Большой И

3.М29 Сегментум Форнакс, планета Ноктюрн, “Честь Макрагга" Жиллиман, член Децемвирата, устало откинулся в кресле в своей каюте на флагмане. На одну руку он положил голову, а в другой держал тлеющую сигарету, выкуренную почти до фильтра. Примарх лениво посмотрел на это безобразие, и потушил её об стол, после чего бросил к высокой горке остальных окурков. Взял новую, подпалил и вновь затянулся. Разумеется, что для полубога, коим он является, подобное было что слону дробина. Он и курил не из-за действия, которого на его могучий организм просто не было, а в качестве своеобразного ритуала для успокоения нервов. Четыре года. Он сделал долгую затяжку и выдохнул дым в потолок, наблюдая, как тот расходится тонкими кольцами. Четыре года с момента Разлома. Четыре года, которые он провёл в этой половине галактики — отрезанной, слепой, без Астрономикона, без связи с Террой. Четыре года войны, строительства, переговоров, потерь и побед, которые давались с таким трудом, что каждая из них казалась маленьким чудом. Тираниды были повсюду. Разлом открылся в момент, когда галактика и без того была истощена войной с ними, и теперь Рой пользовался хаосом — атаковал системы без координированной защиты, поглощал миры, которые раньше выстояли бы. Одновременно из Разлома лезли демоны — реже, чем по другую сторону, но достаточно регулярно, чтобы это стало постоянной угрозой. Первые полгода были просто выживанием. Отступление, сдерживание, экстренное строительство оборонительных рубежей там, где это было ещё возможно. Несколько систем пришлось отдать — просто потому что не хватало сил удержать всё сразу. Это было тяжело — Жиллиман помнил каждую из них, каждое название, каждую планету, которую пришлось оставить. Он вёл список. Первоначальный план, как это обычно и бывает, пошёл не по плану. Связь с остальными примархами так и не удалось установить. А потому пришлось всё делать вручную. То есть, самостоятельно лететь и выяснять, что же случилось с остальными братьями. Но дальше всё пошло именно так, как и рассчитывал Жиллиман. Постепенно, летая от системы к системе, флоты зачищали оставшиеся силы тиранид. Это было долго, это было нудно, но необходимо. От этого уйти невозможно. В каждой посещённой системе оставлялись маяки-ретрансляторы, позволявшие наводиться по ним и лететь напрямик. Ангрон нашёлся на своём мире, заёбаный постоянными атаками тиранидов на планету. Когда прибывший в систему флот Жиллимана уничтожил живые корабли улья, Ангрон застрял в очередной отчаянной обороне. И с каким же наслаждением и удовольствием он смотрел, как осточертевшие силуэты биокораблей разваливаются на части под мощными выстрелами корабельных орудий. И он очень был рад видеть своего брата. Когда Робаут высадился на планету, чтобы оказать помощь пострадавшим и добить остатки высадившихся сил, Ангрон, не сдерживая эмоций, подбежал к нему и сграбастал в объятия. — Ну наконец-то! — сказал он через несколько минут, отстав от растерявшегося Жиллимана. — Я уже думал, что сдохну тут, так и не получив помощи. Уже во второй раз ты спасаешь Нуцерию и меня. Что вообще происходит? Жиллиман рассказал всё, что ему было известно. И Ангрон, пылающий праведным гневом, сразу же сказал, что отправляется с ним и присоединится к их Триумвирату. Зачистка заняла много времени, но все флоты-улья были уничтожены. Сангвиний, что должен был отыскать Конрада Кёрза, нашёл его в одной из систем. Тот как раз заканчивал очищение планеты от тиранидской заразы. Воссоединение братьев прошло не менее трогательно. Кёрз уже успел очистить половину своего сегментума, и с посильной помощью сангвиния в скором времени завершил её. После оба брата отправились дальше, в Сегментум