Остров

      Ван Ибо проснулся от жуткой головной боли и схватился руками за виски, в попытке эту боль унять. В голове пульсировало и ныло, скрипело и скрежетало, внутри неё словно прокручивали ржавый железный штырь. Абсент старика Ширака, и на этот раз, очевидно, не удался, но тот не оставлял попыток и каждый раз добавлял в свой рецепт всё новые и новые травы. Ван Ибо, до того, как стал смотрителем острова с маяком, пробовал абсент всего один раз, но даже и этого раза хватило, чтобы понимать, что пойло, изготавливаемое стариком Шираком отличается от настоящего абсента как суп из носков от высокой кухни. Но старик так радовался, когда Ван Ибо хвалил его, так старательно высматривал по всем дворам новые травы, потом, выпросив их у хозяев, с такой любовью варил их сначала в медном тазу, а потом долго выпаривал на медленном огне, а после перегонки со всех своих старых ног бежал к Ван Ибо, катя перед собой небольшую бочку, что он просто не мог запретить ему его эксперименты. То, что получилось на этот раз по-прежнему больше напоминало микстуру от кашля. Напиток хоть и не имел положенных градусов, но все же оказался достаточно крепким, и самое главное, бесполезным. Воспоминаний вчерашнего дня он не стер, хоть и должен был — старик Ширак, на днях прикатив к маяку бочку, предупредил Ван Ибо, что с этим напитком нужно быть осторожнее — из-за новых трав в составе он частично стирает память, оставляя в ней чистые, как белый лист, куски. Может в памяти Ван Ибо такие куски и образовались, но вот то, а вернее, того, кого, он так хотел забыть, так надеялся, что этот «кто», так внезапно появившийся на острове, из памяти сотрется, так в ней и остался. Да и не только в памяти, образ Сяо Чжаня раскаленным клеймом отпечатался в сердце.       Ван Ибо даже заставил себя вчера напиться, чтобы уж наверняка, хотя обычно к алкоголю был совершенно равнодушен. Напился, да! И того, чем закончился вчерашний вечер и как он заснул, совершенно не помнил. Тут абсент старика Ширака выполнил свою задачу на сто процентов, только вот сам человек, которого так необходимо было забыть, ни из головы, ни из сердца никуда не делся, настороженный взгляд его немного расфокусированных, самых прекрасных на свете глаз, его нежные, чувственные губы, яркая родинка под нижней, спадающие на лоб шелковистые пряди, чуть оттопыренные аккуратные ушки с мягкой, беззащитной мочкой, маленькие горячая рука, так удобно уместившаяся в ладони Ван Ибо — все это стояло перед глазами и исчезать не собиралось.       Ван Ибо громко застонал, почувствовав, сухое горло раздирает ужасающая сухость, разлепил опухшие со сна веки и оторвав руки от головы и поднеся их к лицу посмотрел на кончики своих пальцев. Казалось, в них еще живо было это прикосновение.       Аккуратно, стараясь лишний раз не шевелить головой, Ван Ибо поднялся с дивана. В комнате, как и всегда после визита Дэна Блума, царил жуткий бардак. Хвала Небу, его приезды на остров были совсем не частыми. Для Ван Ибо, как и для всех жителей острова время имело совсем другое течение и что для Дэна Блума казалось неделей, для Ван Ибо составляло почти целый год, хотя это тоже были всего лишь его ощущения — точно сказать он не мог. Время на острове подчинялось иным законам и понимать их Ван Ибо не мог да и не пытался.       Дэн Блума в комнате не было. Он, едва протрезвев, словно подгоняемый какой-то силой, обычно покидал остров едва занималась заря. Раз остров покинул Дэн Блум, значит и Сяо Чжань уплыл с ним тоже… Ван Ибо подошел к окну — перед глазами расстилалась необъятная бесконечная лазурь, катера Дэна Блума на вчерашнем месте, ожидаемо, не было. Вода сливалась с небом и казалось, что мир, окружающий остров с маяком, состоит полностью из воды, да так это и было. За островом для Ван Ибо уже давно мира не существовало. Его жизнь и его мир были только здесь, на острове, на плавно спускающемся вниз склоне. Пора было спуститься и заняться своими обязанностями, но как теперь жить…? Как жить? Когда его смирение, его выработанная бесстрастность, были сметены сиянием этих невероятных, колдовских глаз.       Ван Ибо подошел к столу и стал собирать грязную посуду — взгляд остановился на записке, оставленной Дэном Блумом. «Ибо, спасибо за компанию. Вино в этот раз убойное, бомба, динамит — я до сих пор не протрезвел. До встречи. Д.Б.»       — До встречи, — пробормотал Ван Ибо и сделав пару шагов к раковине вдруг обескураженно застыл. Пальцы разжались, большая пивная кружка и стакан, которые он нес, чтобы помыть, со звоном упали на пол, мгновенно меняя свое состояние и становясь грудой стеклянных осколков, неровными гранями поблескивающих в солнечных лучах, поступающих сквозь окно. Не обращая на осколки никакого внимания Ван Ибо не сводил глаз с испугавшей его находки — у входа, на полу, спокойно стоял рюкзак Сяо Чжаня… и тут же раздался аккуратный стук в дверь.       — Нет…, — с ужасом прошептал Ван Ибо, уже догадываясь, кто стоит за дверью, — нет. Нет! НЕТ!!!       — Ибо, — дверь медленно стала открываться и вслед за голосом Ван Ибо увидел настороженное, растерянное и слегка помятое лицо Сяо Чжаня.       Перепрыгнув через осколки Ван Ибо мгновенно оказался рядом и, распахнув дверь полностью, схватив за грудки начал его отчаянно трясти, повторяя, как мантру:       — Нет, нет, нет.       Тот смотрел испуганно, но вдруг поднял руки и сам вцепился в Ван Ибо, пытаясь сорвать его руки со своего тела.       — Что? Ты? Здесь? Делаешь? — рычал Ван Ибо ему в лицо. Сяо Чжань ничего не отвечал, глаза его стали колкими и злыми, он смог выбраться из сильной хватки только резко ударив Ван Ибо по локтевым сгибам. Руки Ван Ибо отпустил и попятившись назад упал на корточки, обхватив голову руками.       — Не мог же он уехать, забыв про тебя? — отказываясь верить в произошедшее прошептал он и опять вскочил на ноги, приподнимая почти пустую бочку, из которой вчера так весело и активно наливалось в кубок Дэн Блума зеленое зелье. — Дьявол! Абсент старика Ширака! И ведь это я сам… Я сам во всем виноват!       Сяо Чжань, схватившись за свой рюкзак, стоял прижавшись к косяку и во все глаза смотрел на Ван Ибо.       — Кто уехал? Дэн Блум? — пробормотал он, еще ничего не понимая.       — Да! Он уехал. А ты остался, — отшвырнув в сторону почти пустую бочку, Ван Ибо прыжком приблизился к Сяо Чжаню, уже подняв руки, чтобы опять схватить его, чтобы… Что, «чтобы» — Ван Ибо не знал. Невозможное уже случилось, случилось по его вине, и Ван Ибо абсолютно не представлял, что ему теперь с этим делать. Но руки его Сяо Чжань умело перехватил, не давая снова трясти себя, как надувную куклу и громкой хлесткой пощечиной привел Ван Ибо в чувство. Схватившись за щеку, Ван Ибо невидящим взглядом уставился на Сяо Чжаня.       — Успокойся, — тихо и настойчиво выговорил Сяо Чжань. — Что такого, остался и остался? Он же вернется через неделю, и я уеду с ним.       — Нет, — пряча глаза Ван Ибо опустил голову. — Через неделю он не вернется. Как вообще он мог оставить тебя? Ведь мы же все были в этой комнате… Ладно, вчера…, но как сегодня-то он мог тебя не увидеть? Как ты мог не увидеть, что он собирается уезжать?       — Я…, — Сяо Чжань зачем-то достал телефон и озадаченно провел пальцем по темному экрану. Телефон за ночь полностью разрядился. — Я спал не здесь…       — А где ты спал? Почему вообще ушел с маяка? — срываясь, опять перешел на крик Ван Ибо, упираясь в стену и закрывая Сяо Чжаня в кольце своих рук.       — Не ори на меня, — сам срываясь на крик не остался в долгу Сяо Чжань, пытаясь понять, стоит ли напоминать Ван Ибо о словах, которые вчера слетали с его губ и о которых тот, очевидно не помнит. В глазах, вместо вчерашней нежности и глубины плескалось непонимание и злость, и что-то еще, похожее на страх. — В туалет захотел…       — Вон дверь — там туалет, — оторвал руки от стены и оторопело попятившись, Ван Ибо устало опустился на диван, а потом уперся локтями в колени и обхватил голову руками.       — Буду знать, — колко усмехнулся Сяо Чжань, усаживаясь рядом. — Что ты разнервничался-то так? Остров большой. Не хочешь, чтобы я тут ночевал, я могу, как и этой ночью, в лодке.       — В лодке? — Ван Ибо медленно повернулся и уставился на Сяо Чжаня. В его глазах сейчас явственно ощущался страх. — В какой, на хрен, лодке?       — В обычной… рыбацкой… лодке…, — непонимающе ответил Сяо Чжань.       Ван Ибо вскочил на ноги и, больно схватив Сяо Чжаня за запястье потащил за собой — через комнату и чистый дворик, по лестнице, вниз. Сяо Чжань семенил за ним, уже не пытаясь вырываться. Такое поведение Ван Ибо было явно не случайным и его причину необходимо было узнать.       