Мы разные, но мы связаны.

***

Кабинет главы Портовой мафии был безупречен. Всегда представал перед взором во всём своём величии: выдержанный в строгих тонах и дышащий напускной роскошью. Воздух в помещении был кристально чист, с едва уловимым ароматом дорогого дерева и кожи. Ничто не напоминало о недавних событиях — ни малейшего пятнышка на идеально отполированном паркете из эбенового дерева, ни единой царапины на глянцевой поверхности массивного дубового стола. Зловещее покушение, попытка перерезать горло Мори Огая, едва ли было удачным. Не осталось даже намёка на резню: виновники той жестокой расправы встретили свою участь на том же месте, где свершилось их кровавое пиршество. В ту роковую ночь роскошный персидский ковер с многовековой историей впитал в себя алую жидкость, превратив сложные восточные узоры в мрачный абстрактный рисунок. Кожаный диван итальянской работы, предмет гордости Мори, был испачкан кровавыми отпечатками. Особенно пострадал любимый уголок Дазая — то самое мягкое кресло у окна, где он так любил дремать, теперь было залито тёмной, почти чёрной субстанцией, медленно стекающей на дорогой паркет. Уборка заняла трое суток. Специально нанятые люди трудились круглосуточно, смывая, скребя, полируя. Они работали молча, с каменными лицами, лишь изредка перебрасываясь короткими фразами. В частности, тщательно вычищали пространство между досками паркета, там, где кровь успела затечь в микроскопические щели. Когда работа была закончена — кабинет был как новый. Мори Огай, нынешний босс Портовой мафии, задумчиво вглядывался в окно — словно тщательно смаковал и переваривал новую информацию. Его внимание приковывал лишь вид из окна: город, символично раскинувшийся как на ладони. Рядом, на почтительном расстоянии, замер подчинённый. Его вид был раздражённым, мужчина буквально кипел, ожидая, когда на него наконец обратят внимание. Но Мори продолжал молча созерцать город, лишь изредка прикрывая веки, будто подпитывался чужой яростью. Тишина становилась невыносимой. Мужчина невольно поёжился, чувствуя, как в груди что-то вспыхивает. Терпение было на исходе, и он нарушил молчание. Голос его прозвучал неестественно громко в этой торжественной тишине: — Босс, — он клацнул зубами, — я не понимаю вашего промедления. Этих шавок можно было прикончить, когда они только явились в северный склад… Мори не шелохнулся. Только уголок его губ чуть дрогнул, образуя едва уловимую ухмылку. Его пальцы продолжали методично гладить бархат, ощущая каждую ворсинку дорогой ткани. — Мы будем ждать, Дазай-кун, ровно столько, сколько потребуется. Правая рука Босса, Осаму Дазай, тяжело вздохнул, словно этот разговор вытягивал из него оставшиеся силы. Его тело обмякло, опустившись в кресло, но взгляд, полный скрытого вопроса, вновь устремился к Боссу. — Кого именно мы выжидаем? — мужчина постарался придать раздражённому голосу мягкие нотки. Но при Мори что-то скрывать — гиблая затея. — Крыс, — последовал невозмутимый ответ, произнесённый с убийственным спокойствием. Дазай закатил глаза, выражая всю степень своего недовольства. — Четыре стратегически важных склада превратились в пепел, Босс, — процедил он, делая особый акцент на последнем слове и намеренно отводя взгляд от проницательных глаз начальника. Огай наконец повернулся к нему, одаривая подчинённого странным взглядом. — Мои приказы не подлежат обсуждению, — шагнул он в сторону Дазая, — ты всё поймёшь потом. Со временем. Дазай невольно заёрзал в кресле. — Завтра Агнцы атакуют склад у станции Нодзимакоэн. Ты возглавишь операцию вместе с Аяко-сан, — продолжил Босс, ближе подходя к креслу. Правая рука громко цыкнул, но, заметив приближение начальника, вмиг подорвался с кресла, отходя на пару шагов назад. Сколько бы времени ни прошло, Дазай до сих пор не выносил компании с этим человеком. Если вцепится — с куском мяса не оторвёшь. — С Цикадами? С этими тупоголовыми идиотами? Опять? — язвительно парировал мужчина, брезгливо морщась от осознания подлости. — Половина из них отправится на тот свет, а виноватыми окажемся снова мы. Мори медленно подошёл к