Гидра. Пертурабо встретил Джагатая на орбите аграрного мира Веридия. Чогориец, используя свою излюбленную тактику быстрых налётов, заканчивал освобождение своего сегментума, и оба отправились на юг, за Вулканом. Чернокожий примарх успешно отбивался от флота-улья, но покинуть систему из-за него не мог, будучи запертым на планете, как и Ангрон. Втроём они взялись за очищение Сегментума Форнакс. В непрекращающихся боях Жиллиман, Ангрон, Кёрз и Сангвиний двигались на север, чтобы выяснить судьбу Альфамегонов. Вот только в их сегментуме… Как будто и не было войны. Все встреченные системы оказались целыми, а близнецы сидели в своём столичном мире Коронис Агафон, и собирали оперативную информацию со всего Тёмного Империума. На вопрос — а где, собственно, тираниды, они ответили, что вынесли их ещё на подходе, и ни один биокорабль не вошёл в Сегментум Гидра. Все четыре примарха переглянулись со взглядами “А что, так можно было?”. Но Альфамегоны пояснили, что у них уникальная ситуация, они знали больше всех, и вообще — они сообщали информацию остальным примархам, и они не виноваты, что ей не воспользовались. А сейчас следовало немного подождать. И через несколько часов в систему вошли объединённые флоты Ферруса и Льва, что были несказанно рады братьям. Тогда же Жиллиман сообщил им о Триумвирате. Мнения примархов разделились — Лев и Феррус выступили против подобного, ведь это узурпация власти, а Альфамегоны, Джагатай и Вулкан воздержались. Когда спор был в самом разгаре, Жиллиман вдруг обратился к молчавшему всё это время Кёрзу: — Конрад. Ты ведь знаешь законы Империума лучше любого другого, ведь ты сам их создавал. Скажи, как будет правильно. Думаю, никто не усомнится в твоей непредвзятости и неподкупности. — А я всё думал, когда же вы меня спросите. — Проворчал примарх. — Разумеется, прямо о подобном не говорится. Наоборот, формирование отдельных государственных образований внутри Империума абсолютно запрещено и неприемлемо. — Лев и Феррус выглядели довольными. — Однако, я специально прописал, как раз на подобный случай, исключение. В случае утраты связи с Террой, и невозможности следовать приказам с Терры, каждый примарх имеет право самостоятельно принимать решения, как сыновья Императора, лица, облечённые его беспрекословным доверием. И в подобной ситуации — это не узурпация, это установление порядка на подконтрольных территориях. На этом спор был закрыт. Чтобы не распыляться, примархи тянули жребий, кто встанет во главе, ведь все они формально равны. Будь здесь Хорус, то, разумеется, вся власть перешла бы к нему, как к Архистратигу, но увы, его тут нет. Консульство получил Жиллиман, и этот вариант устроил всех. Всё это длилось целых четыре года - освобождение галактики от тиранидов, оборона миров от вторгающихся демонов. Но рано или поздно это должно было подойти к концу. И сейчас сборный флот примархов, насчитывающий более шестидесяти тысяч кораблей, стоял на приколе в системе Ноктюрн. Ведь когда очищение галактики было завершено, перед Децемвиратом — Совете Десяти — встал вопрос: а что, собственно, делать дальше? Разлом разорвал переходы Паутины, и переместиться на ту сторону разлома не представлялось возможным. Преодолеть Разлом с края также не получилось. Попробовавшие это Лев и Феррус столкнулись с очевидным отсутствием в том месте Паутины. Что оставалось делать? Только доставать древние, устаревшие технологии варп-двигателей и полей Геллера. Вся половина галактики по эту сторону Разлома только и делала, что производила нужные компоненты и устанавливала их на существующие, а также в закладываемые корабли. К сожалению, опыта подобного масштабного переоборудования не было ни у кого, да и технология была практически