Долго же до него доходило

Ну, это, наверное, были самые тяжелые полтора месяца для Майка. Внутри него томилась такая огромная куча смешанных эмоций. После той роковой ночи, которую Майк пытался забыть, но не мог, он стал более уязвимым для таких мыслей. Стыд и отвращение никуда не исчезли, как и постоянная внутренняя ревность, когда Уилл в очередной раз идет проводить время с другим парнем. Однако, кажется, после последних событий Майк начал понимать, с чем это связано, но он не хотел говорить эти слова, которые бы объяснили его поведение, даже для себя самого. Как будто это был бы второй переломный момент в жизни Майка, не считая той позорной ночи перед этим. Уилл снова проводил время со своим новым "другом" где-то, хотя Майку, вероятно, стоило бы еще раз спросить, был ли этот парень все еще просто его другом. Но с другой стороны, как это хоть как-то касалось Майка? Никак. Он устало вздохнул, глядя в потолок. Его разум воспроизводил отрывки разговоров, моменты нежности и близости с Уиллом, смешанные с суровой реальностью его собственных противоречивых желаний. Образ Уилла с его новым приятелем задержался в глубине сознания Майка, постоянно напоминая о пропасти между его эмоциями и действиями. Он задавался вопросом, уже не в первый раз кстати, способен ли он измениться или он обречен на вечную борьбу с демонами, которых он сам и создал. На самом деле, после той гнетущей, одинокой ночи самоудавлетворения Майк немного боялся оставаться один в их квартире, потому что его немедленно поглощали мысли, которые он все еще продолжал подавлять, и воспоминания, которые он хотел стереть из своей памяти. Вспоминания о том, каким моральным придурком он был из за того, что так жалко и отчаянно дрочил на Уилла. Он каждый раз вздрагивал и покрывался холодным потом, когда это всплывало в его голове. Ужасно? Да. Так и есть. И Майк клянется, что старался больше никогда об этом не думать, но память о том, что уже было сделано, и навязчивые мысли не давали ему этого. Тяжесть его вины давила на Майка, словно физическая сила, душила его с каждым днем. Он не мог избавиться от навязчивых образов, которые танцевали в глубинах его сознания, от постыдных фантазий, которые поглощали его в самые темные часы ночи. Он чувствовал себя грязным, испорченным, тенью себя прежнего. Воспоминания о той ночи преследовали его, постоянно напоминая о глубинах, до которых дошла его распущенность. Каждый раз, когда он пытался оттолкнуть эти образы, они возвращались с новой яростью, дразня его своим табуированным очарованием. Майк чувствовал себя в ловушке, разрываясь между желанием очиститься от этих мыслей и болезненной увлеченностью, которая держала его в этом состоянии. Он жаждал утешения, чтобы кто-то разделил его бремя, но признание его самых глубоких тайн казалось слишком пугающим, слишком рискованным. Поэтому он страдал молча, его внутреннее смятение гноилось, как открытая рана. Пытался ли Майк сделать это снова? Нет. Ну, может быть, но это было не специально. Это было так же внезапно, как и в первый раз. Он был слишком глубоко погружен в свои мысли, когда был один, слишком много думал, и это играло с ним плохую шутку. Казалось, сегодня снова был один из тех одиноких дней, деней полных стыда и отчаяния. Опять скручивающее чувство в животе, опять ненависть, опять возбуждение. Его разум опять блуждает по знакомым тропам запретной тоски. Первоначальный шок возбуждения сменился чувством неизбежности, как будто его тело научилось реагировать на запретные стимулы без его сознательного согласия. Он чувствовал себя марионеткой, танцующей на нитях, дергаемых силами, находящимися вне его контроля, беспомощной, чтобы противостоять темным побуждениям, которые шевелились внутри него. Стыд и волнение переплелись. Это был коктейль, который оставил Майка бездыханным и жаждущим освобождения, даже когда его рациональный разум кричал в знак протеста. Знакомое ощущение подкралось к Майку, коварное и неизбежное. Его сердце забилось, ладони стали липкими, а тошнотворный жар скапливался в его животе. Он пытался отвлечься, потеряться в обыденных задачах повседневной жизни, но это было бесполезно. Он пытался, но мысли не уходили, вползая в его разум. Как будто он пробудил часть себя, которую долго подавлял, часть, которая жаждала запретного и наслаждалась собственной распущенностью. Майк чувствовал себя потерянным, дрейфующим в море противоречивых желаний и отвратительных импульсов. Знакомые ощущения текли по венам Майка, как яд, мощный эликсир, который в равной степени отталкивал и привлекал его. Его тело отвечало пылом, который опровергало его отвращение. Каждое подергивание и пульсация были свидетельством темных желаний, таящихся внутри. Он чувствовал себя чужаком в собственной коже. Майк выдохнул, слегка дрожа, и сел в постели. Он провел рукой по лбу, чтобы