Отчёты о чувствах

Сон Ки Хун проснулся с гудящей головой и тупой болью в районе затылка и висков. Он и забыл, когда в последний раз напивался до такого болезненного состояния. С трудом пошевелив ослабевшими конечностями, Ки Хун с удивлением уставился на белоснежную стену. Перед глазами начали летать многочисленные точки и яркие пятна, а ещё ему было очень жарко. По мере того, как Ки Хун просыпался, он всё больше начинал чувствовать свое тело и странную тяжесть на талии. «Странной тяжестью» оказалась рука, которая тут же настойчивее сжала его бок, притягивая ближе к лежащему позади телу. Медленно повернув голову назад, мужчина понял, что рука принадлежала Сан Ву — в общем-то, больше и некому. Они находились в квартире Чхо, однако Ки Хун смутно помнил, как они доехали на его машине до дома Сан Ву, а после, видимо по какой-то причине, легли спать вместе. Обычно, в такие редкие дни, когда Сон оставался у мужчины на ночь, друг уходил спать на диван. — Сан Ву, — тихо позвал Ки Хун, закопошившись и стараясь отпрянуть от холодной стены. Одеяло скомкалось в ногах, чужая широкая ладонь сейчас сжимала его талию, обдавая привычным холодом, на контраст с горячим телом. У Чхо, в отличие от тела, всегда были холодные руки. — Сан Ву-у. Мужчина позади недовольно что-то промычал и уткнулся носом в открытую шею, щекотя своим дыханием. Короткие волосы Чхо растрепались по подушке, а челка настойчиво лезла в глаза, заставляя его забавно морщиться. Рука на талии скользнула дальше, слабо приобнимая тело Ки Хуна и оглаживая напряжённый живот в области пресса. Пальцы мягко сжали кожу, быстрым и щекотным движением поднялись выше и вновь скользнули к напряженному боку. Сан Ву зачем-то ощупывал его. — Сан Ву, ты можешь меня отпустить, — неловко посмеялся Ки Хун, заворочавшись на кровати. Он убрал руку со своего тела и приподнялся, тут же схватившись за голову. Недовольно охнув от головной боли, мужчина сел на край кровати, ожидая, когда боль утихнет. С интересом оглядев свой внешний вид и найдя аккуратно развешенную на стуле одежду, Ки Хун спокойно выдохнул. — Спасибо. Я в ванну. Встав с кровати и услышав утвердительное мычание, Сон прошел босыми ногами в ванную, изредка опираясь о стену. Ему стоило бросить пить, вот уже и хозяина квартиры потеснил в собственной кровати. Какой стыд. Быстро умывшись и обтеревшись полотенцем, Ки Хун устало взглянул в зеркало. Его лицо немного отекло, а глаза опухли и покраснели. Похлопав себя по щекам и протерев глаза, Ки Хун вышел из ванной комнаты, увидев, что его друг тоже проснулся — Сан Ву сидел на кровати, взъерошенный и сонный. Такие редкие моменты особенно сильно отпечатывались в памяти Сона — когда он мог увидеть друга в домашней одежде и менее собранным. — Доброе утро, — отозвался Ки Хун, сверкая яркой и дружелюбной улыбкой. — Извини, мне не стоило так пить. — Почти обед, — недовольно пробурчал мужчина, потирая пальцами виски и холодно оглядывая Ки Хуна. — В следующий раз брошу тебя в пабе. — Ты всегда так говоришь, — отмахнулся Ки Хун, ни разу не поверив словам друга. Он всегда так говорил, и всегда забирал его и подвозил до дома, позволяя ещё и остаться у себя на ночь. Его мать часто ворчала, когда видела нетрезвого Ки Хуна. В общем-то, справедливо. Сан Ву поднялся с кровати, разминая затёкшие плечи и шею. Он совершенно не выспался, полночи проспав на краю, уступив другу половину кровати — даже больше половины. Только под утро ему удалось задремать, а после вновь проснуться от того, что лежащий рядом Ки Хун завозился, отталкивая от себя чужую руку. Чхо, сквозь пелену сна, продолжал ощупывать тело друга, вероятно думая, что все ещё спит. Прижал к себе, вдохнул запутавшийся в волосах запах дешёвого парфюма