Мы разные, но мы связаны.

***

Солнце уже медленно клонилось к горизонту, окрашивая небо в густые оттенки золота и багрянца, когда Гин, преисполненная внутреннего напряжения и решимости, переступила порог знакомого подъезда. В груди затаилось тревожное волнение — ощущение, от которого невозможно избавиться, независимо от того, как сильно стараешься. Каждый шаг отдавался эхом в её мыслях, наполненных отголосками недавно пережитого. Акутагава ясно осознавала: поступок, на который она решилась, был необдуманным, дерзким, почти безрассудным. Но именно эта дерзость — простая, лишённая изысканных ходов, импульсивная — привела её к цели. Благодаря этому отчаянному шагу ей удалось заполучить сведения, значимость которых не поддавалась сомнению. То, что она принесла с собой, могло стать спасительным якорем для её брата — чем-то, что осветит ему путь сквозь хаос, стирая все беды, осевшие на его плечах. И даже горящая от удара щека и огромные синяки на руке не убавили её уверенности, наоборот — ей отчего-то становилось легче от этой боли, которая возвращала в реальность каждый раз, когда она уж слишком путалась в собственных мыслях и сомнениях. Поднимаясь по лестнице на родной этаж, она сжала в кармане холодный металл ключа, и тяжёлый, прерывистый выдох вырвался из её груди. Если Рюноске уже очнулся, её ожидало ещё одно испытание. Возможно, самое лёгкое. Повернув ключ в замке, девушка мягко толкнула дверь, стараясь не издать ни звука, и вошла внутрь. Квартира встретила её привычной тишиной и тем теплом, что могло быть только в доме. Здесь царила та самая простая, не показная гармония, в которой каждый предмет знал своё место. После мрачной роскоши и холодной строгости здания Портовой мафии здесь дышалось иначе — свободнее. Воздух был насыщен ощущением уюта, которого ей так не хватало среди каменных стен и чужих взглядов. Гин облегчённо выдохнула, уловив тишину — в квартире не было никаких признаков чьего-либо пробуждения. Может быть, сегодня фортуна наконец одарит её своей благосклонностью, и судьба, обычно неумолимая, на мгновение отведёт глаза. Ей нужно было немного передышки, пусть даже мимолётной. Желание застать брата спящим вовсе не говорило о намерении уклониться от разговора — наоборот, он был неизбежен. Но вначале нужны были несколько драгоценных минут, чтобы прийти в себя, собраться с мыслями и хотя бы немного восстановить внутренние силы. Она понимала, что с тем, что ей удалось достать, отступать уже некуда. У неё в руках было неоспоримое доказательство, обличающее действия Эйса и указывающее на его странную активность рядом с одной из ключевых точек Портовой Мафии. Она лелеяла мечту, что вскоре сможет не просто отдать эти данные Рюноске, но и, при необходимости, собственноручно врезать в челюсть главарю мерзкой группировки Агнцев, который снова и снова приносил проблемы ей и её брату. Скинув кроссовки в сторону, Гин с тяжестью в теле направилась в ванную. Мытьё рук — единственное, на что у неё оставались силы. Мысли о душе мелькнули и исчезли, оставив после себя лишь одно желание — присесть, хоть на миг, и позволить себе немного покоя. Струя холодной воды зажурчала тихо и умиротворяюще. Она подняла взгляд на зеркало, не ожидая ничего особенного, но увиденное всё же её удивило. Она выглядела не так уж и плохо, хотя внутри всё ощущалось иначе. Красный отпечаток от пощёчины, оставленной наставником, начал наливаться насыщенным багрянцем — и это было проблемой. Ведь Рюноске не потерпит ни малейшего признака того, что кто-то позволил себе поднять на неё руку. Отключив воду, она собралась выходить, но в проёме замерла. На кухне у стола сидел Рюноске. Парень встретил её прямым, оценивающим взглядом, в котором смешались раздражение, тревога и неуверенность. — С пробуждением, — произнесла девушка с лёгкой улыбкой, стараясь придать голосу будничность, словно не было ни тайного проникновения, ни синяков, ни украденной информации. Но её попытка сгладить ситуацию не нашла отклика. Акутагава смотрел строго, сдвинутые брови выдавали его внутреннюю борьбу. — Я хочу разозлиться на тебя, — тихо сказал он, утомлённо потирая переносицу, — но не могу. Мне нужны ответы, Гин. Она опустилась рядом. Молчание повисло между ними, пока его взгляд не задержался на алом следе у неё на щеке. Парень понимал, если он спросит — она в жизни не скажет правду откуда он. — Я была в кабинете Эйса-сана, — спокойно произнесла Гин, не давая ему опомниться. — Что?.. — он замер, глаза расширились, дыхание словно сбилось. — Да, я вломилась туда без разрешения и просмотрела все документы, — Гин не дала ему вставить ни