своему рабочему столу, где среди аккуратно разложенных бумаг выделялся один особый документ — досье с фотографией молодого человека в очках. Кончики пальцев задержались на снимке, оставляя едва заметный отпечаток на глянцевой поверхности. — Неважно, с кем работаешь — важно, чего ты добился. Осаму помрачнел ещё сильнее, но что-то сказать в противовес было слишком энергозатратно даже для него. Несмотря на все попытки образумить Босса, который выражал ярое желание словить неугомонную овечку, Дазай находил особое удовольствие в наблюдении за лицом своего «холодного» наставника. Тот каждый раз всё больше и больше напарывался на шипы из-за своей тяги к контролю над его новой «пассией», что сумела обвести вокруг пальца даже гениального Мори-сана. Ну и Демонического Вундеркинда впридачу. В жизни Осаму давно не было чего-то более интересного, чем поиск новых методов пыток заключённых, но охота на самопровозглашённого Короля Овец оказалась куда увлекательнее. Если бы не одержимость Огая словить разбушевавшуюся букашку в свои руки — она бы давно сгорела в огне взрыва. Дазай самолично бы похоронил этого говнюка под толстым слоем пепла, но уважаемый Босс изъявил желание поймать Агнца живым. А ослушаться приказа Босса равносильно казни. — Как хотите, — ответил он, ступая в сторону выхода. Сзади донёсся резкий голос: — Я надеюсь, что завтра всё пройдёт идеально, Дазай. Конечно, идеально.

***

Суета среди мелких сошек началась сразу после объявления о предстоящей операции возле станции Нодзимакоэн. Район оказался безлюдным — оттого куда более опасным. Воздух, насыщенный сыростью бетонных платформ и металлическим привкусом железнодорожной пыли, резал лёгкие. В жилах кипела кровь, смешанная с адреналином — на удивление почти приятное ощущение. Дазай не то, чтобы испытывал страх перед операцией, скорее, его подстёгивало любопытство. Каждая деталь плана была продумана им, и всё шло бы как по маслу, если бы не раздражающее присутствие Цикад, а точнее, их командира Аяко-сана. Густо зализанная чёлка, удушливо резкий одеколон, нелепые очки на длинном горбатом носу — его облик вызывал исключительно отвращение. И Осаму, как настоящему ценителю красивой внешности, даже не хотелось смотреть на это усыпанное оспинами лицо. Но тучный мужчина, как назло, и не думал замолкать: — Я бы хотел подробно ознакомиться с планом операции, желательно в письменном виде-с, — тянул он, размахивая пухлыми короткими руками. В его интонации слышалось не требование, а почти обида. И в какой-то степени он был прав — по уговору Осаму был обязан ввести его в курс дела. Но Дазаю было плевать. — Вам беспокоиться совсем не о чем, Аяко-сан. Операция спланирована мной чётко. Я отвечаю за неё лично, своей головой, — сдержанно ответил Дазай, сохранив в голосе едва уловимое недовольство. Командир, будто совсем не заметив раздражение в чужом голосе, продолжал: — Мы выдали вам информацию об Агнцах в письменном виде, с деталями! А вы не можете рассказать, как будет проходить операция? — сначала выкрикнул, а затем почти прошипел Аяко, вперившись своими маленькими серыми глазками в тёмный взгляд собеседника. Дазай опасно улыбнулся. Из-за поворота медленно выполз грузовик. Матовый, по цвету сливавшийся с окружающим мраком, он двигался беззвучно, как нечто чуждое живому миру. За ним следовали ещё машины. Из них пачками выходили вооружённые бойцы — Портовая мафия неумолимо стягивала силы в кольцо. Их лица не выражали ничего: ни тревоги, ни рвения. Каждый двигался с хирургической точностью, будто встроенный в давно заученный алгоритм. В центре стоял Хироцу-сан, мужчина в возрасте, но всё ещё обладающий смертельно опасной способностью. Поодаль — рыжеволосый парень с нагловатой ухмылкой, выглядевший как оборванец из клана проклятых Агнцев. — Операция может начаться с минуты на минуту, а вы только решили взглянуть на план? Сдаёте позиции, Аяко-сан… — с улыбкой прошептал Осаму, ощущая, что ещё один визг Цикады — и он задушит его прямо здесь. Тучный мужчина лишь развёл руками, удивлённо поднимая густые брови. Ему нечего было возразить, ведь мафиози отчасти