стереть выступивший пот. Неужели он такое животное, что не может контролировать себя и свои мысли? Неужели он действительно настолько отчаялся, что снова думает об этом? Он посмотрел на комнату, которую они делили с Уиллом, затравленным взглядом. За этот год это стало для него почти как дом. Он видел Уилла чутьли не каждый день, спал в одной комнате с ним. Отлично. Но сейчас... Майк не знал, что и думать. Правда. Это было так изматывающе. Будет ли... будет ли он действительно таким ужасным, если снова позволит себе поддаться этому? Конечно, это было бы ужасно! Это не обсуждается... просто... имело ли это сейчас какой-то смысл? Он уже все испортил, был ли смысл продолжать так сильно все это ненавидеть, но в то же время получать такой стояк, продолжая чувствовать себя жалким? Дыхание Майка замедлилось, когда он изо всех сил пытался вернуть себе контроль над своими мчащимися мыслями и колотящимся сердцем. Он тупо уставился на стену. Решимость Майка дрогнула, и на мгновение он задумался о немыслимом — принять тьму, а не бороться с ней. Но призрак осуждения, как своего, так и чужого, навис над ним. Леденящее напоминание о последствиях такой развращенности. Стоило ли это того? Продолжать душить себя и получать от этого извращенное удовольствие? Сможет ли Майк полностью поддаться этому, не продолжая так сильно ненавидеть себя? Сможет ли он позволить себе получать от этого удовольствие дольше, чем просто момент оргазма? Вопрос повис в воздухе. Измученная совесть Майка чувствовала, как на еë продолжала давит тяжесть его нерешительности. Потребность в освобождении боролась со страхом поддаться своим самым низменным желаниям. Перспектива предаться этим запретным удовольствиям за пределами мимолетного пика оргазма вызвала дрожь по его позвоночнику, одновременно захватывающую и ужасающую в равной степени. Мысли Майка метались, сражаясь с моралью своих желаний. Граници между правильным и неправильным размывались, пока не перестали существовать совсем. В этот момент он словно был на краю обрыва, стоя перед выбором принятия тьмы или возобнавлением попыток отбросить ее. Майк сделал вдох, затем выдохнул. Он должен был сделать выбор - и он это сделал. Медленно начав спускать штаны, Майк закрыл глаза. На этот раз... он попытается хотя бы выглядеть менее нуждающимся и отчаянным. Открыв глаза и раздвинув ноги, он увидел очевидную эрекцию. Боже...это пиздец. Майк медленно поднял взгляд, снова осматривая комнату. Ладно, он попробует... получить от этого настоящее долговременное удовольствие. Он медленно потянулся, чтобы схватить свой член, всë ещё одетый в трусы, предворительно проведя рукой по бедру. Когда он коснулся его, стон вырвался с его губ, но на этот раз он не собирался быть резким. Пальцы Майка нежно обхватили пульсирующую длину. Он смаковал это ощущение, позволяя себе полностью погрузиться в удовольствие, а не торопливо искать освобождение. Пока он гладил себя, взгляд Майка блуждал по комнате, впитывая знакомую обстановку с новообретенным пониманием. Тихая интимность пространства добавила уровень к его возбуждению. Горько-сладкое напоминание о запутанной паутине эмоций снова появилось в его груди. Потерявшись в дымке возбуждения, Майк издал ещё один низкий стон и его бедра едва заметно покачивались в такт его ритму. «Бля-ять.. » - протянул он, наконец, стянув трусы, быстро плюнул в руку, берясь за свой член. Он сосредоточился на растущем удовольствии, решив выжать каждую каплю из этого запретного акта, даже когда призрак вины и стыда таился в тенях его разума. Майк судорожно вздохнул, услышав себя. Главное — не начать думать. Медленные движения Майка были резким контрастом с его предыдущими попытками быстро покончить с этим. Он позволил себе полностью предаться ощущениям, чувствуя каждое подергивание и пульсацию своего возбуждения. Пока он удовлетворял себя, мысли Майка переместились к Уиллу. Позволить своей фантазии раскрыться, возможно, было худшей ошибкой в ​​жизни Майка, но сейчас он представляет, как рука Уилла касается его, выжимая из него все соки, нежно и нерешительно так, словно дразня. Фантазии с Уиллом более ясно проявляться, но в отличие от первого раза, они не были извращенно горячими, а скорее знакомыми. Уилл выглядел нормально в этих фантазиях... как нормальный Уилл, с его нормальной улыбкой, его нормальными глазами, смотрящими на Майка, его нормальным поведением. Это выглядело слишком типично... слишком приторно, может быть. Майк не мог сказать, что ему это не понравилось, просто это было странно и непривычно во всех отношениях, включая тот факт, что Майк не думал, что его может завести что-то подобное. Пока воображение Майка блуждало, вызывая видения Уилла в более невинном, повседневном свете, он обнаружил себя странно обезоруженным. Исчезли яркие образы, которые ранее вызывали его возбуждение; вместо