Спецназ/S.W.A.T.

Перевод и редакция LizzyB86 Бета: mlndyingsun Мать Кевина покоилась на загородном кладбище, где в основном хоронили представителей низших слоев населения. Зачастую у похороненных здесь людей даже надгробия были довольно неприметными, не купленными родственниками, а просто выделенными муниципалитетом. Нужную могилу они нашли довольно скоро, и она реально мало отличалась от множества таких же одинаковых. Помимо прочего, вокруг её основания в эту почти летнюю пору расползлись сорняки и несколько крошечных цветов, что придало ей ещё более запущенный вид. Кевин пришёл не с пустыми руками, а с маленьким букетом белых хризантем. — Я так давно не был здесь. В прошлом году тоже не удосужился заглянуть. Митчелл, стоявший позади него, полюбопытствовал: — Почему? — Струсил... Наверное, подсознательно я чувствую облегчение от её смерти и не хочу оглядываться назад. Это похоже на то чувство, когда студенты, сдав экзамены, больше не хотят прикасаться к учебникам. Босс говорил так откровенно и так обыденно, что Митчелл удивлённо округлил глаза. Сколько ещё неожиданностей таит в себе его натура? Кевин кажется жёстким и бесчувственным человеком, но в мелочах в нём проявлялось больше человечности, чем у большинства ему знакомых людей. Всегда решительному, всегда быстрому в действиях, почти все парни из команды легко доверили бы капитану свои жизни. Но почему тогда иной раз тот выглядит чрезвычайно уязвимым и даже немного слабым, отчего у Митчелла создавалось ощущение нерешительности и промедления? — Последние два дня я размышляю: а не судьба ли это? Моя мать была наркоманкой, Ксения тоже. И обе они самые близкие женщины в моей жизни. Связывала ли меня с ними по-настоящему искренняя любовь? Нет. С моей стороны были стремление иметь нормальную семью, чувство ответственности, принадлежности и некоей привязанности. Может, они обе это чувствовали и именно это их и погубило? Я до сих пор так и не научился любить. Эти слова прозвучали как приговор. Кевин правда сознательно ставил на себе крест? Митчелл тут же скорчил возмущённую мину, не хватало, чтобы этот пессимист ещё больше уверовал в свои ошибочные заключения. — Что за бред ты несёшь, Кевин? У Ксении, должно быть, был план приблизиться к тебе, и у человека, который её убил, была веская причина убрать её. Подумай сам. Если бы это был кто-то из твоих старых врагов, то почему киллер не расправился с тобой? Убили только её, а тебя не тронули! Кевину пришлось задуматься, несмотря на весь его скептический настрой. — Допустим, это Эпро приказал устранить её. А что если их связывает нечто большее? Вдруг она скомпрометировала себя перед людьми G.A.? Ты же не знаешь всего. Я понимаю, ты в плохом настроении, но винить себя не нужно. Чем больше ты коришь себя, тем больше тонешь в депрессии. Некоторые люди особенно жестоки к себе из-за низкой самооценки и нерешительности. — Какой я на самом деле? — Кевину стало интересно мнение Митчелла насчёт его характера. — Я имею в виду, что если ты и дальше будешь пребывать в таком состоянии, то это никак не поможет решить текущую проблему. Будь я на твоем месте, я бы вообще перестал ходить на это кладбище — кинув выразительный взгляд на надгробие, Митчелл до ушей растянул губы в улыбке. — Я бы воспринимал это так, будто у меня никогда не было матери. Прошлое осталось в прошлом! Почему-то товарищу Кевина всегда легко получалось переубеждать людей, будь то родные или посторонние. Глядя на эту солнечную улыбку, нельзя было не проникнуться, хотелось безоговорочно верить. Именно на неё и купившись, в свое время он влюбился в одноклассника. — Подожди. Тогда в школе ходили слухи, что тебя забрал отец. В Нью-Йорке тебе должно было быть лучше, чем в Лос-Анджелесе. — Да… но на самом деле мой отец скончался более десяти лет назад. Светлые брови Митчелла внезапно нахмурились: — Человек, который тебя тогда забрал... В голове его как будто зажглась лампочка. Повернувшись к Кевину лицом, он часто заморгал вытаращенными глазами. И тот подтвердил догадку. — Да, это был Эпро. Взгляд Митчелла заметался по лицу капитана, пока каждый кусочек