдавая себе отчета в том, что радоваться-то особо и нечему, что он сейчас на работе, что Ли Бая он так и не нашел, но трава была настолько яркой и мягкой, так бережно и ласково светило солнце, что Сяо Чжань позволил себе еще несколько минут ни о чем не думать и даже ускориться и, раскинув в сторону руки, просто бежать вниз, пока… взгляд не зацепился за что-то постороннее. Резко затормозив, он медленно повернул голову и внимательно присмотрелся. В паре метров от него, в густой зелени, поблескивал какой-то продолговатый узкий предмет. Всю беззаботность и внезапно нахлынувшее ребячество как рукой сняло. Он настороженно сделал несколько шагов и склонился над вещицей. В траве лежал черный, с золотистой вставкой посередине, тюбик губной помады… На острове, где проживал один единственный человек, и этот человек, определенно, был мужчиной, а в траве затерялась кем-то оброненная губная помада? Ван Ибо был последним человеком, кого бы Сяо Чжань мог представить с губной помадой на губах…       Не сводя взгляда со своей случайной находки, он присел и дотронувшись пальцами до теплого, нагретого солнцем качественного пластика, взял его в руки и с интересом уставился на улику. Помада французской марки Chanel явно намекала на то, что Сяо Чжань идет по верному пути и что француженка Лали Меньян, севшая с Ли Баем на яхту в порту Сайпана, вполне возможно, здесь побывала… Кто же еще мог потерять тут дорогую французскую помаду? Но Ван Ибо сказал, что люди, высадившись с яхты на холм не поднимались и все время, проведенное ими на острове, оставались только на берегу…       Значит Ван Ибо врал…       Хотя и это можно было подвергнуть сомнению, ведь он говорил, что за ними не следил, и женщина вполне могла отправиться на прогулку по острову, могла точно так же, как только что делал Сяо Чжань, захотеть пробежаться по удивительному зеленому ковру, да просто в туалет вдруг приспичило. Конечно, комфортнее было подняться наверх и сделать свои дела без посторонних взглядов…       Сняв колпачок и медленно выкрутив столбик помады, поблескивающий микроскопическими капельками выступившего жира — видимо, помада довольно долго пролежала на солнце, Сяо Чжань стал внимательно его рассматривать: наполовину истертый столбик имел острый срез — когда-то Сяо Чжань читал, что такой срез у помад обычно делают женщины волевые, но нервные и ранимые, а цвет — мягкий и нейтральный нюд, это не то, что бы подтверждал, но вполне в этот образ вписывался. Закрыв помаду, он сунул улику в левый карман джинсов. Настроение, широко расставив руки бежать по склону вниз как-то сразу пропало. Поправив на плечах съехавшие лямки рюкзака, он развернулся и быстро зашагал к ближнему краю острова, заканчивающегося вдалеке ровной кромкой зелени, соприкасающейся с океаном. Ему повезло — спуск к пляжу в этом месте был пологим и удобным. Оглянувшись по сторонам и увидев, что до маяка будет дойти быстрее, если двигаться влево, он неспеша зашагал в нужную сторону. Ноги так же тонули в белоснежном рассыпчатом песке, как и на острове Мауг, волны также ласкали слух, легкий тропический бриз также освежал разгоряченную закатным солнцем кожу, также…, но что-то тревожило, только уловить это «что-то» не получалось… Глядя на голубые, темнеющие на рифе, безмятежные воды, на рассыпчатый песок под ногами, Сяо Чжань шел и обдумывал свои дальнейшие действия пока, наконец, не наткнулся на кострище , о котором говорил ему Ван Ибо.       