Долго же до него доходило

Уилл возвращается ближе к ночи. Майк слышит, как он тихонько входит. Неужели он действительно провел так много времени с этим бариста? Снова на его лице промелькнуло легкое выражение обиды. Затем он быстро покачал головой. Серьезно, почему Майка это волнует? В квартире пахло косяками Майка, может, он передумал и закурил сегодня. Видимо, он не справился с грузом мыслей. Майк отвел взгляд, когда Уилл тихо вошел в гостиную. Уилл, заметив, что Майк еще не спит, перестал ходить на цыпочках. Он фыркнул и приподнял бровь. «А я вижу, ты не терял времени даром тут.» Майк повернулся к Уиллу, и в его голосе проступила защитная нотка. «Эй, не суди меня, ладно? То, что я отдыхаю дома, не значит, что мне не весело.» Он неопределенно посмотрел на комнату, окидывая взглядом разбросанные игровые контроллеры, пустые пакеты из-под закусок и полувыкуренные косяки, валяющиеся на журнальном столике. «Тем более не тебе меня судить. Ты там тусуешься с каким-то бариста челом, не так ли?» Тон Майка был обвиняющим, но под поверхностью вспыхнула искра ревности. Он ненавидел чувствовать себя брошенным или замененным, особенно когда дело касалось его лучшего друга. На такой непривычный тон Майка, Уилл лишь приполнял бровь, а затем заговорил. «Ну да, мы кое куда сходили.» Он сказал это небрежно, направляясь к дивану. Майк поднял брови, смесь любопытства и раздражения окрасила его выражение. «О, правда? Какое-то захватывающее место, я надеюсь? Или это было просто очередное скучное свидание в кафе?» Он откинулся на спинку сиденья, скрестив руки на груди, и критическим взглядом изучил беспечное поведение Уилла. «Да ладно, выкладывай, Байерс. Что там за мутки с Бариста боем»? Слова Майка были пронизаны сарказмом, но в глубине души он поймал себя на мысли, что Уилл действительно нашел кого-то особенного. Эта мысль вызвала у него в груди укол дискомфорта, и он быстро попытался отогнать ее. Уилл, наконец, сел рядом с Майком. «О, боже, заткнись, я не встречаюсь с ним. Так что нет никаких "муток".» - Уилл проворчал, затем спросив. «За что ты его так ненавидишь?» У Майка отвисла челюсть, его саркастический фасад рухнул в одно мгновение. «Подожди, что?! Ты с ним не встречаешься?» Волна облегчения нахлынула на него, за которой последовало замешательство и намек на смущение из-за его предыдущих обвинений. «Тогда какого черта ты вообще пошëл с ним на свидание?!» Он полностью повернулся к Уиллу, обеспокоенно нахмурив брови. Уилл лишь вопросительно посмотрел на Майка. «Ну, во первых, это не свидание, а прогулка. А во вторых, потому что я подружился с ним. Майк, я не такой уж безнадежный социофоб. Я знаю, как заводить друзей.» - сказал Уилл, добавив. «Мы просто тусовались, в чем проблема?» Лицо Майка слегка покраснело, он понял, что, возможно, сделал слишком поспешные выводы. Он провел рукой по своим растрепанным каштановым волосам, выглядя смущенным. «Я... ну, я просто предположил... Парни обычно не "тусуются", если только они не пытаются переспать или что-то в этом роде.» Майк неловко поерзал на диване, внезапно почувствовав себя тупо из-за своих предположений. Уилл слегка нахмурился. Что за хрень говорил Майк? «Что? Это не имеет никакого смысла.» Он скептически приподнял бровь «По этой логике, ты тоже хочешь переспать со мной. Мы тоже много тусуемся. Или я что-то упускаю в твоем утверждении?» Глаза Майка расширились, паника промелькнула на его лице, когда он понял смысл своих слов. Он зашипел, отчаянно замахав руками. «О, нет, нет, нет! Подожди секунду! Это совсем другое, ладно? Ты и я, мы просто...» Майк замолчал, пытаясь найти нужные слова. Слабый румянец пробежал по его шее, когда он избегал взгляда Уилла. «Слушай, забудь, что я что-то сказал, ладно? Я просто под кайфом и несу чушь. Не ищи в этом смысла.» Уилл пристально посмотрел на Майка, отметив его румяные щеки и уклончивый язык тела. Он наклонил голову, пристально изучая своего друга с легким изумлением. «Майк, ты... краснеешь? И запинаешься?» Майк избегал зрительного контакта. Медленное осознание осенило Уилла, и он почувствовал странное трепетание в животе. «Майк... ты серьëзно?» Его голос был тихим, почти нерешительным, как будто он боялся озвучить эту мысль вслух. Уилл слегка наклонился, изучая лицо Майка в поисках любого знака подтверждения или отрицания. У Майка перехватило дыхание, сердце бешено забилось, когда он встретился с пристальным взглядом Уилла. На короткий, ужасающий момент он балансировал на грани признания, правда грозила вырваться из его уст. Но годы укоренившейся гомофобии и самоотречения дали о себе знать, и он отшатнулся, словно обжегся. «Что?! Нет! Блять, не неси хуйню, Уилл!» Он нервно рассмеялся, проведя дрожащей рукой по волосам, пока он устанавливал между ними некоторое расстояние на диване. «Я не... Я имею в виду, мы не... это было бы так чертовски по-гейски!» Он поморщился, виновато отводя взгляд. «Фу бля, Я просто... Я не могу поверить, что ты вообще мог что-то такое предложить.» Уилл молчал какое-то время после слов Майка. Его глаза метнулись к лицу Майка, не встречаясь с ним взглядом, потому что Майк даже не собирался смотреть в сторону Уилла прямо сейчас. Уилл тоже неловко отвел взгляд «Ладно, извини..» Он встал с дивана. «Только не думай, что из-за того, что я дружу с новыми людьми, я перестану дружить с тобой.» - сказал Уилл, все еще не веря, что ему пришлось в этой жизни