Спецназ/S.W.A.T.

Перевод и редакция LizzyB86 Бета: mlndyingsun Сегодняшним вечером погода не благоволила нью-йоркцам, преподнеся им свинцовые тучи и насыщенный влагой, поднимающий полы плащей прохожих ветер. Митчелл толкнул дверь и практически сразу заметил Кевина, поднявшегося из-за столика у камина. Сегодня тот был одет просто и неброско: в тёмно-синий облегающий свитер, джинсы и белую футболку, ворот которой слегка выглядывал из-под свитера. Его волосы, кажется, стали короче, что делало его более подтянутым и моложавым. При взгляде на него Митчелл как будто перенёсся в прошлое, где он, как и другие новички, только стал бойцом спецназа в управлении полиции Лос-Анджелеса и впервые познакомился с молодым, красивым, но суровым начальником. — Извини, я пришёл немного раньше, — ведя себя совершенно естественно, Кевин пожал ему руку. — Что будешь пить? 
— …Ледяную воду, спасибо. Кевин заказал воду, затем, повернувшись обратно, заскользил по лицу собеседника блуждающим, несколько скептическим взглядом. 
— Ты говорил о чём-то… принёс? Молча кивнув, Митчелл положил на стол пухлый конверт. То есть именно в нем сосредоточились фрагменты его прошлой жизни до ранения? Серьёзно? Ищущий ответы вздёрнул подбородок, но не спешил брать конверт. — Я знаю, что сейчас ты мне не веришь. Но и человек, с которым ты прожил весь последний год, Натаниэль Эпро, тоже не совсем честен с тобой, — пальцы офицера дрожали, когда он открывал конверт. — Кевин, ты очень сильно ошибаешься, доверяя ему. Пусть ты и вырос в криминальной среде, но твоя настоящая профессия — полицейский. Ты проработал семь лет в ФБР, больше года был командиром группы S.W.A.T. в Лос-Анджелесе. Я никогда не видел более преданного своему делу полицейского. Он вытащил из конверта папку с документами, на самом верху которых лежало удостоверение полицейского.
Неверящий взгляд Кевина задержался на собственной фотографии. Это что, он? — Два года назад тебя перевели из ФБР на востоке в полицию Лос-Анджелеса на должность командира группы спецназа. Это твой приказ о переводе. 
Митчелл протянул ему документ, и не какой-нибудь скан, а самый настоящий оригинал. Кевин механически открыл его, пробежал глазами по тексту, в конце долго всматривался в подпись внизу документа. Озарённый внезапной идеей, он выхватил ручку и одним росчерком несколько раз подписался на листе бумаги. Его характерный завиток буквы "D" полностью совпал с подписью в приказе. — У меня есть ещё доказательства, — Посмотри на это. Следующим на стол лёг медицинский отчёт с логотипом диагностического центра по контролю за СПИДом. В документе говорилось, что три теста на ВИЧ командира спецназа Лос-Анджелеса Кевина Дэна дали отрицательный результат. Чёрным по белу на бланке были написаны имя, фамилия и официальная должность Кевина, на разглядывание которой он потратил около минуты. 
— Это… я? — Во время одной из операций тебя укололи шприцем, оставшимся от торчка. Это отчёт об отрицательном результате на ВИЧ. Такой же отчёт был отправлен в полицию Лос-Анджелеса. Если ты сомневаешься в подлинности этого документа, я могу запросить копию из архива полиции! И вот это. Каждый год новобранцы спецназа проходят трёхмесячные тренировки. Ты был главным инструктором, отвечал за финальную оценку и зачисление. Это отчёты, которые мне удалось достать. На каждом из них твоя подпись. — Митчелл вытащил еще пачку документов — это оценки разных курсантов, и на каждом из них значится «Кевин Дэн, командир группы S.W.A.T. Лос-Анджелеса». С каждой просмотренной страницей лицо Кевина становилось всё мрачнее. Когда скепсис взял вверх над всеми остальными эмоциями, он с окончательным вердиктом шлёпнул папку на стол: 
— Я не верю. И без того смурной Митчелл ещё больше скис и погрустнел. Оно и понятно, ведь ещё ни одного человека на свете не воодушевили пропавшие втуне попытки достучаться до другого человека. 
