Два идиота и солёная картошка

Горячая вода льётся по его плечам, сбегает по спине, обжигая кожу, но Чимин не двигается. Он прижимается лбом к прохладной кафельной стене и закрывает глаза, тяжело дыша. Пульс отдается в висках, в груди, внизу живота — всё тело будто откликается на ту фотографию, на те слова, которые всплывают в голове, будто написанные не на экране, а на внутренней стороне век. Чимин проводит рукой по затылку, волосы мягко липнут к пальцам. Он моргает, но перед глазами всё равно всплывает образ: два силуэта на белых простынях, кожа в полумраке, касания. Он сдавленно выдыхает, почти стонет оттого, насколько это нереально и насколько сильно этого хочет. Он поднимает голову, открывает глаза — зеркальная поверхность душевой двери затуманена, но он всё равно видит там собственное отражение. Лицо покрасневшее, губы приоткрыты. Он смотрит в свои глаза и не узнаёт себя. «Хватит», — говорит он себе, но неуверенно. Рука тянется к телефону — он хочет удалить переписку, выключить звук, сделать что угодно, чтобы забыть — но пальцы замирают, не дотянувшись. Вместо этого он снова смотрит на экран, на нём всё ещё неоткрытое новое уведомление. «двое_на_разогреве» *Мы можем быть ближе, чем ты думаешь.* Иконка рядом с сообщением вспыхивает ярко-красным, будто подначивая его. Чимин медленно нажимает на экран. Сообщение открывается. Новое фото. Новое тело. Новое обещание. Он роняет телефон обратно на полку, будто обжёгся. Шаг назад — вода уже не кажется такой горячей. Он стягивает с себя футболку, оставшуюся влажной от пара, швыряет её в угол душевой. Потом закрывает глаза и обхватывает себя руками, будто пытаясь сдержать что-то внутри. Мир будто становится слишком тесным — кожа чувствительнее, дыхание тяжелее, сердце бьётся слишком быстро. И вдруг он чувствует, как нарастающий жар сменяется чем-то другим — не менее сильным, но более пугающим. Желание сливается с тревогой. Откуда они знают, где он? Почему пишут *«ближе, чем ты думаешь»*? Он открывает глаза, оборачивается, будто ожидая, что кто-то стоит за душевой дверью. Но там только отражение. Только он. Только пар. Только мысль, что, может быть, он зашёл в игру глубже, чем планировал. И пока вода шумит, он стоит в душевой, затаив дыхание, как будто в любую секунду кто-то может позвать его по имени. Чимин стоит под струями горячей воды, чувствуя, как она мягко обнимает его тело, но вместо того, чтобы расслабить, всё внутри только распирает. Он вдыхает, но даже воздух кажется слишком плотным, словно его уже не хватает. Алкоголь, который, казалось, должен был немного взбодрить, только усиливает ощущения — голова кружится, тело разлито, а мысли будто начинают жить своей жизнью. Всё, что было до этого — шум на улице, запах вина, лица друзей — теперь кажется далеким, нереальным. Он стирает капли воды с лица, пытаясь взять себя в руки, но вместо того, чтобы почувствовать облегчение, он ощущает, как этот непрерывный поток только ещё больше его «развозит». Он вытирается полотенцем, тщательно, не спеша. Взгляд всё так же не уходит от отражения в зеркале — лицо с покрасневшими щеками, глаза, полные смущения и какого-то беспокойства, но не боли. Он шмыгает носом и, подхватив шорты и футболку, переодевается. Черные шорты, которые он обычно носит дома, и тёмно-синие футболки, которые комфортны, но ничем не выделяются. Он ощущает, как на кожаную поверхность телефона попадает капля воды — руки дрожат чуть заметно, но это всё равно не мешает ему взять устройство и проверить экран. Он выходит из ванной, слегка склонив голову, и двигается к двери, открывая её. Тишина. В коридоре темно, всё, как и должно быть, по крайней мере, пока никто не вернется. Он не торопится, осознавая, как странно ему быть одному в этом доме, хоть и не с чужими людьми. Всё на своих местах, всё знакомо. Не то чтобы ему не хотелось снова вернуться в привычную