этого у него осталось чувство тихого комфорта, чувство, которое было одновременно успокаивающим и тревожащим. Образ Уилла, улыбающегося ему, с теплыми и искренними глазами, казалось, открыл завес их обычной динамики, показывая более глубокую связь, которую Майк никогда не признавал раньше. Он продолжал гладить себя. Его движения были медленными и размеренными, как будто отражая ровное биение его сердца. В этот момент Майк почувствовал проблеск чего-то похожего на нежность, смягчение резких углов, которые обычно определяли его взаимодействие с Уиллом. Но это было что то мимолетное, быстро вытесненное. Мысли Майка продолжали возвращаться к тем "обычным" моментам с Уиллом. Он помнил, как блестели глаза Уилла, когда он смеялся, как его губы изгибались в милой улыбке, когда он был доволен. Эти воспоминания были безвредными, даже успокаивающими. Они заставляли грудь Майка болеть так, как он не мог объяснить. Он подумал о том, как все могло бы быть по-другому, если бы только... если бы только что? Если бы они были не друзьями, а чем-то большим? Нет, это было безумием. Майк покачал головой, пытаясь развеять навязчивые мысли. Ему нужно было сосредоточиться на текущей задаче. Но когда он возобновил свою самостимуляцию, Майк обнаружил, что его темп становится вялым. Удовольствие все еще было, но ему не хватало своей обычной интенсивности. Она теперь была перекрыта странными, незнакомыми эмоциями, бурлящими внутри него. Пока мысли Майка были сосредоточены на простых радостях компании Уилла, он почувствовал внутри себя сдвиг, тонкую перестройку своих желаний. Острые ощущения запретного начали угасать, сменяясь растущим чувством привязанности, которое застало его врасплох. Он вспомнил бесчисленные моменты, которые они разделили, смех, слезы, ссоры, невысказанное понимание. В этот момент Майк, кажется, понял, что его чувства к Уиллу простираются далеко за пределы простой дружбы, что грань между платоническо любовью и чем-то более интимным стала опасно тонкой. Откровение вызвало встряску в его сознании, одновременно воодушевляя и ужасая своими последствиями. С тяжелым выдохои Майк признал правду, которую он долго отрицал, — что его любовь к Уиллу была настоящей, и что она грозила полностью перевернуть построенный мирок Майка. Его мысли закружились от смущения и беспокойства. Он не хотел признавать это, но осознание ударило его, как тонна кирпичей. Майк любил Уилла, действительно любил его, так, что это выходило за рамки дружбы. Эта мысль ужасала, но это было неоспоримо. Он любил причудливый юмор Уилла, его доброту, его непоколебимую преданность. Он любил его дурацкую улыбку, как его волосы падали на лоб беспорядочной занавеской, когда тот ныл, любил его раздраженный взгляд, любил его колкие комментарии, любил эту, до дупости, глупую верность Майку, но больше всего он любил их общую историю. Но как так получилось? Майк всегда был так непреклонен в своей гетеросексуальности. Так быстро отвергал любой намек на гомосексуальность. И все же, вот он, столкнулся с неизбежной правдой своих собственных желаний. Майк почувствовал, как волна паники захлестнула его. Он был геем, и он любил Уилла — две истины, которые столкнулись в водовороте замешательства и страха. Тяжесть его внутренней гомофобии давила на него, угрожая раздавить хрупкий росток самопринятия, который начал прорастать в его сердце. Мысли Майка метались, ища способ примирить его давние убеждения с неоспоримыми доказательствами его новых желаний. Майк думал обо всех обидных шутках, ехидных комментариях, о повседневной нетерпимости, которую он увековечил в отношении сообщества ЛГБТ. Начал думать о том как он мог оправдывать любовь к мужчине, особенно когда этим мужчиной был Уилл, его лучший друг. Вина и стыд грозили поглотить его, но под всем этим мелькнула крошечная искорка надежды. Когда мысли Майка закружились, он обнаружил, что его тянет обратно в настоящее, его рука все еще медленно, томно двигалась по всей его длине. Жар возбуждения потух. Тяжело вздохнув, Майк остановился. Возбуждение больше не управляло его действиями. Он лежал, уставившись в потолок, держа в руках свой вялый член. Его разум был вихрем противоречивых эмоций и полуоформившихся мыслей. Реальность его чувств к Уиллу тяготила его, бремя, которое он не был уверен, что готов вынести. Часть его жаждала бежать, чтобы избежать дискомфорта и неопределенности, которые грозили перевернуть все его мировоззрение, но другая часть, возможно, меньшая, но не менее настойчивая, побуждала его столкнуться с правдой. Принять любовь, которую он испытывал к своему дорогому другу. Глаза Майка оставались устремленными в потолок, погруженные в мысли, пока он боролся с монументальным откровением. Майк знал, что не сможет избегать этого вечно. В какой-то момент ему пришлось бы столкнуться с этим, признать это. Проблема