— Кевин… — Зачем Эпро обманывать меня? Какой в этом смысл? И если я и впрямь был высокопоставленным полицейским, почему, когда очнулся, был в больнице, принадлежащей G.A.? Почему меня со всех сторон окружали люди G.A.? На это у Митчелла не нашлось весомых аргументов. 
— Прошло уже больше года, и за это время никто из полиции не приходил искать меня. А теперь ты валишься на меня как снег на голову и утверждаешь, что я полицейский, что работал в ФБР? Что это вообще за чушь? Даже если эти документы настоящие, как ты, обычный спецназовец, смог вынести секретные сведения из полиции? — Кевин… — Твоя история интересная, но, к сожалению, меня она не убедила. Допив свой кофе бывший полицейский направился к выходу, только Митчелл не мог смириться с поражением. Не сейчас, когда лёд тронулся! Вскочив, он опрокинув стул: 
— Полиция Лос-Анджелеса уже признала тебя погибшим при исполнении! Кто ещё осмелится искать "погибшего" полицейского, рискуя навлечь на себя гнев G.A.? Кевин… Я пришёл не за товарищем. Я пришёл за… за своим пропавшим любимым человеком… Кевину пришлось замедлить шаг и обернуться. Что-то удушающе-отчаянное, пропитанное болью было в этом окрике. — Офицер Ландерс, ты приятный мужчина, во всех отношениях… Но, к сожалению, я ничего не помню. Ни нашей близости, ни знакомства, ни то, какими были наши отношения. Несколько секунд между ними прошли в полнейшем молчании, а потом он вышел из паба. *** — Вы вернулись? — переступившего порог особняка Кевина поприветствовал улыбчивый и услужливый дворецкий. 
Молодой человек ответил тому вежливым кивком. 
— Где Эпро? — Мистер Эпро наверху, на телефонной конференции. Вы хотите его видеть? 
— …Нет… не сейчас. Я подожду его в кабинете. 
— Когда мистер Эпро закончит, я передам, что вы ждёте его в кабинете. Кевин скрылся наверху, не переставая при этом массировать виски. Свою ветровку отдавать дворецкому он не стал, потому как в его кармане лежал листок бумаги — один из отчётов, которые Митчелл показывал ему в пабе. На этом листке была подпись главного инструктора — Кевина, а курсантом значился Митчелл Ландерс. Дата — 2 года назад. С ума сойти. Почти идеальный отчёт: стрельба, рукопашный бой, теория, политическая грамотность — всё на «отлично». Комментарии инструктора также касались высокого мастерства новобранца. Помимо этого, к углу отчёта была прикреплена фотография Митчелла Ландерса: привлекательного молодого мужчины с короткими, пшеничного цвета волосами и голубыми глазами. Черты его лица определённо вызывали симпатию с первого взгляда. Обычно на таких фотографиях люди не улыбаются, но даже с нейтральным выражением лица Митчелл выглядел так, будто улыбается. Любая женщина, увидев его, наверняка, сочла бы такого мужчину неотразимым, но у Кевина не ёкнуло в груди. И этот факт его угнетал. Закрыв дверь кабинета, он утомлённо сел на диван. Столько подписей, столько доказательств… Каждая папка с документами, каждая фотография ясно и чётко говорила ему о том, что он когда-то был полицейским, причем высокопоставленным офицером, командиром элитного отряда спецназа Лос-Анджелеса. Тогда какого черта он очнулся в G.A.? Почему все считали, что он погиб при исполнении служебных обязанностей? Почему у него были обрывки воспоминаний о детстве с Эпро, а взрослых — нет? С какой стати он состоял в любовных отношениях с боссом восточной мафии США? Один за другим вопросы рождались, множились, перекручивались, генерировали новые. И не было от них спасения, как от вязкого тумана на пустынной трассе. Даже если он изо всех сил протягивал руку, то не видя перед собой ни зги, лишь касался холодной дымки. За окном потемнело намного раньше из-за вот-вот собравшегося начаться дождя. Кевин сильно зажмурился, пока силился воскресить в памяти