слова, сразу добавив: — И прежде чем начнёшь ругаться — я нашла даже больше, чем надеялась. Всё задокументировано, вот,— девушка достала телефон, открыла галерею и протянула ему устройство. Он взял его с неожиданной осторожностью. Снимок за снимком, его лицо менялось — от удивления к растущему осознанию. — Он... подделывает отчёты... и кладёт в карман разницу, — пробормотал Рюноске, не отрывая взгляда от экрана. — Причём делает это явно не впервые, — кивнула девушка, перебирая прядь волос. — Но есть и другое. Эти бумаги не связаны с деятельностью мафии напрямую. Акутагава придвинулась ближе, чтобы пролистать к нужным фото. Рюноске застыл, задумавшись. Гин решила не нарушать этот момент, позволив ему погрузиться в анализ. — Вот же хитрая мразь, — выдохнул он с презрением, отложив телефон. — Гин, он не просто ворует проценты. Он передаёт информацию о наших точках наркооборота Ольракету. Теперь уже удивление отразилось на её лице. Этот человек, обладающий высоким положением в структуре мафии, годами крал деньги, и при этом — кормился от вражеской организации? — Неудивительно, что Ольракет набрал силу. Особенно на севере, где у них союз со Шрамами. Удар по Портовой Мафии был лишь вопросом времени, — Рюноске говорил быстро, горячо. — А Эйс? Он всё это время работал на обе стороны. Видимо, "осьминоги" платили больше... Он замолчал на секунду, затем усмехнулся — сухо, с горечью: — И это ещё не всё. Он сливал информацию о суднах под видом легальных поставок, платил таможенникам за молчание, продавал данные администрации. Вот почему грузы исчезали. Ольракет не просто крал их — он сам указывал, где брать. И Гин… — Рюноске повернулся к ней, в его голосе проскользнул смех. — Он начал собирать сведения на Агнцев, чтобы в нужный момент выдать их Портовой Мафии. Просто потому, что они стали ему невыгодны. Гин прикрыла лицо ладонью. В голове всё путалось, кипело, мысли сливались в клубок злости и омерзения. Этот человек плёл свою сеть предательства с поразительной точностью, манипулируя сразу несколькими сторонами. И всё это — у них под носом. «Как он вообще умудрился так долго всех водить за нос?» — Он оказался умнее, чем я думала... — призналась Гин, едва слышно, будто самой себе. — Да он гений и идиот в одном лице, — иронично бросил Рюноске, усмехнувшись. Но несмотря на сказанное, его глаза светились. В них мелькнула надежда — тонкий, хрупкий огонёк, за который стоило держаться. И Гин почувствовала, как от этого взгляда в груди у неё вспыхнуло что-то тёплое. Она старалась — не ради победы, не ради себя. Ради него. И ей удалось. Пусть путь был жестоким, но результат стоил каждого удара. — Рюноске... только нельзя никому об этом говорить, — голос её стал тише, но в нём слышалась твёрдость. Она смотрела прямо в глаза брату, давая понять, насколько это важно. Он кивнул, серьёзно и без колебаний. — Рыба сорвётся с крючка, если раньше времени начнём дергать за леску, — коротко подтвердил он её мысль. Гин поднялась со стула, чувствуя, как тело просит движения. Захотелось горячего, обжигающего кофе. Она потянулась вверх, доставая с верхней полки тёмный пакет, слегка осевший от времени, но всё ещё пахнущий терпкими зёрнами. — Этот бар, — задумчиво заговорила она, насыпая кофе в кофеварку, — один из тех, что был отмечен на листах с записями Эйса. Здание, его планировка... Мне кажется, он не просто так чертил схему и подписал её "Овечки". — Агнцы, — подтвердил Рюноске, скрестив руки. — Возможно, это их временная база. Слишком многое совпадает. Секунда размышлений. — Или не база, — вдруг бросил он, поднявшись со стула. Парень заблокировал телефон, отложил его подальше, как будто это был опасный предмет. — Слишком открытая точка. Возможно, это место сделок, где они координируют встречи. Но отследить его — необходимо. Я должен проверить. Кофеварка заурчала, перемалывая зёрна в мучительной какофонии. Гин опустила голову, раздумывая, прикусывая губу, в ней снова нарастало беспокойство. — Может, мне пойти с тобой? — осторожно предложила она, не поднимая взгляда. — Нет, — отрезал Рюноске. В его голосе звучала не злость, а непоколебимость. Решение, которое не подлежало обсуждению. Гин тихо выдохнула, чуть осела плечами. Всё её существо сопротивлялось тому, чтобы снова остаться в стороне. Но она понимала: если сейчас начнёт спорить, между ними возникнет трещина, которая не пойдёт на пользу ни им, ни делу, которому они посвятили себя. «Чёртов Эйс. Чёртовы Агнцы»