сказать такие слова. Он часто был полностью уверен, что Майку было наплевать на это, на Уилла или на то, с кем тусуется Уилл. Майк молчал, его сердце все еще колотилось от напряженного момента, который только что прошел. Он не отрывал взгляда от пола, не в силах заставить себя посмотреть прямо на своего друга. «Да, э-э, спасибо. Наверное.» Его голос был грубым, с оттенком неуверенности и едва скрываемых эмоций. Когда Уилл собирался уйти, рука Майка дернулась, словно борясь с желанием протянуть руку и остановить его. Но он сдержался, его гордость и страх перед конфронтацией победили любое желание примирения. Майк остался на диване, застыв. Его сердце колотилось, когда он слушал удаляющиеся шаги Уилла. Когда дверь за Уиллом захлопнулась, Майк наконец выдохнул, откинувшись на подушки. «Блядь, блядь, блядь...» Он тихо застонал, зарывшись лицом в руки. И что, черт возьми, только что произошло? Майк даже не хотел думать. Собственно, вместо этого, он выбрал свой обычный механизм преодоления — отвлечение и самолечение. Потянувшись за ближайшим косяком, Майк закурил и сделал глубокую затяжку, пытаясь успокоить свои издерганные нервы. Он снова взглянул на их комнату, куда ушел Уилл, и отвернулся, нахмурившись. Майк встал с дивана и направился в холл, где надел ботинки и куртку, схватив сигареты. Ему нужен был свежий воздух. Срочно. Майк вышел на улицу, на прохладный ночной воздух, глубоко вздохнул, прислонившись к внешней стене здания. Он вытащил сигарету, закурил ее дрожащими руками, пытаясь обработать вихрь эмоций и осознаний, которые только что на него обрушились. Сделав глубокую затяжку, Майк закрыл глаза, позволяя никотину затопить его организм. Но даже когда наркотик начал смягчать его изношенные нервы, он не мог выбросить из головы образ пытливого взгляда Уилла. То, как его друг смотрел на него, невысказанные вопросы, тяжело висящие в воздухе между ними... это было почти невыносимо для Майка. Он открыл глаза, посмотрел на усыпанное звездами небо и выдохнул струйку дыма. Боже, он слишком обдолбан для этого дерьма. Майк сжал переносицу. Как они вообще могли вести этот разговор? Неужели Уилл действительно думал, что Майк ХОЧЕТ с ним переспать? Это просто безумие. Майк посмотрел на дорогу. Вначале они говорили только о том, что Майк чувствует себя неуверенно, потому что думал, что Уилл его заменит. ... Он разочарованно вздохнул. Неуверенно. С каких это пор он начал так себя вести? Майк сглотнул. Проблема была не в Уилле, а в Майке. Он еще раз глубоко затянулся сигаретой, и уголек ярко светился в темноте. Майк на мгновение задержал дым в легких, смакуя жжение, прежде чем медленно выпустить его в ночной воздух. Едкий вкус смешался с горькой жалящей болью его собственных мыслей, каждый вдох и выдох были тщетной попыткой прочистить голову. Он знал, что проблема была не в Уилле. Проблема была в самом Майке и его собственном гребаном беспорядке в мозге. Все эти годы он гордился тем, что был доминирующей силой в их дружбе, тем, кто командовал и держал Уилла чуть ли не на привязи. Но теперь, столкнувшись с возможностью потерять этот контроль, признать глубину своих собственных чувств, Майк почувствовал, что тонет. Майк стряхнул пепел с кончика сигареты, наблюдая, как тлеющие угли танцуют в темноте. «Блин, с каких это пор я стал такой гребаной развалиной? Неуверенным в себе, ревнивым... что дальше, плакать во время романтических комедий?» — сказал Майк. Эта мысль заставила его презрительно фыркнуть, хотя в его животе поселилось зерно отвращения к себе. Майк знал, что он несправедлив к Уиллу, проецируя собственные спутанные эмоции на их дружбу. Но признать это, даже самому себе, было все равно что идти по канату над пропастью. Майк бросил окурок, вдавливая его в тротуар с большей силой, чем требовалось. Он засунул руки в карманы, сгорбил плечи от холодного ночного воздуха и бесцельно пошел по улице. Его мысли метались, перескакивая с мысли на мысль, как кузнечик, одурманенный метамфетамином. В одну минуту он был убежден, что он гетеро, в следующую он подвергал сомнению каждое взаимодействие с Уиллом, каждые ночные объятия и их локальные шутки. Он был геем? Би? Просто действительно, действительно облажался? Майк пнул камешек по тротуару, отправив его на проезжую часть. Он хотел быть таким же беззаботным и простым, как этот маленький камень. Что с ним случилось? Он сомневался в своей ориентации. Возьми себя в руки, Майк! Ты был и всегда будешь гетеро, так что же происходит тогда? Майк выдохнул. Пора это прекратить или, по крайней мере, перестать думать об этом. Но это трудно. Он пытался сосредоточиться на чем угодно, кроме суматохи в голове, но это было похоже на попытку игнорировать рой разъяренных шершней, жужжащих внутри его черепа. Каждый раз, когда он думал, что у него есть контроль над своими мыслями, всплывало еще одно воспоминание об Уилле — изгиб его улыбки, тепло его смеха, то, как его глаза морщились, когда он был по-настоящему счастлив. Блятство. Майк резко остановился, сжав руки в кулаки по бокам. Он не мог продолжать так, спускаясь по кроличьей норе неуверенности в себе и запутанных чувств. «Соберись, Уилер. » У Майка, должно быть, есть суперспособность убегать от проблем. Это точно не приведет ни к чему хорошему. После той ночи его защита от таких мыслей только усилилась. Он обрезал их на корню, как только они появлялись. Он больше не говорил об этом