Спецназ/S.W.A.T.

Перевод и редакция LizzyB86 Бета: mlndyingsun Пробивавшийся сквозь тяжёлые шторы лунный свет падал на роскошный ковёр в спальне, а также на человека, чьи веки уже потяжелели, но мысли оставались ясными. Он так и не научился засыпать в незнакомой обстановке, вдобавок гостеприимство Ландерсов было настолько предупредительным, что окончательно прогнало сон. Мысли волчком вращались в голове и всё равно сводились к словам Крысы. «…Наведайтесь в бар «Холл» в Шляпном переулке в центре города. Там вы найдете бармена по имени Старый Кей. Как найдёте его, получите ответ.» Кто такой этот Старый Кей? Зачем его искать? Имеет ли настоящий Волчий Клык отношение к этому делу? И кто так тщательно пытается сделать Ксению козлом отпущения? Лежавшего без сна Кевина не покидало ощущение того, что он что-то упускает. Что-то важное, силящее оформиться в полную уверенность, но маячившее где-то на периферии сознания. Все его измышления не принесли результата, зато прорезали глубокую межбровную складку на лбу. Помнится сам Эпро вскользь дал ему намёк в пустынном коридоре университетского здания, сказав: «Обращай внимание на тех, кто рядом с тобой, не давай другим возможности воспользоваться твоими слабостями…» Чёрт. Как бы он ни лез из кожи вон, тень этого мужчины всё равно настигала его везде и всюду. — Кто рядом со мной? Кто вообще рядом со мной? Кому из тех, кто рядом, можно доверять? Сам Эпро не доверял никому. Даже самым близким. По его убеждению, человек не всегда отражает свою суть, поэтому предать может кто угодно. Хотя бы те же самые родители. Свои утверждения гангстер подкреплял действиями. Как в тот раз, когда и произносил те роковые слова. Они оба стояли у двери вертолёта, пока ветер рвал их одежду. А внизу, под ними, языки яростного пламени поглощали двухэтажный особняк. В нём до сегодняшнего дня жила мать Эпро — владелица крупнейшей на востоке лаборатории по производству наркотиков. Бомба, которая камня на камне не оставила от дома, изначально была спрятана в вертолёте Эпро. Она должна была взорваться, как только вертолёт достигнет определённой высоты, но лидер G.A. не дал тому случиться. И шестнадцатилетний Кевин, изо всех сил державшийся за дверь, чтобы его не снесло порывами ветра, стал тому свидетелем. — Зачем? Нил, почему… — Ради G.A. Обдав юношу смесью дорогой туалетной воды и табака, Эпро притянул его к груди. И хотя ткань его костюма грела лицо Кевина и защищала от ветра, в душе подростка свирепствовала стужа. — После смерти отца я с ней не общался. Она хотела заполучить G.A. Впрочем, как и я. Мы были друг для друга угрозой. — Так она… попыталась убить тебя? — ужаснулся Кевин. — Мы оба терпеливо выжидали первого шага. Тот, кто нападает первым, всегда больше виноват, несмотря на то, что свято верует в оправданность своих действий. — Но она же твоя мать… — Мать — понятие для нормального мира, — Эпро крепче прижал тело подростка к себе. — Не для нашего криминального, мальчик мой. Кевин, в чьих глазах отражались оранжевые всполохи пламени, боялся пошевелиться. О самых чудовищных вещах Нил всегда говорил таким тоном, каким он его запомнил ещё три года назад — уверенным, обыденным, всесильным. После инцидента с Белым Львом, это был уже второй или третий раз, когда он испытал непобедимый суеверный страх перед своим приёмным отцом. Именно с того взрыва началось его осознание того, что Эпро — человек без эмоций. Во имя собственных амбиций тот безжалостно расправился со своей матерью. Причём к самой криминальной империи, ради которой было приложено столько усилий, мужчина относился играючи, как к игрушке или временной забаве. Так для чего тогда было убивать женщину, выносившую его в собственном чреве, как будто перерезанная пуповина перестала связывать их кровным родством? У шестнадцатилетнего Кевина не было ответа ни на один вопрос. Сорт людей, жаждущих власти и годами терпящих это мучительное противостояние, он даже понимать не