был прав: вместо того, чтобы наведаться к нему и расспросить о грядущих делах, он трусливо оберегал свою гордость, не решаясь первым пойти на контакт с Портовой мафией. Оттого и пребывал в неведении. Внезапно рация удачно разбавила обстановку, нарушив неловкую паузу: «23 сектор С! Серая грузовая машина подъехала к складу. Номера совпадают, вышли люди в чёрном!» Дазай облизнулся в предвкушении. Началось. Над местом повисла звенящая тишина. Однако короткая, но чёткая команда Хироцу-сана нарушила молчание, задавая ритм действиям каждого подразделения. План Портовой мафии был жесток и циничен — как и всё, к чему прикасался Мори Огай. Цель была проста и отвратительно гениальна: прижать Цикад, лишив их возможности отказаться от сотрудничества, выкачать из бедняг все сведения, похищенные у Министерства Иностранных Дел, а затем, во время совместной операции, бросить их в мясорубку — первыми отправить на зачистку склада. Кинуть прямо в пасть невиданному зверю. Аяко-сан с отрядом должен был стать первой жертвой. И тем самым расчистить Портовой мафии путь к Правительству. Огай давно вынашивал мечту — внедрить своего человека в Отдел по Делам Одарённых. И сейчас перед ним открывался редкий шанс — одним выстрелом избавиться от двух зайцев. Таким не грех воспользоваться. Как нельзя кстати на горизонте мелькнула макушка третьего зайца, главы Агнцев, того самого желанного лакомого кусочка. Такая же жалкая крыса, как и вся их банда, работающая на каждого, кто заплатит приличную сумму. За свою недолгую и грязную историю они успели сорвать с десяток сделок, разграбить пять складов и увести товар на двенадцать миллионов йен. Наркотики, оружие, драгоценности — юные ублюдки прибирали к рукам всё, после чего продавали награбленное через бесконечный ряд посредников. Предсказать их следующий шаг, понять, что именно они выберут — было не под силу даже Дазаю. И это бесило его до дрожи. Но он точно знал одно: он получит истинное удовольствие, когда доберётся до того, кто стоит во главе стада. Доберётся первее Мори. Дазай, с его гениальной головой на плечах, мог найти этого ублюдка и раньше, если бы не приказ Босса. Но даже охваченный яростью и обидой, Огай не торопился. После инцидента в Сурибачи было много догадок и теорий, но после разгрома Специального правительственного отдела по поимке Одарённых, Мори словно слетел с катушек. В криминальных кругах Йокогамы информация распространялась с пугающей скоростью. История рыжего пацана, который в одиночку сумел одолеть пятерых сильнейших эсперов из Правительства, мгновенно стала темой сплетен. А когда он, скрываясь за маской, попал в кадр возле овечьего амбара — получил едкое прозвище «Овечка» из-за юного вида и тщедушного телосложения. Американская Гильдия, игравшая весомую роль в преступном мире, на своём языке прозвала его Агнцем — так ко всей банде прилипла эта кличка. Агнцы. Овечки. Овцы. Сильная, интересная фигура, да ещё поднасравшая самой Портовой мафии. Неудивительно, что Мори, проевший уже все мозги Осаму насчёт «скорой угрозы», не считаясь с убытками и расходами, был одержим одной целью — найти и словить малолетнего гада. Живым. По предположениям, после поимки наставник заставит овечку работать на мафиози, но как? Остаётся загадкой. Да и плевать. Единственная зацепка — размытое фото у амбара, где, предположительно, запечатлён сам лидер Агнцев. Невысокий, едва ли выше 160 см, худощавого телосложения, с неестественно яркими глазами. Всё остальное скрывала чёрная ткань. Лишь пара ярко-голубых глаз — всё, что имелось у Портовой мафии в качестве зацепки. Но теперь. Если верить информации, полученной от Цикад, Агнцы якобы перешли на их сторону. Не подозревая о западне, эти проклятые крысы должны были вскоре появиться на складе и украсть около ста двадцати пакетов с тяжёлым наркотиком. Такой улов мог принести им до двух миллионов йен. И вряд ли глава Агнцев заподозрил подвох. Как говорил Дазай — все его планы были продуманы до мелочей. Цикады, которые сейчас были их союзниками, с самого своего появления испытывали лютую ненависть к Портовой мафии — вполне