Увидев кучку золы, лежащую в ровном, словно циркулем начертанном круге, он настороженно замер. Тут не стоило торопиться…       Осмотревшись, Сяо Чжань на минуту закрыл глаза, прорисовывая в уме картинку: «Костер? Хорошо — Ван Ибо говорил, что люди жарили мясо. Они должны были провести у огня какое-то время. Должны были где-то брать топливо, но ни на пляже, ни на острове нет ничего похожего на то, что можно было бы сжечь… Люди должны были на чем-то сидеть… Или стоять… Но на песке слишком мало следов. Они есть, но…»       Сяо Чжань скинул с плеч рюкзак прямо на песок и порывшись там, достал объемную выпуклую лупу. Она, хвала Небу, в спутниках и антеннах не нуждалась и работала так же, как тысячу лет назад… увеличивая беспрекословно-прекрасно. Проползав на четвереньках у кострища какое-то время и чуть не на вкус попробовав подцепленную пальцем давно остывшую золу, Сяо Чжань уселся, подогнув под себя ноги, и задумался. На песке у кострища остались следы только двух пар ног, одной из которых были его собственные. Они отчетливо виднелись по всему пути, который проделал Сяо Чжань добираясь по пляжу до этого места. Следы, оставленные второй парой ног, тянулись со стороны маяка и туда же возвращались. На острове жил только один человек — Ван Ибо. Он сам говорил, что приходил сюда и прибирал за отдыхающими. Его четкие следы вполне объяснимы, он вполне мог быть здесь совсем недавно, а следы людей давным-давно мог смыть прибой, а ветер мог разровнять песок… Всё так…, но почему же тогда волны и ветер не тронули кострище…? Почему ровная ямка с кучкой золы осталась на месте? Как такое возможно?       Вопросы, наползая друг на друга мерзкими холодными змеями теснились в голове и ни один из них не приближал Сяо Чжаня к богатому гонорару.       Чувствуя, как живот начинает сводить от голода, он потянулся к рюкзаку. Порывшись в его недрах, он выудил небольшой злаковый сладкий батончик и, надорвав упаковку, целиком засунул его в рот. Не чувствуя вкуса, запил сладость водой, которая тоже нашлась внутри рюкзака и опять стал думать.       Можно было сколько угодно бегать по песку, или по траве, сколько угодно размышлять и мечтать о гонораре, но Сяо Чжань прекрасно понимал, что дело сейчас не только в этом. А может и совсем не в этом.       Дело было в том, что как только он оказался на острове, как только он услышал бархатный голос, как только его рука оказалась в чужой руке, как только он поднял взгляд и провалился в черную бездну глаз Ван Ибо, он уже не мог думать ни о Ли Бае, ни о француженке, как бы в воображении она прекрасно не рисовалась. Она не рисовалась… Всё, что мог, весь пустующий объем никем незанятого места заполнил собой Ван Ибо. Пустующий объем — это, наверное, душа?       Чувство было дурацким. Сяо Чжань недовольно поморщился — время для романтических грез было самым неподходящим, да и вообще, Ван Ибо скорее пугал, чем располагал к себе, но…       Встряхнув головой и отогнав ненужные мысли, он еще раз внимательно оглядел кострище, еще раз почти уткнулся носом в золу, еще раз поднес к носу испачканные в пепле пальцы… Зола пахла как нужно. Жгли дерево. Только откуда здесь дерево? Люди вполне могли его привезти… — наборы «Костер за минуту» продаются в каждой лавке даже на Мауге. Опять наклонившись к рюкзаку, Сяо Чжань достал телефон: сети так и не было, но сейчас она была ему и не нужна. Он включил камеру и сделал несколько снимков кострища с разных ракурсов, машинально сунул телефон в карман джинсов и по привычке охлопал бедра руками. Правый оттягивал только что сунутый в него телефон, левый же карман был пуст. Найденный тюбик губной помады, который Сяо Чжань совсем недавно в него положил, куда-то исчез.       — Выронил, что ли? — пробормотал Сяо Чжань, оглядывая место кострища. Вполне возможно — когда он ползал на коленях, тот мог выпасть, только на песке, кроме им же оставленных следов, больше ничего не было. — Потерял, пока шёл? — задал он пустоте следующий вопрос, уже прекрасно понимая, что из такого глубокого кармана помада вряд ли могла настолько легко выскользнуть, но, тем не менее, левый карман джинсов был пуст.       