Мы разные, но мы связаны.

***

Дазай замер, сохранив маску ледяного спокойствия, хотя внутри него что-то яростно вспыхнуло, ослепительно, как скрытый фейерверк. «Чуя… Накахара». Мир вокруг сузился до одной-единственной точки — до этого имени. Он не смог полностью подавить поднимающееся из глубины ликование и едва заметно улыбнулся. В его взгляде мелькнул новый блеск: не холодный расчёт опытного мафиози, а почти детская, едкая, искривлённая радость человека, что наконец сорвал покров с тайны. Имя услышано впервые — и именно это жгло, подтачивало, напоминало о том, кто посмел водить Демонического Вундеркинда за нос так долго. Теперь у него было это имя. Опасно красивое. И, по его странному ощущению, слишком уж подходящее паре насмешливых голубых глаз. — Чуя Накахара, — повторил он, отнимая ладонь от раны узника. Кайто судорожно вздохнул, задирая голову кверху. Боль не отступала, но зато стала уже разумной, позволяя мужчине набрать лёгкие воздухом и закрыть один уцелевший глаз, дабы абстрагироваться от этой обстановки. Ощущение горечи на сердце усилилось. Только что сказанное имя гулко билось в черепушке, а внутренние демоны не переставали шептать на ухо проклятья то ли самому Кайто, то ли Накахаре. Однако несмотря на воспоминания, боль пересиливала разум. Кайто не мог думать ни о чём, кроме боли и обиды. Рука Дазая снова коснулась раны на ноге, мгновенно выдавив из доктора жалобный стон. — Опиши внешность Чуи Накахары, — тише сказал Наследник, наклоняясь ближе к лицу узника. — З-зачем в-вам.. я и так много чего сказал.. По щеке хлестнули ладонью. Кайто вскрикнул, неаккуратно дёрнув ногой. — Я могу убить тебя, а могу продлить твои мучения, — Наследник снова приблизился, как будто прислушиваясь к его дыханию. — Как он выглядит? — Я… не могу… — едва слышно пробормотал он, словно стыдясь собственного голоса. — Даже если захочу — не смогу… Дазай долго смотрел на него, но не говорил ни слова. Лишь спустя пару минут размышлений, он подошёл к столу, задумчиво проводя взглядом по разнообразию пыточных инструментов. — Я знаю как заставить тебя говорить. Кайто уже не пытался скрыть страха. Его голос сорвался на хрип, когда он увидел в руке мужчины резиновую дубинку. — Дазай-сан… — прошептал он, прижимаясь к холодному полу, хотя знал, что цепи не позволят отодвинуться ни на сантиметр. — Дазай-сан… не надо… Первый удар пришёлся неожиданно. Боль была резкой, короткой, заставившей его вскрикнуть и попытаться дёрнуться, будто инстинкт всё ещё верил, что можно уйти от боли. Но цепи безжалостно рванули кожу, напомнив, что спасения нет. — Я предупредил, — тихо сказал мафиози. — Ты мог выбрать лёгкий путь. Он поднял дубинку и ударил снова. На этот раз сильнее. Так, что Кайто захлебнулся собственным криком. Потом ещё один. И ещё, медленно, по отработанной схеме. Кайто пытался говорить, но слова застревали в горле. — Я… не… знаю… — хрипел он, пытаясь втянуть воздух. — Я!.. Но очередной удар сбивал дыхание так чисто, будто Наследник выбивал из него не сопротивление, а саму способность думать. — Я могу продолжать долго, — спокойно сказал Дазай, даже не поднимая голоса. — А ты? Он ударил по ноге — чуть выше раны, ловко обходя место, которое должно было болеть само по себе. Кайто не смог скрыть крика. — Думаешь, Чуя Накахара тебя спасёт? — сказал мужчина с сухой усмешкой, ударив по плечу так, что тело дёрнулось рывком. Доктор завыл. Теперь крики перешли в беспорядочные, смазанные всхлипы. Кайто уже не мог разобрать собственные слова — они ломались, распадались, превращались в неясный поток, в котором слышно было только отчаяние. — Нет! — орал он, захлёбываясь. — Ненавижу! — Говори. Кайто выгнулся, и в этой судороге что-то хрустнуло в его спине. Болело всё: руки, ноги, рёбра, кожа, дыхание. Казалось, даже мысли жгло. Тело не просто протестовало — оно уже готово было обрушиться внутрь себя, лишь бы прекратить мучение. — Рыжая