была в том, что он не знал, с чего начать. Стоит ли ему признаться Уиллу в своих чувствах прямо сейчас? Или это было слишком внезапно, слишком интенсивно? Может быть, ему стоит сначала попытаться изменить себя, стать тем человеком, который может открыто говорить о своей гомосексуальности, не боясь осуждения или отвержения? Но, размышляя над этими вопросами, Майк не мог избавиться от ощущения, что ставит телегу впереди лошади. Прежде чем он сможет понять, как ориентироваться в этом, ему нужно принять себя, со всеми недостатками. Только тогда он сможет надеяться построить будущее с Уиллом, каким бы оно ни было. Ранний утренний свет, проникающий сквозь жалюзи, изменился, отбрасывая на комнату более мягкое, более золотистое сияние. Майка охватило чувство усталости, физическое проявление эмоционального истощения, которое пришло от столкновения с такими глубокими истинами. Со смиренным вздохом Майк ,наконец, перевернулся на бок, лицом к стене, а не к пустому пространству, где обычно спал Уилл. Он закрыл глаза, позволяя тишине окутать его, ведь впервые за долгое ввремя он позволил себе просто быть. Отдохнуть в неопределенности момента, не торопясь к предопределенному результату. В наступившей тишине Майк почувствовал, как его охватило странное спокойствие, чувство принятия, которого он не ожидал. Как будто, признав глубину своих чувств к Уиллу, он каким-то образом освободился от бремени отрицания и стыда. По мере того как шло время, Майк обнаружил, что погружается в состояние тихого размышления, его разум все еще был заполнен последствиями его признания, но больше не был поглощен страхом или сомнением. В умиротворенности утра он начал видеть проблеск надежды, шанс для роста и понимания, в котором он раньше себе отказывал. Дорога впереди, несомненно, будет сложной, полной недоразумений и потенциальной душевной боли. Но впервые за долгое время Майк почувствовал решимость встретить все, что ждет его впереди, с мужеством и честностью. Он опустил взгляд на обнаженную нижнюю часть тела. Да, именно так он понял свои чувства к Уиллу. Какой кошмар. Стыд и легкая неловкость от всей этой ситуации упали на него, и на его уже покрасневших щеках тон стал немного темнее. Ну, главное, что он понял, верно? Поэтому он натянул трусы обратно. Он не закончил, но, честно говоря, вся эта ситуация заставила его остыть. Майку понадобится время, чтобы понять, как и что делать дальше. Конечно, он все еще будет думать о том, что делать с самим признанием Уиллу, но, кажется, после озвучки чувств хотя бы самому себе, Майк успокоился. Кажется, его внутренний конфликт прекратился, когда он перестал отрицать очевидное. По мере того, как шли дни, Майк обнаружил, что колеблется между моментами ясности и неопределенности. Он изо всех сил пытался найти правильные слова, идеальное время, чтобы затронуть эту тему с Уиллом. Старые привычки умирали с трудом, а страх быть отвергнутым, потерять лучшего друга грозил сорвать его прогресс на каждом шагу. Тем не менее, несмотря на препятствия, Майк отказывался отступать в безопасность отрицания. Он знал, что честность, какой бы болезненной она ни была, была единственным путем вперед. Честно говоря, после этого признания самому себе, многое изменилось. Ну, как минимум, отношение ко всей этой ситуации, восприятие своего друга и их дружбы. Кажется, Майк начал анализировать свои поступки и мысли, которые раньше, возможно, не могли быть объяснены, по крайней мере, так казалось Майку. Так что да. Майк, похоже, только сейчас понял, как долго он подавлял свои наклонности к мальчикам. Просто раньше он неосознанно выкидывал такие мысли из головы, а где-то просто не позволял себе думать об этом. Так что да, это влечение определенно появилось не сейчас. Просто его глаза наконец-то открылись. Когда Майк углублялся в лабиринт собственной психики, он начал обнаруживать давно похороненные фрагменты памяти и желания, которые бросали вызов его прежним убеждениям. Осознание того, что его влечение к Уиллу не было внезапным развитием, а скорее подавленной склонностью, которая годами кипела под поверхностью, наполнило его смесью благоговения и трепета. Это означало, что его чувства были подлинными, коренящимися в фундаментальном аспекте его существа, который он десятилетиями пытался отрицать или маскировать. Это обретенное самопознание одновременно освободило и напугало Майка, заставив его столкнуться со всей степенью своей любви к другу и сложными эмоциями, которые с ней пришли. За последние несколько дней, после того как Майк понял, что происходит у него в голове, его отношение к Уиллу тоже немного изменилось. Может быть, стало меньше грубых комментариев? Поддразнивание все еще было, в конце концов, это была неизменная часть их дружбы и личности Майка, просто теперь оно ощущалось по-другому. Не так резко, а скорее дружелюбно