забыта за ненадобностью. Только Альфамегоны, которые хранили любую информацию у себя, и спасли. Но всё равно, переоборудовать десятки тысяч кораблей было делом не быстрым. И потому сейчас Жиллиман курил, ведь больше ни на что повлиять сейчас он не мог. И так было сделано всё, что только возможно, и от него больше ничего не зависело. Неожиданно для себя Жиллиман почувствовал, как что-то коснулось его разума, и мгновенно насторожился. пусть он и не был могучим псайкером, как Магнус или Акарий, но кое-что знал и умел, а потому моментально возвёл барьер вокруг своего разума. Примарх прислушался к своим ощущениям, и понял — касание не было враждебным. Скорее отчаянным. Робаут вспомнил, как два года назад они все вдесятером попробовали пробиться сквозь Разлом, и ничего у них не получилось. Даже их совокупной мощи не хватило на это. Да и опыта подобного взаимодействия было крайне мало. А дальше продолжилось наступление, они разделились… И только сейчас собрались вместе. А вот сейчас… Он чувствовал что-то знакомое. Осознание вкралось в голову Жиллимана, и тот сразу же открыл свой разум. — Жиллиман? — он услышал голос того, кого уже и не ожидал. — Магнус, брат. Наконец-то. Мы уже четыре года тут находимся в полном неведении о том ,что происходит за Разломом. Просвети меня. И Магнус рассказал. Дыхание Робаута перехватило, когда брат поведал ему, что на той стороне прошло всего 4 месяца. Похоже, из-за Разлома время текло с различной скоростью по обе стороны. Год за месяц. Но это были не все плохие новости. Жиллиман нахмурился, когда Магнус рассказывал о некоем Борисе Бритве, древнем военачальнике, ведущего наступательную войну против Империума. Прямо сейчас он наступает на Терру. До его прибытия осталось меньше месяца, если он не ускорится. Децемвир понял — времени нет, больше ждать нельзя. Когда он поведал о происходящем остальным братьям, те не поверили в масштаб. Это было что-то настолько ужасное, за гранью, что все на мгновение потеряли дар речи. Ещё хуже стало, когда Робаут сообщил об отсутствии у них времени на подготовку. Необходимо лететь прямо сейчас, со всеми наличными силами, иначе Терра действительно падёт. — Но мы переоборудовали только четыре пятых флота! — Воскликнул Пертурабо. — А поля Геллера стоят только на двух третях кораблей от этого количества! Пятнадцати тысячам кораблей придётся лететь через враждебный Имматериум! Это самоубийство! — Самоубийство — сидеть здесь и ждать. — Твёрдо заявил Жиллиман. — Я понимаю, что это риск. Но альтернатива — Гибель Терры, отца, и вообще всего Империума! Мы ОБЯЗАНЫ сделать это. Во имя человечества! Во имя жизни во всей этой варповой галактике! Его грудь тяжело вздымалась после столь горячего спича. Все остальные мрачно переглянулись. Действительно - у них не было другого выхода. Пертурабо кивнул. За ним опустил голову Сангвиний, соглашаясь со своим братом. Остальные, как бы ни было тяжело, тоже коротко кивнули. Единогласно. Спустя десять часов флот был готов к вылету. Всё, что примархи успели собрать, всё, что могло лететь через варп — почти пятьдесят тысяч кораблей. Жиллиман стоял на мостике “Чести Макрагга”, его руки слегка подрагивали, незаметно обычному глазу, но вполне ощутимо - для него самого. — Да спасёт Император души тех, кто полетит без полей Геллера. — Сказал он, поджав губы, и скомандовал, — Вперёд! Варп-прыжок по заранее предустановленныма координатам по направлению к тусклому здесь свету Астрономикона, пробивающегося через небольшую щель, пробитую и удерживаемую Магнусом. Именно в эту щель они и должны проскочить. Жиллиман смотрел, как корабли один за другим исчезают в искривлениях пространства. Вот и его флагман отправился в варп, отчего в момент