Рождение или смерть?
4 апреля 2025 г., 23:56
Лето только начиналось, но ночь была холодной. Ветер нёс по тёмному небу странные, завораживающе голубые снежинки, что плавно кружились в воздухе, словно медленно оплакивая что-то потерянное.
В этот час в покоях императрицы Сяньлэ раздавались стоны и тяжёлое, прерывистое дыхание. Роды оказались мучительными, и всякий, кто находился внутри, чувствовал, как неотвратимая тень смерти медленно опускается на комнату.
Лекарь, бледный как полотно, приблизился к ложу императрицы, упал перед ней на колени и, опустив голову, срывающимся голосом произнёс:
— Простите, но мы не сможем спасти и вас, и вашего ребёнка... Выбор должен быть сделан.
Императрица была слаба, почти не дышала. Её пальцы дрожали, сжимая простыни, губы едва раскрылись, но её слова прозвучали ясно, даже сквозь боль и лихорадочный жар:
— Спаси... её…
Это был её последний приказ. Последний вздох.
Тишина накрыла покои, как саван.
Император, до этого томившийся в тревоге за дверями, почувствовал эту тишину раньше, чем услышал её. Она сковала воздух, вползла в грудь ледяным змеиным укусом. Он распахнул двери.
Перед ним лежала его жена — такая неподвижная, что сердце сжалось в холодной судороге. Слуги, склоняя головы, медленно накрывали её покрывалом, погребая в белоснежной ткани её нежные черты.
К императору приблизилась молодая служанка, прижимая к себе крошечный свёрток.
— Ваше величество… — её голос дрожал.
В пеленах лежала крохотная девочка, совсем малая, как осенний лист, который вот-вот унесёт ветер. Её крик был тонким, полным жизни, но в нём не было радости — только бессознательный, инстинктивный страх.
Император смотрел на неё с отвращением. Его пальцы сжались в кулак.
— Уведите её.
Слуги склонились, поспешно подхватили младенца и унесли прочь, бережно, но поспешно, как если бы в их руках был проклятый дар.
Оставшись наедине с мёртвой императрицей, он медленно опустился на колени у её ложа. Вытянул руку, провёл по её щеке сквозь тонкую ткань покрывала. В горле встал ком.
— Она забрала тебя у меня... — его голос был глух, исполнен боли. — Но я не убью её. Ты ведь… ты отдала за неё свою жизнь.
Ветер загудел за окнами. Снег продолжал падать, окрашивая ночь в холодный, неестественный голубой цвет.