и сигарет, сдержал порыв провести рукой дальше. Когда он полностью проснулся, то понял, что сделал что-то не типичное. В отличие от Сан Ву, Ки Хун не чувствовал смущения, как ни в чем не бывало роясь в холодильнике, доставая яйца, рис и прочие лотки с едой. — Пибимпап? — спросил Сан Ву, заглядывая другу через плечо. — Ага, — Ки Хун во всю хозяйничал на знакомой ему кухне, сервируя тарелки с едой. На раскаленной сковороде уже жарились яйца, а в чайнике кипела вода. — Ты будешь? Или гении не завтракают? Широкая и искренняя улыбка вновь озарила лицо Ки Хуна. Хорошее настроение распространилось и на Сан Ву, отчего тот и сам не сдержал лёгкой улыбки, покачав головой. — Я не гений. Можно и поесть. Ки Хун неопределенно хмыкнул, насвистывая под нос легкую мелодию, не отрываясь от сервировки стола. Чхо оставил на друге приготовление завтрака — раз сам вызвался, то и сам справится — и ушел в ванную, чтобы, наконец, смыть с себя сонливость и странное волнение, которое теплом растекалось по его телу. Кинув быстрый взгляд на зеркало, мужчина недовольно нахмурил брови. Идеальная прическа сильно растрепалась, а часть волос все ещё имела на себе остатки геля для укладки. Грустно усмехнувшись своему отражению, мужчина решил быстро принять душ, дабы не сидеть за столом в таком убогом виде. Сквозь шум воды, Сан Ву отдаленно услышал, как мужчина его позвал: — Тебе кунжутом посыпать? — Не надо, — так же громко в ответ крикнул Сан Ву, тяжело вздыхая. Холодный душ помог привести мысли в порядок, пока снова не раздался звонкий голос. — А кимчи достать? — Нет, — чуть более раздражённо выкрикнул мужчина. Ки Хун всегда занимал львиную долю мыслей в его голове, и почему-то это не раздражало его так сильно, как хотелось. И снова перед глазами всплыла та светлая улыбка, которой мужчина одарил его утром, готовя завтрак на двоих. Это почти вошло в своеобразную привычку, когда друг оставался у него на ночь. А ещё Сан Ву вспомнил, как Ки Хун прижимался к нему всю ночь, закидывал ноги и руки на его тело. И как он протестующе хмыкал, когда Чхо его отталкивал, сильнее натягивая одеяло. Сан Ву вспомнил и свои горящие от смущения и жара щеки, потому что под конец смирился с ощущением чужих рук на себе и прижался к другу в ответ. Сан Ву тогда откинул в сторону одеяло и легко накрыл чужую, лежащую на его груди, ладонь и несильно сжал. Сжав пальцы на своей руке, Чхо вздрогнул, когда услышал громкий стук в дверь. — Сан Ву, все хорошо? — обеспокоенно раздался голос с другого конца двери. — Да, я выхожу. Наспех покинув душ и обтерев озябшее тело махровым полотенцем, мужчина переоделся в пижаму и вышел на кухню. Ки Хун кинул на него быстрый взгляд и так же светло улыбнулся, поставив кружки со свежезаваренным кофе на стол. — Приятного аппетита! — сложив руки в молитве, произнес Ки Хун, тут же принимаясь за еду. Сан Ву также не мог не заметить, что его друг оделся в свои мятые брюки и такую же мятую рубашку, которые до этого висели на стуле. Видимо, ему было неловко ходить в одних семейниках по дому, а Чхо даже не удосужился дать ему сменную одежду. И это он-то говорил о вежливости? — Ты мог меня попросить, я бы тебе дал сменную одежду, — отозвался Сан Ву, погружая ложку в пибимпап. Желудок отозвался тупой голодной болью, тут же удовлетворённо урча, как только порция оказалась в нем. Сделав глоток кофе, мужчина едва не поперхнулся — он оказался не только очень горьким, но и сгоревшим. И этот человек прошел собеседование на должность секретаря, в одну из главных обязанностей которого входит варка кофе? — Все в порядке, я и так уже довольно долго задержался. Мама наверняка беспокоится, мне следовало предупредить ее о том, что я переночую у тебя, — с набитым ртом произнес