заслуженную. Бывший Босс мафии изощрённо издевался над ними перед тем, как вычеркнуть организацию с карты наркорынка. Но и сейчас картина была не лучше: Огаю и тех территорий было мало, поэтому с помощью угроз он убедил их — либо они помогают им словить Агнца, либо прощаются со всем, что у них есть. Выбор был очевиден. Бедные Цикады не смогли ничего противопоставить словам Мори. Им пришлось работать на тех, кто уничтожал их годами, даже не зная, сдержит ли мафия слово. Ведь после сделки их могли запросто предать и «съесть» как лакомый кусочек. Несмотря на идеальное с виду развитие событий и изощрённо выстроенную комбинацию, Дазай ощущал, что всё может пойти не по плану. Слишком уж многое упиралось в одного человека — в главу Агнцев, того самого, кто в одиночку уничтожил целый правительственный отдел по ловле одарённых. Согласно плану Огая, он должен был появиться именно здесь. Рация, надсадно хрипнув, ожила вновь. Металлический голос, в котором слышалась едва сдерживаемая паника, прорезал вечернюю тишину: «Выстрелы на складе. Повторяю: выстрелы на складе». Хироцу, только услышав голос, резко развернулся. Глаза его сузились, через мгновение он крикнул: — Начинаем! Аяко-сан, с побелевшим лицом, торопливо перекрестился. Его рука дрожала — мелко, почти незаметно, но Дазай уловил эту дрожь. Как будто это ему поможет. Жирные пальцы поднялись в воздух, подавая сигнал отряду, и десяток бойцов ринулись вперёд. Ни тени сомнения в их шагах — лишь твёрдая решимость и слепая готовность выполнять приказ. Цикада в последний раз взглянул на мафиози и отвернулся, шагая в сторону склада. Бойцы двинулись следом за своим командиром, облачённым лишь в несчастный бронежилет, словно полагавшимся на свою способность. Он не знал про Агнца. Осаму смотрел им вслед с полуулыбкой, лишённой сочувствия. Хироцу неспешно вытащил сигарету, поджигая её на ветру и делая глубокую затяжку. — Они не вернутся оттуда, да? — Нет. А если и вернутся — Чёрные Ящерицы добьют их, — проговорил Дазай негромко, почти с ленивым удовольствием. По телу прошла приятная дрожь ожидания последующего спектакля. — Через семь минут выдвигаемся мы. Агнцев всех не убивать. Некоторые нужны живыми… в особенности, — он достал из кармана телефон, — этот. На экране блеснула фотография. Снимок был новый, на нём оказался тот самый — глава Агнцев, только что вышедший из машины и идущий в сторону склада. Без оружия, без бронежилета, с тёмной тканью, скрывающей лицо. И глаза — сапфировые, блестящие, с лёгкой насмешкой, словно он понимал своё превосходство над всей этой толпой. Челюсть сомкнулась. Ну, ничего. Дазай сам позаботится о том, чтобы стереть эту улыбку из его глаз. Хироцу покачал головой в жесте принятия, не задавая лишних вопросов. Он выдохнул дым в сторону, стараясь не задеть Исполнителя. Дазай, задерживая взгляд на снимке слишком долго, щёлкнул ногтем по экрану и спрятал устройство снова в карман. Захотелось закурить. Но как только он открыл рот, его перебили. Именно в этот момент рации зашипели одновременно. Один и тот же голос, один и тот же сигнал: «Приём! Взрыв на складе, горит правый корпус. Повторяю: взрыв на складе, горит правый корпус!» На горизонте, словно выросший из земли, возник густой столб чёрного дыма. Пламя действительно охватило правый корпус. Хироцу, морщясь от грохота, резко выбросил сигарету и молча растёр её носком ботинка, даже не обратив внимания на пепел, упавший на китель. — Дазай-сан! — сзади его окликнули. Из тени, едва уловимым движением, появился худощавый парень — Рюноске Акутагава. Его движения были быстры, словно порывы ветра, но дрожащие конечности выдавали настоящую тревогу. Заметив на себе взгляд наставника, он почтительно склонил голову. Дазай лениво взглянул на ученика, особо не выражая ни удивления, ни особой радости. Он неспешно поднёс рацию ко рту: — Третья группа, окружайте здание. Устраните всех убегающих из здания. Пару Агнцев оставьте живых. По цели «Овца» не бить. — Дазай-сан, нужно идти, — хрипло напомнил Рюро, не отводя взгляда от новых клубов дыма, поднимающихся над складом, как знамена