с Уиллом. Все закончилось тем, что он только в очередной раз подтвердил, что он не гей. И это так! Кто то мог сомневаться в этом? Уилл продолжал тусоваться с тем бариста, и, о боже, похоже, он проводил с этим парнем даже больше времени, чем до разговора Майка и Уилла (Это было неправдой, но Майк был в этом абсолютно уверен!). Майка душила неосознанная ревность и отвращение по какой-то неизвестной причине. Прошло уже полгода с начала колледжа, верно? Хм, скоро конец первого курса, экзамены. Время летит быстро, ха. Прошло полгода, а Майк все еще не мог избавиться от затянувшегося беспокойства, укоренившегося после той ужасной ночи. Он издалека наблюдал, как Уилл проводил больше времени с этим чуваком, и в его животе бурлила гнойная смесь ревности и ненависти к себе. Почему это так его беспокоило? Не должно было иметь значения, с кем общался Уилл. Они не были... они не могли быть... Майк отбросил предательские мысли, сосредоточившись вместо этого на надвигающемся призраке экзаменов. Колледж был отвлечением от его личных проблем, даже если это означало проводить в библиотеке кампуса большую часть ночей. Все, чтобы занять свой разум и держать своих демонов в узде. Кто бы мог подумать, что Майк будет учиться таким образом? Кто бы мог подумать, что он вообще будет учиться? Вечеринки, какие-то встречи на одну ночь и многое другое, тоже помогает отвлечься. В любом случае, он находил способы не думать об этом. Собственно сейчас Майк этим и занимался - отвлекал себя. К сожелению не его любимым способом, поэтому он устало выдохнул и начал собираться уходить из библиоитеки. Он направился в их с Уиллом квартиру. Уилл должен был уже быть дома. Однако, когда он вошел в квартиру и поздоровался, он не получил ответа. Сняв обувь и осмотрев квартиру, он не нашел Уилла, но нашел записку, оставленную им. Прочитав ее, он только раздраженно вздохнул. Уилл снова пошел ночевать к этому парню. Майк подавил вспышку ненависти, просто скомкал записку и выбросил ее в мусорку. «Как скажешь». Майк стоял в пустой квартире, тупо уставившись на мусорку, куда он выбросил записку Уилла. Мышца на его челюсти дернулась, когда он стиснул зубы, пытаясь подавить всплеск гнева и... чего-то еще. Чего-то, что он отказывался признавать. «Плевать.» — снова пробормотал он, но слово было на вкус как пепел на его языке. Он прошел в их комнату и рухнул на свою кровать, закрыв глаза. Через несколько мгновений он открыл их и посмотрел на кровать напротив. Пусто. Майк выдохнул, скучая по тому времени, когда у Уилла был только один друг. И это был Майк. Да, их отношения никогда нельзя было назвать полностью хорошими. Они часто раздражали друг друга, часто действовали друг другу на нервы. И Майк скучал по нему. Разве можно чувствовать, что человек исчез, хотя он никуда не уходил? Он снова прервал свои мысли. Слишком жалкие мысли. Если бы его сейчас увидела его более младшая версия, даже он сказал бы, что он жалок, что ему было бы стыдно стать таким. Майк лежал, уставившись в потолок, его разум был вихрем противоречивых эмоций. Боль в груди подозрительно напоминала одиночество, пустоту, которую раньше заполняло присутствие Уилла. Но это было смешно. Уилл ему был не нужен. Ему никто не был нужен. Майк чувствовал себя ужасно. И все из-за этого тупого бариста. Что в нем было такого, что Уилл хотел проводить с ним время? Неужели он действительно такой интересный? Майк фыркнул. У Уилла был странный вкус. Майк слегка нахмурился. Он все еще помнил, как Уилл сказал ему, что они с этим парнем просто друзья, после того, как Майк сказал, то есть предположил, что они встречаются. И Майк поверил ему, но было ощущение, что это не так. Хотя почему Майку было не все равно? Какая разница, почему Майку не все равно! Майк просто подумал, что Уилл солгал, и все. Больше его ничего не беспокоило. Майк перевернулся на бок, лицом к стене. Он был уставшим и измотанным, но он даже не мог спать. Если Уилл действительно солгал Майку, что они просто друзья с этим парнем, то Майк не сомневался, что они сейчас трахаются. Что еще они могли делать? И это объяснило бы, почему Уилл все чаще оставался у этого парня. Майк зажмурился, пытаясь отгородиться от навязчивых образов, которые нарисовало его воображение — Уилл запутался в простынях с этим самодовольным бариста, задыхаясь, приглушая стоны подушкой, потерявшись в удовольствии. От этого его желудок скрутило тошнотворной смесью отвращения и нежелательного жара. Он сжал простыню. Это было ужасное чувство. Он был потрясен и возмущен своей фантазией. Он действительно мог представить себе такое? Он действительно мог думать о таком? Оказалось, что мог. Его отчаяние било его сильнее с каждым новым жалким поступком. Неужели он действительно мог пасть еще ниже? Майк резко выпрямился, его сердце бешено колотилось в груди. Пот выступил на лбу, когда он боролся с ужасающим осознанием того, куда его привели его извращенные мысли. Он не мог поверить в глубины разврата, в которые был способен погрузиться его собственный разум. Фантазия или нет, сам факт того, что он мог представить себе такой сценарий с участием Уилла и этого бариста, наполнял его ненавистью к себе. Его дыхание стало коротким, резким, когда паника вцепилась в его горло. Мысли Майка метались, они были в беспорядке, в замешательстве, в смеси страха и стыда. Этого не могло произойти. Он не... он не мог быть... его не привлекал Уилл. Не