Отчёты о чувствах

— Как всё прошло? — Сан Ву, казалось, только и ждал этого момента, хотя не показывал этого никак внешне. Ки Хун сидел за рулём машины и теперь охотно отвечал на вопросы Сан Ву. Он, как только закончил заниматься бюрократией с Сэ Бёк — девушкой, которая присутствовала на его собеседовании и которая оказалась начальницей отдела кадров, — написал Сан Ву в KakaoTalk и спросил, когда тот заканчивает рабочий день и пойдет ли с ним в паб. Удивительно, но Чхо ответил очень быстро — отправил ему сообщением, в котором говорил, что освободится через двадцать минут. Тогда же они и решили, что поедут в паб, которым владел их общий друг — Чон Бэ. — Честно, могло быть и хуже, — отозвался Ки Хун. Он думал, говорить ли Сан Ву о том, о произнесённой вслух фразе, что у их генерального директора «каменное» лицо, как у тех забавных огромных статуй. Но все же решил пока промолчать. — Директор он такой… ну, знаешь. Эффектный? Я сначала подумал, что меня тут же отправят обратно, однако, он был очень вежлив. После тех слов, которыми ты меня напугал перед собеседованием, я был о нем худшего мнения. Сан Ву заинтересованно слушал друга, изредка кивая на слова Ки Хуна. Их директор и правда был довольно эффектным, даже не обладая высоким ростом, он глядел на всех людей свысока. В его руках была власть и невероятное влияние, а взгляд так и сквозил холодом. Неудивительно, что именно такой человек и стал генеральным директором. Однако, Сан Ву нахмурил брови, услышав о том, что директор был удивительно мягок и вежлив. Это их-то генеральный директор-тиран? Впрочем, его лицо снова приобрело привычное отстраненно-незаинтересованное выражение лица. — А ещё он забрал мою папку с резюме и твоим письмом. Надеюсь, что позже он все же вернёт мне ее назад, — посмеялся Ки Хун, вновь поправляя завивающуюся у лица прядь волос. Они стояли на перекрестке, ожидая зелёного света. — Он забрал твою папку? — удивился Сан Ву. На его обычно спокойном лице отразилось искреннее изумление, а взгляд тут же стал задумчивым. — И больше ничего не сказал? Об условиях работы, о зарплате? Или ты не решился спросить? Сон сжал пальцы на руле, вспоминая тот пристальный взгляд, которым на него смотрел директор, его крепкую хватку на ладони и намеренное прикосновение к пальцам, когда он передавал ему документы на подпись. Было столько всего, чем он хотел поделиться с Сан Ву, но в то же время это казалось чем-то слишком личным. Чем-то, чем делиться не хотелось. — Он сказал, что мой испытательный срок продлится три месяца, и что я приступаю к работе в понедельник, — Сон поправил зеркало заднего вида, посмотрел на свое отражение и снова поправил волосы. — А ещё сказал, что лично проследит за моим внешним видом. Что бы это не значило. Сан Ву, ощутимо вздрогнул и тут же повернулся всем корпусом к мужчине, всматриваясь в лицо. Точно стараясь разглядеть намек на шутку. — Я тебе говорил про волосы, — немного успокоившись, в привычной равнодушной манере произнес Сан Ву. — Хён, скажи… ты же не напортачил в самом начале? Правильно поклонился и был вежлив? — Конечно! — почти обиженно произнес Ки Хун. — Вот только, когда я зашёл внутрь, не мог не удивиться размерам кабинета. И дороговизне. Те буквы, наверняка, отлиты из золота. Какое там место в мире занимает эта кальмаровая корпорация? Наверняка же и Apple уже опередила. — Навряд ли. Но спонсоры у них и правда очень щедрые, — кивнул Сан Ву, прикрывая глаза. И тут же распахнул, осознав, что до этого сказал Ки Хун. — То есть ты даже не поздоровался, когда зашёл? Мне казалось, ты сказал, что был вежлив. Сон прикусил губу, отводя в сторону взгляд и немного надувая щеки. Как если бы было что-то ещё, чего Ки Хун по какой-то причине не хотел рассказывать Сан Ву. И ведь знал про свою особенность, говорить что вздумается. И Чхо тоже знал про это, вот только эта особенность могла быть крайне неуместна на собеседовании. — Хён? Ки Хун упрямо продолжал молчать, а кожаный чехол на руле неприятно скрипнул от силы, с которой мужчина его сжал. — Ты же не ляпнул ничего лишнего? — Сан Ву и так знал ответ на свой вопрос, но все же надеялся, что ошибается. Впрочем, реакция Ки Хуна говорила за себя. — Я позже расскажу. В пабе. Как раз подъезжаем, — с загоревшимся зелёным светом, Сон лихо вырулил в сторону паба и старался больше не обращать внимания на чужой взгляд, который и близко не мог сравниться с тем взглядом, которым его сегодня одаривал директор Хван. Кто бы мог подумать, что, дав самому себе обещание не думать о мужчине, с которым он случайно пересекся в туалете, Ки Хун будет вынужден думать о нем ежедневно, да ещё и находиться подле него всю рабочую неделю. Да, точно судьба, по-другому и не скажешь.