желал, как и не хотел быть частью мира, где мать устанавливает бомбу на вертолете сына, а тот в ответ возвращает ей этот смертоносный подарок. Он наконец дошёл до истины — мир, в котором он вырос, иной, не могущий принадлежать обычным людям. С самого детства вынужденно существуя в кровавом и преступном мире, он не заметил, как тот пророс в него, въелся. И чтобы отделить себя от него, ему необходимо пролить собственную кровь. Эпро не учёл неокрепшую психику преемника, когда взваливал на него колоссальную ответственность, которая тому не нужна была вовсе. Серьёзный просчёт позднее привел к расколу между ними, а также к роковому дню на «Нептуне». Гангстер то ли в упор не замечал изменений в Кевине, то ли надеялся укротить его сопротивление, но ясно было одно – оба видели друг в друге не то, что хотели бы. Однажды ночью подросток проснулся от присутствия кого-то комнате. При лунном свете над ним склонилась фигура Эпро, прожигавшего его чуждым, лишённым тепла взглядом. Того человека, коего он знал с детства, уже не было. Поэтому спонтанный визит приёмного отца до зубного клацания напугал Кевина. — Нил… — зашептал он, поднимаясь в кровати, однако мужчина уложил его обратно. — Нил… Холодея загривком, он ощущал себя человеком, точно встретившим огромного, готового в любой момент проглотить его целиком, льва в чаще леса. — Кевин, ты рылся в моих вещах? — наконец Эпро озвучил причину своего присутствия. Губы Кевина побелели от напряжения, но лгать было равносильно смерти. — Рылся. — Включал мой компьютер? — Да. — Зачем? Кевин и сам не мог ответить на этот вопрос. Какое-то наитие толкнуло его или форменное помешательство, во всяком случае сказать ему было нечего. Опустив голову так, что затрепетали ресницы, он приготовился принять наказание. В сию минуту подросток, сам того не зная, выглядел и мило, и жалко, и смиренно. Невозможно было сердиться на него за одно только мужество признать вину. Палец Эпро прошёлся по лицу мальчишки и остановился на выглядывающей из-под пижамы ключице. — В следующий раз не ройся в моих вещах, понял? — Мне просто было скучно, — оправдывался Кевин. — Если будет скучно, лучше приди ко мне. Дождавшись покаянного кивка, Эпро вознамерился уйти, однако ещё несколько минут наедине никому бы не повредили. Под убийственным прицелом его глаз провинившийся мальчик ещё больше съежился. И ему это понравилось. — Ты в последнее время выглядишь неважно. — Нет… — пропищал подросток. — Ты стал более замкнутым, предпочитаешь находиться в одиночестве. Что-то случилось? — Нет! Эпро тихо рассмеялся утешительным смехом: — Я чем-то тебя обидел? Если так, скажи мне. — Нет, ничего. Всё в порядке, — Кевин поднял глаза, стараясь смотреть прямо на Эпро, но ему было крайне сложно изображать спокойствие. — Со мной всё хорошо, ничего не случилось. После этих слов он инстинктивно крепко сжал губы, словно боясь, что те предательски дрогнут. — Но ты боишься, — с извращённым удовольствием постановил Эпро. — Может, я чем-то тебя напугал? Взгляд Кевина мгновенно забегал, заметался, запаниковал. Было не слишком благородно пугать ребенка в глухую ночь, поэтому, ещё какое-то время понаблюдав за своим юным подопечным, а точнее за тем, как его взгляд переходил от растерянности к вине и священному ужасу, гангстер сжалился. Тем более глаза юнца уже наполнились слезами. — Ладно, ладно, я просто спросил. С чего ты так перепугался? — снисходительно потрепал он его волосы. Его улыбка разом разбила невидимую преграду, отчего Кевин резко выдохнул, только сейчас осознав, что его пижама промокла от холодного пота. — Спи спокойно. Я просто зашёл проверить, как ты спишь, а в итоге напугал тебя. Я тоже пойду спать. Спокойной ночи, мой дорогой Кевин. — Спокойной ночи, Нил. И только когда за Эпро закрылась дверь, Кевин свернулся калачиком под одеялом, плотно укрывшись с головой. Только шаги дьявола вот плоти не сразу затихли вдали от комнаты мальчишки, а после того, как его