пазла с щёлканьем вставал на своё место в его сознании. Человека-загадку, всё больше его интриговавшего, хотелось разгадать целиком и полностью. — Когда я был маленьким, моя мать какое-то время была любовницей Эпро. После её смерти я надеялся остаться в Лос-Анджелесе… Но вышло, как вышло. Знаешь, мне ведь трудно приходилось в школе… Это сейчас офицер говорил о том времени легко и спокойно, а тогда его дни были сплошь наполнены мыслями о суициде. — Поэтому я позвонил Эпро, и он приехал. Поднявшаяся из нутра волна стыда залила щеки Митчелла румянцем. Считай, он сам собственноручно толкнул того, в кого сейчас был безнадёжно влюблён, в лапы опаснейшего гангстера. Отчасти Кевин подвергся буллингу по его вине. Если бы не его гонор и не молчаливое потворство, тот мальчик, быть может, никогда бы не уехал из Лос-Анджелеса. — Жаль, что нельзя повернуть время вспять… На это капитан криво улыбнулся и беспомощно развел руки в стороны. — Кто знает? Ты не подумай. Я не только из-за происходящего в школе решил уехать. У меня на тот момент было очень плохо со здоровьем. Недовес, нервное истощение, слабый иммунитет, — задумчиво продолжил офицер Дэн, — Когда я впервые приехал в Нью-Йорк, я целую неделю практически только спал. Мне делали питательные капельницы, после которых я просыпался, ел, а потом опять проваливался в сон. Мое физическое состояние постепенно нормализовалось лишь через месяц. А если бы я остался в Лос-Анджелесе... Так что не нужно слишком себя винить. Я в любом случае уехал бы. Митчелл неуверенно кивнул. Не слишком убеждённые этим объяснением, раскаяние и вина не уползли обратно, а продолжили методично капать на мозг. — Как ты жил в Нью-Йорке все эти годы? — Поначалу всё было нормально. Я стал хорошо питаться, прибавил в росте целых два дюйма и несколько фунтов в весе. Если смотреть на мои фотографии, сделанные за шесть месяцев, сложно представить, что на них один и тот же человек. Однако не всё было гладко. Из-за стремительного роста у меня начали болеть мышцы, особенно в икрах… На этом месте, вновь раздираемый демонами прошлого, Кевин умолк. Он не преувеличил, когда упоминал боль в суставах и мышцах. Порой от ужасно болезненных, тянущих судорог в ногах он часами не мог уснуть. Однажды промаявшись так несколько ночей кряду, подросток пожаловался своему приёмному отцу на плохой сон и самочувствие. — Нил, у меня нога болит... Эпро пальцами дотронулся до его икр: — Где болит? Здесь? — Чуть выше... — Колено? — Да, у меня ужасно болят кости... Мужчина долго массировал его ноги своими несколько шероховатыми, но невероятно тёплыми ладонями. Было так приятно. И боль как будто действительно уменьшилась. Зевнув напоследок, Кевин наконец с блаженством уснул. Но до того, как его сознание отключилось, он ощутил нежное поглаживание по спине, а затем легчайший, почти невесомый поцелуй в уголок рта. Много позже он снова и снова воспроизводил в голове этот момент, и всё равно до конца не был уверен в том, что ему это не привиделось. — Оглядываясь назад, я понимаю, что те годы были лучшими в моей жизни. Эпро очень хорошо ко мне относился. — Кевин, — сидя на водительском сиденье авто, Митчелл всё донимал босса лавиной вопросов. Что поделать, если его любопытство требовало срочного удовлетворения? — Есть одна вещь, которую я не могу понять. Кевин, прислонившийся головой к окну машины, неохотно поднял её. — Что? — Если поначалу у тебя было всё хорошо в G.A., отчего твоя жизнь потом резко изменилась? Ты бы и по сей день был гангстером. Ха-ха, я не имел в виду ничего плохого, просто интересуюсь... Знаешь, иногда очень забавно представлять тебя боссом преступного мира. Митчелл одной рукой держал руль, а другой поправлял взъерошенные волосы. На губах его играла всё та же извиняющаяся улыбка. — ...