хаоса. Осаму тяжело выдохнул и вяло кивнул, соглашаясь. Пальцы поправили воротник пальто, как будто он выходил не на бойню, а на вечернюю прогулку. Хироцу жестом подозвал сидящего рядом юнца с хулиганским выражением лица — Тачихару. Следом за ним оказался ещё один парень — Эрен, грубоватый на вид, с выцветшими светлыми волосами и глазами тускло-тускло серыми, словно пепел. Его губы были тонки, почти невидимы, и плотно сжаты. В дрожащих пальцах он сжимал пистолет, словно боялся выпустить его раньше времени. Дазай не смог не заметить подрагивающую руку и вопросительно приподнял бровь. Разве в Ящерицах теперь держат таких трясущихся сопляков? Громоподобный взрыв снова расколол воздух, ударной волной проехавшись по телам, как кнут. В ушах неприятно запищало, словно само небо прокричало им о начале бойни. — За мной! — донёсся резкий окрик с правого фланга, и группа бойцов сорвалась с места, направляясь к охваченному огнём складу. Рация захрипела, задыхаясь вместе с теми, кто внутри: «Склад… п-повреждён. Повторяю: склад повреждён. А… ц-ц… д… выбегают…» Осаму вздохнул и, не торопясь, проверил обойму. Его походка всё также оставалась вальяжной и спокойной, но на самом деле его мозг работал во всю силу. Его роль была ключевой — нейтрализовать способности самых опасных эсперов. В том числе — самого Главы. А, значит, и ему следовало идти в это пекло. Дорога до склада была утоптана яростно, с жаждой и беспощадностью — по ней прошли десятки ног, ведомых приказом. Сквозь заросли кустов и ветви деревьев два отряда продвигались параллельно, ведомые разными командирами, но идущие к одной точке, очагу войны. Первым должен был войти отряд Хироцу. Он — щит, разведка, мясо. Брошенный в самый ад, чтобы прощупать глубину хаоса. Это откровенно не радовало Рьюро. Внутри гнездилось неприятное чувство, как будто Огай бросал их в тот же огонь, в какой отправил Цикад, и всё ради какого-то выскочки. Обугленные тела тех, кто не успел убежать, уже дымились в развалинах склада или хаотично лежали у его стен. Засевший по периметру отряд под командованием Гин Акутагавы методично добивал оставшихся. Цикады, почуяв беду, пытались уйти, но тщетно. Никто не сбежит. Где-то среди них были и Агнцы. На чёрной ткани их одежды почти не видно крови, но их лица… их лица были изуродованы осознанием. Осознанием того, что они в ловушке. Что выхода нет. Дазай шёл позади, почти растворившись в отряде. Глаз то и дело ловил испуганные взгляды, но отчего-то ему было совершенно плевать. Спокойный, собранный, он прикрывался телами бойцов, фиксируя взглядом каждую деталь. Дым уже окутал всё пространство, затягивая картину в плотный серый туман. Обзор становился всё хуже — а это было недопустимо. Из склада не должен был выбраться никто, кроме заранее оговорённых целей. Внезапно яркая вспышка, фиолетовая, будто вырванная из кошмара, озарила пространство. За ней прогремел оглушительный грохот. Отряд Хироцу вступил в бой, ворвавшись внутрь склада. Перестрелка между сторонами, сначала яростная и безостановочная, теперь затухала. Агнцы были прижаты к стене — и физически, и тактически. Пули уступали место способностям. Теперь это была война эсперов. Осаму пока не двигался. Его выход ещё не настал, хотя внутри всё сжималось в ожидании. Хотелось войти, разорвать, подавить. Но пока в здании оставались вооружённые автоматами бойцы — это был бы не бой, а бессмысленная смерть. Но, прерывая его гнетущие мысли, раздался ржавый скрежет, словно сама конструкция склада застонала от перенапряжения. Балки дрожали, металл гудел. Что-то тяжёлое рухнуло внутри, подняв клубы пыли, сливавшиеся с дымом, наполнявшим здание. Внезапный крик прорезал воздух, глуша звуки выстрелов. В следующую секунду одна из железных балок с чудовищной скоростью вылетела наружу, окрашенная в алую ауру способности. Она снесла нескольких бойцов отряда, как кегли. Дазай удивлённо присвистнул. Гравитация. Королева этого спектакля здесь. Мужчина, пригнувшись от ещё одного грохота со стороны, поднёс рацию ко рту: — Рюноске Акутагава, вместе с отрядом Мичизу Тачихары входите в здание, — он закашлялся