Спустившись вниз, Сяо Чжань недоуменно огляделся — пляж был абсолютно пуст. На песке никакой лодки не было, как не было и её следов. От лестницы к воде тянулась лишь цепочка шагов Дэна Блума, да по левую руку отчетливо виднелись следы самого Сяо Чжаня. Теперь уже он сам бежал по ходу этих следов, перехватив руку Ван Ибо и таща его за собой. Следы внезапно прервались — Сяо Чжань беспомощно обернулся к Ван Ибо.       — Кто-то уплыл на лодке, — прошептал он. — Она точно стояла здесь. Вот этот камень, я его помню, я запнулся об него, когда проснулся и пошел на маяк…       — Тут не было никакой лодки…       — Была, — выкрикнул Сяо Чжань и ткнул в Ван Ибо согнутой рукой — на внутренней стороне ладони, в самом её основании виднелся неглубокий, но длинный порез. — Вот! Видишь? Это я об весло поранился, об зазубрину, от этого и проснулся. И сразу пошел на маяк. Лодка точно тут была. Я клянусь.       Ван Ибо медленно опустился на песок и стал отстраненно разглядывать свои руки.       — Рану надо обработать, — через некоторое время выдавил он, поднимая на Сяо Чжаня полные слез глаза. Он видит? Этого же не может быть? Это какая-то ошибка? Сбой?       — Да какая рана? Царапина, — отмахнулся Сяо Чжань садясь рядом, а потом вдруг сильно толкнул Ван Ибо и, не дожидаясь, пока тот очухается, быстрым движением оседлал его бедра. — А теперь рассказывай, что тут вообще происходит!       Ван Ибо судорожно вздохнул и, раскинув руки в стороны распластался на песке, закрыв глаза. Чувствовать на себе тепло и тяжесть этого человека — единственное, чего бы он хотел сейчас, но Сяо Чжань ждал ответов и даже руку опустил ему на шею, ощутимо сдавив её у основания.       — Ну?       — Ты…, — прохрипел Ван Ибо, откашлявшись — Сяо Чжань чувствуя, что тот решился заговорить, руку мгновенно убрал, но с места не двинулся, так и продолжая давить его своей тяжестью. — Хоронил человека, которого любил?       — Хоронил…? — нахмурился Сяо Чжань. — Очень давно, родителей. Я еще ребенком был, когда они погибли.       — Нет, не родителей. Именно любимого…, — выдохнул Ван Ибо, чувствуя, как по телу от такой желанной близости, торопливо бежит и пульсирует кровь, как нестерпимым, давно забытым жаром желания заливает пах, как становится узко и неудобно в штанах, как тугим тросом связывает и сковывает сердце и становится еще страшнее, чем было ещё минуту назад, до этого вопроса — ведь любимый может остаться там, в том мире, и тогда Сяо Чжаню ничего не останется, как только страдать…       — Нет. Я и не любил никого, — Сяо Чжань с вызовом посмотрел на него и вдруг, медленно наклонившись, захватил его губы жадным, требовательным, глубоким поцелуем. Не сдержав стона удовольствия, Ван Ибо оторвал руки от песка и, обхватив Сяо Чжаня за спину, крепко прижал к себе, сдавливая и притирая его изо всех сил, понимая, что наверное делает больно. Хотелось не отпускать, припечатать его, соединить с собой, чтобы только тот был рядом. Сяо Чжань маняще постанывая в поцелуй, с такой же требовательной жадностью мял и покусывал его губы, язык настойчиво пихался в чужой приоткрытый рот. Ван Ибо приникал к его губам, как к живительному источнику, с беспорядочным нетерпением водя руками по его спине, и так мешала вся эта ненужная одежда, что хотелось выть. Сяо Чжань целовал его в каком-то исступлении. Внутренней стороной бедер он крепко сжимал ноги Ван Ибо, а руками жадно шарил по его талии, в надежде пробраться к голому телу, но туго затянутый ремень и вес собственного тела не давали этого сделать и Сяо Чжань досадливо шипел. Наконец, оторвавшись, он тихо прошептал прямо в губы. — Не любил… И никого не хотел так, как тебя.       Услышав эти слова, Ван Ибо слегка повел взглядом и не смог сдержать досадливого вздоха — на пляже уже собрался почти весь остров, в домах остались только старики. Подопечные Ван Ибо до зрелищ и праздников были невероятно охочими и, поэтому, едва завидев, что Смотритель спустился на пляж таща за руку вчерашнего гостя, красоту которого жители успели оценить еще вчера, мгновенно высыпали из своих домов и спустились к океану. Такое шокирующее зрелище никак нельзя было пропустить. Они стояли вокруг и даже советовали, черти, как Сяо Чжаню, которого они называли не иначе, как красавчик, следует целовать Ван Ибо, чтобы тому было приятнее. Ван Ибо, конечно, не отрицал, что опытом они обладали несомненно большим, но, как-то к такой публичности он был не готов. А Сяо Чжань целовал и целовал его, возбужденно потираясь ягодицами о пах и сбито постанывая в поцелуи. Ван Ибо мог только отвечать на них, смирившись, что на них сейчас смотрят десятки любопытных глаз, ведь он даже сделать с ними сейчас ничего не мог, не испугав Сяо Чжаня. Тот только охнул, когда Ван Ибо, не разрывая поцелуй, сильным и мягким движением перевернул его на спину, сместил ладони к голове, защищая её от соприкосновения с песком, и накрыл собой, перехватывая инициативу. Жители острова одобрительно заулюлюкали, радуясь возможности лицезреть такое необычное и острое, из ряда вон выходящее, зрелище.        