и тепло. Майк был уверен, что Уилл заметил его изменившееся поведение, просто потому, что он ловил слегка не понимающие взгляды Уилла на свои действия. Но не негативные, просто удивлённые. Действительно. Взгляды Майка задерживались на Уилле на долю секунды дольше, его улыбки стали теплее и подлиннее. Даже его прикосновения, будь то случайные или намеренные, казалось, были пронизаны нежной близостью, которая красноречиво говорила о глубине его преданности. Наблюдая за озадаченным выражением лица Уилла, Майк лишь надеялся, что его друг чувствует сейсмический сдвиг в их динамике. Майк сейчас сидел на занятиях в колледже. Как же он устал от этого. После предыдущих попыток отвлечься от противоречивых мыслей об Уилле он стал лучше справляться со своими предметами. В конце концов, он перепробовал все, чтобы не думать о своих, как он думал, больных мыслях. Но теперь, когда он признал свои чувства и больше не нуждался в отвлечениях, чтобы не ненавидеть себя, он снова расслабился и отказался от колледжа. Он продолжал тусоваться, но после одного важного осознания он больше не спал с рандомными девушками. Ну.. тоесть он даже не пытался. Казалось бы, он мог просто пойти и сделать это, кто его удерживает? Но по какой-то причине его сейчас не привлекала случайная связь. Так что в основном Майк просто тусил там, пил и курил. Приближаются экзамены, но это не мешает Майку прогуливать занятия. Он, как и всегда, решил сбежать из этой унылой тюрьмы. Впрочем, его всëравно никто не удерживал, поэтому Майк медленно тащился домой. Хм, жаль, что Уилл учится в другом колледже, иначе он бы взял его с собой. Но ладно, теперь у него хотя бы не было проблем с тем, чтобы оставаться наедине со своими мыслями. Майк теперь знал наизусть эти улицы, с которыми он познакомился в этом году. Конечно, еще многое предстояло исследовать, но сейчас он просто хотел вернуться домой, может быть, лечь спать или просто посидеть и поиграть в видеоигры. Его путешествие длилось около 30 минут, и вот он уже стоит на пороге своей, или, скорее, их с Уиллом квартиры. Уилл должен был быть в колледже, но неважно, в последнее время он приходил домой раньше, так что ему просто нужно было подождать пару часов. Майк вошел в дом. Кто знает, может быть, его любимый гость, Человек-паук, заглянет к нему. Может Майк даже поделится с ним к какому выводу он пришел за это время. Наконец он идет в свою с Уиллом комнату, решив все-таки вздремнуть, и замирает. Боже, скажите, что ему мерещится. Неприятный комок скручивается в животе Майка, когда он наблюдает за поцелуем пары. Что-то треснуло у него внутри, он не может сказать что именно, он вообще не мог говорить или двигаться. Кажется, его заметили, и в комнате возникла неловкая тишина, смешанная с паникой. Уилл посмотрел на Майка с испуганным и обеспокоенным выражением лица, казалось, он не ожидал появления Майка. Уилл слегка оттолкнул того самого парня-бариста, которого Майк ненавидел. Ну да, конечно. Майк был прав, когда думал, что Уилл солгал, что они просто друзья. Негодование начало подниматься к его горлу «О! Майк... привет. Я думал... что ты... эм. Разве ты не должен быть сейчас в колледже?» Вид Уилла, отталкивающего другого мальчика, в сочетании с нервозностью в его голосе, было как удар под дых. Он почувствовал прилив собственнического гнева, первобытное желание заявить о том, что, как он считал, по праву принадлежит ему. Но так же быстро, как и возникло это чувство, оно утихло, сменившись глубокой печалью, которая грозила поглотить его. Глаза Майка, обычно блестящие от озорства, потускнели до мрачно-серого цвета, когда он осознал, что Уилл действительно все это время питал к этому парню романтические чувства. «Я... решил прогулять занятия.» Его голос был ровным, лишенным обычного энтузиазма. Руки этого ебанного бариста вылезали из-под одежды Уилла. Они что, собирались трахаться здесь? Майк вышел из своих мыслей, когда услышал голос Уилла. «Слушай... Мне жаль, ты не должен был этого видеть». Голос звучал неловко, как будто он боялся, что он вызовет у Майка отвращение. Точно. Уилл даже не знал, насколько Майк изменил свое отношение к гомосексуализму. Уилл боялся реакции Майка. «Я... Думаю, мне стоило рассказать тебе об...