мужчина, почти залпом опрокидывая в себя кофе. Его глаза распахнулись, а рука тут же метнулась ко рту. С трудом проглотив сваренный им кофе, Ки Хун сморщился. — Какая гадость! Сан Ву, как ты пьешь эту дрянь?! Мужчина в привычной для себя импульсивной манере подорвался, выливая черную жижу из кружки в раковину. Внутри чашки остались разводы, по цвету схожие с нефтью. По вкусу, вероятно, тоже. — Я умело делаю вид, что пью, хён, — равнодушно ответил Сан Ву, сдерживая ухмылку. — Когда директор Хван попросит тебя сделать ему кофе, настоятельно рекомендую предупредить о последствиях. Ки Хун нервно рассмеялся, смывая в раковину остатки сгоревшего кофе. Наверное, ему и правда стоило в дальнейшем предупредить босса о том, что он не умеет варить кофе. Или просто предложить ему заварить растворимый. Завтрак прошел в тишине, изредка прерываемый звоном столовых приборов. Покончив с едой, Ки Хун, закончив жевать, громко поблагодарил: — Спасибо за еду! Убрав тарелки в раковину, Ки Хун подскочил с места и схватил висящий на стуле пиджак, точно собираясь прямо сейчас вылететь из квартиры, оставив Чхо вновь наедине со своими мыслями. Мыслями, которые вновь будут зациклены на одном-конкретном человеке, неуклюжем, невезучем, но невероятно родном. — Хён, ты уже уходишь? — убирая следом тарелки, спросил Чхо, включая воду. — Ой, прости, сейчас помогу тебе с посудой, Сан Ву! — мужчина не успел накинуть на плечи пиджак, подошёл к стоящему у раковины другу, задирая рукава рубашки. Чхо хотел было сказать, что это будет лишним, но снова пропал в карих глазах и извиняющейся улыбке. Как вчера ночью, когда он позволил себе небольшую слабость. Кажется, эта слабость очень сильно повлияла на мужчину, ибо он даже посмотреть больше не мог на лицо друга без навязчивых мыслей. Снова между ними повисла неловкая и гнетущая тишина, только на этот раз поток мыслей глушила текущая вода и напевающий мелодию Ки Хун. Переведя деланно-равнодушный взгляд на друга, Сан Ву засмотрелся на его расслабленное и сияющее счастьем лицо. В отличие от холодного Чхо, Сон всегда улыбался, редко скрывал свои эмоции и в целом был открытым человеком. Он был подобен лучику солнца, которое хотелось потрогать, ощутить на пальцах тепло и уют. Привычно и правильно. Рука сама потянулась к выбившейся пряди, заправляя ту за ухо. Сан Ву не знал, слышал ли тогда, в машине, Ки Хун его тихие извинения. Но произносить вслух это снова было слишком неловко. — Щекотно, — тарелка едва не выскользнула из мокрых рук мужчины, когда он съежился от этого мягкого прикосновения к своему лицу. — Что такое? Ки Хун повернулся к нему лицом, ненадолго отрывая взгляд от тарелки. Во взгляде так и читался вопрос, а мягкая улыбка сменилась удивлением. — Ничего, хён, — быстро отнял руку от чужого лица Сан Ву, намыливая свою часть посуды. Ки Хун неопределенно пожал плечами, видимо, посчитав такой ответ друга достаточным и снова принялся насвистывать легкую мелодию. Повседневно и естественно, как он это умел делать. На скулах Чхо появился едва-заметный румянец, а на кончиках пальцев все еще фантомно ощущались чужие мягкие волосы. Волосы, которые пахли дешёвым парфюмом и сигаретами. Закончив с посудой, Чхо вышел проводить своего друга, удостоверившись, что тот вновь не попадет в какие-либо неприятности. Мужчина на это насмешливо ответил, что до понедельника не планирует пересекаться с генеральным директором. А ещё строго наказал Сан Ву навестить скучающую мать, которая ежедневно спрашивала Ки Хуна про сына. Не сказать, что Чхо был удивлен этой просьбой. Он лишь пожал плечами и медленно кивнул, глядя в след уезжающей машине. Снова один и снова эти навязчивые мысли: «Я хочу, чтобы ты стал для меня чем-то большим, хён».