перехода во рту примарха стало кисло. Но что это? Стоило кораблям войти в имматериум, как произошло то, чего никто не ожидал. Золотое сияние. Оно появилось без предупреждения — не резко, не как взрыв, а мягко, как рассвет. Начало с одного корабля — незащищённого, одного из тех, что шёл без поля Геллера. Потом распространилось на соседние. Потом — дальше, дальше, охватывая корабль за кораблём, эскадру за эскадрой, пока весь флот не был окутан ровным, тёплым золотистым светом. На мостике «Чести Макрагга» наступила тишина. Жиллиман смотрел на этот свет и в его душе стало тепло. Отец не забыл о них, и поддержал. Флот летел к Терре, под защитой самого Императора Человечества. 3.М29 Варп, где-то в окрестностях домена Кхорна Беллара давно уже перестала считать, сколько демонов они убили. Поначалу она считала — вела счёт первые несколько часов, потому что так было привычнее. Потом счёт перестал иметь смысл. Демоны не заканчивались — они просто были. Красные, угловатые, орущие, с клинками и клешнями. Она рубила. Они падали. Приходили новые. Бьярки при этом пел. Это было, пожалуй, самым неожиданным. Она ожидала боевого клича — он у него был, хорошо поставленный, громкий. От его “За Императора!” содрогалась диафрагма. Но между волнами демонов, когда можно было перевести дыхание, Бьярки пел — что-то на фенрисийском, судя по звукам, весёлое. Тявка трусила рядом и в такт помахивала хвостом. — Ты в самом деле разгромил целый легион Кхорна? — спросила Беллара в одну из таких пауз. — Какой легион? — переспросил Бьярки, не прекращая петь. — Ты ранее сказал, что разгромил легион. — А, это. — Он задумался. — Ну, не знаю, был ли это легион. Просто много чертей было. Очень много. — Он показал руками — «очень много». — Вот столько. — И ты был один? — Ну да. — Он пожал плечами. — А кто ещё? Беллара посмотрела на него с тем выражением, которое означало: я не знаю, верить тебе или нет, но, пожалуй, уточню. — Бьярки. Ты понимаешь, что один воин против целого легиона демонов — это невозможно? — Так они же черти. — Он произнёс это с такой интонацией, как будто это всё объясняло. — Черти убегают. Новая волна налетела раньше, чем она успела ответить. Беллара увидела это — прямо в бою, в тот момент когда Бьярки врезался в строй демонов с очередным криком. Это было трудно описать точно — просто демоны, которые должны были наступать, вдруг начинали искать причину не наступать. Первые ряды давили вперёд — инстинкт, воля Кхорна, всё то, что делало их тем, чем они были. Но что-то в этом давлении слабело, когда они оказывались достаточно близко к Бьярки. Не сразу, не у всех — но достаточно, чтобы строй разрушался изнутри. Чтобы задние ряды начинали пятиться прежде, чем передние добирались до цели. Они его боялись. По-настоящему боялись — не тактически, не потому что он был сильнее или опаснее конкретного демона. Просто боялись, как боятся чего-то, что нарушает правила. Что не должно существовать, но существует. Один из кровопускателей — крупный, с клинком размером с небольшой корабль — замер в трёх метрах от Бьярки и смотрел на него. Потом развернулся и ушёл. Просто ушёл, как будто вспомнил о срочном деле в другом месте. Беллара убила того, кто оказался рядом с ней, и посмотрела на Бьярки. — Бьярки. — Да? — отозвался он, откидывая очередного демона куда-то за горизонт. — Они от тебя убегают. — Ага. — Он кивнул. — Я же говорил. — Почему? Бьярки почесал затылок рукоятью меча — что при полном боевом облачении требовало определённой ловкости, но он справился. — Не знаю, — честно ответил он. — Наверное, потому что я их всегда нахожу. — Он пожал плечами. — Они прячутся, а я всё равно нахожу. Наверное, устали. Беллара смотрела на него. Потом на убегающих