этом.» Уилл неловко махнул рукой. «Я... э-э... Да, стоило подумать, что тебе не так уж важны занятия, чтобы не прогуливать их...» Вид растрепанного Уилла в сочетании с прикосновениями другого парня вызывали тошноту у Майка. Однако, слушая извиняющееся заикание Уилла, Майк почувствовал укол сочувствия и понимания. Он узнал страх и уязвимость в голосе своего друга, те же эмоции, с которыми он сам боролся в последние дни. Майк сделал шаг вперед, но затем отступил. «Да... неважно. Сори, что прерываю.» Майк ушел. Ушел очень быстро. Может быть, слишком быстро. Казалось, Майк даже не понял, как он так быстро оказался на улице. Он сглотнул вязкую слюну. Обида поднялась вместе с тошнотой. Майк бесцельно бродил по улицам, его разум кружился от шокирующего откровения, свидетелем которого он только что стал. Образ Уилла, переплетенного с этим парнем-бариста, крутился у него в голове на повторе, каждая вспышка посылала новую волну ревности и отчаяния, обрушивающуюся на него. Он сжал кулаки, ногти впились в ладони, пытаясь справиться с подавляющими эмоциями, грозящими разорвать его на части. Он опоздал Майк остановился, прислонившись к стене, пытаясь собрать свои разрозненные мысли. Он закурил сигарету, сделал глубокую затяжку и медленно выдохнул. Никотин помог успокоить его разбегающийся разум, но не облегчил боль в груди. Это было обидно, но справедливо. Тянущее чувство в животе не давало Майку покоя. Это была его вина, не так ли? Но, вероятно, это больше не имело значения. Майк сильнее сжал сигарету и нахмурился. Понаблюдав некоторое время за поднимающимся дымом, Майк разочарованно выдохнул. Он бросил окурок на асфальт и наступил на него, чтобы потушить. Он не собирался возвращаться в квартиру, поэтому он решил ещë прогуляться по улице. В любом случае, он не собирается возвращаться домой еще долго. Вдруг помешает, да? Майк бродил так до вечера. За этот год светящиеся дома Нью-Йорка стали ему как родные, хотя это было совсем не так, но они хотя бы красивые. На улицах стало больше людей, они возвращаются с работы или просто выходят погулять группами. Шумно, круто, Майку это нравится, но не сегодня. Удивительно, но он не испытывал никакого желания пойти потусоваться. Удивительно, правда. Это был один из его любимых способов забыться. Проходя мимо какого-то узкого переулка, Майк заметил лестницу на крышу дома. Как раз то, что ему было нужно. Майк выдохнул и нырнул в переулок. Через несколько мгновений он оказался на крыше здания. Ночной город. Большой город. Майк не изменил своего мнения о нем. Все еще паршивая фальшивая картинка, но было бы глупо не признать красоту. Майк облокотился на выступ крыши, защищающий людей от падения. Хм. Насколько сократят его жизнь сигареты? Да ему уже было все равно. Он сел на край крыши, свесив ноги с края, и уставился на сверкающий горизонт перед собой. Прохладный вечерний ветерок взъерошил его волосы, донося с собой далекие звуки шумного города внизу. Майк закрыл глаза, глубоко вдыхая, пытаясь очистить свой разум от бурных мыслей, кружащихся внутри. Он снова подумал о Уилле. Невеселый смешок сорвался с его губ, когда он полез в карман, вытаскивая ещë одну сигарету и зажигалку. Он поднес еë к губам, щелкая зажигалкой с привычной легкостью. «Ого, ты ведь не собираешься прыгать, да?» Послышался знакомый голос сзади Майка. Он дернулся и чуть не упал с крыши, прежде чем рука в костюме поймала его. Черт, он должен этому парню уже второй раз, за ​​спасение его жизни. «Блять.» Майк тревожно выдохнул, хватаясь за ровную поверхность. «ага...» Паук кивнул, снова приветствуя своего теперь уже старого друга. «Мне ещë раз сказать тебе быть осторожнее или ты продолжишь думать, что я всегда буду спасать твою задницу?» Майк повернулся к Человеку пауку, на его губах играла кривая улыбка, когда он снова затянулся из сигареты. Он выдохнул струю дыма, наблюдая, как она рассеивается в холодном воздухе. «Осторожно? Я? Непозорься, Спайди.» Он усмехнулся, покачав головой. «Что касается того, что ты всегда был рядом, чтобы спасти мою задницу... ну, полагаю, хорошо, что у нас есть эта устоявшаяся динамика. Делает все предсказуемым, понимаешь?» «Мгм» - кивнул Паучок. Он садится рядом с Майком, наблюдая за ночными огнями города. «Так ты просто решил потусоваться на какой-то случайной крыше?» Майк пожал плечами, услышав вопрос, делая еще одну затяжку. «Просто нужно было немного пространства, понимаешь? Прочистить голову. Да и вид тоже не так уж плох.» Он неопределенно махнул рукой в ​​сторону мерцающего городского пейзажа, простирающегося перед ними. «Плюс, это лучше, чем иметь дело с людьми прямо сейчас. Иногда они могут быть..просто бесячими.» Он фыркнул, закатив глаза. «Да, я понимаю. Иногда нужно отвлечься от всего этого.» Спайдер смотрит на Майка, внимательно изучая его лицо. Кажется, его что-то беспокоит, но он не хочет совать нос в чужие дела, по крайней мере, так думает Майк. Он встречается взглядом с Паучком, в его глазах мелькает проблеск уязвимости, прежде чем он быстро отводит взгляд, делая еще одну глубокую затяжку. Он медленно выдыхает, дым вьется вокруг его лица, пока он пытается собраться с мыслями. «Да, просто нужно немного времени для себя, вот и все.» Наконец говорит он, его тон небрежен, несмотря на скрытое напряжение в голосе. «Ничего серьезного, просто обычное дерьмо. Ты знаешь, как это бывает.» Он заставляет себя смеяться, но смех получается натянутым. «Ну даааа.. Нужна