атмосферу, просто ощущение будто осталось что-то невысказанное, неиспытанное. Чимин проходит мимо двери в комнату, касаясь ручки, но останавливается. Она не заперта. Поднимает плечи, немного нервничая, но понимая, что, вероятно, просто забыл закрыть её. Чимин чувствует, как горячая волна жара снова захлестывает его, но теперь не от воды, а от неумолимой неловкости, которая в мгновение ока окутывает его. Он вглядывается в комнату, и тут же замечает двух человек, сидящих на стульях. Хосок и Юнги. Его глаза чуть сужаются от неожиданности, когда он, без всякого осознания того, что делает, скидывает футболку, не думая о том, что в комнате есть кто-то ещё. Она падает на его плечо, а он, не обращая внимания на их присутствие, как-то самозабвенно двигается в сторону кровати, чувствуя, как его сердце начинает биться быстрее. Но вдруг из темноты доносится голос Хосока, который решительно возмущён. — Ты что, выбрал его, а не меня?! — его слова эхом раздаются в комнате, и Чимин замирает. С его стороны, это не так уж и смешно, и даже немного пугает. Юнги, с его привычной спокойной манерой, затыкает Хосоку рот, словно всё это — игра, в которой он не собирается быть зрителем. — Он сам выбирал, не переживай, — говорит Юнги, с легким усмешкой, но не переставая смотреть на Чимина. Чимин, не понимая, о чём речь, устало садится на кровать. Он закрывает глаза, пытаясь отмахнуться от всего этого, но внезапно в его голове начинает ясно рисоваться вопрос, который он, кажется, не может игнорировать. — Что вы имеете в виду? — Его голос звучит неуверенно, как если бы он, правда, пытался найти ответы на то, что происходит в его жизни, и почему это связано с Хосоком и Юнги. Тогда Хосок и Юнги буквально подрываются с мест, как будто готовясь показать нечто важное, и Чимин, не успевая понять, что происходит, открывает глаза. То, что он видит перед собой, заставляет его сердце пропустить удар. Он быстро вытирает глаза, а в голове звучит лишь одно — «Что чёрт возьми вы делаете?!» Чимин смотрит на два члена перед ним и всё равно не очень понимает, что происходит. А потом до него доходит, когда Юнги валит его на кровать. — Часто трогал себя глядя на наши фото? У Чимина вся жизнь перед глазами проносится. Точнее фотографии, сообщения и голосовые. Это получается эти двое ему прислали свои фото, а он им в ответ? — Если бы знали, что ты такое любишь, то предложили встречаться раньше, — подходит ближе Хосок. Чимин лежит чувствует чужие руки, которые блуждают по его телу. Он спит или да? Ну не может быть такого, но как только он думает про это Юнги показывает ему их переписку, Хосок у себя тоже её открывает. «Ну всё, приплыли», — думает Чимин, но парни останавливаются. Пак смотрит на них из-под затуманенных век и не знает, что эти двое выкинут дальше. Но почему-то интуиция подсказывает одно. — Ты хочешь нас? Мы так и не получили ответ, — спрашивают двое из ларца. — Без твоего согласия никто ничего делать не будет. Несколько минут обдумать, Чимин выдыхает прикрывая веки. Из-за выпитого ему хочется спать, он не понимает как Чонгук может бухать всю ночь. — Хочу, — говорит Пак, он, скорее всего, пожалеет, но очень хочет ощутить эти два ствола в себе как представлял до этого. Всего за одну минуту Чимин лежит на кровати обнаженный. Юнги достаёт из кармана презерватив и флакон со смазкой. Он открывает пакетик и начинает его раскатывать по возбуждённой плоти. Хосок сидит рядом и кривится. — Чимин, ты уверен, что хочешь, чтобы вот это кривое лишило тебя девственности, может ещё раз посмотришь и сделаешь правильный выбор, — всё ещё кривится Хосок от одного вида Юнги рядом. — Заткнись, лошара, Чимин выбрал меня, а ты можешь в стороне подрочить, — ухмыляется Юнги. — Я знаю, что это его первый раз поэтому буду осторожен. — Хосок, прости, но я давно понял какой у меня типаж на такое. Но ты не расстраивайся, твой