***

— Да ладно! — громко смеялся Чон Бэ, отвлекаясь от натирания бокалов и хлопая ладонью по деревянной столешнице. Посетители уже давно привыкли к такому поведению владельца паба, а потому даже внимания не обратили на громкий хохот мужчины. — Чего и следовало ожидать от халявщика из Ссанмундонна! Под смех Чон Бэ пить куда приятнее. Соджу приятной сладостью обжигала язык, алкоголь позволял притупить навязчивые мысли о генеральном директоре и его прикосновениях. А ещё алкоголь помогал терпеть на себе осуждающий и обеспокоенный взгляд Сан Ву. Он тоже сжимал в руках рюмку соджу, прекрасно понимая, что кто-то из них за рулём. Впрочем, так и не опрокинув в себя алкоголь, Чхо протянул рюмку Ки Хуну, который пригубил и ее. — Я… — Сан Ву прикрыл глаза рукой, несильно сжимая виски. — Я поражен. Нет, даже не так. Я в шоке, хён, ты крайне невезуч. — Скорее наоборот — везучий! — тут же радостно отозвался Чон Бэ, принимая заказ от очередного посетителя. Отвлекся он ненадолго, тут же припадая к стойке и нависая над еще более поникшим Ки Хуном. — Сравнить лицо генерального директора со статуями моаи. И при этом не быть сразу же выставленным за дверь вашим суровым директором. Да он просто душка! — Он дьявол во плоти, — раздражённо прошипел Сан Ву, поедая закуски. — В прошлом месяце, как ни в чем не бывало, потребовал от нашего отдела невозможного и, таки добившись своего, смерил нас холодным взглядом и тут же уволил предыдущего менеджера. Без лишних слов, просто взял и уволил, и даже не дал тому обжаловать свое решение. Ки Хун ощутимо вздрогнул, когда услышал эту историю. Неудивительно, что Сан Ву так яро пугал его большим боссом. Скорее даже не пугал, а предупреждал. А Ки Хун уже столько нагрубил директору Хвану, что становилось понятно — последнее предупреждение и он вылетит из офиса, как пробка из бутылки шампанского. Даже если он ещё не приступил к работе. — А предыдущий секретарь… парень и недели не продержался. Его уволили из-за неправильного поклона, — Сан Ву вновь сморщил нос, как если бы съел лимон. Попросив друга налить ему содовой, Чхо постарался проглотить неприятное ощущение, скопившееся во рту и продолжил: — Парень тогда едва ли не на коленях ползал, умоляя директора пересмотреть решение. — Значит, наш Ки Хун просто очень харизматичный и открытый человек, раз даже такой суровый начальник простил ему парочку оплошностей, — постарался сгладить углы Чон Бэ, позволив себе немного расслабиться. — Посмотри на ситуацию с другой стороны — стал бы он брать на работу человека, который ему не понравился? Просто тебе, Ки Хун, в следующий раз следует держать язык за зубами. Полезный в жизни навык, ты и сам прекрасно знаешь. Ки Хун заторможено кивнул, опрокидывая очередную рюмку и откусывая кусок ветчины. На лице выступил яркий румянец, а мысли больше не напоминали гудящий пчелиный улей. За целый день он наконец почувствовал себя расслабленным. — Пожалуй, хён, нам уже пора. Ещё раз спасибо, Чон Бэ, — кивнул в знак благодарности Чхо, протягивая другу купюры и помогая Ки Хуну выбраться из-за стойки. — Обязательно позвони! — крикнул вдогонку мужчина, убирая в кассу деньги и прощально махая рукой уходящим друзьям, тут же встречая новых посетителей. — Эх, снова работа. Добро пожаловать!