компания, чтобы поговорить? Или мы больше так не делаем?» Паучок неловко усмехнулся, но затем замолчал. Он наблюдал за Майком, который сидел, нахмурившись, погруженный в свои мысли. Майк на мгновение колеблется, разрываясь между инстинктом отталкивать людей и отчаянным желанием, чтобы кто-то действительно его понял. Он делает еще одну затяжку, смакуя знакомое жжение в легких, обдумывая предложение его друга. Майк молчал, глядя на город. Еще через несколько минут молчания, он наконец заговорил. «Уилл нашел парня.» Майк пробормотал, закатив глаза от раздражения, снова вспомнив сцену с поцелуем «О. Ну, это... Неплохо, правда? Типа..» Человек паук пожал плечами, затем снова посмотрел на Майка, заметив раздражение на его лице. «У тебя какие то проблемы с этим?» Он звучал более сдержанно. Не давая Майку возможности ответить, он продолжил, но более нерешительно. «Тебе, вероятно, следует знать, что это его выбор, и он тебя не касается. Если у тебя все еще есть эти гомофобные проблемы, ну, может, тебе стоит просто проигнорировать и принять это.» Майк поморщился. Нет, это не то. «Нет, погоди. Я ничего не имею против того, что он, э-э, гей, я полагаю. Дело не в этом...» Майк неловко потянул за торчащую нитку на своей толстовке. «а?» Паук посмотрел на Майка с легким удивлением «Это просто...» Майк неуверенно посмотрел на человека в маске. Он быстро отвел взгляд, чувствуя себя неловко. «Это просто. угх. Думаю, я просто разочарован.» - сказал он, прежде чем быстро добавить «В себе, скорее...» Пробормотал Майк. Тишина заполнила его уши, прежде чем Паук заговорил. «Разочарован?» Майк чувствовал растерянный взгляд. Тишина. Гнетущая тишина. Майк пожевал губу, он знал, что его друг ждëт от него каких-то объяснений. Он подумал. Стоит ли это того? Признаться себе — это не то же самое, что признаться вслух кому-то другому. Майк сглотнул вязкую слюну. «Я... Обещай, что не будешь надо мной смеяться.» Майк заметно съёжился. Адреналин начал расти. Паук поднял бровь, явно удивленный просьбой Майка. Он с любопытством посмотрел на него, затем покачал головой. «Я не буду смеяться, Майк. Обещаю.» Майк кивнул, услышав подтверждение паука. Тишина. Ничего. Майк услышал, как другой мужчина слегка пошевелился в ожидании. Глубокий вдох и медленный выдох. «Полагаю, мне было обидно...потому что...» - Майк замолчал, прежде чем продолжить быстрым шепотом. «..Я просто думаю, что недавно понял, что мне нравится Уилл.» Майк закрыл глаза. «Типо не как друг» Паук долго смотрел на Майка, его выражение лица было непроницаемым за маской. Затем он медленно кивнул. «О.» Он сказал тихо, словно пытаясь не напугать Майка. Паучок ждал ответа, не зная, что сказать дальше. Майк держал глаза закрытыми. Он как будто перестал дышать. Но когда никакой негативной реакции не последовало, Майк открыл глаза, неуверенно глядя на собеседника. Поняв, что никто ему ничего не скажет, поняв, что собеседник ждет продолжения, поняв, что его слушают, Майк будто взорвался. Слова сами по себе полились из его рта. «Я не знаю, почему это началось. Сначала я просто ревновал, я даже не мог признаться, что я это делал. Я ненавидел этого тупого парня бариста, но я не имел никакого влияния на Уилла. Да и что бы я вообще сделал бы или сказал бы? Если я дошел до этого момента всего пару недель назад, а они, вероятно, встречаются уже давно, а Уилл просто не сказал мне. Не знаю, может, он боялся моей реакции. Я был слепым придурком, я отрицал все до самого конца, а потом сломался.» Майк съёжился, вспоминая отвратительные, гнетущие эмоции, которые он испытывал, когда дрочил на мысли о Уилле. «У меня был долгий параноидальный период, а потом я смирился с этим. Я чувствовал себя ужасно и отвратительно, но он заставил меня почувствовать себя лучше, понимаешь? Как будто все должно было быть именно так.» Майк разочарованно рассмеялся. «Я был чертовски уверен, что Уилл знал, или, по крайней мере, подозревал. Я был очевиден. Но я продолжал ничего не делать. Я не удержал его рядом с собой, я не признался, и в результате я наблюдаю, как его у меня забирают.» Майк не поднимает глаз. «Этот ебучий бариста отобрал у меня всë, что практически всегда принадлежало мне.» Он замолчал и сжал кулак, понимая, что он эгоистичен, его слова звучали неправильно. «Наверное, поэтому я разочарован в себе.» Сказал Майк, беря сигарету обратно в рот, тихонько ее закуривая. Он грустно посмотрел на ночной город «Я позволил страху, неуверенности и ненависти взять верх, и в итоге у меня ничего нет. Я думаю, это заслуженно.» Он провел рукой по волосам, немного потянув их в конце. Майк наконец посмотрел на Человека паука, который сидел тихо и слушал его. «Хуже всего то, что он мне не просто нравится, я люблю его. Я действительно, блять, люблю его. И я ненавижу то, что упустил свой шанс.» Паучок внимательно выслушал признание