хоть что-то из последних лет, но как только он начинал прилагать усилия, виски начинали невыносимо пульсировать. Вскоре после потери памяти его эмоциональное состояние резко ухудшилось. Он часто впадал в прострацию, не находя места, а в голове всё равно продолжала звенеть пустота. От неё Кевин ещё больше злился, терял контроль, швырял вещи и даже причинял себе боль, поэтому Эпро приходилось ночи напролет находиться с ним, дабы утешить и сдержать его порывы доискаться до правды. Годы наделили этого человека невероятной выдержкой, и в те мучительные, смутные дни он был для Кевина единственной опорой. Именно он предложил ему в один из таких дней оставить прошлое позади, чтобы начать все заново. Именно он убедил его отказаться от любых попыток восстановить память, так как лечение было болезненным и почти безнадёжным, к тому же могущим серьёзно навредить психике пациента. Фактически, за последний год Кевин постепенно свыкся с мыслью оставить всё как есть. Так было не в пример проще — полностью доверить направление своей жизни Эпро, а также позволить тому, кто называл себя его любовником, управлять всем. Он прожил год в полном спокойствии, и, если бы не появление Митчелла Ландерса, возможно, он бы и дальше продолжал жить в тихом неведении. Но теперь всё перевернулось с ног на голову. Правда, которую он подсознательно избегал, настигла его и завела все проржавевшие шестеренки в механизме под названием сознание. Этот процесс был, безусловно, мучительным, болезненным, но оттого неизбежным. Натаниэль Эпро… Если Кевин на самом деле, как утверждал Митчелл, с юных лет работал на ФБР, а затем был переведён в Лос-Анджелес на должность командира спецназа, то как он мог быть связан с закостенелым гангстером? Неужели те проблески воспоминаний о детстве, проведённом с Эпро, были реальными или то всего лишь плод его воображения, в которое он поверил? Любовник лидера G.A. уставился в потолок, плотно сведя брови к переносице. В кабинете всё это время витал сладковатый, свежий аромат апельсина, а он взял и добавил к нему с первой затяжкой въедливый запах никотина. Тот, смешавшись с апельсиновым ароматом, создал новый, но всё-таки узнаваемый букет. Этот запах… Этот запах… Кевин резко поднял голову, вперившись в дверное полотно. Дверь была закрыта, но он явственно услышал громкий хлопок, будто кто-то с силой захлопнул её. Шестерёнки заскрежетали, задвигались так, что давно похороненные в памяти образы начали выбираться на поверхность… Да, орнамент ковра теперь был не просто узором, а живым напоминание одного прискорбнейшего события… Когда-то он упал на него. Очень сильно, очень больно. Даже сейчас, когда воспоминание было таким обрывочным, он как будто заново пережил эту боль. В висках больно застучало, но зато он вспомнил! Тот день был таким же, как сегодня: сырым, пасмурным, дождливым. Тучи висели низко над городом, почти так же, как и аромат апельсина и табака в кабинете. Он исходил от Эпро! Это Эпро толкнул его на пол! Широко раскрыв глаза, Кевин судорожно хватал ртом воздух. На лице читалось потрясение. Это произошло, когда ему было чуть больше восемнадцати лет. После провала на «Нептуне», его под конвоем привезли обратно в G.A. Когда они вышли из машины, всем казалось, что на улице идёт дождь, хотя на самом деле он уже кончился. Он отчаянно сопротивлялся, однако Эпро с лёгкостью подхватил его на руки и, поднявшись по ступеням, занес в дом. В гостиной несколько вооружённых охранников жались по углам с нескрываемым ужасом в глазах при виде босса, но тот, ни разу не замедлив шаг, поднялся наверх, открыл дверь кабинета и швырнул Кевина на пол. Хлопок! Кевин почувствовал, как перед глазами потемнело от боли, на мгновение лишившей его сознания. Через несколько секунд он смог