так. Это было невозможно. Отвратительно. Неправильно на каждом уровне. И все же, несмотря на его пылкие отрицания, Майк не мог избавиться от затянувшихся щупалец постыдного возбуждения, которые жарко и настойчиво извивались в его животе. Он чувствовал себя грязным, испорченным собственными предательскими желаниями. Его глаза метались по стене. Он действительно не ожидал увидеть что-то подобное в своем воображении. Что-то настолько смущающее и возбуждаюдее о его друге. О Уилле. Дыхание Майка участилось, пульс застучал в ушах, когда он отчаянно пытался изгнать запретные образы из своего разума. Но они не исчезали, дразня его своей яркой ясностью — пылающая кожа Уилла, приоткрытые губы, звуки его удовольствия, непристойно отражающиеся в воображении Майка. Он провел рукой по лицу, его ладонь стала влажной от пота. Боже, что с ним не так? Как он вообще мог допускать такие отвратительные мысли о своем лучшем друге? Майк чувствовал, что его вот-вот вырвет, охваченный приливной волной ненависти к себе и смятением. Майк заставил себя сделать глубокие вдохи, пытаясь успокоить колотящееся сердце и прочистить голову. Он не мог позволить себе погрузиться в это безумие. Это была просто глупая, извращенная фантазия. Это ничего не значило. На самом деле Уилл его не привлекал. Ни за что. Никогда. Но даже когда он говорил себе эту ложь, Майк не мог полностью подавить дрожь нежелательного возбуждения, которая пробежала по нему при мысли о том, что Уилл потерялся в страсти. Он ненавидел себя за это, но его тело предало его своей реакцией. «Блядь, блядь, БЛЯДЬ!» - резко прошептал Майк себе под нос, в отчаянии ударяя кулаком по матрасу. Это было так ужасно. Он был так ужасен. Что, черт возьми, ему теперь делать? Был ли Майк ужасным человеком? Нет, конечно, он всегда был ужасным человеком, но разве его мысли сейчас не сделали бы его еще хуже? Вероятно. И Майк знал это. Майк оставался замороженным, его кулак все еще сжимал в простынь, костяшки пальцев побелели от напряжения. Он смотрел в никуда, видя только призрачные отголоски своих постыдных фантазий. Из него вырвался сдавленный звук, зажатый между рыданием и горьким смехом. Посмотрите на него, превратившегося в эту жалкую развалину из-за нескольких извращённых мыслей. Он был отвратителен. Майк уткнулся лицом в подушку. Это не помогло. На самом деле, это только заставило его думать, что пока Майк лежит здесь, страдая и ненавидя себя, Уилл был где-то в другом месте, и ему было хорошо. Негодование и отвращение снова скрутили его живот, и все это смешалось с возбуждением. Тянущее, удушающее возбуждение. Дыхание Майка сбилось, когда он глубже вжался лицом в подушку, заглушая прерывистые звуки, которые грозили вырваться наружу. Слезы защипали уголки его глаз, но он яростно моргнул. Он не заплачет. Он не поддастся этой слабости, этой болезни внутри него. Кипящая в его животе обида только подогревала извращенное возбуждение, струящееся по его венам. Пока Уилл был там, потерянный в блаженстве с кем-то другим, Майк был заперт здесь, тонущим в ненависти к себе и извращенном желании. Это было несправедливо. Все это было несправедливо! В голове Майка мелькали все более тревожные мысли. Что, если Уилл придет домой прямо сейчас и увидит Майка таким — покрасневшим, задыхающимся, охваченным этими мерзкими побуждениями? Испытал бы он отвращение? Ужаснулся бы? Увидел ли бы он наконец Майка таким отвратительным уродом, каким он на самом деле был? Эта возможность вызвала дрожь ужасного предвкушения по телу Майка. Часть его почти хотела, чтобы Уилл вошел, чтобы он столкнулся с доказательствами его развращенности. Сердце Майка неровно колотилось, пока он лежал там, парализованный собственными темными фантазиями. Часть его жаждала конфронтации, жаждала, чтобы Уилл стал свидетелем глубины его разложения и с отвращением отбросил его в сторону. Только тогда он мог освободиться от этих мучительных желаний, которые разъедали его рассудок. Майк перевернулся, смотря в потолок, прежде чем он зажмуриться, пытаясь отгородиться от тошнотворных образов, которые танцевали за его веками. Но они не исчезали, дразня его видениями реакции Уилла — ужас в его глазах, изгиб его губ в отвращении, окончательный, бесповоротный разрыв их дружбы. Это уничтожит Майка, но, возможно, он заслужил это за то, что таил в себе такие грязные мысли о своем единственном настоящем друге. Рука Майка скользнула вниз по его телу. Пальцы дрожали, когда они касанулись растущей выпуклости в его штанах. Он крепко прикусил губу, подавляя стон от электрического толчка ощущений. Он... он не должен... но Боже, ему нужно было облегчение от этой мучительной боли. Дрожащими руками Майк провел ладонью по ткани, инстинктивно качнув бедрами в такт. Стыд и возбуждение боролись в нем, когда он поддался темному искушению, гоняясь за мимолетным удовольствием, хотя и презирал себя за это. Дыхание Майка стало прерывистым, когда он потер себя через штаны, трение посылало искры удовольствия вверх по его позвоночнику. Слезы начали медленно вытекать из уголков его плотно закрытых глаз, стекая по его пылающим щекам. Он чувствовал, что разваливается по швам, распутываясь изнутри. Одна рука сжимала простыни, а другая лихорадочно работала над своей одетой эрекцией, преследуя освобождение, которого он так отчаянно жаждал. Стыд обжигал его горло, как кислота, но это, казалось, только усиливало его возбуждение, поворачивая нож его ненависти к себе в изысканную агонию. «Блять...