Сердцу не прикажешь.

Двое вышли из шумного зала в темноту прохладного летнего вечера. Воздух был насыщен ароматами липы и влажной травы. Где-то вдалеке слышалось стрекотание сверчков, изредка доносился шум проезжающих машин, но здесь, вдали от городской суеты, царила почти нереальная тишина. Виктор по-прежнему поддерживал мужчину за плечи, крепко и заботливо, словно боялся, что тот рассыплется у него в руках. Бледность Ричарда не на шутку встревожила его. Он ощущал, как сквозь ткань рубашки пробивается ледяной холод чужого тела, и это тревожило. Свернув в тихую подворотню, они оказались в небольшом сквере. Старые деревья тут стояли как стражи, заслоняя небосвод своими раскидистыми кронами. Фонари едва светили — их тусклый свет рассеивался в густой листве, придавая месту полумрак и особую, почти волшебную атмосферу. Скамейка под раскидистым клёном выглядела одиноко, будто ждала кого-то много лет. Виктор аккуратно усадил мужчину, опустившись рядом и, склонившись к нему, заговорил с тревогой в голосе: — Как вы? Может, вас отвести к врачу? На вас лица нет. И вы смотрите на меня так, словно я... призрак. Ричард медленно повернул голову. Его взгляд был полон боли, странной тоски и чего-то ещё — чего Виктор не мог прочесть. — В каком-то смысле... — выдохнул он. — Вы о чём? — Глядя на вас, Виктор... я вспомнил человека, которого когда-то любил всем сердцем. Да, я знаю, для вас это, наверное, просто слова. Но в этот миг... мне показалось, что вы — это она. Виктор смутился. Он не знал, что сказать. — Неужели я так похож на неё? Ричард слабо улыбнулся. Его губы дрогнули, а в глазах сверкнула влажная искра. — И да, и нет. Вы мужчина. У вас другие черты, другие движения. Но ваши глаза... Этот оттенок мёда. Я не встречал ни у кого. Он медленно повернулся, наклонился вперёд. Виктор не отстранился. Внутри Ричарда всё дрожало — сердце билось слишком быстро, мысли путались. Он чувствовал, как внутри поднимается давняя, сдержанная боль, смешанная с каким-то неожиданным теплом. Мир вокруг будто затаил дыхание. Даже ветер стих, листья замерли. На короткое мгновение всё остановилось. Ричард не удержался. Он сделал то, чего, казалось, сам от себя не ожидал — прильнул к губам Виктора. Поцелуй был нежным и в то же время полным страсти, словно вся его боль, надежда и отчаяние нашлись в этом одном прикосновении. Виктор растерялся, но не отстранился. Он даже наклонился навстречу — чуть ближе, чуть доверчивее. Когда их губы оторвались друг от друга, Виктор не сразу открыл глаза. Что-то внутри него изменилось. А Ричард — Ричард вдруг почувствовал, как на мгновение его сердце стало легче. Он ещё раз посмотрел в глаза парню, будто запоминая его взгляд навсегда. Затем встал и пошёл прочь, растворяясь в вечерней темноте. Виктор остался на скамейке, не двигаясь. Его охватило странное чувство — смесь недоумения, лёгкой растерянности и чего-то нового, ещё не понятного.