тоже очень хорош, — старается сгладить углы парень, но Чон встаёт с кровати, где сидел рядом, наклоняется к чужому лицу и мокро целует. Юнги смотрит на эту парочку и кривится, как до этого кривился Чон. Последний отстраняется и открывает рот Пака, чтобы тот взял головку его члена в рот. — Раз уж я даю этому болвану лишить тебя девственности, то можно воспользуюсь твоим ротиком? — говорит он и смотрит, как пухлые губы обхватывают головку его члена и посасывают. — У тебя, что, член дёрнулся только от того, что ты взял его хер в рот? — возмущается Юнги и льет на пальцы смазку, чтобы начать растягивать парня, но удивляется, что не видит сопротивления, скорее всего Чимин растягивал себя и сегодня. Мин вынимает пальцы и сменяет их членом из-за чего Чимин немного давится и дёргается. Он так долго представлял какого это ощутить чужой член в себе. Так ещё и тяжесть во рту, он старается брать чужой половой орган глубже посасывая. Конечно, это его первый опыт и всё что он делает он просто видел в сериалах и фильмах, что смотрел эти три года, как понял, что его возбуждают видео с меткой «секс в троём». — Придурок, остановись, — говорит Юнги медленно покачиваясь. — Почему это я должен останавливаться? — А ты не хочешь послушать как наш Чимин стонет? А Чимин на самом деле их почти не слушает, ему слишком хорошо и когда чужой член покидает его рот Юнги входит на всю длину, чем выбивает из чужого рта стон, Чимин на автомате закрывает себе рот. А вдруг кто-то из родни услышит, но в следующее мгновение его руки поднимают наверх крепко фиксируя. — Нет, плохой мальчик, постони для нас, пожалуйста, — шепчет в чужое ухо Чон, а после принимается посасывать чужие соски из-за чего Чимин выгибается дугой. — Хха, мха, п-пожалуйста, — просит он, но никто из парней не остановится. Юнги старается осторожно, но периодически вбивается в податливое тело, чтобы услышать чужой голосок, а Хосок то посасывает маленькие бусины, то массирует их. В комнате слышно чужое тяжёлое дыхание, Чимин соврет, если скажет, что ему не хорошо, ему очень хорошо, что хочется ещё. Эта заполненность внутри и обжигающий язык на сосках. Чон отстраняется и смотрит на то, как Чимин закатывает глаза от наслаждения, что у него в уголках глаз собираются слезы. Он сжимает челюсть и оставляет несколько небольших алых бутонов на чужом животе и рёбрах, а после выравнивается. — Всё, злобный карлик, отошёл от него, — говорит он, но Юнги, хоть с недовольным выражением лица, но выходит. — Я и так тебе дал достаточно времени. Чимин от пустоты внутри начинает скулить, но Хосок раскатывает презерватив по своему члену обильно поливая его смазкой, а после поднимает парня разворачивая спиной и усаживает себе на колени. Пак резко выдыхает потому что чужой член заполняет его полностью. Ему слишком хорошо. Хосок его немного приподнимает и начинает набирать темп, говоря в самое ухо, пока Чимин стонет от наслаждения. — Не думал, что тебе так понравится член Юнги. Я думал, что я к тебе всё время относился лучше, — звучит совсем рядом, но парень вообще ничего не понимает сейчас, ему жарко, его растягивает внутри достаточно толстый член старшего. — Но ты всё ещё такой узкий, сжимаешь меня так, что готов вот-вот кончить, — кусает за мочку уха. — Что ты там вякаешь, разве не видишь, что ему больше понравился мой длинный член, чем твоя сосиска, — самодовольно хмыкает Юнги, а Хосок от недовольства начинает вколачиваться в податливое тело сильнее. — Заткнись, это ему от тебя было неприятно. Если было бы приятно, то Чимин бы кончил, — отвечает Чон. — Хосок, хмха, пожалуйста, да, — просит Чимин, ему уже по барабану, что эти двое ругаются, потому что он получает удовольствие. Два накачанных тела, точнее шкафа, с сильными руками, к слову о руках, парень переводит взгляд на чужие руки, что поддерживают его, такие рельефные, что от напряжения видно