от дыма. — Цель не трогать! Только обезвредить! Старайтесь вырубить его! Повторяю… не убивать! Грохот внутри не прекращался. Вспышки фиолетового пламени вырывались сквозь треснувшие оконные проёмы. И всё же, Осаму понимал — глава Агнцев, с его презрением к власти и страстью к свободе, не сдастся так просто. Нет. Эта сука будет драться до последнего вздоха. Как только две знакомые тени скользнули внутрь склада, мужчина наконец вышел вперёд, неторопливо отталкивая в сторону бойцов, что мешались под ногами, застыв в засаде, в ожидании приказа. Вместе с несколькими бойцами, что бездумно прикрывали его своей грудью, Дазай шагнул внутрь склада. И сразу остановился. То, что творилось внутри, больше напоминало сюрреалистичный кошмар. Сквозь сизый дым, повисший в горячем воздухе, проступала настоящая бойня: тела, изломанные, мёртвые, раскинутые вперемешку — Цикады и Агнцы. Мокрый от пота, изнемождённый Хироцу метался по полу, будто что-то или кого-то пытался отыскать глазами. Поодаль стоял Акутагава, опирающийся на стену, одной рукой придерживая Мичизу за раненый, окровавленный бок. Тот еле-еле держался на ногах, морщась от дыма и боли. Дазай оглянулся. Тел мафиози не было, а значит, его план был весьма удачным — Цикады и Овцы перебили друг друга, оставив на арене лишь самый главный подарок… который исчез? Страх витал в воздухе густо, как гарь. Телохранители дрожащими руками держали автоматы, обводя взглядом склад в попытках отыскать источник всего этого ужаса, но он исчез так же быстро, как и возник. Всё затихло, подозрительно… Дазай попятился назад, скрываясь за спинами телохранителей. — Акутагава! Назад! Западня! Ученик, услышав окрик наставника, послушно отступил, утягивая в сторону Тачихару. Разбросанные по полу пули, как по приказу, вдруг засверкали кроваво-красным светом. Мерцание сгущалось, собираясь в воздухе в неестественно плавную горсть — словно подчинённую чужой воле. Гравитация. Он здесь. Вскидывая голову, мафиози, морщась от дыма, наконец разглядел его. Сквозь плотные клубы дыма, на фоне искорёженной стали, стоял он — Глава Агнцев. Измождённый, растрёпанный, но всё ещё на ногах. Ярко-рыжие пряди, слипшиеся от пота, спадали на лоб. А те самые глаза — голубые, слишком знакомые, ещё с того старого фото — пылали чистой, неистовой яростью. Единственное, что всё ещё скрывало его лицо, — это чёрная проклятая маска, обрезающая черты ровно по скулам. И даже этого было достаточно, чтобы сердце бешено заколотилось в груди. Голубые, такие злые и усталые глаза встретились с его… и нахмурились. Дазай без промедления двинулся вперёд. Зная, что если промедлит ещё хоть мгновение, тело окажется прошито пулями. — Акутагава! — выкрикнул он, когда пули внезапно изменили траекторию движения и направились к нему. Рюноске метнулся вперёд, преграждая путь пуль с помощью своей способности, Расемон активировался с характерным визгом, чуть не зацепив телохранителей. Но остановить всё он не смог — одна из шальных пуль со свистом рассекла пространство и пронзила бедро. Парень рухнул на пол и хрипло застонал от боли. Дазай тут же рванул вперёд, толкнув его к пустым бочкам, использованным в качестве импровизированного укрытия. Кровь, алая, тёплая, хлынула из раны, растекаясь по пыльному полу. Его тонкая рука судорожно прижалась к повреждённому месту, но кровотечение лишь усилилось. Боль отрезвила, вырвав из груди крик, который вовремя отвлёк внимание Главы Агнцев. Осаму подловил момент. Замешкавшийся Глава выглядел рассеяно, задержав взгляд на раненном Рюноске. И именно это было его роковой ошибкой. Мужчина со всей скоростью, которая у него была, рванул вперёд, даже не обернувшись на крики обеспокоенных телохранителей. С коротким рывком он упал на бетон, больно ударившись грудью, но не сбавил движения. Его ладонь резко метнулась вперёд и крепко ухватила чужую ногу. Гравитация — исчезла. Способность, что только что парила над полем боя, была аннулирована в одно касание. Глава замер. А Дазай — улыбнулся. Голубые глаза вмиг вспыхнули настоящей паникой. Без своей способности Агнец выглядел почти нелепо — как подросток, которому не место на поле боя: худощавый, угловатый, с чересчур яркими, почти детскими глазами и неукрощённой рыжей шевелюрой. Он больше напоминал уличного хулигана из закоулков, чем человека, который только что в одиночку противостоял Портовой мафии. Нога, за которую мёртвой хваткой вцепился Дазай, взметнулась вверх. Тяжёлый ботинок с железной платформой с оглушающей силой врезался в голову Осаму. Вскрик сорвался с его губ, хватка неумолимо ослабла, и парень вырвался. Исполнитель отшатнулся в сторону, боясь получить ещё один удар сверху. Его план удался, оставалось лишь словить несостоявшегося бандита. Но рыжий зря времени не терял — беглый взгляд испуганных глаз скользнул по помещению, выискивая пути отступления. И он нашёл. Агнец рванул к чёрному выходу. — Держите его! Ай.. — крикнул Дазай, сцепляя пальцы в волосах. Боль от удара пульсировала в черепе, как барабанный бой, заглушая мысль. Он не мог позволить ему уйти. Не теперь. Парень же ловко, будто зверёк, вскарабкался по железной балке, одним движением перекинув тело на нависающий балкон. Хироцу-сан попытался схватить его, но жалко промахнулся: рыжий метался, как загнанный в угол зверь, оглядываясь, ища путь к свободе, но куда бы он ни повернулся — везде его поджидала мафия. — Ловите! Ловите его! — Стой! Проклятый пацан! Зрелище было оттого смешным, что по телу расплылось сладкое удовольствие от осознания, что рыжая гадюка наконец в его руках. И мысль о свободе действий, связанных с ним, будоражила и затмевала даже сильную боль в голове. — Приём, Гин, двигайтесь ближе к зданию, — выдохнул в рацию Дазай, наблюдая за происходящим с хищным интересом, как за запертым в стеклянной банке светлячком. Маленьким. Беззащитным. Сзади медленно сходились мафиози, образуя своеобразный полукруг, дабы перекрыть пути к отступлению Агнца. Тачихара, с явно потрёпанным видом — ведь ему пришлось провозиться с ним дольше всех, — на всякий случай достал нож. «Ну вот ты и попался». Из тени незаметно вышел Эрен — тот, кто с рождения служил мафии. Безликий и хладнокровный эспер, будто созданный для грязной работы. Про него было мало информации. Даже те, специальные информаторы, обычно собирающие доклад на каждую персону, находившуюся на службе у Портовой мафии, не могли отыскать на него хоть что-то конкретное. История была слишком банальной: отец бросил семью сразу после рождения, мать спилась и вышла в окно. Но она имела место быть. Имела… если бы были какие-то подтверждения. Но их не было, как и историй, как и рассказов. Эрен уклончиво пожимал плечами и странно ухмылялся, утверждая, что ему нравится быть загадочным. Осаму, прихрамывая, поднялся с пола и неторопливо пошёл вперёд, как охотник, что наконец загнал добычу. Рыжий парнишка успел неплохо потрепать их всех, особенно старика Хироцу, с его-то координацией прыгать по балкам было уже из разряда фантастики. Но вот — добыча загнана в угол. Конец спектакля. Рыжий парень рвано выдохнул, прижавшись спиной к полуразрушенной стене. Глаза были красные от сизого дыма, отчего казались ещё более отчаявшимися в этой ситуации. — Если вы не будете сопротивляться…возможно, мы не прострелим вам колени, Глава Агнцев, — мурлыкнул Дазай, описывая вокруг него медленный круг. Его улыбка расползлась шире, а взгляд скользил по парнишке, будто оценивая редкий экспонат в витрине музея. Сзади подоспел отряд Гин. Тридцать пять стволов направились на рыжего, словно волчья стая на загнанного оленя. Оружие в руках вернуло юношу в реальность. Смех исчез с его лица. В глазах — только гнев, обнажённый и беспомощный. Дазай чувствовал, как под этим взглядом по коже расходятся мурашки. Он впитывал чужое бессилие, как вино, смакуя каждый миг. — Ну? Чего ты молчишь? Овечка, — Осаму сделал шаг вперёд, наслаждаясь, как испуганно в ответ на его действие, был сделан шаг назад. — Ты… — он закашлялся. — Ты сдохнешь в муках, урод. Исполнитель притворно осуждающе покачал головой. — Эй, ты! Следи за языком, когда разговариваешь с Правой рукой Босса Портовой мафии! — Тачихара резко выбросил нож вперёд, разрезая воздух. Ещё