Ты знаешь Эпро? — изумился Кевин. — Эпро? Кто же его не знает? Он же всем известный гангстер. — Эпро — очень страшный человек. Он совершенно не похож на обычных людей…, — рассказчик вынужден был выдержать паузу, так как ему было непросто подобрать подходящее слово. Разговоры об Эпро всегда бередили старые заскорузлые раны. — Поскольку не обладает эмпатией. — То есть у него отсутствуют нормальные человеческие чувства? — Да. На самом деле, он очень хладнокровный человек. Узнав его получше, я ощутил себя загнанным в угол кроликом. Митчеллу слабо верилось в то, что Кевина что-то может сильно напугать, но его затравленный взгляд и напряжённые желваки выражали слишком многое, чтобы игнорировать сказанное. — Например? Они уже выехали на шоссе. Митчелл колебался, стоит ли отвлекать Кевина от размышлений, или же тот сам не знал, с чего начать. Наконец капитан собрался с мыслями. — Например... Может ты слышал, что символом G.A. является лев? И ведь не просто так. — Ах! Вроде я слышал что-то такое, да. — У Эпро был личный питомец, белый лев, привезённый прямо из Африки. Специально для зверя он распорядился построить тренировочную площадку, по которой тот мог свободно перемещаться. Мы часто ходили смотреть на это величественное, так полюбившееся гангстеру создание. О нём писали многие местные газеты, и даже упоминали политические деятели. Но вот, что важно, белый лев так и не был полностью приручен: он часто рычал, бился о железные прутья ограждения и пытался напасть на редких посетителей. Однако Эпро всегда проявлявший к нему терпимость, однажды чуть не поплатился за это. Митчелл заметил, что Кевин говорит в прошедшем времени. Значит, развязка истории имеет далеко не радужный оттенок. — Что произошло дальше? — …После более чем года его содержания, белый лев значительно присмирел. Неудивительно, что, со временем перестав считать его опасным, люди G.A. относились к нему не так осторожно, — Кевин озорно заулыбался, демонстрируя ровный ряд жемчужно-белых зубов. — Так продолжалось долгое время, пока однажды смотритель не забыл закрыть дверь клетки. Итог очевиден. Зверь сбежал из клетки той же ночью. — Эй! Вы же поймали его? — Мы его поймали, потому как вокруг тренировочной площадки предусмотрительно была натянута сеть под электрическим напряжением. И как ты думаешь, что сделал Эпро после того, как зверь был пойман? Выражение лица Кевина стало зловещим, и Митчеллу тоже стало не по себе: — Что он сделал? — Он взял кнут с толстым плетённым ремнем из сыромятной кожи и забил белого льва до смерти. Хватило всего нескольких ударов, чтобы брызнула кровь и показалась оголённая плоть…На протяжении целой недели эта картина не выходила у меня из головы. Собеседник явно не ожидавший подобной развязки, удивлённо вздёрнул брови. — Почему он это сделал?! Потому, что разозлился?! — Нет, он вовсе не злился. На протяжении всего процесса Эпро оставался очень спокойным. И это было самым пугающим во всём акте насилия. Он посчитал, что ответственность за побег льва лежит только на нём, поэтому ему и решать, как быть с питомцем дальше. Понимаешь? Ничего общего с гневом или другими эмоциональными факторами. А позже он лично пояснил мне мотивы поступка. Поскольку белому льву не суждено было стать прирученным, своевольное животное никогда по-настоящему не принадлежало бы ему, и поэтому от него необходимо было избавиться, как от бракованного товара, а не тратить ресурсы. Когда Эпро это говорил, то хранил ледяную невозмутимость, и мне правда стало холодно от его слов. За неимением продолжения молодые люди замолчали. Что один, что второй погрузился в молчаливое созерцание пейзажа за окном. — Я всегда думал, что раз Эпро так долго растил белого льва и так его обожал, у него должны были остаться хоть какие-то чувства к нему. Но нет. Я не знаю человека более жестокосердного и более обманчивого внешне, — резюмировал Кевин уже в самом конце пути. Свернув с шоссе, Ягуар медленно остановился на красный. Скоро они снова разойдутся, и у Митчелла ещё не скоро появится возможность побыть с Кевином наедине. — Белый лев мёртв, но ты ведь выжил, верно? Ты сумел вырваться из цепких щупальцев G.A., и это главное! За окном уже успели сгуститься сумерки, поэтому огни большого города светили прямо им в лица. И от Митчелла не укрылась ни одна из сложных эмоций на профиле капитана Дэна. Более всех на нём выделялось смирение. — Это просто удача, — выдавил тот перед тем, как попрощаться.