Сквозь тени прошлого

***

Утро наступило неожиданно мягко — без резкого света, без навязчивого шума. Солнечные лучи медленно ползли по шторам, освещая комнату тёплым золотом. В квартире стояла редкая тишина, такая, которая бывает только в начале весеннего воскресенья, когда весь мир будто специально замирает, чтобы дать тебе отдохнуть по-настоящему. Чимин проснулся первым. Он не сразу понял, где находится — чужое постельное бельё, уютная комната, запах свежести и лёгкий аромат кофе из кухни. Несколько секунд он просто лежал, вглядываясь в потолок, пока в памяти не всплыли события вчерашнего вечера: игра в приставку, разговоры, ночная тишина, странная лёгкость и то, как он уснул, сжимая в пальцах руку Юнги. Он медленно повернул голову. Юнги спал рядом. Глубоко, спокойно. Его волосы слегка растрепались, губы были приоткрыты, грудная клетка равномерно поднималась и опускалась. Было в этом что-то настолько живое и настоящее, что Чимину захотелось просто остаться так — смотреть, не шевелясь, не нарушая покоя. Он улыбнулся. Тихо, беззвучно. Просто потому что впервые за долгое время чувствовал, что проснулся не один. Через пару минут Юнги чуть пошевелился, издал тихий звук, похожий на недовольное бурчание, и с усилием открыл глаза. Увидел Чимина, моргнул несколько раз, потом пробормотал: — Ты уже как будто собираешься съесть меня взглядом. Мне страшно, — хрипло пошутил он, улыбаясь с сонной ленью. Чимин хихикнул, спрятав лицо в подушке: — Просто думаю, какой ты страшный по утрам. — Оу, вот так сразу? — Юнги потянулся, застонал и перевернулся на спину. — Напомни, кто спал, зажав мою руку, будто я твоя грелка? — Я просто… заблудился в пространстве. Это было стратегическое решение для выживания, — Чимин едва сдерживал смех, стараясь говорить серьёзно. — Ага. Ты у меня такой стратег, — фыркнул Юнги. — Давай вставай. Я сварю кофе, а ты делай вид, что умеешь жарить тосты. — Я умею! Просто иногда они подгорают с любовью. — Любовь в виде угля? — Юнги ухмыльнулся и уже вставал с кровати.

***

На кухне было уютно по-домашнему: мягкий свет, разбавленный ароматом свежемолотого кофе, и лёгкая музыка, едва различимая на фоне потрескивания тостера. Юнги стоял у плиты, небрежно одетый в футболку и спортивные штаны, с растрёпанными волосами, но с каким-то необычным спокойствием на лице. — Ты хочешь сыр или джем? — спросил он, не оборачиваясь. — А можно и то, и другое? — Чимин сел за стол, немного неуверенно, словно всё ещё чувствовал себя гостем, которому слишком уютно. — Живи, как король, — отозвался Юнги, улыбаясь краем губ. — Только не забудь, что за королевский завтрак надо мыть посуду. — Это жестоко, — вздохнул Чимин, но его глаза смеялись. Он наблюдал, как Юнги ловко поджаривает хлеб, выкладывает на тарелку нарезанные фрукты. Все движения — уверенные, продуманные. Будто он делает это не впервые. Будто хотел, чтобы сегодня было особенно. Когда еда была готова, они ели молча, но не в напряжённой тишине. Скорее в тёплой. В той самой, где каждое молчание говорит громче слов. — Слушай, — вдруг сказал Юнги, отставляя кружку, — сегодня же воскресенье. Весна, тепло, цветёт всё... Не хочешь погулять? — Прямо сейчас? — Угу. Погода классная, и я подумал, что просто... ну, просто провести день вместе. Без планов, без всяких разговоров, если не хочется. Просто ты и я. Может, мороженое купим. Чимин замер. Ему показалось, что в этих словах скрывалось больше, чем предложение прогуляться. Будто Юнги просил чего-то большего — времени, доверия, простого "давай просто будем рядом". — Я хочу, — тихо сказал он, поднимая глаза. — Очень хочу. Юнги кивнул. Словно вздохнул с облегчением. — Тогда одевайся. И береги желудок, я тебе куплю твой любимый вкус мороженого, а он слишком сладкий. — Это угроза? — Это забота, Чимин-а. Смирись, я теперь заботливый.