блять, Уилл...» Майк прерывисто дышал, слишком далеко зайдя, чтобы сдерживать свои мысли. Бёдра Майка хаотично дергались, когда он быстрее тёр себя, тяжело дыша и тихонько хныча. Его член пульсировал почти болезненно, напрягаясь в пределах его штанов. Мокрое пятно на ткани росло с каждой секундой, свидетельство его позорного возбуждения. В его лихорадочном сознании это была рука Уилла, касающаяся его, тело Уилла, прижатое к его. Безумный от похоти и ненависти к себе, Майк позволил фантазии поглотить его, подталкивая всё ближе и ближе к краю. «Мне жаль, мне жаль», — надломленно захныкал он, даже когда он преследовал свой надвигающийся оргазм с целеустремлённой сосредоточенностью. Слезы теперь свободно текли по его лицу, всё его тело дрожало от силы его противоречивых эмоций. Сдавленным криком Майк кончил, его член пульсировал, когда он излился в штаны. Сильное удовольствие обрушилось на него волнами, на мгновение затмив сокрушительный вес его стыда и отвращения к себе. В этот момент ослепляющего экстаза он был потерян для всего, кроме ощущений, сдавшись темному потоку своих запретных желаний. Когда толчки утихли, жестокая реальность снова обрушилась на него. Майк лежал там, тяжело дыша и дрожа, слезы все еще текли из его плотно зажмуренных глаз. Липкая влажность, просачивающаяся в его одежду, служила отвратительным напоминанием о том, что он только что сделал, до чего он докатился в своей развращенности. Желчь поднялась к его горлу, когда вся масштабность его действий поразила его. Майк чувствовал себя совершенно отвратительно. Он был весь в поту и слезах, его штаны были испачканы доказательствами его позорного поступка. Затянувшееся удовольствие только заставило его почувствовать себя еще хуже, как будто он предал Уилла самым худшим из возможных способов, хотя Уилла даже не было здесь. Майк приподнялся слегка трясясь и поплелся в ванную, оставляя след из слез на подушке. Ему нужно было привести себя в порядок, смыть грех, прилипший к его коже. Когда он дрожащими руками снимал с себя грязную одежду, Майк увидел себя в зеркале и отпрянул. Лицо, смотрящее на него, было изможденным, затравленным, глаза покраснели и остекленели от муки. Он едва узнал жалкое существо, уставившееся на него. Майк стоял под обжигающими струями душа, стуча зубами, несмотря на почти кипящую воду, омывающую его кожу. Он тер себя с усердием, как будто мог физически стереть пятна своих грехов. Грубая мочалка оставляла после себя злые красные рубцы, но Майк приветствовал боль, почти наслаждался ею. Это было подходящим наказанием за его проступки. Когда он смывал последние следы своего стыда, разум Майка кружился от чудовищности того, что он сделал. Неужели он действительно только что дрочил, думая о Уилле? О своем лучшем друге? Одна только мысль вызывала у него рвоту. Майк вышел из ванной, его кожа была с лёгкими ссадинами и розовой от жестокой чистки. Он чувствовал себя немного чище физически, но психически грязь прилипла к нему, как вторая кожа. Медленными шагами он дотащился до кровати и рухнул на нее, зарывшись лицом в подушку. Спустя время Майк лежал там, тупо уставившись в потолок, его разум кружился от бурных мыслей. События вечера прокручивались в его голове, как особенно порочное домашнее кино — ревность, стыд, тошнотворное возбуждение, отчаянная, унизительная кульминация. Каждое воспоминание приносило новые волны ненависти к себе, обрушивающиеся на него. Он смутно задавался вопросом, как он встретится с Уиллом завтра. Сможет ли он посмотреть в глаза своему другу, не дрогнув, не выдав темные тайны, гноящиеся в его душе? Мысль об этом наполнила Майка ужасом. Конечно, Уилл увидит правду ясно написанную на его лице — вину, смятение, предательское влечение, которое он, казалось, не мог подавить, как бы сильно он ни старался. Майк не смог заснуть той ночью сам. Майк смог заснуть, только приняв снотворное. Проснувшись днем, он медленно открыл глаза, потирая их. Голова болела, и он еще не пришел в сознание. Как только память вернулась, к нему вернулись стыд и отвращение. Однако, Майка отвлекли от дальнейшего погружения в ненависть к себе звуки. Уилл был дома. Звук шагов Уилла заставил Майка полностью проснуться, его сердце тут же забилось. Паника схватила его за горло, когда нахлынули воспоминания о прошлой ночи — постыдные фантазии, отчаянная мастурбация, подавляющее отвращение к себе. Как он должен был встретиться с Уиллом после того, что он сделал? После мерзких мыслей, которые он лелеял о своем лучшем друге? Майк медленно сел, его голова стучала в такт его учащенному сердцебиению. Он чувствовал тошноту, его кожа покрылась мурашками от дискомфорта. Желание спрятаться, полностью избегать Уилла было сильным. Но он знал, что не может откладывать это вечно. В конце концов, ему придется столкнуться с последствиями своих действий, даже если эта мысль вызывала у него животный страх. Он медленно встал и направился к выходу из комнаты. Майк колебался, его рука неуверенно зависла над дверной ручкой. Он сделал глубокий, дрожащий вдох, пытаясь собраться с духом для неизбежного противостояния. Когда он наконец набрался смелости открыть дверь, то обнаружил Уилла, сидящего на диване, поглощенного видеоигрой. На мгновение Майк просто стоял, упиваясь видом своего друга — знакомым наклоном его плеч, тем, как сосредоточенно