***

Музыка в клубе оглушала. С гулким, ритмичным напором она прошивала пространство, вибрацией разносилась по полу и стенам, заполняла каждый угол, лишая возможности расслышать даже собственные мысли. Это место было живым организмом, дергающимся в агонии кайфа, пьяным и беспечным, переполненным криками, блёстками, смехом и едким запахом пота вперемешку с духами. И среди всей этой хаотичной вакханалии появился он — Акутагава. Его чёрная одежда поглощала свет неоновых ламп. Лицо мрачное, взгляд колючий. Он смотрелся явным чужаком среди всех этих пёстрых, полуобнажённых тел, что плясали в беспорядке, натыкаясь друг на друга в плотном слое воздуха, насыщенного сигаретным дымом, духами и чем-то синтетическим, отчётливо химическим. Люди теряли рассудок под ударами баса. Они подвывали в такт словам очередного хита, перебрасываясь переполненными бокалами, половина содержимого которых давно осела на полу или на чужой одежде. Расширенные зрачки, блуждающие взгляды, кривые ухмылки. Они были на взлёте — одни на алкоголе, другие на чём-то посерьёзнее. Формально, конечно, наркотики здесь запрещались, но в реальности клуб давно перестал скрывать свои настоящие ориентиры. Деньги текли рекой, и никто не собирался перекрывать этот поток. Неудивительно, что это место стало удобной точкой для Ольракет. В набросках Эйса, которые Акутагава успел изучить, клуб имел второй этаж — закрытую зону, явно предназначенную не для тусовщиков, а для деловых встреч. Тех, что касаются высококачественного, дорогого «товара». Здесь легко можно было спрятать важную сделку среди хаоса танцпола. И, судя по отчётам, именно здесь могли укрываться Агнцы. Проблема лишь в том, что разобрать хоть что-то в этой круговерти тел и звуков представлялось задачей не из лёгких. «Похоже, мне предстоит задержаться…» — размышлял он, наблюдая за происходящим с отстранённой хищной холодностью. В стороне, недалеко от стойки, вдруг раздался визгливый смех. Девушка с волосами, окрашенными в ядовито-розовый оттенок, грациозно выгнулась, нависнув над барной стойкой. На ней были джинсовые шорты настолько короткие, что ткань лишь формально прикрывала бедра, плотно облегая загорелую кожу. Она кокетливо щебетала, упираясь взглядом в глаза бармена, который, забыв о протирании бокалов, откровенно любовался её видом, довольно ухмыляясь. К ним стремительно подскочил парень с пепельными волосами, звучно шлёпнув девушку по ягодицам, на что она отреагировала громким, пьяным смехом, весело топнув ногой. Очевидно, алкоголь давно перевалил за разумные пределы, и девушка чувствовала себя центром мира — беззаботным и недосягаемым. Однако Акутагаву интересовал вовсе не комизм сцены, в её руке он заметил небольшую прозрачную упаковку с белым порошком — слишком узнаваемый «атрибут» клубной жизни. «Она распространяет?» — мысль пронеслась в голове быстро, остро. Он сделал несколько шагов, приближаясь, стараясь не привлекать внимания, но достаточно близко, чтобы различить отдельные слова. — Юан! Да ты опять набурлюкалась водки! — парень с серыми волосами пытался перекричать музыку, размахивая руками. — Ммм… может быть… — протянула она, мурлыча, прикусывая нижнюю губу. Девушка обвила пальцами край стула и лениво потёрлась о сиденье, продолжая пожирать бармена глазами. — Не еби мне мозги, котик… я сейчас занята... Голос её был вкрадчив, в нём звучала не столько усталость, сколько нарочитая игривость человека, знающего, что может получить почти всё. Но Акутагава уже не слушал. Его внимание приковал пакетик, полускрытый в пальцах девушки. Всё указывало на то, что он оказался именно там, где нужно — в логове, откуда начинались нити, ведущие к Агнцам. — Но Рыжик сказал тебе работать, а не флиртовать с очередным прохожим! — зло прошипел парень, и его кулак со всей силы опустился на стол, издав глухой, резкий звук, привлекший внимание ближайших посетителей. «Рыжик?..» Имя отозвалось в памяти Акутагавы неожиданной вспышкой. Мгновенно перед внутренним взором возникла картина с того самого склада: рваные движения, запах крови и вихрь огненных волос — символ, который невозможно спутать. Глава Агнцев. Лидер. Рыжеволосый демон в человеческом обличии. Совпадение казалось слишком точным, чтобы быть случайным. Акутагава чуть наклонился вперёд, напрягая слух. — Я и так работаю, Ширасэ! Ты идиот, не мешай! — фыркнула Юан, откидывая волосы с лица. — Сейчас позову Кайто! — пригрозил Ширасэ, отстраняясь от неё с видом уставшего надсмотрщика. Имя прозвучало резко и необдуманно. В одно мгновение девушка преобразилась. Её глаза округлились, лицо озарилось радостным светом, а губы расползлись в сияющей улыбке. — Кайто?.. Он здесь? Её голос задрожал от предвкушения, она взволнованно ухватилась за плечо Ширасэ, почти подпрыгивая на