Майка, выражение его лица смягчилось под маской. Когда Майк закончил говорить, он положил руку на плечо другого мужчины, успокаивая его. «Майк, мне жаль, что тебе пришлось пройти через это внутреннее смятение в одиночку. Требуется много мужества, чтобы признаться в своих истинных чувствах, особенно когда они сложные и пугающие.» Он замолчал на мгновение. «Ты не упустил свой шанс. Никогда не поздно сказать ему, что ты чувствуешь.» Голос Паука был спокойным и ободряющим, но в глубине души чувствовался намек на срочность. Он слегка откинулся назад, задумчиво глядя на Майка. «Если ты серьезно настроен рассказать Уиллу о своих чувствах, тебе следует сделать это как можно скорее. Пока дела с этим парнем-бариста не зашли дальше.» Глаза Майка слегка расширились от слов Паука, смесь надежды и беспокойства промелькнула на его лице. Он посмотрел на сигарету в своей руке, затем снова на фигуру в маске рядом с ним. «Ты правда так думаешь? Что еще не слишком поздно?» Его голос был едва громче шепота, пронизанный отчаянием, которое он не осознавал, что носил в себе. «Я имею в виду, Уилл счастлив с этим новым парнем, верно? Он пошел дальше. И я... я точно не давала ему повода думать, что я когда-либо буду рассматривать возможность быть с ним в романтических отношениях.» Плечи Майка поникли, тяжесть его невысказанных чувств снова навалилась на него. «Я не знаю, захочет ли он вообще услышать это от меня сейчас. Даже если я соберусь с духом, чтобы сказать это...» Человек паук молчал. Он повернул голову к ночному городу «Да, это может поставить Уилла в ступор, да, это может быть не совсем справедливо и правильно, но это, наверное, стоит попробовать, ты же его любишь, да?» Он посмотрел на людей, которые проходили мимо крыши дома, где они сидели. Майк услышал продолжение речи Паучка. «Возможно, это будет внезапно, и ситуация с другим парнем тоже может все усложнить. Но, может быть, стоит попробовать.» Он выглядел не менее задумчивым, чем Майк. Майк глубоко вздохнул, обдумывая слова Паука. Он взглянул на свою сигарету, которая сгорела дотла. Сделав последнюю затяжку, он погасил ее о край крыши, и уголек погас. «Может, ты прав. Может, стоит попробовать, даже если шансы против меня.» Майк встал, отряхивая джинсы. Он неуверенно улыбнулся Пауку, в его глазах засиял проблеск решимости. «Спасибо, наверное. За то, что выслушал и не посмеялся надо мной. Я ценю это больше, чем ты думаешь.» Паучок кивнул «Ты даже не попросишь меня подкинуть тебя до дома? Или ты просто хочешь еще немного пройтись?» - сказал Паучок, все еще сидя на краю крыши. Майк усмехнулся, покачав головой в ответ на игривый выпад Паучка. «Нет, думаю, с меня хватит волнений на одну ночь. Как насчет того, чтобы ты подбросил меня вниз, а потом я вызову Uber?» Он протянул руку, предлагая помочь Паучку подняться. «Мы можем как следует поболтать в другой раз, может, за пивом или чем-то еще?» Паук ухмыльнулся, приняв руку Майка, вставая. Он дружески похлопал Майка по плечу, прежде чем повернуться и осмотреть вид ночного города. Затем взял Майка за талию. «Ладненько, поехали.» Ловким прыжком Спайдер спрыгнул с края, используя свою ловкость и силу, чтобы преодолеть короткое расстояние до тротуара. Он грациозно приземлился, поставив Майка на землю. Развернувшись лицом к нему с торжествующей ухмылкой, сказал. «Вот.» Он отпустил Майка, позволив ему начать вызывать такси. «Так ты собираешься признаться ему сегодня?» Майк глубоко вздохнул и вытащил телефон, набирая номер такси. «Сегодня? Не знаю, мужик. Я только сегодня застал его целующимся со своим, я так понимаю, парнем. И, в общем это выглядело так, будто они собирались трахаться.» В его голосе была нотка негодования. «Поэтому я не думаю, что мое признание было бы уместным сегодня.» Майк убрал телефон, задумчиво потирая затылок. Человек паук понимающе кивнул, хотя его язык тела выдавал легкий намек на разочарование. «Ладно, сам решишь, когда стоит это сделать.» Он тепло улыбнулся Майку (Майк надеялся, что это так), его лицо в маске выражало поддержку и ободрение. Наверное. «И эй, если что-то не получится, мы все равно можем встретиться. С пивом и так далее, как ты и предложил. Считай это будет праздником самопознания, даже если результат не тот, на который ты надеялся.» - сказал Паучок и повернулся, чтобы направиться обратно в переулок, готовый снова исчезнуть в ночи. Майк улыбнулся в ответ, оценив оптимизм Спайдера и его готовность поддержать его, независимо от результата. Он наблюдал, как фигура в маске растворилась в тени, и его охватило чувство благодарности и товарищества. «Спасибо, чувак. Правда. Это много значит.» - прошептал он. Пока Майк ждал, когда прибудет его машина, мысли Майка вернулись к разговору со Человеком пауком и со всей это штукой с признанием Уиллу. Возможно, просто возможно, он действительно сделает это.