тварь! — закричал он, срывая голос так, что каждый звук рвал горло. — Он вообразил себя богом! Это из-за него всё! Вся эта боль — всё его вина! Он никогда никого не ценил, кроме собственной чертовой тени! Наследник остановился, заинтересовано склонив голову. — Думает, непобедим! Заставляет всех нас, кто рядом, чувствовать себя ничтожествами! Этот самодовольный, безумный ублюдок, который не способен держать себя в руках! Говорит, будто борется за справедливость, а на деле — чудовище! И только Мако мог хоть как-то его сдерживать! Слова рвались из него, как из треснувшей плотины. Кайто обрушивал на Чую всю свою ярость, всю вину за собственное падение, будто тот стал причиной его унижения, боли и предательства. — Он обрёк меня! Он знал, что за мной охотятся, но промолчал! Использовал меня как приманку! Чтобы… чтобы самому спастись! Это он виноват, что я здесь! Не я! Вака-гасира наблюдал за вспышкой с ледяным спокойствием. — Мако? — тихо произнёс он. Гиббс осёкся, будто ошпаренный. — Какой ещё Мако? — с лёгким наклоном головы переспросил Дазай. Кайто мгновенно сник, пламя гнева угасло. Мужчина едва заметно улыбнулся, глядя на его растерянность. — Не хочешь рассказать, кто он? — спросил он мягко. Взгляд доктора, ещё недавно полыхавший ненавистью, теперь стал мутным и отрешённым. — Чего ты? — Дазай фыркнул, блеснув глазами, — Только что ты так кричал.. а сейчас затих. Сказал что-то не то, доктор? Кайто закусил губу. — Чуя.. рыжеволосый и голубоглазый парень, да? — Д-да. — Мако, — тихо произнёс Наследник, будто проверяя, как звучит имя на вкус. — Важный человек, да? — Я… — Кайто сжал зубы, выдох сорвался с хрипом. — Я оговорился. Эт-то не то, что вы подумали. — Конечно, — усмехнулся Вака-гасира. — Тогда просто расскажи мне, кто он. Молчание. Кайто отвёл взгляд. Его пальцы судорожно сжались, костяшки побелели. Пот стекал по вискам, холодный, липкий. Внутри будто расползалась паника — вязкая, удушливая. — Мой коллега, — выдавил он наконец. — Не из банды. Вака-гасира склонил голову. — Врёшь. Конец дубинки уткнулся в обрубок отрезанной конечности. Тишина треснула, когда Кайто закричал, выгибаясь, словно в конвульсии, захлёбываясь в собственных криках, и каждый вдох был похож на рваный шипящий звук умирающего зверя. — Говори. Кто такой Мако? — Я не… — Кайто задохнулся, голова упала вперёд. — Не скажу… не могу… Его тело содрогалось от боли, мышцы сводило, как от тока, дыхание сбивалось. Но хуже боли было другое — осознание. То, что он уже сказал. Имя. Простое имя, которое теперь звучало как приговор. «Господи… что я наделал? — металось в голове, без конца, без пауз. — Он узнает… они найдут его… я сам его выдал… сам». — Чёрт, чёрт, чёрт!.. — Кайто дернулся, стукнувшись головой о стену, как будто пытался вытрясти из себя сказанное. — Заткнись! Заткнись, Кайто! — Заебал. Всё внутри горело — от боли, от вины, от страха. Сердце колотилось, будто пытаясь вырваться. Он хотел закричать, но горло не слушалось. Хотел объяснить, что Мако нельзя трогать, что тот ни в чём не виноват, но любое слово казалось новым ножом, направленным в спину друга. «Я его предал… Уже предал…» Он выдохнул, сорвавшись в тихий, хриплый смех, больше похожий на рыдание. — Вы… даже не понимаете, кого ищете… — сдавленно произнёс он. — Если он узнает, что я… что я заговорил… я сам себе не прощу… — Мне плевать. Говори. Взмах дубинки оказался резким и точным, почти выверенным. Удар пришёлся прямо по челюсти, и голова Кайто резко ушла в сторону, стукнувшись о металлическую стойку. Во рту мгновенно появился вкус крови — тёплой, солоноватой, обволакивающей язык. Он закашлялся, пытаясь удержать сознание, но мир качнулся, словно комната медленно поплыла под наклоном. Глухой звон наполнил уши. Шум стал таким плотным, будто кто-то приложил ладони к его голове. И в этом гуле, пробиваясь сквозь дрожь боли, прозвучал голос: — Походу, придётся с тобой задержаться.