месте, не скрывая восторга. — Ага, твой любимчик тут, — с ленцой подтвердил парень. — Только попробуй убежать, бросив всё на полпути — я немедленно доложу начальству. Он мягко отстранил её, но в движении ощущалась угроза. Она проигнорировала предупреждение, всё ещё сияя. — Ой, ну страшно-то как… — протянула она, закатив глаза. — Эта Жазэль, честно говоря, зациклилась на контроле. Каждый блядский грамм дури... Видимо, недотрах в голову сильно стукнул... — Эй! Тише будь! Девушка устало выдохнула, затем махнула рукой, лениво обводя взглядом зал: — Я уже половину гостей накачала — даже больше, если честно. Чего ей ещё надо? Имя Жазэль было хорошо известно тем, кто хоть немного имел дело с преступным миром. Её история напоминала кошмарную сказку наизнанку — из тех, что не рассказывают детям. Когда-то она была украденной и брошенной девушкой без паспорта, без семьи, без средств к существованию. Оказавшись в чужой стране, Жазэль выживала, как могла. Её спасением стала женщина по имени Ланья — взрослая, уставшая от жестокости мира, но ещё способная на милосердие. Ланья дала Жазэль крышу, работу и наставления, превратив её из загнанной жертвы в деловую партнёршу. Вместе они создали теневой бизнес в Токио — фальшивые паспорта, айди, документы. Клиентов было множество, а доходы — колоссальны. Они честно делили всё: риск, прибыль, крышу над головой. Но Жазэль всегда хотелось большего. Алчность росла в ней, вытесняя всё, даже привязанность. В тридцать лет она перешагнула черту — убила Ланью, свою единственную защитницу и соратницу. Говорили, это случилось ночью, когда та мирно спала. Однако Ланья имела связи. Большие связи. И врагов у Жазэль сразу появилось вдвое больше. За считаные дни её выгнали из Токио, спалили дом, уничтожили машину. Женщина исчезла из поля зрения, залегла на дно в Йокогаме, где снова начала восхождение — на этот раз ещё более грязное. Именно там, в припортовых кварталах, ей предложили заняться тем, от чего нормального человека вывернуло бы наизнанку — продажей детей для удовлетворения извращённых желаний богатых клиентов. И она согласилась. Без капли сомнения. Став владелицей одного из крупнейших японских борделей, торгующих детскими телами, Жазэль поднялась до невероятных высот. Она играла грязно, Дазай-сан, рассказывая эту историю добавлял, что её невозможно было достать — деньги, охрана, подкупленные полицейские. Легенды о её безнаказанности ходили по всей стране. Пока в дело не вмешался бывший Босс Портовой Мафии. Этот человек, о котором говорили, как о беспощадном палаче, сумел разнести её империю в прах. Всё было разрушено в считанные недели. Поставщики — арестованы. Спонсоры — исчезли. Акутагава тогда очень удивился рассказу, ведь действия бывшего портовского Босса были странны и нелогичны — ведь по рассказам свидетелей, он был крайне бесчеловечен и жесток. Но наставник не стал объяснять мотивов того поступка. Только пожимал плечами, глядя сквозь него. Внезапный голос слева отвлёк Акутагаву от воспоминаний: — Шелли! Приветик, моя конфетка! Резкая перемена в атмосфере заставила его вздрогнуть. Он чертыхнулся про себя — врезался в чужие мысли слишком глубоко и пропустил часть разговора, за которым следил. Никудышний из него секретный агент. Он незаметно повернул голову. К столику стремительно подошла девушка — светлые волосы, покрытые мягкими веснушками щёки, сияющая улыбка. Её кудри весело подпрыгивали при каждом шаге. Она буквально лучилась искренней радостью, и, дойдя до стойки, попала прямо в объятия Юан, которая захихикала и защебетала ей что-то на ухо. За ними тенью стоял парень. Худощавый, с ввалившимися щеками и болезненной бледностью. Под глазами — тёмные круги, лицо измученное, неуверенное. Он выглядел чужаком среди этого буйства. Шелли обернулась, её волосы слегка взметнулись в воздухе. Она сделала приглашающий жест рукой: — Эй, Хиро, иди сюда. Рюноске, не теряя сосредоточенности, внимательно слушал, стараясь впитать каждое слово, каждое имя. Его чутьё не подвело — он оказался именно в том месте, где нити преступного мира сходились в одну точку. — А где Чу? — тихо спросила Шелли между делом, поглядывая по сторонам. — Кто его знает. Наверное, опять трётся возле этой Жазэль, — пробормотал Хиро, почесав затылок. Он выглядел уставшим, будто разговоры о Жазэль вызывали у него внутреннее раздражение. — Кстати, Юан, я видел твоего Кайто. Не одного. Слова прозвучали небрежно, но эффект от них был мгновенным. Веселье на лице Юан исчезло, глаза побледнели, и рот приоткрылся от неожиданности. Она застыла, напрягшись всем телом. Шелли, заметив это, резко взглянула