Сяо Чжань, считавший, что на пляже они совсем одни, сладко стонал и выгибался под ним, упоённо подставляясь поцелуям. Не в силах остановиться, Ван Ибо жадно скользил губами по шее, всасывая нежную кожу и оставляя на ней мгновенно наливающиеся цветом метки засосов. Даже через слои мешающих одежд, он чувствовал возбуждение Сяо Чжаня, и сам не смог сдержать громкого хриплого стона, когда нетерпеливые руки, наконец, смогли вырвать из ремня кусок ткани и пролезть под узкую футболку, ошпаривая прикосновением. Коснувшись ладонями разгоряченно кожи, Сяо Чжань судорожно вздохнул и нетерпеливо начал сдвигать ткань вверх, в желании стянуть лишние тряпки.       — Стой, так не пойдет, — оторвавшись, хрипло прошептал Ван Ибо, прикусывая нижнюю припухшую губу Сяо Чжаня и, будто случайно, пробуя на вкус так манившую его родинку.       — Почему? — коротко всхлипнул Сяо Чжань, неохотно отнимая руки.       — Пойдем на маяк, я…, — Ван Ибо осекся, с ужасом понимая, что рассказывать всего нельзя, но и оставлять в полном неведении нельзя тоже, ведь Сяо Чжань может его просто возненавидеть за это… — Ты должен понимать…       — Слезай с меня, — коротко буркнул Сяо Чжань, но Ван Ибо, нежно приподняв его голову руками, аккуратно и мягко коснулся манящих, красных губ. — Вставай. Слезай с меня! Всё нормально, — он, просунув руки между их прижатых к друг другу тел, уперся ладонями в грудь Ван Ибо и мягко надавил, заставляя отстраниться. — Ты прав, я хочу понимать.       Еще раз осыпав лицо Сяо Чжаня беспорядочными быстрыми поцелуями Ван Ибо поднялся и, ухватив за руку, потянул за собой. Сделав пару шагов, он сделал плавное отодвигающее движение рукой, нахмурил брови и неодобрительно покачал головой. Сяо Чжань, проследив взглядом за его движением ничего не увидел — на пляже, как и на всем этом странном острове, они были совершенно одни.       — Ван Ибо…? — испуганно прошептал Сяо Чжань, останавливаясь и вдруг начиная осознавать, что раз на острове, кроме них двоих, никого нет, но Ван Ибо ведет себя настолько странно, то это значит… что человек, которого он только что целовал, человек, держащий его сейчас за руку и ведущий куда-то…, зачем-то…       Будто очнувшись, Сяо Чжань резко вырвав руку и с силой оттолкнув Ван Ибо побежал в противоположную сторону, плохо понимая, куда и зачем бежит, ведь убежать с острова невозможно… Но он бежал, утопая и путаясь ногами в песке, на ходу выкрикивая: — Ты… псих, сумасшедший! Ты кого отодвинул? Кому покачал головой? Почему остановился, ведь мы тут одни?       Ван Ибо догнал, резко схватив прижал к груди, не давая вырваться.       — Не бойся, не бойся, пожалуйста, — умоляюще шептал он в влажную от пота шею, осыпая её горячими мелкими поцелуями, не обращая внимания на довольные возгласы и даже аплодисменты, раздающиеся за спиной. — Я не сумасшедший, не бойся, не беги. Пожалуйста, не убегай. Я… постараюсь объяснить, но, я не знаю, как ты воспримешь. Давай поднимемся на маяк, а то…       — Что? — резко развернулся Сяо Чжань в кольце чуть расслабившихся, но все же крепко держащих его рук.       — Слишком возбудились, — непонятно ответил Ван Ибо и бросил в сторону пляжа острый сердитый взгляд и громко сказал в пустоту: — Остываем.       — Ну хорошо, остываем так остываем, — согласился Сяо Чжань. — Но я рядом, не кричи так.       — Ты больше не побежишь? — пытаясь прочитать по глазам, тихо спросил Ван Ибо.       — Нет. Если ты объяснишь. Сейчас я вижу только то, что вижу… Тебя. Ведущего со мной какую-то странную игру. Мне… жутковато вообще-то.       — Ох, — громко выдохнул Ван Ибо, отпуская Сяо Чжаня из удерживающих объятий. — Ох. Пойдем на маяк.       