нахмурился его лоб. Острая тоска пронзила дымку его ненависти к себе, прежде чем он безжалостно подавил ее. Майк неловко прочистил горло, звук, казалось, отозвался эхом во внезапной тишине. Уилл оторвался от игры, улыбка дернула уголки его рта, когда он увидел Майка. Этот простой жест дружеской привязанности был словно кинжал в уже избитую совесть Майка. «Доброе,» — сказал Уилл, прежде чем снова посмотреть на игру. Майк пробормотал еле слышное приветствие в ответ, его голос был хриплым и напряженным. Уилл кивнул, не отрываясь от игры. «Если хочешь есть, на плите есть еда.» - сказал Уилл. Майк с трудом сглотнул, его рот внезапно пересох. Мысль о еде тоже вызвала у него тошноту, но он знал, что ему нужно попытаться вести себя нормально, даже если каждая клетка его тела кричала ему бежать и прятаться. «Да, э-э, спасибо. Я, возможно, что-нибудь съем позже» — сумел сказать он, его тон был нейтральным, хотя его внутренности бурлили от беспокойства и отвращения к себе. Ничего странного или страшного. Все было как обычно. Единственное, что выделялось из пределов их типичной "нормальности" — это то, что Майк не делал никаких едких замечаний или шуток. Видимо, слишком погруженный в самоанализ или ненависть к себе Майк бесцельно бродил по квартире, его разум был мешаниной из противоречивых эмоций. Он чувствовал себя чужаком в собственной жизни, наблюдая за своим взаимодействием с Уиллом через искажающую линзу стыда и страха. Каждый невинный комментарий или жест его друга, казалось, подчеркивал огромную пропасть обмана и лицемерия, зияющую между ними. Через несколько минут Уилл выключил игру и снова посмотрел на Майка. Однако на этот раз выражение его лица было другим — более обеспокоенным. «Эй, все в порядке? Ты сегодня какой-то...ну не в себе» — мягко сказал он, нахмурив брови в искреннем беспокойстве. Майк замер, его сердце подпрыгнуло, когда он встретился взглядом с Уиллом. Беспокойство, отразившееся на лице его друга, прорвалось сквозь туман его смятения, заставив его остро осознать шаткое равновесие, которое он совершал. Одно неверное движение, одно неуместное слово, и весь карточный домик может рухнуть. «Я в порядке, правда. Просто... устал, наверное» — выдавил Майк, симулируя слабую улыбку, которая, как он надеялся, не выглядела такой хрупкой, какой казалась. «Не о чем беспокоиться.» Уилл заметил проблеск неуверенности или, точнее, отстраненности, но он не собирался давить на Майка. Он снова взглянул на телевизор, где игра уже не показывалась, там был только черный экран. «Ладно...» - сказал Уилл. Майк медленно выдохнул, чувствуя, как напряжение слегка спадает с его плеч. До этого момента он не осознавал, насколько пристально он следил за реакцией Уилла. Осознание этого заставило его похолодеть — если его друг мог уловить едва заметные изменения в его поведении, сколько времени пройдет, прежде чем Уилл начнет подозревать правду о том, что скрывается под поверхностью? Отчаянно пытаясь отвлечься от зловещих мыслей, кружащихся в его голове, Майк неопределенно махнул рукой в ​​сторону кухни. «Эй, насчет еды... думаю, я пойду что-нибудь разогрею» — сказал он, пытаясь придать своему голосу нотку обычной обыденности. «Угу» Уилл встал, потягиваясь. «Приятного» - сказал Уилл, прежде чем направиться в их комнату. Майк наблюдал, как Уилл исчез в спальне, и в его животе затягивался узел беспокойства. Короткий обмен репликами казался неестественным, наполненным невысказанным напряжением, которое он не мог точно определить. Он покачал головой, пытаясь развеять гнетущее чувство, что что-то не так, что хрупкое равновесие их дружбы шатается на грани краха. С тяжелым вздохом Майк поплелся на кухню, механически разогревая еду. Ожидая, пока она приготовится, он прислонился к стойке, тупо уставившись в стену. Его мысли продолжали возвращаться к событиям прошлой ночи, к постыдным фантазиям, которые его поглотили, к отчаянной, унизительной кульминации. Каждое воспоминание заставляло его отшатываться в отвращении к себе, но он, казалось, не мог перестать переживать кошмар снова и снова. Он устало вздохнул. Услышав сигнал микроволновки, Майк достал еду. Сев за стол, он посмотрел на тарелку с едой. Чувство тошноты не позволяло ему есть. Хотя он все равно пытался это сделать, но безуспешно, он отказался от попыток поесть. Оставив почти полную тарелку, он рискнул вернуться в одно пространство с Уиллом. В конце концов, он хотел, чтобы Уилл был с ним вчера, а теперь, когда у Уилла есть возможность быть с Майком, сам Майк уйдет от этой возможности? Это будет сложно и неловко. Майк уверен, что тошнотворный узел в животе помешает ему чувствовать себя комфортно рядом с Уиллом. Но Майк слишком упрям. Глубоко вздохнув, он оттолкнулся от стола, забыв о нетронутой тарелке с едой. Майк пересек комнату, чтобы встать в дверях их спальни, на мгновение замешкавшись, прежде чем войти. Быстро осмотрев комнату, Майк заметил Уилла, который сидел за своим столом на своем обычном месте. Подойдя немного ближе, Майк заметил, что он рисует. Майк остановился, изучая профиль Уилла, пока тот сосредоточенно смотрел на свой блокнот. Было что-то успокаивающее в том, чтобы видеть своего друга, поглощенного привычным занятием, проблеск нормальности среди суматохи, бурлящей в голове Майка. «Эй, над чем ты работаешь?» — тихо спросил он, привлеченный легким царапаньем карандаша Уилла по бумаге. Уилл неловко