на Хиро и мягко пнула его носком ботинка под столом. Он проигнорировал это, будто не заметил. — Там была женщина. Она кричала ему что-то про беременность. Мол, от него. Наверное, у них отношения. Хотя… у вас с ним тоже отношения, разве нет? Юан резко вскочила. Стул подпрыгнул и подался назад, скрипнув по полу. Она прошла мимо Хиро, намеренно задев его плечом, и поспешно растворилась в толпе, исчезнув в танцующих силуэтах. Ширасэ проводил её взглядом, нахмурившись. Он тяжело вздохнул, развёл руками. — Серьёзно, бро? Ты мог бы просто промолчать. Я знаю, ты её терпеть не можешь, но это уже перебор! Хиро впервые за весь вечер едва заметно усмехнулся. Он шагнул вперёд и без приглашения опустился на свободный высокий стул рядом с Акутагавой, скрестив руки на груди. — Да плевать мне на неё. Пусть катится к своему любимчику. Это не моя проблема. Ширасэ вспыхнул от ярости. Его кулаки сжались сами по себе, пальцы побелели, вены выступили на коже. Он шагнул вперёд, лицо налилось гневом: — Ты... Слышишь, ты, если бы ты знал, что я… Но договорить он не успел. Между ними неожиданно встала Шелли. Её движения были плавными, но уверенными. Она подняла руки, стараясь остановить накал, и встала прямо между ними, повернувшись к каждому по очереди. — Парни, не начинайте. Правда. У нас впереди длинная ночь, лучше провести её в спокойствии! Девушка нервно улыбнулась, прикрывая глаза, словно собиралась с терпением. Её голос звучал мягко, но в нём уже проскальзывала непокалебимость. Она сделала шаг назад, удерживая между собой двух парней, и взглядом показала, что разговор на этом закончен. Акутагава опустил глаза в бокал, чтобы скрыть лёгкую ухмылку. Хаос начал распутываться. Каждый из них невольно раскрывался, выдавая себя словами, эмоциями, неосторожными взглядами. Всё это складывалось в цельную картину, чётче любого отчёта. — Эй! — окликнула Шелли, пристально вглядываясь в лицо Рюноске. — Ты чего это улыбаешься? Он не сразу понял, что вопрос адресован именно ему. Брови вопросительно приподнялись, взгляд на мгновение задержался на девушке. — Да, ты, — подтвердила она, не сводя с него внимательных глаз. Рюноске пару раз моргнул, слегка прищурился, не меняя выражения лица. — Наслаждаюсь атмосферой. У вас тут... занятно, — отозвался он, стараясь не выдать заинтересованности. Шелли хмыкнула, улыбнулась с каким-то странным одобрением. — Выпить хочешь? — Не особо, — пожал плечами он, хотя не отвернулся. — А имя твоё как? — Шин, — выпалил Рюноске, удивившись собственной импровизации. Он мысленно усмехнулся: изменить в имени сестры одну букву — решение не то чтобы гениальное, но запомнится легко. — Приятно познакомиться, странный Шин, — её голос зазвучал мягче, а в глазах мелькнула искорка заинтересованности. Не успел он ничего ответить, как в тишине между ними зазвенел телефон. Шелли торопливо сунула руку в карман, но аппарат выскользнул из пальцев и упал под стул. Хиро, сидящий прямо на том месте, поднялся и, не теряя времени, поднял телефон с пола, протянув его Шелли. — Ого, сам Кайто Гиббс звонит. Прям официально, мисс Шелли, — хмыкнул Хиро, изучая имя на экране. — Уверен, у них с Юан сейчас идёт шикарный обмен ласками. — Хиро Оякава, будьте добры, заткните свою очаровательную пасть, — проговорила Шелли с ленивой усмешкой, запивая ремарку коктейлем, не обратив ни капли внимания на слова в адрес своей подруги. Её абсолютно не интересовало, что там происходит между Юан и Кайто. Её равнодушие было слишком естественным, чтобы быть притворным. Рюноске, тем временем, продолжал мысленно собирать информацию. Имена, фамилии, связи. Всё это приобретало ценность с каждым словом, каждой реакцией. — Шин, — подал голос Ширасэ, глядя на него с новой долей любопытства, — а не хочешь попробовать кое-что особенное? — Что именно? — мафиози чуть напрягся, стараясь сохранить спокойствие, хоть и предполагал, что от него хотят. — У нас здесь дурь высшего качества. Та, что переворачивает восприятие. Просто космос, Шин. Хочешь попробовать? Это было предложение, от которого отказаться означало привлечь ненужное внимание. Но и согласие — не лучшая идея. Внутренне Рюноске уже проклинал себя за то, что оказался в этой ситуации без чёткого плана на подобные моменты. Он быстро принял решение: — Я сегодня уже хорошенько внюхал. Честно, на данный момент хватит. Шелли прищурилась, склонив голову, наблюдая за ним пристально. — Интересно, что именно ты принимал? У тебя нет ни запаха, ни реакции. Не похож ты на того, кто под веществами. Ответ застрял у Рюноске на кончике языка. Щёки мгновенно налились румянцем, выдав его замешательство. Он