***

Сан Ву, придерживая повисшего на нем мужчину за плечи, покопался в его карманах и, устав самостоятельно искать ключи от машины, спросил у пьяного тела, ожидая услышать хоть сколько-нибудь внятный ответ. — Ки Хун, где ключи от машины? — Знаешь, а ведь он и правда дьявол, — пьяно хихикнул мужчина. — Такой же… красивый. Сон сам всучил ему ключи и вновь устало повис на чужом плече, несильно обдавая лицо горячим дыханием с запахом алкоголя. Но Сан Ву удивился подобранным мужчиной словам. В душе что-то неприятно закопошилось, а в голове загудели навязчивые мысли. Пожалуй, день и правда был слишком тяжёлым для них обоих, следовало отвезти пьяницу домой и самому потом как-нибудь добраться до дома. Интересно, сможет ли он поймать такси в такой час, да ещё и близ Сеульских трущоб? — Хён, ты не против, если сегодня переночуешь у меня? — усадив друга на пассажирское сидение, спросил Сан Ву. Услышав нечто, похожее на согласие, Чхо кивнул и прошел к водительскому месту. Мужчина сел, пристегнулся сам и пристегнул друга, и завел машину. Он уже не в первый раз вел его машину, потому что Ки Хун был пьян. — Хорошо. Можешь подремать. Я тебя разбужу, когда приедем. Впрочем, Сон его уже не слышал — с его стороны послышалось тихое сопение. Волосы растрепались на лице, а яркий румянец выдавал пьяное состояние мужчины. И ведь он не может не ввязываться в какие-либо приключения. В этом и был весь Ки Хун — притягивал к себе всякие неприятности, но каким-то образом находил выход даже из самых курьезных ситуаций. Хмыкнув, Сан Ву тронулся с места и поехал до дома. Сегодня он снова будет спать на диване, уступив кровать Ки Хуну. Его забота крылась в мелочах, например, как в том рекомендательном письме, которое он протянул другу. И в котором он перечислил всевозможные положительные качества своего близкого друга, его достижения и даже вскользь упомянул тот случай с забастовки, прекрасно понимая, что в личном деле Ки Хуна и так будет фигурировать то происшествие. Сделал все, чтобы Сона хотя бы рассмотрели в качестве кандидата. Стоя на том же перекрестке, Сан Ву лениво смотрел за редко проезжающими мимо них машинами. Взгляд плавно переместился на спящего мужчину. Голова Ки Хуна теперь была повернула в его сторону, губы были слегка приоткрыты, а с уголка этих самых губ стекала слюна. Волнистые волосы закрывали лоб и лезли в глаза, и Сан Ву, повинуясь внутреннему порыву, поправил выбившуюся прядь волос, заправляя ту за ухо. Привычный и целомудренный жест, от которого все так же веяло заботой. — Красивый, говоришь… — прошептал Чхо, словно боясь разбудить друга. — И все же, тебе так больше идёт. Прости за те слова. Сан Ву убрал руку от чужого лица, неохотно переводя взгляд на светофор. Загорелся зелёный свет, и машина тронулась. День и правда был слишком насыщенный на самые разные события. И как же Сан Ву устал, сейчас бы упасть лицом на диван и отрубиться на пару суток. Впереди два выходных. Целых два дня на то, чтобы напиться до беспамятства. Как Сон сейчас.