взглянул из за Майка, затем вернулся к штриховке. После стольких лет рисования Уилл стал в этом удивительно хорош, и сам Уилл понимал это, и ему это нравилось. Но иногда ему все еще было трудно делиться этим с Майком. Уилл слегка пожал плечами. «Просто несколько быстрых набросков» Уилл слегка придвигает блокнот к Майку, чтобы тот мог видеть наброски. Присмотревшись, Майк разглядел изображенное на нем лицо. Майк нахмурился. Уилл издевался над ним? Это было раздражающее лицо того мальчишки-бариста. Он не мог жить без этого тупого бариста или что? Майк сдерживал свой внутренний гнев и нарастающую ревность, понимая, что, возможно, Майк даже не достоин этого, учитывая его ужасное отношение к Уиллу и его ужасные поступки. Он сглотнул густую слюну. Этот парень... действительно его бесит. «Это... выглядит хорошо. Здорово нарисованно.» Майк отвернулся от рисунка, не желая смотреть на это лицо, которое вызвало у Майка столько ненависти. Уилл был на самом деле удивлен похвалой. Обычно Майк либо не обращал внимания на то, что делал Уилл, либо отпускал насмешливые комментарии. «Правда?» Майк небрежно пожал плечами, все еще избегая прямого зрительного контакта с рисунком. «Да, довольно прикольно. У тебя есть к этому талант.» - неохотно сказал он, все еще чувствуя укол обиды на Уилла, нарисовавшего своего нового «лучшего друга» или парня. Майк слегка нахмурился, все еще не уверенный в точных отношениях между Уиллом и этим пацаном. «спасибо» - сказал Уилл. Он слегка улыбнулся, довольный тем, что Майк оценил его искусство. Он продолжил рисовать. «Я могу показать тебе еще несколько набросков.» Майк знал, что Уилл был любителем рисования. На самом деле, он знал это с самого детства, потому что Уилл часто рисовал для него... и Майк сохранил многие из этих детских рисунков. Возможно, они даже до сих пор лежат где-то у Майка в старом доме. Но по мере того, как Майк взрослел, он все меньше и меньше обращал внимание на то, что рисовал Уилл и рисовал ли он вообще. Конечно, когда они начали жить вместе и поступили в колледж, Майк не мог не заметить, что его друг все еще предан этому хобби. Майк колебался, разрываясь между своим затянувшимся раздражением и вспышкой ностальгии по тем простым детским дням, когда их связь была несложной. Он вспомнил, сколько радости приносили ему раньше работы Уилла, как он с нетерпением ждал каждого нового творения. «Конечно, как хочешь», — пробормотал Майк, стараясь казаться равнодушным, хотя в его груди зашевелилось слабое тепло от перспективы воссоединения с этой частью их общего прошлого. Уилл кивнул и слегка пошевелился, чтобы достать старый альбом для рисования из ящика стола. «Это новый альбом для рисования, потому что я только что закончил свой старый.» Сказал Уилл и немного помедлил несколько секунд. На его лице отразилась неуверенность, прежде чем Уиллу удалось покачать головой и наконец отдать старый альбом Майку. Когда Майк принял потертый альбом для рисования, он почувствовал укол узнавания, смешанный с трепетом. Он давно не видел его так близко, но выцветшая обложка и загнутые страницы многое говорили о ее истории и значении для Уилла. Любопытство Майка боролось с его нежеланием углубляться в творческий труд своего друга, особенно учитывая недавний источник вдохновения Уилла. «Итак, э-э... что здесь есть?» - грубо спросил Майк, листая страницы со смесью восхищения и опасения. Он попытался сосредоточиться на художественных произведениях, а не на тревожных последствиях зацикленности Уилла на бариста. «В основном наброски наших игр dnd. Может быть, ты даже вспомнишь некоторые из них.» - сказал Уилл, наблюдая за Майком, а затем отвернулся. «А иногда просто наброски людей или, в принципе, наброски всего, что вижу.» Пальцы Майка замерли на странице, и на него нахлынул внезапный поток воспоминаний. Он вспомнил бесчисленные часы, которые они провели, сбившись в кучу вокруг стола, затерявшись в фантастических мирах Dungeons & Dragons. Наброски Уилла оживили эти приключения, запечатлев персонажей, существ и ландшафты в мельчайших деталях. «О, да... Я помню некоторые из них» - признался Майк, и в его голосе проскользнул намек на тоску, несмотря на все его усилия сохранить свой обычный цинизм. Он пролистал еще страницы, отмечая случайные портреты или наброски людей — лица как знакомые, так и незнакомые. «Они действительно хороши, Уилл.» Майк пролистывал листы, пока не увидел свое собственное лицо. Ого. Оно действительно похоже на него. Это был один цельный рисунок, а не набросок на листе бумаги. Полностью просмотрев его, Майк двинулся дальше, теперь в основном видя себя вперемешку с набросками какой-то случайной ерунды, пока это не превратилось просто в наброски Майка. Он почувствовал, как краска поползла по его шее, смесь смущения и чего-то гораздо более сложного, шевелящегося внутри него. Продолжая листать страницы. «Какого черта, мужик? — выдохнул Майк, и к его недоумению примешалась тонкая доля благоговения. Он никогда не считал себя особенно фотогеничным (ну почти не считал), не говоря уже о том, чтобы быть объектом художественной одержимости Уилла. «Почему так много меня?» Уилл неловко отвернулся. «Не обращай внимания, я просто думал, что твои черты лица действительно выразительны.» Взгляд Майка задержался на эскизах. Уилл всегда был наблюдательным, но такой уровень преданности запечатлению его образа был беспрецедентным. Это показалось