разглядеть, что лежит на ковре, ударившись виском об угол стола. Тёплая кровь стекала по щеке из раны на лбу. Схватив его за волосы, Эпро развернул его лицом к себе: — Что я говорил в прошлый раз? — …Эпро… Мужчина не удивился такому обращению. Ещё задолго до инцидента с «Нептуном», Кевин перестал называть его Нилом. — Я сказал, что если ты убежишь ещё раз, я сломаю тебе ноги. Одной рукой он прижал верхнюю часть тела юноши к себе, а другой провел вдоль его прямых ног, пока не обхватил пальцами его тонкую, холодную лодыжку. Тело мальчишки инстинктивно дернулось. — Эпро!! Голос вибрировал от осознания того, что его ждёт, тем не менее Эпро был неумолим, усиливая хватку на его рьяно вырывающемся теле. — Пожалуйста!.. Пожалуйста!! Костяшки пальцев побелели от усилия, но гангстер знал, что Кевин испытывал куда больше страданий. С самого детства этот ребенок, которого он с такой любовью воспитывал, был немного изнеженным и боязливым. Боясь боли, трудностей и бог знает ещё чего, тот плакал из-за малейшей царапины. Другие мальчики стеснялись показывать слабость, предпочитая терпеть боль, но конкретно Кевин никогда не боялся слёз. Стоило ему немного пораниться, как слёзы тут же катились градом. Мальчишка всегда был красивым, как картинка, и его плач мог растрогать даже самое чёрствое сердце. Поэтому, как только начинался плач, все сразу же бросались утешать его, стараясь избавить от малейшего дискомфорта. Так почему же этот ребенок, зная, что его поймают, зная, что после поимки его ждет ужасное наказание, всё равно убегал? Он знал, что его будут мучить, не так ли? Или ему уже было всё равно? Хрупкие кости лодыжки провинившегося казалось готовы были хрустнуть под давлением, что даже дыхание стало прерывистым. Наконец, Кевин завизжал, яростно выворачиваясь из рук приёмного отца. — Отпусти меня! Отпусти!! Эпро на секунду ослабил хватку, и он вырвался. Несчастный пополз по ковру, одной рукой прижимая окровавленный лоб, другой держась за стол в попытке принять вертикальное положение. Его движения были медленными, неуклюжими, поскольку этот монстр, забивший льва до смерти плетью, серьёзно травмировал его лодыжку. Чистая удача то, что кость осталась цела, однако о нормальной ходьбе пока не могло быть и речи. Наконец Эпро, которому надоели эти жалкие потуги юноши сохранить честь и достоинство, только потянулся, чтобы поймать того за болящую ногу, как Кевин запустил в него пресс-папье, стянутое со стола. Он уклонился, и вещица разбилась о стену. Тут он окончательно рассвирепел. Прежде чем негодник успел схватить что-то ещё, мужчина вывернул его руку за спину и прижал лицом к столу. Раздался глухой удар — щека Кевина ударилась о поверхность стола. Не дав ему опомниться от легкого головокружения, он с силой рванул рубашку на нём. Пуговицы её отлетели, нитки лопнули, ткань расползлась. — Я предупреждал тебя, Кевин, — вкрадчиво прошептал Эпро тому на ухо. — Если не хочешь быть наследником G.A., то я больше не буду относиться к тебе как к сыну. На лице мальчишки, ещё не до конца потерявшего детскую наивность, читался страх. Его тело тряслось так сильно, что он не сомневался: ещё чуть чуть и тот грохнется в обморок. — Даже если ты… — голос Кевина звучал неразборчиво от рыданий, — …я не хочу здесь оставаться… не хочу… Эпро коленом прижимал его тело к столу, не давая двигаться. — Тогда терпи. Палач избавился от пиджака, закатал рукава рубашки, обнажив мускулистые руки, и с лёгкостью сдавил худенькую талию юноши. Кровь на лбу Кевина уже остановилась. Тем лучше. Опустив голову, он впился тому в губы, которые прямо сейчас отдавали металлическим привкусом крови. — …Это наказание? — всхлипнул Кевин. Эпро беззвучно усмехнулся такой формулировке. — Да, можешь считать это наказанием…