***

Улицы были наполнены солнцем, которое щедро ложилось на плечи, согревало кожу сквозь лёгкие куртки и джемперы. Воздух был свежий, с запахом цветущих деревьев, и лёгкой пыльцой на ветру. Чимин сжался в себе на секунду, когда Юнги протянул руку — неуверенно, но с намерением. И всё же он взял её. Их пальцы переплелись как будто легко, естественно — словно так и должно было быть. — Цветёт всё, будто мы в каком-то дорамном кадре, — пробормотал Чимин, оглядываясь по сторонам, где продавали мороженое, ходили парочки, дети смеялись и кормили голубей. — Не порть момент, Пак, — усмехнулся Юнги. — Сейчас ещё скажешь, что я должен носить тебя на спине. — Ну, ты же баскетболист. Можешь потянуться. — Только если ты обещаешь не ворчать, что тебе неудобно. Они смеялись, шли медленно, никуда не спеша. Юнги купил Чимину его любимое мороженое — клубника с маршмеллоу, слишком приторное, как всегда. Сам взял фисташковое и ехидно посмотрел на Чимина. — Ты взрослый человек, а ешь как ребёнок. — Ну и пусть, — отозвался Чимин, довольно облизывая ложечку. Они присели на лавочку у цветущей вишни, солнце играло в волосах, и Юнги, казалось, поймал себя на мысли, что ему просто хорошо. Не нужно ничего объяснять, не нужно быть кем-то другим. Но слишком долго всё было слишком светло. Издалека, почти неузнаваемо, к ним приближалась тень. Высокий парень с надменной походкой, знакомое лицо, которое Юнги не видел уже несколько недель — Пак Чонмин, один из бывших «друзей». Тот самый, кто всегда смеялся громче всех, кто первым начинал, и последним останавливался. — Ну нихрена себе, — голос Чонмина был маслянисто-медленным, почти насмешливым. — Мин Юнги, наш любимый брат, ты теперь на свиданиях с... эм... — он смерил Чимина взглядом, криво усмехнувшись, — с этим? Юнги не двинулся. Он лишь чуть крепче сжал пальцы Чимина, словно сказал: держись рядом. — Променял меня, своего лучшего друга, на какого-то стрёмного мальчишку? — продолжал Чонмин, подходя ближе. Он специально говорил громче, нарочито вальяжно. — Или он тебе теперь ближе, чем мы все? И прежде чем Чимин успел что-то сказать, Чонмин слегка, но намеренно толкнул его плечом. Не сильно — но достаточно, чтобы передать: я могу, и ты ничего не сделаешь. Он ушёл, не оборачиваясь. Просто растворился среди прохожих, будто пришёл только затем, чтобы оставить след. Чимин замер. Его губы дрогнули, взгляд опустился. Он не заплакал — но в его взгляде было всё: страх, уязвимость, воспоминания, что всплыли, как ржавые иглы из глубины. Юнги сразу повернулся к нему. Одним движением обнял, прижал крепко, будто создавал барьер между Чимином и миром. — Забей. Слышишь? Пока я рядом, никто, никто, не посмеет даже пальцем тебя тронуть. Чимин кивнул, прижимаясь к Юнги. Он не знал, что сказать. Не нужно было слов. Только тепло рук и тихий голос, который пробирался глубже любой боли. — Пошли, — сказал Юнги мягко. — Я куплю тебе ещё мороженого. Или кофе. Или что угодно, чтобы стереть эту хрень из памяти. Они снова пошли. Словно ничего не произошло. Но что-то между ними стало ближе. Чимин смотрел на Юнги уже иначе — с тем самым доверием, которого прежде так не хватало.