Стараясь придать взгляду как можно больше уверенности и спокойствия Ван Ибо протянул свою увитую татуировками руку. Сяо Чжань вздохнул и, сжав губы, на несколько секунд замер, разглядывая сложный узор, а потом досадливо покачал головой, поднял на Ван Ибо изучающий взгляд и неуверенно произнес:       — Я, наверное, пожалею, но…, — и вложил в протянутую руку свою ладонь.       Первым, что они увидели, когда поднялись наверх, была небольшая корзинка, стоящая на траве прямо у входа на маяк. Она была неплотно, с большим зазором, прикрыта плетеной крышкой. Плотно закрыться ей не давал торчащий из корзины тонкий золотистый багет. Ничуть не удивившись, Ван Ибо подхватил корзинку и, не выпуская руки Сяо Чжаня, повел его за собой. Оказавшись внутри так и не убранного помещения, Ван Ибо досадливо покачал головой и первым делом, поставил на плиту небольшой чугунный чайник.       — Надо прибраться, — пробормотал он, в глупой попытке оттянуть пугающий разговор. — Разбери корзинку, там еда на день.       Он быстро и ловко смел осколки веником, а потом, взяв в руки стоящий в углу современный беспроводной пылесос, тщательно прошелся им по полу. Сяо Чжань недоуменно наблюдал, как Ван Ибо умело справляется с работой, как вслед за полом, освобождается от грязной посуды стол, как в темной от татуировки руке быстро мелькает скользящая по столешнице тряпка, подготавливая место, куда Сяо Чжань бы мог выкладывать содержимое корзинки, которая так и стояла нетронутой на единственном стуле.       — Ладно, — растерянно кивнув, Сяо Чжань принялся за дело. Содержимое корзины было весьма интересным: кроме французского багета, там обнаружился козий сыр, небольшой кусок домашней ветчины, масло, несколько сложенных вчетверо блинов, джем, источающие умопомрачительный аромат жареные колбаски и несколько яблок.       — На двоих этого количества еды на день нам будет мало, — резюмировал Ван Ибо, осмотрев стол. — Сейчас чай заварю и будем есть.       — Ибо, откуда это?       — Ты еще не понял? — Ван Ибо медленно поднял глаза.       — Что я должен понять? — вопросом на вопрос ответил Сяо Чжань, принимая из рук Ван Ибо дымящуюся чашку ароматного травяного чая. — Мне тридцать три года. Я частный детектив. Я материален до мозга костей. Я шел по следу пропавшего человека, который привел меня на этот остров, где в одиночестве сидит человек, с которым я бы хотел..., — внезапно прервавшись, Сяо Чжань на минуту замолчал, невидящим взглядом наблюдая, как из чашки поднимается вверх тонкой струйкой беловатый пар. — След я потерял, но отчетливо понял, что на этом острове творится какая-то чертовщина: пропавшие люди, бутафорские кострища, исчезающие лодки, сами по себе появляющиеся свежие продукты…. Дай-ка подумать, — Сяо Чжань полоснул Ван Ибо язвительным, хлестким взглядом и, в притворном напряжении, нервно потер руками висок. — Под островом бункер, где миллиардеры готовятся пережить конец света, и ты, со своим парабеллумом, их охраняешь? А может, это площадка, куда высаживаются инопланетяне, которые забирают людей, а в благодарность снабжают тебя фермерскими продуктами? Ах нет, другое! Ученые открыли ген невидимости и на этом острове идет закрытый частный эксперимент? Ещё версия — ты маньяк и убийца, а Дэн Блум твой помощник, и я ваша очередная жертва? И почему ты вдруг спросил, не хоронил ли я любимого...? — закончив Сяо Чжань закусил губу и нервными пальцами отломил от багета большой кусок. Он почти поднес его ко рту, но застыл, и отрицательно помотал головой. — Нет, Ван Ибо, я ничего не понял, объясняй.       Взяв с полки массивную деревянную доску, Ван Ибо порезал крупными кусками сыр и ветчину и придвинул угощение к Сяо Чжаню. Тот, пожав плечами, положил на хлеб и то, и другое, и с жадностью набросился на еду.       — Ну же, — с набитым ртом поторопил он невнятно. — Я могу есть и слушать.       — Первое, тебе на острове ничего не угрожает, — Ван Ибо большим глотком отхлебнул из кружки и закашлялся, подавившись. Сяо Чжань несколько секунд смотрел на него, а потом встал и несколько раз несильно похлопал его по спине. Это, отчего-то, помогло, хотя казалось бы...? Восстановив дыхание, Ван Ибо растерянно оглянулся — второго стула в комнате так и не появилось, а на низкой бочке, как вчера, он сидеть не хотел, поэтому, опершись руками об край столешницы, подтянулся и уселся прямо на кухонный шкафчик, предварительно сдвинув в сторону стоящую на нем тарелку.       — Второе? — поторопил Сяо Чжань, уже расправившись с бутербродом.       