***

Чуе всегда по-особенному нравился рабочий кабинет Мако. Он помнил, как когда-то, после нелепого изгнания доктора из городской поликлиники за отсутствие лицензии, Накахара рыскал по всей Йокогаме в поисках подходящего места для приёма пациентов. Искал такое, куда не совались лишние глаза, где можно было лечить любого — независимо от банды, шрамов или татуировок на шее. И, главное, подальше от их общей квартиры, чтобы не превращать дом в лазарет. В конце концов ему удалось найти помещение — у сварливой старухи, что решила напоследок обобрать «простоватого мальчишку» и содрать с него круглую сумму за аренду. Да, она его провела… но Чуя предпочитал не вспоминать об этой собственной ошибке юности. Зато кабинет оказался просторным, защищённым от лишних взглядов и удивительно удобным как для дел, так и для ночёвок. Мако постоянно засиживался здесь до полуночи, а сам Накахара неизменно заходил в гости — то по делу, то просто ради того, чтобы немного позлить доктора. Не то чтобы Мако был искренне рад тому, что посреди рабочего дня в кабинет влетало рыжее нечто, мгновенно превращая его порядок в хаос. — Чуя! Немедленно убери ноги со стола! — жалобно воскликнул доктор, протирая очки рукавом халата. Накахара восседал в чужом кресле, закинув ноги на столешницу, как у себя дома. Он скучающе мазнул взглядом по негодующей физиономии Мако и тихо фыркнул, глаза странно блеснули озорством. — Вы сегодня такой нервный, Мако-сан, — протянул он, всё-таки опуская ноги. — С каждым годом становитесь всё ворчливее… Уголки его губ едва заметно дрогнули, и не обращая внимания на поток возмущения, Чуя плавно перекатился на стол, одним движением локтя сбросив папку документов. Бумаги, подхваченные сквозняком, мягко разлетелись по полу. Лицо Мако порозовело от негодования. — Ой, — невинно заметил Накахара. — Подними. Немедленно. Чуя тяжело вздохнул, вытянул руку, и листы, окутанные мягким красноватым сиянием гравитации, послушно поднялись, вернувшись на стол ровной стопкой. — Вы сегодня не в духе, доктор. — Клиентов много. — Хм. Разве это плохо? — Чуя потянулся, позвонок хрустнул, а стол жалобно скрипнул под его весом. — Я устал, — тихо признал Мако, опускаясь в кресло и бросая взгляд на растянувшегося на столе парня. — Сам понимаешь, кто ко мне теперь приходит… Всевозможный люд. Портовая мафия снова взбесилась: улицы залиты кровью, раненые валят ко мне один за другим. Говорят, прибрежных Шрамов полностью выбили и заняли их точку, а Ольракет струсил и отдал им северный порт. Лишь бы меня это стороной обошло. — Мрази, — буркнул Чуя. — Им бы хоть раз спокойно посидеть. — Все только и шепчут про нового Вака-гасиру портовского Ооябуна. Мол, наследник вернулся из Китая и сразу взялся за дело. Хитер, как сам дьявол. Кличку ему дали — Демонический Вундеркинд. — Фу, пафос, — Чуя скривился и отмахнулся. — Звучит кринжово. — Я лишь говорю, что нам это ничуть не на руку. Если такая фигура сюда приехала и всего за сутки смогла залить улицы кровью, разнести Шрамов и запугать Ольракет — нам грядут тяжёлые времена. Мы им создаём слишком много проблем, и если мы ничего не… — Возьмите отпуск, — словно не слыша доктора, перевёл тему парень. — Вам бы не помешало немного отдохнуть… развеяться. — Да? — фыркнул Мако. — А жить я, по-твоему, на что буду? Воздухом питаться? Рыжий приподнял голову, опираясь на локти. — Вчера Жазэль закрыла мне контракт. Доктор моргнул, изумлённо. — Жазэль? Но ты же говорил… — Мако-сан, бросьте. Это уже не имеет значения. — Чуя поморщился. — Хотел я одно, а получилось как всегда, через задницу. Главное, что на полгода жизни нам хватит с лихвой. Доктор нахмурился, брови сошлись у переносицы. — Эти деньги твои. Я их не возьму. Накахара фыркнул и мягко ткнул его ступнёй в плечо. — Вы меня столько лет