Сяо Чжань мягко опустился в позу лотоса, облокотился локтями о бедра, обхватил голову руками и задумался: будто ненастоящий костер, странный остров, тюбик помады на траве…       Ничего не оставалось, как идти, вполне возможно, в пасть к льву. К тому, в глазах которого развернувшаяся бездна, а голос обволакивает и греет сердце, а от ощущения своей ладони в его сухой и широкой руке хочется выгнуться-насадиться-податься навстречу, только бы не отпускал. Такое себе, да…       «— У нас появился пруд, приходите смотреть на карпов.       — Придем, а потом вы к нам, после обеда будем играть в карты. Кстати, испанка Паола отлично гадает по руке.       — Я в гадания никогда не верил, но сейчас с удовольствием бы попробовал. Кстати, вчера мы заходили к Васильевым. Ты знаешь, что его жена скрипачка? Русская школа, волшебно! Совсем скоро она освоится, и мы сможем включить её…»       Сяо Чжань крупно вздрогнул и распахнул глаза, испуганно оглядываясь: пляж был пуст. Справа, облизывая мокрый песок, умиротворяюще и размеренно шумел океан, слева возвышался зеленый склон, чем ближе к маяку, тем он становился выше, следы на песке ничуть не изменились.       — Приснится же такое…, — зябко передернув плечами пробормотал он и быстро поднявшись с начинающего остывать песка зашагал в сторону маяка.       Дойдя до лестницы, вырезанной прямо в породе и ведущей на самую высокую южную часть острова, Сяо Чжань бросил взгляд на катер Дэна Блума — он мягко покачивался на воде в нескольких метрах от берега, ожидая своего хозяина, но сегодня, по всей вероятности, возвращаться домой тот не собирался. Подняв голову вверх, Сяо Чжань прислушался — пьянка на маяке шла полным ходом, оттуда слышался хриплый голос Дэна Блума, старательно выводящий какую-то неизвестную Сяо Чжаню песню. Досадливо покачав головой, он громко вздохнул и, держась за проржавевшие металлические перила, стал подниматься.       На маяках Сяо Чжань никогда не был и вообще считал их неким анахронизмом. Преодолев удивительно чистый небольшой дворик, Сяо Чжань подошел к крепкой деревянной двери и в задумчивости остановился. Наверное, следовало бы постучать, но Сяо Чжань решил, что это лишнее. Потянувшись к массивной латунной ручке, сделанной в виде панциря черепахи, он взялся за нее, но тут же отдернул руку — не смотря на жаркий безветренный вечер латунь была удивительно, обжигающе холодна, однако усилий, приложенных Сяо Чжанем, всё же хватило и дверь медленно раскрылась. Картина, открывшаяся взору, когда он вошел внутрь, и рассмешила, и встревожила одновременно. Дэн Блум, уже порядком набравшийся, держал в руках какую-то непонятную штуковину, очень похожую на рог крупного козла, и поднося ее ко рту, пил что-то прямо из этого непонятного сосуда. Сяо Чжань припомнил, что видел такие на страницах учебника по истории. Из таких кубков на иллюстрациях распивали вино западные князья. Видеть этот древний, да еще и не местный предмет в руках островитянина-азиата с американским именем было странно. Еще более странным было само наличие такого кубка на маяке… Прикладываясь к сосуду с нескрываемым удовольствием, Дэн Блум размахивал им и срывающимся хрипом голосил какую-то песню, раскачиваясь в такт. Ван Ибо сидел с ним рядом, и хоть песен, хвала Небесам, не пел, но вид имел тоже весьма разгоряченный.       