губы изрекли: — …Я всегда буду любить тебя. А Кевин ещё долго не мог высунуть голову из одеяла, страшась его возвращения и вообще стараясь дышать как можно тише. Прошло немало времени, почти рассвело, прежде чем он снова незаметно уснул. На самом деле, он копался в компьютере Эпро, потому что хотел узнать, куда исчезла та партия наркотиков. Будучи крупнейшим наркоторговцем на востоке США, мать Эпро оставила после себя огромное количество сырья, материалы для переработки и готовый к транспортировке товар. Большая часть этого «добра» досталась Эпро. И Кевин хотел знать наверняка, участвует ли Нил в торговле наркотиками и не планирует ли расширить влияние G.A. в этой сфере. Для этого он, помня все пароли наизусть, залез в компьютер Эпро. Естественно, он не нашёл никаких записей о тех наркотиках. Они как будто испарились. И всё таки оставить вопрос в состоянии неопределённости он не мог, поэтому оставалось лишь тайно следить за Эпро. Боже, его колотило от одной только мысли о повторении ситуации с употребляющей и практически сгнившей заживо матерью! После той ночи подросток снова пробрался в кабинет Эпро, но и во второй раз его постигла неудача. И только спустя добрых два месяца Нил сам неожиданно отвёл его на один из складов G.A. под предлогом того, что хочет показать ему кое-что. Когда они прибыли на место, Кевин обнаружил, что на складе рассортировано в ряд огромное количество мешков с наркотиками. Чего там только не было: марихуана, героин, кристаллы и колеса — всего несколько сотен килограммов. А прямо за складом он увидел печь, похожую на доменную, в которую одетые в защитные костюмы люди G.A. скидывали мешки с наркотой. При таких условиях от неё оставался лишь пепел. — В молодости я тоже курил марихуану, — прокомментировал Эпро сей процесс.— Но когда у меня появился ребёнок, я завязал. Под "ребёнком" он, скорее всего, подразумевал не Стэнли, а именно его, Кевина. — Ты сжигаешь огромные деньги, миллионы, если не миллиарды…, — подсчитал в уме подросток. — Некоторые вещи важнее денег. — Например? — Любовь, доверие, крепкие чувства — всё такое. Кевин чуть не поперхнулся слюной, не ожидая пафоса от Эпро: — Любовь? Она самая. Судя по тому, как мозолистая от постоянной стрельбы из пистолета рука нежно приласкала щеку Кевина. — Да. Как я люблю тебя. Что парадоксально, но с той ночи, когда при нем Эпро сжигал в печи многомиллионный капитал, Кевин поверил мужчине. Безоговорочно. На долгое время эти слова стали для него незыблемой истиной. Ему стало казаться, что Эпро не так уж жесток, что в нём есть что-то человеческое, что-то достойное уважения. Мальчишка был как птенец, который полностью доверился своему защитнику. Если Эпро совершал что-то особо жестокое, его вера снова подрывалась, но стоило приёмному отцу совершить что-то, заслуживающее доверия, его вера снова возрождалась. Возможно, не последнюю роль в этом сыграло и желание самого Кевина всегда находить оправдание его поступкам. На том самом доверии юноша продержался в G.A. еще два года, за которые они с Эпро стали неразлучны, так как их связь превратилась в нечто глубокое, сложное, чему не было мало-мальски удобоваримого объяснения. Кевин продолжал видеть в мужчине отца, старшего брата, наставника и друга. И даже, следуя воле Эпро, принял Око Брахмы и стал официальным преемником G.A. Всё шло своим чередом, время текло незаметно — ровно до той ночи на «Нептуне». — Лучше не доверяй тем, кто близок к тебе, потому что их предательство нанесёт особенно сильную боль, — много позже капитан Дэн обдумывал напутствие Нила. — Просто помни, что я для тебя — единственный человек, которому ты можешь доверять. Какая глупость. Глупостью и жесточайшей ошибкой было в принципе связываться с этим человеком, не то что доверять. Потому что вопреки заверениям, он чуть не поплатился за ошибку собственной жизнью. Зато урок он усвоил навсегда. Теперь он больше не доверял никому, как и не открывал сердце чувствам.