сантиметр — и остриё оружия впилось бы в чёрную ткань. Возможно, в эту самую маску… Ту самую, которую Дазай очень желал сорвать. Агнец не ответил, лишь сощурил глаза, и его взгляд метнулся за спину Осаму — туда, где что-то должно было произойти. — Эрен! — вдруг выкрикнул он, и Дазай едва успел повернуться, как в бок что-то впилось. — Предатель! Ликвидировать! — Дазай-сан! Вспышка тупой, всеобъемлющей боли пронзила тело. После чего последовал шквал выстрелов, треска, чьих-то криков. Пара секунд прошла, как десяток минут, прежде чем Дазай смог поднять глаза вверх и оглянуться. Фиолетовый блик разрезал темноту. Тело Эрена лежало рядом. Боль пульсировала по телу, разливаясь жаром по венам, царапая внутренности, размывая сознание. Всё плыло. Колени предательски подогнулись, и он повалился на бетон, глухо выдыхая. И только один образ — как выбитая печать, оставался перед глазами. Голубые глаза. Сапфировые. Полные злости, боли и… страха. Настоящего. Настолько живого, что он пронзал насквозь. И в этот момент — стремительная атака Рюноске сорвала с лица Главы ту самую чёрную маску. Он…он остался без прикрытия. Дазай замер, с жадностью вглядываясь в чужое лицо. Лицо… Да, ему и правда было не больше восемнадцати. Юное, почти детское. Веснушки. Маленький, курносый нос. Аккуратные губы. Чуть припухшие щёки, которые только начали терять детскую округлость. Он… был красив? Осаму не знал. Возможно, это была потеря крови. Возможно, это была смерть. Или что-то среднее. Но впервые в своей жизни он не мог отнести человека перед собой ни к одной из своих привычных категорий. Он — просто был. — Сука, убегает! Ловите! — Доктора… доктора сюда! — Раненые, приём, здесь раненые. Дазай злобно скривил губы, стиснул зубы. А тот убегал. Ускользал, как дым. Как мечта, которая должна была остаться в клетке. Этот план — провал. Крики глушили мысли. Кто-то звал подмогу. Кто-то ругался сквозь зубы, а кто-то умирал. И всё это тонущее в пепле здание теперь казалось не складом, а настоящим погребением: тел, криков. Где-то слева хрустнуло стекло. Вдалеке закричала птица, будто в ужасе улетая от этого проклятого места. А Дазай — всё ещё лежал. Сквозь пелену боли он едва слышал, как Рюноске с глухим стоном из-за простреленной ноги приблизился к нему. «Сука, он убегает…убегает!» Мужчина попытался привстать, но со стоном рухнул. — Дазай-сан, вы тут? Вы в порядке? — хриплый голос Хироцу прорвался сквозь адскую какофонию звуков. Дазай хотел ответить, что «конечно, он в порядке», что «ерунда — просто царапина». Но рваная боль в животе была слишком настойчива. Она царапала изнутри, иронично напоминая, что даже мафия это всего лишь кучка смертных, а не богов. Он взглянул на ладонь. Кровь, тёмная, густая, как чернила. Тепло уходило из тела, словно в землю вытекала душа. — Рюноске, — выдохнул он, когда рядом опустился Акутагава. Тот выглядел не лучше — раненный, грязный, с остекленевшими от боли глазами. Но стоял. Всегда стоял. — Он ушёл, — выдавил парень, несдержанно хныча. Голос будто принадлежал не ему, слишком детский, хрупкий. — Простите. Я… Эрен что-то сделал… поднялся дым… его способность… и Агнец с-сбежал… Дазай рассмеялся. Глухо, тяжело, с привкусом железа во рту. — Сука, — прошептал он, закрывая глаза. — Я тебя ещё найду… И в этот миг показалось, что здание, наконец, решило рухнуть. Посыпался мусор, где-то завизжала арматура, балка с грохотом упала на второй уровень. Сквозь расщелины в потолке пробился огонь. Гин подошла медленно. Словно боялась смотреть на наставника. Склонилась рядом, протянула руку — дрожащую, испачканную в пепле и крови. — Дазай-сан… — сказала она тихо, почти шёпотом. — Он сбежал… Я даже не п-поняла куда… Исполнитель не ответил. Он просто закрыл глаза и выдохнул. Внутри него, несмотря на боль и усталость, медленно поднималась старая, знакомая волна — азарт. Животное, хищное предвкушение. Он уже чувствовал, как эта охота станет личной. Как из простого поручения это перерастёт в нечто большее. В противостояние. В каком-то смысле он понимал Огая. И Осаму улыбнулся. Еле-еле, но по-настоящему. Охота началась.