Сяо Чжань огляделся: внутри маяк на исторический объект совсем не походил и обстановкой напоминал, скорее, недорогой загородный дом, нежели хижину отшельника. В просторном помещении мебели было крайне мало: небольшой круглый стол, за которым сейчас и разворачивалась пирушка, один стул, на котором, раскачиваясь во все стороны, словно маятник и сидел Дэн Блум, узкий диванчик у обитой рейками стены, высокий стеллаж, доверху забитый книгами, шкаф, недорогой и совсем небольшой кухонный гарнитур, состоящий их нескольких подвесных ящиков и напольного шкафа. Серебристая плита и небольшой современный холодильник довершали интерьер. Ван Ибо, видимо за неимением еще одного стула, широко расставив ноги, сидел прямо на высокой пластиковой бочке с краником внизу и, когда Сяо Чжань зашел в помещение, как раз наклонился и подставлял к нему огромную пивную кружку, которую он держал в забитой татуировками руке. Его кобура с пистолетом лежала тут же, на столе, прямо между тарелок с какими-то нехитрыми закусками. В емкость с веселым журчанием потекло что-то пронзительно зеленое, по состоянию празднующих, это «что-то», очевидно, и было тем самым вином, которое так нахваливал Дэн Блум. Судя по его цвету Сяо Чжань не удивился, если бы узнал, что Ван Ибо гонит его из той самой травы, зеленым ковром покрывающей остров.       Сяо Чжаня Ван Ибо не заметил. Наклонив голову, он внимательно следил за наполнением своей кружки. Чтобы обратить на себя внимание Сяо Чжань негромко кашлянул, Ван Ибо на звук смешно вздрогнул, голову приподнял и вдруг улыбнулся. Как-то робко, смущенно и очень искренне. Конечно, Сяо Чжань улыбаться в ответ не собирался, но мышцы лица были быстрее вязких, тягучих, словно сироп, мыслей. Он и заметить не успел, как в ответ на улыбку Ван Ибо расплылся в улыбке тоже. Зеленая жидкость наполнила кружку до верху и стала переливаться за края.       — Ибо! — предупреждающе выкрикнул Сяо Чжань. Тот резко дернулся на голос и чуть не свалился со своей бочки, расплескав содержимое кружки еще больше. Коротко ругнувшись, он скорее закрутил краник и подняв кружку на стол, растерянно уставился на лужу на полу. По его лицу было заметно, что он тоже сильно пьян.       Наконец, опираясь о стол, он аккуратно поднялся, стараясь не наступать в зеленую лужу и, молча кивнув Сяо Чжаню на диванчик, стоящий у стены, пошел за тряпкой, чтобы устранить учиненный им беспорядок.       — Пришел, господин Сяо? — внезапно прервав свой концерт, пьяно икнул Дэн Блум. — Не нашел своего китайца?       — Нет, — устраиваясь на диване коротко ответил Сяо Чжань.       — А я тебе говорил, что тут нет никого. Тут только Ван Ибо и его прекрасное вино! — Дэн Блум до дна опустошил свой кубок и потянулся за кружкой, только что поставленной на стол Ван Ибо, чтобы наполнить его снова. — Я сегодня на Мауг не попадаю, придется тебе как-нибудь самому…, — покачиваясь, пьяно усмехнулся он и справившись с наполнением кубка, снова потянул его в рот. — Давай, выпей с нами! Вино у Ибо волшебное, никаких фильмов и компьютерных игр не надо. Я всё спрашивал, как он тут живет совсем один, а теперь понимаю, с таким—то вином вообще не проблема. Пей, веселись, никто и слова не скажет! На Мауге вообще алкоголь под запретом, а то местные сопьются в раз. Мне, чтобы раздобыть бутылку виски надо на Сайпан идти, а у Ибо тут целые погреба…       — Да ну прямо, уж, погреба, — не согласился Ван Ибо, возясь у шкафчиков в поисках тряпки.       — И где ты только достаешь алкоголь, раз с острова тебе не отлучиться? — стукнув кулаком по столу уставился на него Дэн Блум.       — Сто раз говорил — сам гоню.       — Рецепт дай!       — Обойдешься.       — Ну и правильно, — легко согласился Дэн Блум. — А то сопьюсь. Давай, господин Сяо, — он поднял свой кубок в приглашающем жесте.       — Я не пью, — отказался Сяо Чжань.       — Тогда… ик, не повезу тебя обратно, оставлю… ик, на острове, — захлебываясь в икоте заржал Дэн Блум. — Не выделывайся, пей, когда тебя угощают.       — Я не пью, — неуверенно повторил Сяо Чжань, с ужасом представляя, как ему придется тут ночевать.       Ван Ибо все это время, присев на корточки, возил тряпкой по полу и Сяо Чжань, как не пытался не смотреть на его большие руки, на крепкие бедра, затянутые в узкие армейские штаны, на стройный сильный торс, на широкую в плечах спину, взгляд от этого зрелища оторвать не мог. Да и на кого было смотреть, вообще-то, не на Дэна же Блума, захлебывающегося в пьяном смехе.       — Я тоже, — Сяо Чжань вдруг услышал тихий бархатный голос. — Только вот сегодня что-то сорвался. Выпьешь со мной? От одного стакана ничего не будет, только вот больше не пей, — Ван Ибо не гладя на него поднялся и, качнувшись, осмотрел результат своих усилий.       — Хорошо, — ему в спину ответил Сяо Чжань. — Только один стакан.       Найдя на столе более-менее чистую емкость, Ван Ибо снова склонился к бочке и наполнив, с блаженной улыбкой передал его Сяо Чжаню. Тот поднес стакан к носу и принюхался. Напиток и правда пах какими-то травами, горьковато и пряно. Запах чем-то напоминал настойку на травах, но Сяо Чжань и правда пить совсем не умел и в алкоголе не разбирался.       — Ну, давайте! — Дэн Блум опять поднял вверх свой кубок и одним махом его опустошил. Ван Ибо, взяв в руку свою кружку уставился в её содержимое, а потом поднял тяжелый и глубокий взгляд на Сяо Чжаня и несколько секунд неотрывно смотрел на него, то ли пытаясь испепелить его, то ли заколдовать. Сяо Чжань сейчас ровно так себя и чувствовал — заколдованным, а заодно испепеленным. Подумав, что стакан алкоголя ему сейчас точно не повредит, он кивнул Ван Ибо и приподняв руку в приглашающем жесте, одним махом бесстрашно выпил напиток. Ожидая, что закашляется, а еще, чего доброго, выпитое попросится наружу, Сяо Чжань прислушался к ощущениям: опаска сменилась одобрительным удивлением, плавно переходящим в удовольствие. Напиток оказался приятным и терпким, немного горчил, а на вкус больше напоминал микстуру китайской традиционной медицины, чем, собственно, вино, но крепость имел немалую — вслед за сделанным щедрым глотком, гортань обожгло, а язык слегка онемел, словно Сяо Чжань надкусил горошинку сычуаньского перца.       Отчего то жалобно всхлипнув, Ван Ибо последовал его примеру и, поднеся кружку к губам, стал жадно и шумно пить. Сяо Чжань, как завороженный смотрел, как по длинной крепкой шее двигается большой, острый кадык, как напряглись мышцы на черной от татуировки руке, державшей кружку, как румянцем раскраснелись щеки и красные пятна сползали на шею, где, справа, в основании застыла яркая родинка, а вторая убегала назад, прячась от взгляда.       «О. Мой. Бог» — прошептал про себя Сяо Чжань, сухо сглатывая поднявшийся к горлу ком — других слов отчего-то не находилось. И тут, совершенно неожиданно, Дэн Блум кулем свалился со стула на пол. Он упал грузно и тяжело, причем рука, державшая уже опустевший рог, так его и не отпустила.       — Ой, — вырвалось у Сяо Чжаня. — Как это он так?       — Напился, — Ван Ибо обиженно надул губы и пожал плечами. Несколько секунд он с пьяным непониманием смотрел на Дэна Блума, потом подошел к дивану, на котором сидел Сяо Чжань, взял небольшую подушку, лежащую в изголовье и наклонившись, подпихнул её под голову пьяницы.       Это нехитрое действие отчего-то тронуло и рассмешило. Не сдержавшись, Сяо Чжань прыснул коротким смешком. Ван Ибо кашлянул, медленно обернулся и уставился на него своим нечитаемым взглядом. Его глаза, блестящие от выпитого алкоголя, завораживали и словно затягивали в свою безграничную Марианскую глубину. В них было столько печали и тоски, загадки и тайны, что Сяо Чжань, не выдержав напора, уткнулся взглядом в пол, в поддельный Адидас кроссовка Дена Блума. Он понимал, что состояние Ван Ибо не многим лучше состояния человека, лежащего на полу, — пили же они вместе, да и бродил Сяо Чжань по острову довольно долго, поэтому как-то провоцировать этого незнакомого и опасного человека сейчас было идеей, прямо скажем, не лучшей.       — Ты такой красивый! — вдруг сказал Ван Ибо. — Я не могу оторвать глаз от тебя.       — Что? — вовсе не ожидая такого поворота, с недоумением переспросил Сяо Чжань.       — Такой красивый и нежный, — замявшись и пряча взгляд, тихо повторил Ван Ибо, а потом резко встал и тяжело плюхнулся на диван, чудом не придавив Сяо Чжаня. Ничего не оставалось, как начать незаметно отодвигаться — сидеть в такой близости к этому странному человеку, чувствовать, как от его тела исходит тепло и опасная сила, слышать его сбитое дыхание, ощущать, как нога касается его крепкого горячего бедра — на все это нужны были силы, а их не было. В голове, отчего-то начало плыть, в ушах зашумело, а перед глазами, как в калейдоскопе, поплыли разноцветные фигуры. — Я бы отдал все на свете, чтобы ты остался со мной. Я тут так давно… А ты… Такой… Ты, наверное, ангел? — Ван Ибо вдруг развернулся и схватил Сяо Чжаня за руку. — Или, может, ты демон? Красивый, как божество — точно, демон! А я…, — язык Ван Ибо заплетался, но он говорил и говорил, без остановки, смотря куда-то в одну точку на его лице. Не в глаза, а много ниже. Сяо Чжань догадывался куда был направлен его глубокий, темный взгляд — Ван Ибо пожирал глазами родинку под его нижней губой. — Я ведь не пью. Это все из-за тебя. Я ведь жил тут вполне нормально. Как же теперь я буду? Наверное, я влюбился…       Терпеть этот пьяный бред Сяо Чжань больше был не в силах, поэтому он вскочил с дивана и с силой оттолкнул Ван Ибо. Много тому было не надо, он рухнул на диван таким же тяжелым кулем, как и Дэн Блум.       Еще раз осмотревшись, Сяо Чжань понял, что спать ему не на чем, недовольно поджал губы и покачал головой. Решив, что разберется с этой проблему после того, как сходит в туалет, решительно вышел на улицу и прикрыл за собой дверь.       Ночь была безлунной, но яркого прожектора маяка хватало, чтобы темнота не казалась иссиня-черной, а в голове шумело так сильно, что Сяо Чжань решил спуститься к океану и ополоснуть лицо, чтобы хоть немного прийти в себя. Крепко держась за перила, он медленно начал спуск к пляжу. В нескольких метрах от берега, словно приклеенный, белел катер Дэна Блума. Ночь была теплой и до странного тихой, не было даже легкого бриза, который бы оживлял волны. Океан спал, как и весь этот затерянный в его водах остров, где отшельником жил странный человек, с которым Сяо Чжань хотел бы вместе прожить жизнь.       Подойдя к воде и опустив в нее руки, краем глаза он заметил, что на берегу, чуть левее, что-то темнело. Умыв лицо и встряхнувшись, Сяо Чжань повернулся и увидел кем-то вытащенную на берег деревянную лодку с низкими, покрытыми зеленой краской, пузатыми бортами. Мелькнула мысль, что час назад никакой лодки тут не было, но в висках пульсировало от выпитого вина, а фигуры, калейдоскопом вращающиеся перед глазами, только ускорились. Слова, сказанные Ван Ибо в пьяном бреду, камнем давили на сердце. Силы куда-то испарились — тело стало тягучим и тяжелым. Сяо Чжань отчетливо понял, что если он сейчас не примет горизонтальное положение, то просто заснет стоя, а валиться кулем, как Дэн Блум, не хотелось. Посчитав лодку вполне пригодным местом для ночлега, одной рукой для поддержки схватившись за теплое дерево кормы, Сяо Чжань перешагнул низкий бортик и, устроившись на боку и положив под щеку сложенные вместе ладони, провалился в тяжелый, глубокий сон.