***

После столкновения с Чонмином они не сразу смогли вновь смеяться. Чимин был тихим. Он шагал рядом, всё ещё держа Юнги за руку, но пальцы его были немного напряжены, будто цеплялся за реальность, чтобы не утонуть в памяти. Юнги не торопил. Он просто вёл его дальше — вглубь весеннего города, где цвели клумбы, играли уличные музыканты, и где каждый поворот улицы будто предлагал начать всё сначала. — Он не важен, — сказал Юнги спустя какое-то время, когда они шли вдоль реки, наблюдая, как солнце отражается в воде. — Он остался с тем Юнги, которым я больше не хочу быть. Чимин приостановился. Посмотрел на него — с каким-то странным, глубоким выражением. — А каким ты хочешь быть? Юнги усмехнулся. — Тем, кто сейчас идёт рядом с тобой. Тем, кто может держать тебя за руку и не бояться, что кто-то скажет «фу, что за бред». Тем, кто больше не прячется за злобой. Чимин долго молчал. А потом вдруг широко улыбнулся. — Значит, ты всё-таки становишься милым? — Только с тобой. Никому не говори, — Юнги покосился, приподняв бровь. — Моя репутация держится на последних соплях. — Поздно. Я уже выложил в Твиттер, что ты гладил котёнка и назвал его «солнышком». — Что?! — Шутка, — рассмеялся Чимин, чуть толкнув его плечом. — Но это было бы мило. Юнги притворно закатил глаза, но уголки его губ предательски дёрнулись. Он уже не помнил, когда последний раз смеялся вот так — легко, искренне, без фильтра. Они ещё долго гуляли. Съели второе мороженое, немного посидели в уличном кафе с видом на парк. Чимин рассказывал о своих планах на танцевальный конкурс, Юнги слушал, опираясь подбородком на ладонь и наблюдая, как у Чимина светятся глаза. И когда солнце совсем клонилось к горизонту, они наконец вернулись к дому Чимина. Переулок был пуст. Воздух стал чуть прохладнее, но всё ещё пах цветущей сиренью. Юнги провёл Чимина до двери, молча, будто не хотел отпускать. Он уже собирался повернуться, но Чимин вдруг подался вперёд, быстро, будто не давал себе времени подумать. Лёгкий, робкий поцелуй в щёку. Тёплое дыхание. И тут же — хлопок двери, как будто его смыло ветром. За ней — тишина. Юнги остался стоять в полутьме, всё ещё держа руку в том же положении, будто его только что коснулась звезда. Он не двигался, только хмыкнул себе под нос: — Маленький трус, — но губы расплылись в самой настоящей улыбке. Он развернулся и пошёл домой, чувствуя, что в груди впервые за долгое время не пустота, а что-то мягкое. Что-то настоящее.

***

Дверь квартиры закрылась за спиной Юнги, оставив снаружи весенний вечер и лёгкую негу в груди от прощального поцелуя. Он снял кроссовки, прошёл вглубь квартиры, бросил куртку на спинку дивана и сел, уставившись в одну точку. Но сердце не давало покоя. Всё было… слишком хорошо. Слишком светло. И потому — непривычно. И всё это нарушила лишь одна тень — Чонмин. Его слова. Его выражение лица. Будто он не просто случайно наткнулся на них. Будто ждал. Юнги нервно стянул с головы капюшон, провёл рукой по волосам и встал. Походил по комнате. Сделал пару шагов туда-сюда. Потом выругался тихо и достал телефон.

Ты дома? Приезжай. Нужно поговорить. Срочно.

Ответ от Чонгука пришёл быстро. Буду через 20 минут. Когда Чонгук переступил порог, на нём ещё был слегка потрёпанный от прогулки образ — волосы растрёпаны ветром, лёгкая куртка, запах сирени на плечах. Но на лице уже не было лёгкости. Он почувствовал, что что-то серьёзное. — Что случилось? — спросил он, едва перешагнув через порог. Юнги жестом позвал его в комнату. Сел на пол, облокотившись на кровать. Взял бутылку газировки, открыл и сделал пару глотков. Потом, не глядя, бросил: — Мы сегодня с Чимином встретили Чонмина. Молчание. Чонгук застыл. — Что? — Он подкрался сзади, пока мы гуляли. Начал гнать какую-то хрень, что я его променял, — Юнги усмехнулся, но в голосе не было веселья. — Потом толкнул Чимина и свалил. Чонгук сел рядом. Его лицо стало жёстким. — Ты серьёзно?.. Потому что, мать его, — он провёл ладонью по лицу, — я тоже сегодня его видел. Он появился в парке, когда я гулял с Тэхёном. Просто встал и пялился. Не сказал ни слова. Просто смотрел. И ушёл. Юнги резко обернулся: — Думаешь, он нас преследует? — Думаю, он не просто гуляет. Он явно что-то замышляет. Слишком совпало, — голос Чонгука стал серьёзным, будто отрезал каждое слово. — И нам надо быть начеку. Особенно — с Чимином и Тэхёном. Они не виноваты. А этот урод знает, как бить больнее всего. Юнги сразу потянулся за телефоном. Пальцы дрожали чуть-чуть, но уверенно набрали сообщение.