обеспечивали, а теперь отказываетесь, чтобы это сделал я? — Ты не понимаешь, — Мако раздражённо поправил очки, глядя на чужую ногу. — Я могу себя обеспечить. И… Бог знает, чем ты занимался, чтобы получить эти деньги… Рыжий замер. — А-а… вот как.. — выдавил он, криво улыбнувшись. Он попытался сесть, но доктор резко перехватил его за лодыжку, пригвоздив к столу. — Я не это имел в виду, — поспешно добавил Мако, крепко держа парня за ногу. Чуя повернул голову, уткнувшись щекой в прохладное дерево стола, не отводя лукавого взгляда от чужого лица. Мужчина, как только завидел гадостливую, игривую ухмылку, сразу же отпустил ногу, обречённо вздыхая. — Давай… забудем этот разговор. — Он устало провёл ладонью по лицу. — У меня башка раскалывается. — Как хотите, — отозвался Чуя с нарочитым равнодушием, садясь на край стола. — Я вообще о другом хотел поговорить. — У меня работа, Чуя, — понуро ответил доктор. — Я не могу сейчас… — Это важно. — Мне нужно закрыть отчёт… — Мако-сан. — Чуя, я— — Юан беременна! Мако замолчал. — И?.. — Кайто отец ребёнка. — Господи, — мужчина снял очки и потёр глаза. — Да, и Юан не хочет делать аборт. — Дура она, — Мако покачал головой, — Себя погубит, ребёнка и Кайто в придачу. Чуя закусил губу, грустно вздыхая. — Аборт?.. Нет… она… не готова. — Дура она… полнейшая дура. — Да и как она… вы ведь знаете её… Муху не обидит, а ребёнка собственного она не убьёт… — Дура. — А про Кайто так не скажете? — Чуя недовольно цокнул языком, — Тридцатилетний лоб встречался с мелкой девкой, трахался без резинки. — Чуя, это не наше дело. — А чьё? Кайто кинул её. — Ожидаемо, — он покачал головой, — Она сама виновата. Сейчас не то время, чтобы ещё и детей плодить в её то положении. — Хочешь сказать, что Кайто не виноват? — Уймись, я этого не говорил. — А что тогда? Предлагаете кинуть её на произвол? — Чуя, — он подвинулся ближе, — Ты не боженник, не спаситель, не её родственник и не святой отец. Она сделала свой собственный, трезвый выбор. Ты не должен потакать её ошибкам и жертвовать собой ради какой-то девки. Помни, что дал ей шанс и деньги, а дальше своей судьбой она распоряжается сама. — Вы очень черствы, Мако-сан. — А ты мягок. — Я не хочу видеть её страдания, она загонит себя в могилу. — Ты загонишь себя в могилу быстрее её. Накахара нахмурился. — Нет, Юан сама— — Если ты пришёл препираться и игнорировать моё мнение, то прошу уйти, ибо у меня нет времени на бессмысленные дискуссии. Парень спрыгнул со стола, обиженно проводя взглядом профиль доктора. Мако неопределённо махнул рукой, устало, почти раздражённо, и, тяжело выдохнув, вновь опустился в своё скрипящее кресло. На мгновение он действительно перестал замечать Чую, растворяясь в привычной хмаре собственных забот, как это умел только он: закрыть глаза, сжать переносицу, провалиться внутрь себя. Казалось, ещё секунда — и он окончательно уйдёт в своё ворчливое, старческое упрямство. Но Чуя, конечно, не дал ему этой роскоши. Парень быстро обошёл кресло, юркнув за спинку. Его ладони легли на чужие плечи, осторожно, будто спрашивая разрешения, и тут же уверенно сжали напряжённые мышцы, проминая их. Доктор хотел оттолкнуть его, но лишь устало вздохнул, дёрнувшись, когда руки сжали плечи слишком сильно. — Чуя. — Помните, вы рассказывали мне, что хотели посетить Францию? — Мгм, — промычал Мако в ответ, с закрытыми глазами. — Мы должны поехать туда. Доктор открыл глаза и повернул голову, чтобы взглянуть на лицо, склонившееся над его плечом. Яркие голубые глаза Чуи, обычно сиявшие озорством, сейчас мелькали легкой, почти неуловимой печалью. — Пожалуйста, — добавил парень, неловко пряча взгляд под длинной рыжей чёлкой. Мужчина неудобно поёрзал в кресле. — Ладно, — наконец выдохнул он, сдаваясь. — Обязательно. Когда-нибудь я свезу тебя во Францию.