Ван Ибо опустил глаза в пол и тихо сказал:       — Ты тут не на неделю, и даже не на месяц. Дэн Блум вернется на остров примерно через год.       — Как, через год? — пробормотал Сяо Чжань. — Но…       — Ты понял, наверное, что это не обычный остров, — Ван Ибо почесал затылок, пытаясь подобрать нужные слова, которые могли бы пролить на происходящее хоть немного света и не напугать, при этом. — Считай это место — безвременьем… Даже не так. Время тут есть, но оно движется по-другому. Как? — я не знаю, но чувствую, что мне по-прежнему двадцать семь. Столько же, сколько и было, когда я попал сюда…       — Двадцать семь… Попал… И сколько ты тут находишься? — неровно сглотнув, задал следующий вопрос Сяо Чжань.       — Я не знаю, — снова повторил Ван Ибо. — По моим ощущениям, лет семь.       — Кто тебя привез? На остров же всё равно нужно было как-то физически попасть? Ты же не будда и не умеешь ходить по воде…       — Не знаю, — со вздохом помотал головой Ван Ибо. — По-моему, я сюда просто перенесся.       — Откуда?       — С ледника на Тибете…       — С ледника? Что ты делал на леднике?       — Ледолазанье, — с горечью хмыкнул Ван Ибо. — Увлекался когда-то… Долго поднимался, снег, ветер, голова раскалывается от высотки, но поднялся. На верху стоял какой-то незнакомый мужик. Он тоже, как и я был в полном снаряжении, поэтому я просто подумал, что человек поднялся по противоположному склону. Мужик снял перчатку и протянул руку, я засмотрелся на сложную татуировку, сплошь покрывающую его ладонь и уходящую под куртку. — Твоя очередь, — сказал мужик непонятное, так и продолжая держать раскрытой ладонь. Ну… я и ответил на рукопожатие. В тот же момент мое тело пронзило короткой вспышкой боли, и татуировка переползла на меня. Вот, — Ван Ибо чуть приподнял край многострадальной футболки. Сяо Чжань даже рот раскрыл от удивления — татуировка была не только на руке, она опутывала непонятными узорами и бок Ван Ибо, и уходила под ремень его защитного цвета штанов. — Она идет по всей правой стороне тела. А потом я оказался здесь. Вот так…       — Охренеть, просто охренеть…, — недоверчиво пробормотал Сяо Чжань приближаясь, чтобы рассмотреть татуировку и, подцепив ткань рукой, аккуратно провел кончиками пальцев по темному, плотно вбитому в кожу рисунку. Это был даже не рисунок — вся поверхность татуировки представляла собой какой-то текст. Присмотревшись, Сяо Чжань понял, что он выписан на разных языках, тут были и китайские иероглифы, и крючки арабской вязи, и округлые русские буквы, и английские, немецкие, французские слова; были фразы, написанные на языках, которые Сяо Чжань не узнавал даже навскидку. Стало еще страшнее, когда он вдруг осознал, что пусть не зная языков, но все вытатуированные на теле Ван Ибо слова он понимал: хотя, может быть, ему это только показалось, и он прочитал лишь фразу на китайском, а сознание перенесло её и на другие языки.       — Ты понимаешь, что написано? — шепотом спросил Ван Ибо, завороженно наблюдая, как пальцы Сяо Чжаня скользят по его коже.       — По-китайски, да, конечно: «Любовь порождает, а смерть уравнивает. Красиво», — задумчиво произнес Сяо Чжань, скользя пальцем по иероглифам. — И правда, красиво. Только эта фраза. На других языках, мне кажется, написана она же.       — Да, только эта фраза, — согласился Ван Ибо, понимая, что еще немного и его рассказ прервется, так толком и не начавшись. Хрипло выдохнув, он попросил: — Сядь, пожалуйста. И задавай мне вопросы. Так, возможно, мне будет легче объяснить, а тебе понять. Если это вообще возможно понять…       — Хорошо, — Сяо Чжань отвернулся к столу, на котором так и лежали неубранные продукты, отломил еще один большой кусок багета, положил на него ароматный сыр и влажную на срезе ветчину, и протянул Ван Ибо. — Раз ты пьешь, значит, и ешь? Ведь так? Бери. Ешь.       Ван Ибо благодарно кивнул — в последний раз он ел вчера днем, перед тем, как увидел на горизонте яхту Дэна Блума и почувствовав присутствие на ней еще одного человека, побежал устраивать бутафорское кострище. Сейчас что-то положить в рот было уже просто необходимо. Он стал жадно откусывать хлеб, с наслаждением запивая его всё ещё горячим чаем.       — На этом острове прячутся люди? — подперев щеку рукой и внимательно глядя на Ван Ибо, Сяо Чжань, наконец, задал интересующий вопрос.       — Не прячутся, просто живут, — Ван Ибо спешно прожевал и опять сделал большой глоток чая. — Вернее, не совсем так. Ты читал фантастику? — Сяо Чжань настороженно кивнул. — Я и сам не понимаю, как и что тут работает, но это что-то типа параллельного мира.       — Видимого? — закрыв глаза и надавив на веки основаниями ладоней спросил Сяо Чжань.       — Мне — да.       — Кто ты тут?       — Смотритель, — потянулся Ван Ибо, разминая затекшую шею. — Еще встречающий, ну и… провожающий. Как-то так. Ты…, — он спрыгнул со шкафчика и подойдя к Сяо Чжаню присел перед ним на корточки, сосредоточенно заглядывая ему в глаза, — кажешься спокойным. Тебе не страшно?       — Не знаю. Вообще, я не осознал. «Настоящий материалист ничего не боится» — усмехнулся Сяо Чжань, вспомнив Великого Кормчего и, слегка развернувшись, положил ладони ему на плечи. — Наверное, было бы страшно, если бы меня дома кто-то ждал. Хотя бы кошка, — он невесело усмехнулся. — Но нет, я совершенно один. Поэтому, интересно скорее и жутковато, а я люблю ужасы и мистику.       — А я боялся всю жизнь, — шумно выдохнул Ван Ибо. — Даже фильмы смотреть не мог, по ночам кошмары снились.       — А сейчас? — Сяо Чжань слегка сжал пальцами его плечи.       — Не снится вообще ничего.       — Тут страшно? Может, что-то неприятное? Скажи, что вообще тут происходит? Кого ты отодвигал рукой? На кого прикрикнул на пляже? И здесь ли находится человек, которого я ищу — Ли Бай? Он жив?       — Да, он здесь. Вместе со своей женой. Как и другие несколько сотен человек, находящиеся на острове, — тихо произнес Ван Ибо, укладывая свои ладони на бедра Сяо Чжаня и медленно поднимая на него глаза. От услышанного можно было впасть в ступор — Ван Ибо прекрасно это осознавал.       — Стой. Ведь его жена умерла. Погибла в автокатастрофе. Ли Бай женился снова? — Сяо Чжань всё ещё пытался ухватиться за соломинку, широко раскрытыми глазами наблюдая, как Ван Ибо отрицательно мотает головой. — Этого же не может быть…       — Но тем не менее это так. Странно, ты не должен видеть этого мира, но ты говоришь, что спал в лодке…?       — Ты мне не веришь?       — Верю, — Ван Ибо аккуратно сжал его бедра. — Просто пытаюсь понять, как это случилось. Ведь живые не могут всё это видеть. Вернее, могу только я. Вот почему я и спросил, не хоронил ли ты любимого человека…? Тогда бы это можно было хоть как-то объяснить.       — Нет, — помотал головой Сяо Чжань, наблюдая, как большие сильные ладони с длинными пальцами и короткострижеными плоскими ногтями оглаживают его бедра, затянутые в уже порядком затасканные джинсы.       — Странно, я вечером покопаюсь в древних текстах, может удастся найти что-то похожее в летописи маяка…, — задумчиво произнес Ван Ибо.       – Подожди, — нетерпеливо перебил его Сяо Чжань. — Я еще ничего не понял, но… тут живые соединяются с умершими, так?       — Так.       — Охренеть! Просто. Охренеть! Это же… Это же… рай, да? — срывающимся, дрожащим голосом произнес Сяо Чжань и вдруг обхватив себя за плечи, начал раскачиваться из стороны в сторону. Его пальцы дрожали, щеки обожгло ярким румянцем, глаза лихорадочно блестели. Комната закружилась перед глазами, а в висках быстро и отчетливо начала пульсировать кровь. В своем потрясении он не заметил, как Ван Ибо до боли закусил губу и опустил в пол глаза. — Ибо, а какой критерий? Ежедневно умирают миллионы, а ты говоришь, что на острове несколько сотен пар. Они же счастливчики? Почему именно Ли Бай, а не кто-то другой?       — Критерий есть, да. Это любовь, которая была между супругами в том мире. Невозможность жить дальше без второй половины, — Ван Ибо, в попытке успокоить, погладил его бедра, но Сяо Чжань даже не заметил прикосновения. — Чжань-гэ.       — А что они делают здесь? — не унимался он.       — Просто живут.       — Значит тут мертвые оживают? — оторопело произнес Сяо Чжань.       — Ну, типа того.       — Они… теплые и двигаются?       — Да.       — А живые?       — Такие же…       — И сколько они тут живут?       — До их конца..., чтобы в один день их пары не стало.       — Они умирают? — Сяо Чжань наконец перестал раскачиваться и увидев руки Ван Ибо на своих коленях, накрыл их горячими, влажными ладонями.       — Ну…, — сглотнул Ван Ибо, — если это можно так назвать. Скорее истлевают, исчезают. Их забирает остров — остается пустое место. Всё, хватит об этом, я…, — договорить он не успел. Руку с татуировкой слегка тряхануло и на темном поле, покрытом буквами и знаками, отчетливо выделилась какая-то строчка.       — Что это? — прошептал Сяо Чжань, видя, как золотятся каллиграфически набитые на запястье Ван Ибо иероглифы.       — Ну, типа… пейджер, — усмехнулся Ван Ибо. — Подумай, что тебе надо для жизни. Ноутбуки, телефоны, наушники, любая электроника — всё это на острове бесполезно, но книги, игры, какие-нибудь давно забытые хобби, на которые никогда не хватало времени. Ну и вещи, одежда, предметы гигиены, зубная щетка, например у меня только одна, и стул. Да и кровать… нужна, наверное, побольше…       — Если ты хочешь отправить на Сайпан грузовую яхту, почему нельзя меня отправить на ней тоже.       — На Сайпан нельзя отправить яхту. Единственная яхта, которая может причалить на остров, и отойти от него — яхта-перевозчик, та самая, которая доставила сюда Ли Бая, господина Ветзела, госпожу Меньян и сотни других людей, ставших жителями острова. — Ван Ибо встал на ноги и попрыгал, разгоняя кровь по затекшим от долгого сидения на корточках мышцам. — Капитан тоже служит острову, или работает, не знаю, как назвать это… Так же, как и я. Он никогда сюда не спускался, и я даже толком не знаю, как он выглядит. За всё это время я видел его только в бинокль. Он спускает людей в лодку, в ту самую рыбацкую лодку, в которой ты сегодня провел ночь, некоторое время ждет, как их примет остров, и если все нормально, то разворачивается и уходит. Каждый смотритель может иногда впускать на остров одного человека с земли. Я выбрал Дэна Блума, когда-то тот пьяным напоролся на риф, и я открыл ему свое местопребывание.       — Ты говорил про вещи, — Сяо Чжань встал со стула и, взяв Ван Ибо за руку потянул за собой на диван. — Я очень хочу помыться, мне нужно полотенце, зубная щетка, одеждой мы можем пользоваться вместе. Можем же? — он вскинул на Ван Ибо сияющие глаза и вдруг улыбнулся…       Если бы Ван Ибо сейчас сказали, что он, совершенно точно, никогда не вернется в обычный мир, сказали, что тот исчез, растворился, что его поглотила черная дыра, ему было бы наплевать. Теперь единственно важным для него являлся этот человек, так загадочно попавший на остров. Человек, притянувший к себе взглядом, сломивший своей красотой, укравший сердце; человек, поразивший своей интуицией и отчаянным бесстрашием. Человек, за одну улыбку которого Ван Ибо мог бы не задумываясь отдать жизнь…       — Ибо, — Сяо Чжань толкнул его острым локтем, — очнись. Книг у тебя полно, будем читать. Мне нужен альбом и карандаш. У меня никогда не хватало времени, чтобы рисовать и, если сейчас есть возможность, я хотел бы...       — Хорошо.       — Но как? — Сяо Чжань блеснул своими умопомрачительными глазами.       — Сложно объяснить, но, они могут всё это создать. Твой Ли Бай, как раз, и прислал сообщение, спрашивая, не нужно ли тебе чего…       — Ли Бай, — усмехнулся Сяо Чжань и вдруг широко зевнул. Ошеломляющее непонимание и паника, вначале обуявшие душу, сменилось эйфорией, а на смену ей пришла вполне объяснимая усталость.       — Чжань-гэ, я отлучусь ненадолго, отдохни, — нестерпимо хотелось заключить Сяо Чжаня в объятия и больше никогда не отпускать, но Ван Ибо заставил себя подняться и мягко сказал: — После такого потрясения самое лучшее, это хорошенько выспаться. Я скоро вернусь.       — Можно мне в душ? — молитвенно сложил руки Сяо Чжань.       — Конечно, вон та дверь. И душ, и туалет на маяке есть — бегать ночами по пляжу не нужно, — когда Сяо Чжань тоже поднялся с дивана, Ван Ибо не сдержался, обхватил его за талию и прижал, зарываясь носом в шею, где уже алели следы недавних первых поцелуев. Как бы Ван Ибо не желал его, как бы ни был нетерпелив, он понимал, что Сяо Чжаню на привыкание и осознание необходимо время. Спешить было некуда — у них двоих теперь этого времени было предостаточно.       Мягко отстранившись, Ван Ибо слегка улыбнулся и направился к двери. Сяо Чжань, несколько мгновений простояв в нерешительности, выдохнул, будто решаясь на что-то и пошел в ванную.       — Ибо, — выкрикнул он, уже зайдя внутрь и оглядываясь, — а ведь получается, что задание я выполнил и Ли Бая всё-таки нашел!       — Нашел. А ещё ты нашел меня, гэ, — чувствуя, как что-то больно сжимается в груди, ответил Ван Ибо и вышел на улицу, плотно притворив за собой дверь.