***

— Сан Ву, щекотно, — пьяно посмеялся Ки Хун, заплетаясь о собственные ноги. Рука Чхо крепко сжимала его талию, а вторая — руку, перекинутую через плечо, дабы мужчина не упал по пути, утянув за собой уставшего Сан Ву. — Хён, ты не помогаешь, — раздражённо шикнул мужчина, заваливаясь в бок, стараясь открыть дверь. — Прости, я перестарался. Стресс, — протяжно произнес Сон Ки Хун, прикрывая опухшие от выпивки глаза. — Ага, я заметил, — дверь наконец поддалась и Чхо довольно выдохнул, заходя в маленькую квартиру. В небольшой прихожей для одного-то места было мало, не то что для двоих. Быстро разувшись, Сан Ву помог снять обувь и Ки Хуну, все также продолжая удерживать его на себе. Быстро дойдя до кровати, Сан Ву уложил на нее Ки Хуна, разминая шею и плечи. Сон разлегся на кровати в позе звезды, занимая почти все пространство. Видимо, он собирался заснуть прямо так — в уличной одежде, даже не сняв с себя брючного костюма. Чхо тяжело вздохнул и, склонившись над Ки Хуном, спросил: — Хён, ты же не будешь спать в одежде? В ответ раздалось неопределенное мычание. Ки Хун ненадолго открыл глаза, а после, лениво хмыкнув, произнес: — Буду. Мне лениво. — Хён, это моя кровать. А ты сейчас лежишь на ней в грязной одежде. Не очень-то вежливо, — уставшим и севшим голосом произнес Чхо, усаживаясь на кровать. — Так ложись рядом. Тоже в одежде. И тогда мы будем спать в одежде вместе, — пьяно произнес Ки Хун, вновь не осознавая, что говорит о том, что думает. Язык без костей. — Лучше я тебя раздену, а сам уйду на диван, — Сан Ву недовольно покачал головой и принялся раздевать пьяного друга, который, впрочем, не оказывал какого-либо сопротивления. Сан Ву протянул руки к чужому пиджаку, стягивая тот с худых плеч и вешая на рядом стоящий стул. Пусть ткань и так стала довольно мятой, она только сильнее помнётся, если Ки Хун уснет в одежде. Следом за пиджаком пошли брюки. Быстро расстегивая ремень и стягивая элемент одежды с пьяного тела, Сан Ву вспомнил, как Ки Хун рассказал ему о напутствии директора Хвана. Как тот лично проследит за внешним видом своего секретаря. Внутри снова закопошилось странное волнение, а руки замерли, так и не сняв брюки до конца. Пальцы коснулись чужой горячей кожи, губы пересохли, а вид расслабленного и столь доверчиво расположившегося на его кровати тела вызвал неуместную и странную реакцию в виде румянца и застрявшего комка в горле. — Ки Хун, надеюсь, с рубашкой ты справишься? — стянув и аккуратно повесив брюки, спросил Чхо, удивляясь, как осип его голос. Поднявшись с кровати, он принялся сам снимать с себя одежду, тоже не собираясь особо церемониться и повесить костюм на стул. Идти за вешалкой было невероятно лень. Тут его руки́ слабо, но навязчиво коснулись чужие пальцы. Теплое прикосновение вызвало табун мурашек, а блестящий и затуманенный взгляд, казалось, смотрел в самую душу. — Помоги, а? Пожалуйста, — словно ребенок, надул губы Ки Хун, поднимая вверх руки. — Она же на пуговицах. Боюсь, пальцы меня не слушаются. — Притащил на свою голову пьяницу домой, — стягивая с себя галстук, произнес Сан Ву. Дышать легче не стало, особенно когда он снова навис над раскинувшимся телом Ки Хуна. Опершись коленом о матрас, мужчина склонился над пьяным телом и принялся расстёгивать пуговицы. Пальцы его тоже не слушались, а может, Чхо намеренно тянул время, неторопливо расстегивая рубашку. Стройное и поджарое тело притягивало к себе взгляд, а накаченная грудь размеренно вздымалась. Сглотнув скопившуюся во рту слюну, Сан Ву отвел взгляд от выпирающих ключиц и оголенного тела, стараясь сосредоточиться на пуговицах. Друг и не заметил каких-либо странностей, снова задремав на кровати. — Приподнимись, — хрипло попросил Сан Ву, расстегивая последние пуговицы. Ки Хун неохотно поднялся, вновь опираясь о тело Сан Ву, выдыхая перегаром на ухо. — Ложись здесь, мне жарко, — отозвался мужчина, потираясь лбом о чужое плечо. — Не вижу причинно-следственной связи, — отозвался Сан Ву, наконец, стягивая элемент одежды и вешая на тот же стул. — Ты холодный. Ты всегда был холодным, — Ки Хун, словно в подтверждение своих слов, взял чужую ладонь в свои руки, словно пытаясь согреть. Но что-то в его голосе подсказало Чхо, что друг имел вовсе не руки. — В детстве мы спали вместе, помнишь? — Такое не забудешь, — он хотел добавить, что сейчас они далеко не дети, и им не обязательно предаваться воспоминаниям о детстве, не когда один из них чертовски пьян, а другой хочет спать. Вот только хотеть сказать и сделать — это две совершенно разные вещи. Сняв с себя одежду и оставшись в одной майке и трусах, Сан Ву растолкал пьяное тело друга, недовольно говоря: — Подвинься, сам же просил лечь рядом. Ки Хун довольно расслабленно перетек на другую сторону кровати, поближе к стене и, дождавшись пока Сан Ву уляжется рядом, тихо произнес: — Спасибо. И Чхо понял, что снова поддался. Что снова пропал в чужих карих глазах, в чужих теплых ладонях и этой наивной глупой улыбке. Что это он — Сан Ву — безнадежный идиот, который не в состоянии отказать своему лучшему другу. И что он совершенно не против, когда чужие конечности привычно оплетают его, прямо как в детстве. И что, несмотря на то, что спать вдвоем на тесной кровати под одним одеялом — очень неудобно и очень жарко, он никогда об этом не скажет. Потому что предпочитает заботиться о друге в тишине. — Спи. Спокойной ночи, хён. — И тебе, Сан Ву.