***

Ночью заметно стегнул холод. Стоило выйти на балкон всего на три минуты — и Мако уже ощущал, как ветер продувает его до костей. Дым от тлеющей «седьмой звёздочки» рвался в сторону света — резкий, плотный, сдержанно-пряный запах чистого табака заполнял пространство под лампой. Доктор вовсе не удивился, когда обнаружил знакомую чёрно-белую пачку в кармане Чуиной куртки. Он ведь сто раз запрещал ему эти крепкие, противные сигареты, но послушание никогда не входило в число талантов рыжего. Что ж, зато сейчас они оказались кстати. Время уже давно перевалило за рамки его плотного графика и по-хорошему, ему давно нужно было поехать домой и лечь спать, но жгучее беспокойство никак не отпускало. Где-то в глубине души настойчиво плескалась тревога — та самая, от которой трудно отмахнуться и абстрагироваться. Каждая мысль заполнялась о нечто надвигающимся тёмной тучей на Мако, и он не мог идентифицировать это как перемену событий. Нет, скорее это неумолимая угроза, что сотрёт его в порошок одним лишь взмахом руки, и никто, даже такой преданный человек как Чуя, не сможет его спасти. Мако не мог полагаться на столь наивного человека как Накахара. Он умел играть во взрослого, но понимать последствия своих действий не мог. Чуя всегда делал так, как ему говорят, как его учили, как он когда-то видел, постоянно опираясь на опыт, своё самомнение и смертельную способность. У него не было страха, не было здравых мыслей и самоконтроля. Только лишь алкоголь помогал ему раскрыться как стратегу и только с ним он мог бороться с людьми наравне. А без него он становился пассивным агрессором, предпочитающим слушаться других, чем самого себя. Мако это видел и знал, но помочь ничем не мог. Не было в его компетенции воспитывать и направлять чужого ребёнка с таким сложным характером и смертельной способностью. Он мог дать ему место для сна, еду и одежду, но на большее не был готов. Не хотел. Чуя странное существо. Понимать его и охарактеризовать какими-то простыми словами невозможно. Отчего и боялся, хотя осознавал — для Чуи он авторитет. Но.. ему не хотелось. Где-то глубоко в душе ему было неприятно от осознания, во что неумолимо скатывается рыжий мальчишка и что ему грозит. Но поднимать его и перевоспитывать уже сломанного человека — самому дороже. Мако считал, что Накахара справится сам. Спасать нужно только себя. Сегодня Чуя от него не отлипал, хотя Мако всеми силами пытался его куда-нибудь спровадить. Сначала парниша отнекивался плохим самочувствием, после, что ему вовсе некуда идти, позже, что ему постоянно снятся кошмары, а в конце концов он уговорил доктора налить ему чая, и тогда он наконец уйдет, но когда Мако его послушал и уже с кружкой чая вернулся назад — Накахара спал уже беспробудным сном, укутавшись в чужой докторский халат. Выбора не было, кроме того, как оставлять его досыпать эту ночь у себя в кабинете, хотя руки время от времени чесались от злобы треснуть этого манипулятивного и слишком требовательного мальчишку. «Во Францию он хочет, ага. Хочешь чтобы меня с тобой словили и обвинили в сотрудничестве с тобой? — пронеслось у него в голове, когда он выдохнул дым. Мако нахмурился от собственных мыслей. — Заткнись. Он же… мальчишка». Телефон зазвонил в кармане, прерывая все его мысли. Мужчина удивлённо вытащил его и взглянул в экран, удивляясь ещё больше. Он сразу же нажал на кнопку ответить. — Алло? Кайто? — П-привет, — послышался знакомый голос в трубке. — Почему так поздно? Случилось что-то? — встревоженно спросил Мако, туша сигарету о перилу балкона. — Нет, не волнуйся, старик, — в трубке послышался смешок, — Не спится. Хотел поговорить. — Да.. да конечно, мы можем поговорить, но точно ничего не случилось? — Всё в порядке, — он закашлялся, — Я.. я бы хотел переговорить с тобой о важном.. завтра после обеда около Яномейи. — В.. в Яномейи? — доктор оглянулся назад, глядя на спящего Чую. — Неужели ты хочешь поговорить о том, что случилось с тобой и Юан? В трубке замолчали. Лишь спустя пару секунд, Гиббс ответил уже более уставшим голосом. — Неужели Ч… — запнулся. — Чуя уже всё тебе рассказал, д-да? — Значит, об этом. — Мако поправил очки, — Хорошо, завтра буду. — Спасибо тебе.. друг. — И тебе сп— Звонок резко оборвался. Доктор тяжело вздохнул, качая головой и кладя телефон обратно в карман.