Спецназ/S.W.A.T.

Перевод и редакция LizzyB86 Бета: mlndyingsun Накануне Рождества, Манхэттен, Нью-Йорк. В коридоре частной больницы, как-того и требовали правила учреждения, стояла тишина, а солнечный свет, проникающий через окна, преломлялся на большой стеклянной стене возле палаты интенсивной терапии и расцвечивал её стены и пол в кипенно-белый. Прямо в середине палаты, у кровати пациента, поднявшаяся с места медсестра осторожно извлекла иглу из его вены. Хотя этого человека называли пациентом, он совсем не выглядел измождённым или слабым. Это был молодой и очень красивый азиат с чёрными, разметавшимися по подушке волосами. Его лицо было бледным, едва ли не прозрачным, глаза закрытыми, а выражение лица умиротворённым. С первого взгляда сложно было сказать вот так сразу, что мужчина не спит, а находится в коме. — Сегодня всё без изменений, — пробормотала медсестра, делая записи в таблице наблюдений. — Утром... мм, введено двести миллилитров питательного раствора; в обед... что было в обед? Лучше подождать, пока не придет доктор. Она убрала ручку, взяла пинцетом ватный тампон, смоченный в физ.растворе, и наклонилась, чтобы приоткрыть рот молодого человека. Ничего особенного, просто ежедневная процедура — очищение зубов пациента и поддержание гигиены полости рта. Но сегодня что-то пошло не так. Когда медсестра оттянула вниз подбородок пациента, его губы рефлекторно поджались, что и стало причиной того, что она вздрогнула. Соответственно её рука тоже дернулась, и острый пинцет слегка царапнул губу мужчины. — Ммм. Не то мычание, не то придушенный стон сорвался с его уст. Или ей это показалось? Но затем лицо пациента совершенно точно исказилось недовольством. 
— Ах... — затрепетали его ресницы, так что через несколько секунд он слегка приоткрыл глаза, чтобы тут же снова закрыть их. Будто борясь с невыносимой болью, он безмолвно корчился и метался по кровати. Под смеженными веками было видно, как его глазные яблоки хаотично двигаются, что даже сдвинувшиеся к переносице брови образовали глубокие складки на лбу. Упавшая ручка медсестры покатилась по полу. 
— Доктор! Доктор! — понеслась она в коридор, зовя врача дрожащим от волнения голосом. — Доктор, он очнулся! Пациент очнулся! *** — Кевин пришёл в себя, — сообщил ассистент, подходя к Эпро с телефоном в руке как раз тогда, когда самолет уже собирался взлететь. — Врачи созвали консилиум. Эпро, который до этой минуты отдыхал с закрытыми глазами, резко распахнул их. 
— Что ты сказал? Поступивший от главы G.A. вопрос обескуражил ассистента. Обладая несоизмеримо сильной волей, тот никогда не проявлял неуверенности или слабости, и уж тем более редко позволял себе выказывать растерянность. Поэтому из-за давления, исходящего от босса, на его лбу выступил пот. 
— Кевин Дэн очнулся. Ваш приёмный сын. Тот, кто лежит в больнице после операции на мозге... Стремительным подрывом с кресла Эпро заставил всех остальных подчинённых вздрогнуть. 
— В Манхэттен. — Но... но на западе нас уже ждут! Если отменить вылет сейчас... 
— Скажите им, что у меня есть более важные дела. — Тогда... куда мы сейчас направляемся? Мужчина пересёк салон самолета, а группа людей, беспомощно разведя руками, вынуждена была последовать за ним по пятам. Когда он распахнул дверь воздушного судна, внутрь ворвался порыв холодного ветра, вместе с которым его голос создал ещё более гнетущую, ледяную атмосферу. — В больницу. Эта частная, расположенная на окраине Манхэттена больница редко принимала посторонних. Большинство пациентов были из внутренних кругов G.A., остальные же состояли из важных фигур восточного криминального мира. Из соображений безопасности и конфиденциальности, в больнице действовали строгие, установившиеся со дня её основания порядки. Днём вообще казалось будто здание вымерло, но сегодня всё обстояло иначе. С появлением Эпро и его свиты тишина была самым беспардонным образом нарушена. Главный врач и он же управляющий больницей лично следовал за Эпро, держа в руках стопку снимков МРТ мозга. Мужчина даже не успел поправить галстук, который съехал в сторону, как его выдернули из кабинета. Он еле поспевал за ними, и за время короткого пути от лифта до палаты интенсивной терапии его лоб, впрочем, как и у почти всех подчинённых Натаниэля Эпро, покрылся испариной. — Его физическое состояние всегда было на высшем уровне, — настойчиво повторял он. — Даже после пяти месяцев комы его физиологические функции работали должным образом, поскольку процесс восстановления идет хорошо… Как… как мы и ожидали. А идущий по коридору гангстер внимал каждому его слову. 
