Предел подавления

На следующий день в ординаторской витал странный запах. Что-то в воздухе изменилось, и даже Лобанов, не отличавшийся особой наблюдательностью, нахмурился, втянул носом. — Не понял… У нас что, кто-то в хите? Или кто-то нюхач профессиональный? — Да нет, это просто Купитман свою новую туалетную воду тестирует, — пробормотал Романенко, одновременно делая вид, что что-то усердно читает на планшете, хотя явно наблюдал за Быковым, вошедшим в кабинет. Андрей Евгеньевич был, как всегда, собран, строг и с саркастической складкой у губ. Но Купитман, сидящий за столом с утренним кофе, поднял на него взгляд — и этот взгляд длился чуть дольше, чем обычно. — Чего уставились? — буркнул Быков, кидая папку на стол. — Работать никто не хочет? Или у вас тут кружок сплетен? — Слушай, — начал Левин, прищурившись. — А у тебя случайно не… э-э… кто-то появился? — Да, появился, — ответил Быков ледяным тоном. — Новый источник головной боли. Называется "вы". Вся компания на пару секунд приуныла, но Купитман не мог сдержать лёгкую улыбку. Он знал, что за этим ворчанием скрывается что-то большее. Особенно после того вечера. После поцелуя. После признания. В ординаторскую заглянула Варя. — Андрей Евгеньевич, вас в приёмной ждёт пациент с подозрением на… — Отлично, хоть кто-то работает, — отозвался Быков и вышел, даже не взглянув на Купитмана. Но тот уловил: рука альфы прошла чуть ближе к его плечу, чем нужно было. Едва касаясь. Почти не заметно. И всё же — заметно. Позже, когда интерны ушли, а больница погрузилась в вечернее спокойствие, Быков снова нашёл его в ординаторской. В этот раз — сам. Купитман ждал, сжимая в руках кружку. — Думаешь, они заподозрили? — спросил он. — Лобанов заподозрил бы пожар только если бы загорелся он сам, — усмехнулся Быков. — Но Романенко... этот уже принюхивается. — А ты боишься? — За тебя, — коротко ответил он. — Здесь не все готовы к... нам. — Зато я готов. И хочу, чтобы ты тоже был. Не просто в тени. А рядом. Быков медленно кивнул. — Тогда мы сделаем это по-своему. Без драмы, без слюней. И без вмешательства идиотов. — Это невозможно, — рассмеялся Купитман. — У нас же интерны. В этот момент дверь ординаторской чуть приоткрылась, и послышался знакомый голос Романенко: — Ага! Я знал! Я ж говорил! Это химия! Это был не кофе утром, это был хит Купитмана и взгляд Быкова! Ребята, я выиграл спор! — Выйди отсюда, пока жив, — сказал Быков мёртвым голосом. Дверь захлопнулась. Купитман посмотрел на Быкова и рассмеялся. Тот улыбнулся в ответ, впервые — по-настоящему.