Майку одновременно лестным и нервирующим, как будто его самые интимные моменты были увековечены на бумаге. «Выразительны, да?» — повторил Майк, слабая улыбка тронула уголки его рта. Он прочистил горло, пытаясь казаться равнодушным, хотя его пульс участился. «Ну, я полагаю, это один из способов сказать это.» В его голосе появилась самодовольная нотка. По крайней мере, у Уилла был альбом, в котором было много рисунков Майка, а не баристы. И тут Майку пришло в голову, что в новом альбоме в основном был только мальчик-бариста. Хотя Майк видел только две страницы и он не был уверен, чем заполнена остальная часть нового альбома, но эта мысль всë равно засела в мозгу Майка. Как будто этот парень отнимал все, что было дано Майку почти с самого начала. Уилл неловко поерзал, явно чувствуя перемену в атмосфере. «Да, я имею в виду, тебя довольно легко рисовать» - сказал он, перекручивая карандаш в пальцах. «Большинство других набросков — просто каракули или этюды. Но этот дейсвительно особенный» - тихо добавил Уилл, указывая на ещë один рисунок Майка, который, казалось, идеально передавал его сущность. «Он с прошлого года, как раз перед тем, как мы переехали сюда. Помнишь, как ты сделал себе ту странную стрижку?» Уилл нервно усмехнулся, пытаясь разрядить обстановку. Взгляд Майка остановился на рисунке, и на мгновение он перенёсся в те хаотичные выходные на съезде. Последние дни в Хоукинсе. Игровые ночи, бесконечные собирания вещей, прогулки по знакомым улицам, импровизированные войны пранков... и да, тот злополучный эксперимент со стрижкой, который прошëл ужасно. «Ах, черт, не напоминай мне» - простонал Майк, потирая затылок в притворном дискомфорте. Но даже шутя, он обнаружил, что его тянет к рисунку, восхищаясь тем, как Уилл запечатлел беспорядочное, взъерошенное состояние его волос и озорной блеск в его глазах. «Ты действительно передал отвратность той прически, чувак. Это я в двух словах.» Уилл улыбнулся, обрадованный тем, что Майк отреагировал положительно. Он посмотрел на друга, затем снова на рисунок, в его глазах появилась мягкость «Я рад, что тебе понравилось» Он тихо сказал, затем, помолчав, Уилл добавил: «Мне всегда нравилось рисовать тебя. Ты такой... живой. В плане полный энергии. Даже когда ты ведешь себя как придурок, в тебе всегда есть что-то интересное.» Голос Уилла затих, и он отвернулся, внезапно смутившись своим откровенным наблюдением. У Майка перехватило дыхание, когда он обдумывал слова Уилла, странное тепло разлилось по его груди. Ему нужно было это услышать. «Живой...»— повторил Майк, медленно расплываясь в улыбке. «Думаю, так и есть. И, эй, быть придурком - это делать вещи интереснее, верно?» Несмотря на его попытку пошутить, тон Майка был мягче, более вдумчивым. Майк постарался расслабиться, прежде чем груз его прошлых действий задавит его. Он отложил альбом в сторону, повернувшись лицом к Уиллу. В этот момент пространство между ними было заряжено невысказанным пониманием, молчаливым признанием глубины их связи. Уилл посмотрел на Майка, и в этот момент он увидел перемену в поведении Майка. Напряжение исчезло, сменившись спокойным, почти нежным выражением. Как будто Майк наконец-то отпустил что-то, что он носил в себе некоторое время. Сердце Уилла затрепетало в ответ «Да, так и есть.» - сказал Уилл, застенчиво улыбнувшись. «По крайней мере, делает жизнь интересной.» Они сидели молча несколько секунд, пока Майк не встал и не передал альбом Уиллу. «Что ж, это было интересно.» Сказал он, отойдя к своей кровати, ложась на нее. Тем не менее, увидев что-то подобное, он на некоторое время отвлекся от воспоминаний о прошлой ночи, хотя чувство тошноты и стыда осталось в его желудке. Но, по крайней мере, это позволило Майку немного расслабиться. Уилл взял альбом, снова уставившись на наброски Майка. Улыбка заиграла на его губах, когда он осторожно закрыл альбом. Он посмотрел на Майка, который лежал на своей кровати, и почувствовал, как его охватило чувство облегчения. На этот раз Майк не отреагировал плохо на то, что Уилл ему показал. Вместо этого он казался почти... благодарным. Уилл сидел на стуле, лениво играя карандашом, размышляя о тонких изменениях в их динамике. Минуты шли, и Майк обнаружил, что не может избавиться от остаточного тепла слов Уилла и содержимого альбома. Он перевернулся на бок, подперев голову одной рукой, а другой рассеянно поигрывая с распущенной ниткой на наволочке. Его мысли блуждали, возвращаясь к фрагментам их разговора — то, как Уилл говорил о своем искусстве, нежность в его голосе, когда он описывал "одушевленную" натуру Майка. Это сбивало с толку, но в то же время странно успокаивало, словно кусочек пазла встал на место. Через некоторое время, когда Майк захотел попить воды, он встал и пошел к двери. Проходя мимо Уилла, который все еще сидел и рисовал, Майк краем глаза заметил, что среди его нового альбома, где раньше красовался только мальчик-бариста, снова появилось лицо Майка. В результате Майк пришел на кухню с самодовольным чувством в груди, потому что он знал, что, несмотря ни на что, Уилл не забудет о нем. Это была, возможно, крошечная победа, но она все равно согревала его. Он смаковал осознание того, что даже среди его бурных эмоций и противоречивых желаний, Уилл оставался непоколебимым в своей преданности — постоянное присутствие в жизни Майка, независимо от того, насколько бурной могла быть их динамика.