— Что насчет двигательных функций? — Руки и ноги функционируют, все пальцы двигаются. Конечно, потребуется время, чтобы вернуть прежнюю скорость реакции... — А сознание? — Эпро остановился у двери палаты, пристально глядя на врача. — Мозг работает нормально? Об этом врач предпочел бы тактично умолчать, однако взгляд визави резал его похлеще скальпеля. Что он мог выдать сейчас, кроме невнятного блеяния? К всеобщему облегчению, ответа Эпро не стал ждать, решительно толкнув дверь и шагнув в палату. Комната была залита белым светом, приборы тихо пикали, пациент дисциплинированно лежал на койке, а несколько ведущих неврологов, собравшихся у кровати, поднялись при его появлении. 
— Мистер Эпро! Игнорируя приветствия, Эпро сперва подошёл к кровати, у которой и встретился взглядом с очнувшимся Кевином. После пяти месяцев комы его кожа казалась тонкой, как пергаментная бумага, так что тёмные глаза особенно сильно выделялись на её фоне. Их взгляд был хоть и уставшим, но вполне осмысленным. Гангстер, отметив это про себя, обхватил его подбородок с такой силой, что приподнял его верхнюю часть тела с кровати. Ассистент аж поперхнулся от шока. 
— Мистер Эпро...! Не успел он договорить, как босс ударил Кевина по лицу! От звука пощечины по палате пронесся синхронный «ах». Никто, и уж тем более сам пациент, не ожидал столь грубого и немилосердного обращения к нему. — С того момента, как я забрал тебя с «Нептуна», я мечтал сделать это. Эпро, не обращая внимания на сопротивление, снова взял Кевина за подбородок и заставил смотреть на себя. Он наклонился так близко, что их лица почти соприкоснулись. — Я тратил силы, нервы, всё, чтобы защитить тебя, чтобы ты не пострадал. А ты… Ты ради какого-то сукиного сына сам подставился под пули Волчьего Клыка, и я даже не успел тебя остановить! Кевин, я никогда не должен был отпускать тебя из G.A.. Господи, мне понадобилось почти десять лет, чтобы понять это! Стоило хоть раз проявить слабость по отношению к тебе, как всё обернулось катастрофой. Кевин разглядывал его с выражением полного непонимания на лице. А из-за чувствительности к яркому свету его глаза слезились и болели, что, однако, делало его ещё более притягательным. Эпро провёл пальцем по покрасневшему уголку его губ. 
— Больно? Когда ты был в коме, я страдал в тысячу раз сильнее, чем ты сейчас. Пациент выслушал его, а потом открыл рот, чтобы что-то вымолвить, но из его горла вылетели только хрипы и нечленораздельные звуки. Тогда приёмный отец легонько потрепал его по щеке, дабы успокоить или, напротив, приободрить. — Что ты сказал? Жест вышел слишком интимным. Прежний Кевин сразу же отстранился бы, как от ядовитой змеи, но сейчас он никак не отреагировал на это, оставаясь заторможенным и как будто отрешённым. — Прости... — он сделал паузу, неуверенно поигрывая бровями. — Но... кто такой Кевин? Эпро замер на месте, разом растеряв запал. — Да, мы как раз узнали об амнезии пациента перед вашим приходом, то есть всего полчаса назад, — начал мямлить главный врач. — Мозг пациента пострадал. Диссоциативная амнезия могла быть вызвана физической травмой или же психологическим воздействием. Вот… Спустя минутную тишину, Эпро наклонился, положил руки на плечи Кевина и заглянул тому прямо в глаза, при этом находясь на одном уровне с ним. — Кевин — это твоё имя. Помнишь ли ты, как зовут меня? Мозг Кевина, точно завирусившаяся операционная система, работал с перебоями. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы осмыслить вопрос и отрицательно покачать головой. — А кроме этого, ты помнишь что-нибудь ещё? Вообще что-нибудь? Кевин снова покачал головой. Гангстер обречённо закрыл глаза, а когда открыл их, его тон был твёрд и безапелляционен. — Меня зовут Натаниэль Эпро, но ты можешь называть меня Нилом. — Нил... — потерявший память повторил имя шёпотом, словно силясь что-то вспомнить. Его брови снова сдвинулись, знаменуя глубокий мыслительный процесс. — Какие у нас отношения? Я имею в виду... кто ты для меня? Эпро не сразу ответил, а лишь после чего-то сложного, многогранного, шедшего из самых глубин сердца. — Мы любовники. Хотя это не совсем точная формулировка. Наши отношения гораздо сложнее. Так сразу и не объяснишь. Позже я расскажу тебе обо всем. Гангстер любовно уложил Кевина обратно на кровать, поправил одеяло и нежно провёл рукой по его сильно отросшим волосам. Когда он закончил расточать нежность, то сверкнул на главного врача невменяемым взглядом: — Думаю, нам стоит поговорить. Врач разве что не обмочился, ощущая, как каждый волосок на теле встает дыбом. Жить хотелось как никогда. — Да, да… конечно… поговорим. После этих слов они с Эпро вместе покинули палату.