понимал, что торопливо слепленная ложь звучала неубедительно. Слова были брошены в спешке, без расчёта, и теперь висели в воздухе, как ненужная петля. Это... провал. — Я больше по таблеткам, они успокаивают. Тяжёлое не употребляю, у меня работа, — произнёс он, стараясь придать голосу непринуждённость, но улыбка вышла вымученной, будто застывшей на полпути. Шелли едва слышно хихикнула. Её губы уже приоткрылись для нового вопроса, но в этот момент в кармане вновь завибрировал телефон. Она раздражённо выдохнула, с досадой вытащила трубку и, не взглянув на экран, отошла в сторону, чтобы ответить. Говорить при остальных она явно не собиралась. Хиро, до этого молча наблюдавший за Рюноске, заметил, как девушка жестом подозвала его к себе. Не говоря ни слова, он поднялся со стула и неторопливо направился в её сторону. Ширасэ, перехватив взгляд Шелли и уловив смысл её движения, повернулся к Акутагаве, будто спохватившись: — Извини, Шин, у нас тут дела нарисовались. Надо кое-кого встретить. Вечеринка только начинается, — с лёгкой улыбкой он поднялся, хлопнул его по плечу и добавил: — надеюсь, ещё пересечёмся, загадочный незнакомец. Группа стремительно направилась к лестнице в глубине зала. У её основания стоял охранник — крепкий мужчина с пустым, отрешённым взглядом. Но стоило ему узнать приближающихся, он тут же отступил в сторону, открывая проход наверх. Их не задержали ни вопросом, ни жестом. Акутагава наблюдал за этим молча, но внутри него тлело удовлетворение. Он сделал правильный выбор. Те, с кем ему удалось поговорить, определённо были не случайными гостями. Возможно, это были люди Ольракет, но всё же он склонялся к мысли, что это представители Агнцев. Имя Жазэль, упомянутое ими, не давало покоя. За окнами заведения клубилась ночь, неоновый свет бессистемно вспыхивал на улицах, а внутри гремела музыка. Часы уверенно перевалили за полночь. Времени оставалось немного. Завтра утром его ждал спецсовет с Ящерицами — встреча, которую он не мог позволить себе пропустить. Хоть и чувствовал, что мог бы выжать из ситуации больше, продолжать оставаться тут было бессмысленно. На данном этапе — это был максимум, который можно было извлечь. Он поднялся, бросил последний взгляд на ускользающую вглубь лестничного пролёта группу, затем развернулся и направился к выходу. Спина прямая, шаг уверенный — мафиози уходил в тень, но с чётким намерением вернуться. Шум остался позади, постепенно превращаясь в глухую вибрацию, отзывающуюся где-то на затылке. Воздух снаружи показался неожиданно прохладным, будто город решил встряхнуть за плечи и вернуть в реальность. Акутагава неторопливо зашагал прочь от здания, позволив мыслям наконец выстроиться в логическую последовательность. Каждое услышанное имя, каждая обронённая фраза оседали внутри, выстраивая тонкую, но прочную цепь. Шелли, Юан, Хиро, Ширасэ, Кайто — имена несли не только характеры, но и связи, которыми можно было воспользоваться. Их язык, жесты, взгляды — всё говорило о том, что они не просто участники клуба, не мимолётные лица из толпы. Они чувствовали себя вольготно, уверенно. А охранник, пропустивший их наверх без единого слова, окончательно подтвердил — они знали, куда шли и кто их там ждал. Жазэль. Это имя прозвучало не впервые. И каждый раз оно оставляло в воздухе неприятное послевкусие. История, рассказанная когда-то Дазаем, вызывала в нём странное отвращение, граничащее с непониманием. Женщина, сумевшая взобраться на гору из грязи, но утопившая в этой же грязи всё человеческое. Подобные личности не исчезают бесследно. Даже после падения они всегда находят способ выплыть, особенно если рядом есть кому подставить лодку. И если Жазэль снова где-то рядом, значит, её сети уже расползаются по городу. Он сжал кулак. Слишком многое начинало сходиться. Ольракеты, наркотики, клуб, неформальные тусовки с доступом наверх — это было не просто место для отдыха. Это была часть схемы, тщательно выстроенной, возможно, заново запущенной. И если Агнцы действительно имеют отношение к происходящему, то рано или поздно они выведут его к более важным фигурам. Может, даже к тем, кто давно должен был быть стёрт с доски, но по каким-то причинам уцелел. Внезапно рядом завизжали тормоза, и у обочины остановилась машина, из которой вывалились двое пьяных молодых людей. Один из них громко смеялся, неуклюже размахивая руками. Второй пытался поддержать его, но сам едва держался на ногах. Город не спал. В его венах по-прежнему текли наркотики, дешёвый алкоголь и разговоры, которыми обменивались за спиной. Всё продолжалось, несмотря на тени, что сгущались в углах.