вены. Что ещё нужно для счастья, чтобы только его сжали сильнее. Юнги смотрит и ему не нравится то, что Чимин так стонет из-за этого полоумного. Поэтому он подходит, становится на колени и начинает медленно посасывать головку члена Чимина из-за чего тот дёргается на руках Чона, а тот возмущается. У парня все ощущения смешались и в итоге он не понимает как кончает первый раз, что сжимает во время оргазма старшего внутри себя. Его сперма пачкает лицо Юнги, но он просто становится тряпкой на чужих руках. Парень расслабляется как вдруг Хосок встаёт, а Юнги, который стоял рядом облизнул палец в его семени. Они начинают держать его вдвоём на руках. — Ей, придурок, а тебе ли не достаточно? — спрашивает Мин. — Нет, видишь, Чимину похоже нравится секс на весу. — Но кончил он от моего минета! — Да пошёл ты! В итоге Пак чувствует как в следующую секунду в него пытается войти ещё один член. Это слишком много. — С-стойте, хха, — стонет парень, но его не слушают. Ощущение, что эти двое придурков его вот вот порвут, он никогда бы не подумал, что его можно так растянуть. Не успев отойти от прошлого оргазма он вновь возбуждается. Как же он ненавидит этих двоих, но они льют побольше смазки, что тошнотворно пахнет клубникой. — Чимин, тебе же хорошо, — спрашивают или уточняют эти двое, но Пак лишь чувствует слабость в теле и как вдруг он кончает во второй раз сжимая этих двоих в себе. — Хха, Чимин, — шипит Хосок и в итоге изливается в презерватив. — Что, лошок, ты уже всё? — выдыхает Юнги и тоже кончает следом в презерватив. А Чимин ничего не хочет, только спать, но нужно сходить в душ. В комнате пахнет потом и смазкой. Ещё как он читал в одном романе, сексом. Он не чувствует как в полудрёме его несут в душевую и аккуратно моют под теплым душем. Он не слышит чужих ссор и как его одевают в те шорты, что были откинуты куда-то на стул и футболку, что он снял в самом начале. Чимин просыпается от ярких солнечных лучей, пробивающихся сквозь тонкие занавески. Комната залита мягким золотом, и он непроизвольно щурится, пряча лицо в подушку. Поясница ноет так, будто он провёл ночь, спав на камнях. Он стонет и медленно переворачивается на спину, потирая глаза, — веки слипаются от недосыпа, но куда сильнее сонливости ударяет память. Воспоминания о вчерашнем вечере накрывают с головой — горячие, спутанные, обжигающие. Чимин замирает. Он лежит несколько секунд, смотрит в потолок с расширенными глазами. Шок перекатывается по телу, как волна. Но если быть честным… он не жалеет. Он резко садится, морщась от боли в спине, и скидывает с кровати одеяло. Идёт к шкафу и хватается за чистую футболку со спортивными штанами, стараясь не думать, не вспоминать. Комнату заполняет тяжёлое, густое молчание. В коридоре — ни звука. Тишина на их этаже непривычная, будто все вымерли. Он выходит, босиком ступая по холодному полу, и на мгновение останавливается у приоткрытого окна. С улицы доносится оживлённый шум. Голоса, смех, детские крики и чей-то деловитый тон: — …поедем на озеро! Все собираются! Погода отличная, жара стоит, не пропускать же такое! Чимин криво усмехается и потирает затылок. Озеро — звучит заманчиво, конечно, но… «Я ж плавать не умею», — думает он и чуть слышно вздыхает. И даже если бы умел — после вчерашнего ему точно не стоит светиться. Он направляется в душ, закрывая за собой дверь ванной. Потянув подол футболки, тянет её вверх через голову, и как только ткань соскальзывает, он замирает перед зеркалом. На рёбрах и животе — красные следы. Не царапины, не ушибы — отметины. Яркие, чуть расплывчатые, слишком говорящие. Чимин выдыхает. Лоб чуть хмурится. Он наклоняется ближе к зеркалу, водит пальцем по коже, не веря своим глазам. — Сказать, что комары покусали? — бормочет он, почти в раздражении, и вспоминает двух «комаров», которые не давали ему спать. И улыбается. Почти беззвучно. Почти стыдливо.