демонов. Потом снова на него. — Ладно, — сказала она. — Продолжаем. Союзные позиции появились впереди неожиданно — просто в какой-то момент за очередным хребтом варп-ландшафта возникло нечто, что не было демонами. Огни, построения, характерные силуэты существ, которые воевали не на стороне Кхорна. Армия Порядка — или та её часть, что находилась здесь. Беллара остановилась. Бьярки остановился рядом. Посмотрел. — О, — сказал он. — Этих ебать? — Нет! — несколько резко выкрикнула Валькирия, боясь, что это стихийное бедствие, по недомыслию названное Бьярки, ещё начнёт резать союзников. — Это наши, свои. Красные - враги, синие, розовые и зелёные — наши. — Хорошо. — Пожал он плечами. Ему в целом было плевать, кого ебать. Лишь бы было весело. Он помолчал. — Там еда есть, как думаешь? — Бьярки, мы в варпе. — Ну и что. Навстречу им шёл кто-то — одна фигура, от которой исходило то особое качество присутствия, которое бывает у очень старых и очень мощных существ. Беллара почувствовала это раньше, чем увидела лицо. Слаанеш остановилась в нескольких шагах. Посмотрела на Беллару — долго, с той улыбкой, которая была одновременно тёплой и знающей. Потом на Бьярки. Потом снова на Беллару. — Вот мы и встретились, дитя, — произнесла богиня. Голос её был как перезвон колокольчиков, как всегда. — Я говорила, что ещё увидимся. Беллара смотрела на неё. Что-то в этой встрече было странным — не страшным, не опасным, просто странным, как бывает, когда два события, которые казались несвязанными, вдруг оказываются частью одного целого. — Ты меня помнишь, — произнесла она. Не вопрос. — Помню, — подтвердила Слаанеш. — Маленькая девочка с красной лентой в волосах, которая прошла мои круги не остановившись. — Она улыбнулась шире. — Ты выросла. — А я тебя знаю! — бесцеремонно вмешался Бьярки, смотря на Слаанеш с искренним интересом и полным отсутствием страха. — Ты Слаанеш? Я слышал про тебя. Ты красивая. Слаанеш посмотрела на него с выражением существа, которое не часто бывает застигнуто врасплох, но сейчас оказалось именно в таком положении. — Благодарю, — сказала она наконец. — А ты — тот самый, о котором ходят истории? — Наверное, — сказал Бьярки. — Какие истории? — О том, кого боятся демоны Кхорна. Бьярки подумал. — Наверное, это я, — согласился он. — Они правда боятся. Смешные черти. Слаанеш посмотрела на Беллару с тем выражением, которое можно было интерпретировать как «откуда ты его взяла». — Он помог мне пробиться сюда, — сказала Беллара просто. — Верю, — ответила богиня. Потом стала серьёзнее — не много, чуть. — Вы пришли вовремя. Медная Крепость не падёт быстро. Но с тобой здесь — есть шанс пробиться. Беллара кивнула. Посмотрела на крепость вдали — огромную, медную, с огнём у основания и с тем особым качеством нерушимости, которое бывает у вещей, простоявших очень долго. — Что нужно сделать? — спросила она. — То, что ты умеешь, — ответила Слаанеш. — Ты же знаешь, что умеешь? Беллара знала. Она почувствовала жжение в груди — то самое, которое началось ещё на Терре, в момент когда она встала из амниотической камеры. Компас, который привёл её сюда. Теперь она понимала, куда он показывает — и что нужно делать дальше. — Бьярки, — сказала она. — Да? — Мы идём к крепости. Бьярки оживился немедленно. — ТАМ ЧЕРТИ?! — Там очень много чертей. — ОТЛИЧНО! — Он уже шёл — нет, почти бежал, в сторону Медной Крепости, с мечом в одной руке и секирой в другой. — ЕБАТЬ ЧЕРТЕЙ! Тявка радостно тявкнула и побежала следом. Беллара смотрела им вслед секунду. Потом улыбнулась — чуть, краешком рта — и пошла следом. Слаанеш смотрела на это и думала о том, что иногда судьба выбирает очень странные инструменты. И что, пожалуй, именно поэтому она работает.