***

— Чуя! — голос Шелли прозвучал на грани облегчения и нетерпения. Она первой заметила его на втором этаже, когда он, лениво поднимаясь по ступеням, появился в проёме. Рыжие волосы, растрепанные и влажные от улицы, прилипли ко лбу, но в его походке не чувствовалось ни усталости, ни тревоги. Напротив — расслабленность, почти демонстративная. Ширасэ, идущий рядом с Шелли, всё ещё хмурый после недавней сцены, обернулся в сторону друга. При виде Накахары в его взгляде промелькнула тень облегчения — он был зол, но присутствие Чуи, несмотря на внутреннюю злость, всё ещё дарило ощущение опоры. — You miss me? — протянул Чуя, небрежно швырнув себя на потрёпанный диван. Акцент в его голосе звучал слишком утрированно, как маска, за которой он прятал раздражение или усталость. — Not much, — коротко отозвался Хиро, даже не взглянув на него. Он подтянул на плечи слишком тёплую куртку. Шелли хихикнула, качая головой: — Ты чокнутый, Хиро. Такая жара, а ты в этой проклятой куртке. — Мне холодно, — буркнул тот, по-прежнему не глядя в их сторону. — Отстань. Чуя щёлкнул языком, вяло пережёвывая мятную жвачку, и вытянул ноги. Его тело казалось расслабленным, но в глубине глаз отражалось напряжение, скапливающееся в нём день за днём. Он любил этих ребят. Или, точнее, нуждался в них. Без этого круга он становился пустым, безгласным и рассыпался на части. Он часто говорил себе, что они — его семья. Но внутри никогда не был уверен, считают ли они его своим. Он сам позволил этим связям пустить корни в собственной душе. Неосмотрительно, беззащитно. И пусть Мако твердил, что те, кого Чуя называет друзьями, — просто кучка зависимых и бесполезных тел, он не мог — или не хотел — принять это. Каждый из них был частью его пути. Частью того хаоса, который он сам однажды выбрал, не спрашивая себя, сможет ли вынести последствия. Накахара не любил задумываться о своих чувствах. Он привык заливать их чем угодно — алкоголем, делом, бессонными ночами или даже наркотой. Привязанность пугала его больше смерти. Потому что привязанность делает уязвимым, а уязвимость всегда стоит слишком дорого. Он знал это по опыту. В свою скорую смерть Чуя верил также отчаянно, как и каждому встречному, что оказал ему милость. Мысль о ней не тревожила, не мучила — просто жила где-то в глубине. Он не спешил умирать, но и не верил в долгую жизнь. Особенно после провала плана с Джорданом пойти против Портовой Мафии. С тех пор по его следам шли безмолвные шаги, предложения, угрозы, попытки переманить или ликвидировать. Всё, что раньше казалось игрой, стало войной. И ещё эта сраная шлюха по имени Жазэль. Он ненавидел её всей душой. Ни один её жест, ни одно слово не вызывало у него ничего, кроме отвращения. Но у него не было выбора: в данный момент она была единственным укрытием. Единственной, кто предложил приют, не выставив счёт за каждый вздох. Он по-прежнему мечтал убить её — не из ярости, а как способ вычеркнуть из мира ту, что мешала дышать свободно. Но пока план рассыпался, и мысли о расплате пришлось отодвинуть в дальний угол разума. — Что с Ольракет? — Шелли подсела ближе, глядя прямо в его лицо. Её голос не был агрессивным, но в нём ощущалась потребность — не в контроле, а в уверенности, что он всё ещё держит ситуацию в руках. — Выбил ещё пару недель. А дальше... — он оторвал взгляд от своей сигареты, которую даже не зажёг. — Не знаю. Жазэль говорит на неё мутят воду из-за нас. А значит долго сидеть с ней мы не будем. — И что ты предлагаешь? — прошептала она, напряжённо ожидая хоть какого-то плана, хоть одного шага, способного вывести их из ловушки. Чуя только пожал плечами. — Я не знаю. Молчание. Оно повисло тяжёлым, почти давящим, и разорвал его только скрип дивана — Ширасэ резко плюхнулся рядом, сцепив руки в замок. — Ты же лидер, — глухо сказал он, не глядя на друга. — Так будь им. Прими решение. Эти слова ударили не сразу. Но когда дошли до сознания — вспыхнули в груди острым, болезненным жаром. Чуя резко поднялся, лицо перекосилось от отвращения. — Да может мне ещё и задницу тебе подтирать, раз уж на то пошло? — выдохнул он, отдёргивая руку от Шелли, попытавшейся его удержать. — Чуя... — начала она растерянно. Но Ширасэ уже поднялся, глаза его сверкнули глухим упрёком: — Ты ввязал нас в это дерьмо. Ты согласился на сделку с Джорданом. Ты сказал, что у тебя есть план. А теперь просто уходишь? Нам что, разбираться самим? Внутри что-то рухнуло. Чуя замер, будто удар пришёл в солнечное сплетение. Он не рассказывал им, как его заставили. Не делился тем, какие угрозы звучали за его спиной, кто и чем шантажировал. Они видели только верхушку айсберга — и судили по ней. Всегда судили. А теперь ещё и