Юнги

Эй, Чим. Ты дома? Всё в порядке? Сегодняшний тип — это был не просто случай. Будь осторожен. Если что — сразу пиши мне. Я рядом.

Потом посмотрел на Чонгука. Тот уже строчил Тэхёну.

Чонгук

Ты в порядке? Если увидишь Чонмина — уходи. Не говори с ним. Не доверяй. Он что-то задумал. И мы с Юнги это почувствовали.

Они сидели молча пару минут. Только лёгкое тиканье часов и пульсирующее напряжение в воздухе. Юнги тяжело выдохнул. — Всё так хорошо начиналось. А теперь это. — Мы справимся, — сказал Чонгук, твёрдо. — На этот раз — вместе. Мы не позволим им снова что-то разрушить. Юнги кивнул. Неохотно, но искренне. И в этот момент между ними словно вернулась старая связь — но уже другая. Не на основе злости, страха или силы. А из желания защитить тех, кто стал для них важным.

***

Чимин сидел у себя в комнате, завернувшись в мягкий плед. Он всё ещё ощущал тепло мороженого на языке и лёгкое покалывание на щеке — там, где сам осмелился поцеловать Юнги. Сердце билось быстро, в груди расцветал тревожный, но сладкий вихрь чувств. Он не знал, что именно это было. Радость? Страх? Надежда? Телефон завибрировал. Юнги Эй, Чим. Ты дома? Всё в порядке? Сегодняшний тип — это был не просто случай. Будь осторожен. Если что — сразу пиши мне. Я рядом. Улыбка, которую он неосознанно держал на губах, поблекла. Он сел ровнее, перечитывая сообщение снова и снова. Напряжение проступило сквозь кожу, словно мороз скользнул по позвоночнику. Он быстро начал набирать ответ:

Чимин

Да, я дома. Всё хорошо… вроде. Но после того, как он подошёл, мне стало тревожно. Спасибо, что написал. Я… мне спокойнее, когда ты рядом. Я тоже буду осторожен.

Секунду он просто смотрел в экран. Потом разблокировал телефон и пролистал список контактов. Остановился на имени «Тэхён» и нажал на вызов. Гудки. — Чимин? — голос Тэхёна был чуть удивлённый, но тёплый. — Всё в порядке? — Эм… да. То есть… почти, — голос Чимина слегка дрогнул. — Ты сейчас занят? — Нет, я у себя. Рисую. А что случилось? — Мы сегодня с Юнги встретили… Чонмина. — Что?! — в голосе Тэхёна резко проскочила тревога. — Он тебе что-то сделал? — Нет… ну, он толкнул меня. И сказал что-то Юнги… — Чимин сглотнул. — Но не это главное. Просто он был слишком… спокойный. Будто всё заранее спланировал. А Юнги говорит, что он сегодня тоже подходил к вам с Чонгуком? — Да, — выдохнул Тэхён. — Мы гуляли возле реки, и он просто стоял. Смотрел. Ни слова не сказал, только — словно изучал. Жуткое чувство. — Я волнуюсь. Он будто не просто хочет напомнить о себе. Он что-то задумал. — Нам нужно быть осторожными, — сказал Тэхён серьёзно. — Если Юнги и Чонгук нас предупредили, значит, всё действительно серьёзно. — Да. — Чимин вздохнул. — Я не хочу снова быть жертвой. Не хочу, чтобы он или кто-то ещё... нарушил то, что у нас сейчас есть. На том конце послышалось лёгкое движение — Тэхён встал. — Мы не позволим, Чимин. У тебя есть я. Есть Хосок. Есть Юнги. И Чонгук. Мы теперь вместе. И никто тебя не тронет. Чимин сжал телефон, чувствуя, как грудь заполняется теплом. Эта поддержка, простые слова — они были как щит. Он кивнул, хоть Тэхён и не видел этого. — Спасибо, Тэхён. — Всегда. А теперь иди пить чай и спать. Завтра новый день. И я обещаю — он будет лучше. — Угу. Спокойной ночи. — Спокойной, Чимин. Чимин положил телефон, закрыл глаза и глубоко вдохнул. Он всё ещё волновался. Но теперь — немного меньше. Потому что он больше не был один.