требовали спасения. В груди нарастало напряжение, резкое, мучительное. Дыхание сбилось. Мир поплыл, линии потеряли чёткость. Его способность, обычно скрытая, тихо разгоралась — отзывчивая, чувствительная к перепадам эмоций. — Попроси свою мамку тебе помочь, Ширасэ, — фыркнул Чуя, лопая надувшийся пузырь жвачки, и уверенно зашагал назад, к лестнице. — Сука, по больному бьёшь, падла! — послышалось вдогонку, — Трус! Накахара не обращал внимания на крики, что расплескивались за его спиной, утопая в грохоте полумрака. Всё это — раздражённые голоса, обвинения, злость — сейчас казалось далеким, неважным. Ему нужно было успокоиться: уйти, сбежать, оторваться от этого напряжения, которое душило изнутри. Его пульс звучал в висках тяжёлыми ударами, и каждое движение давалось всё с большим трудом. Тело ныло, а внутри, в районе груди, начинал подниматься тот самый жгучий, давящий жар, с которым он жил уже не первый год. Это была не просто злость, не просто вспышка. Это была его способность, его проклятие — Смутная печаль. Она отзывалась на эмоции, вздрагивала от боли, ликовала от страха, разрасталась от раздражения и набирала силу всякий раз, когда он терял внутреннее равновесие. В такие моменты парень переставал контролировать себя. А уж управлять этой дрянью — тем более. Не стоило сегодня нюхать дурь, ибо в такие моменты способность, как на зло, могла активироваться сама собой. Агнцы всегда посматривали на него с завистью, высказывая фразы в духе: «Повезло тебе с такой силой». Но Чуя только сжимал кулаки. Никто из них не знал, чем приходится за это платить. Он бы с радостью избавился от этого дара, отдал его кому угодно. Хотел всё переиграть: родиться в другом теле, без этих вспышек, боли, постоянной тревоги. Просто быть обычным. Эта способность вгрызалась в мозг, отравляя всё: восприятие, чувства, даже сон. Она вызывала не только боль, но и галлюцинации, особенно в тяжёлые периоды, когда накапливалась тревога. Лишала сна. Пугала навязчивыми образами. Загоняла в капкан мыслей, где царили агрессия, апатия, и желание… закончить всё. Избавиться от тела, из которого это нечто пыталось вырваться. От груди до кончиков пальцев всё вибрировало, как натянутая струна, вот-вот готовая лопнуть. Паника охватывала с головы до пят. Холодели ладони. Казалось, кто-то наблюдает, кто-то идёт за тобой, шаг в шаг. И если не спрятаться, не сбежать, не исчезнуть — тебя разорвёт. Мако долго боролся с его склонностью царапать руки — боль отвлекала от способности, хоть на время. Но даже доктор не мог добиться внятных объяснений от Чуи. Как описать нечто, что не имеет формы? Он пытался. Снова и снова. Но все слова терялись, казались пустыми. Это было нечто внутри, крутящееся, давящее, острое. Оно не поддавалось описанию. Мако, усталый от постоянных истерик, в которых Чуя прибегал только к нему, прописал успокоительные. С ними Накахара становился пустым, потерянным, будто из него выкачали всё человеческое. Он переставал чувствовать, но вместе с этим терялась и воля. И хоть врач говорил, что это временно, парень отказывался. Он не хотел быть овощем. Хоть и не справлялся, всё равно пытался идти напролом. Без лекарств. Без защиты. На своих двоих — против силы, которая каждый раз ломала его. На улице было прохладно. Воздух холодными струями бил по коже, немного остужая тело. Чуя сделал глубокий вдох, медленно, осознанно. На мгновение стало легче. Этот холод был лучше любого лекарства. Он закрыл глаза, позволив себе просто стоять и дышать. Сердце постепенно замедлялось, хотя боль ещё не ушла окончательно. Внутри всё ещё кипело, но уже не так бешено. Из-за спины донеслись шаги и голоса. Он обернулся. У входа в бар стояли двое мужчин. Первый — высокий, с чётко очерченными европейскими чертами лица, на голове нелепая меховая ушанка. Странный выбор для такого времени года, но на нём она смотрелась, будто была частью его сущности. Его поза выражала спокойствие, но в глазах отражалась усталость, смешанная с вниманием. Рядом с ним — мужчина в светлом костюме, с длинной пепельно-русой чёлкой, скрывающей часть лица. Фиолетовые глаза сверкали раздражением, движения были резкие, резонирующие с каждой эмоцией. Он говорил громко, отчётливо, то и дело бросая взгляды на собеседника. Но тот лишь кивал, коротко, сухо, будто внутренне не соглашался, но спорить не собирался. Чуя наблюдал за ними молча, отрешённо. Эти двое чем-то напоминали ему себя и Ширасэ. Споры, недовольство, усталость от решений, которые приходится принимать. Тот, в ушанке, возможно, уже всё решил, просто позволял другому высказаться. Или же — наоборот — не знал, что делать, потому молчал. Накахара снова фыркнул, выплевывая жвачку на землю.