Найди меня в прошлом

🕊️🕊️🕊️

      — А ты налегке́, я смотрю? — Чимин, его друг – кнут и пряник в одном флаконе, открыл заднюю дверь такси, едва ли не силком вытаскивая Тэхёна, — А где твои вещи? Это всё? Как доехал?! Этот не приставал? — из него сыпались вопросы, как из рога изобилия, — А то мало ли, ещё и приставать начнут, — с укором омежка глянул на охреневшего водителя, и Чимин, не обращая внимания на выпученные глаза мужика, громко захлопнул заднюю дверь, показав напоследок несчастному язык.       — По башке себе хлопни, придурок! — послышалось из салона такси, но разве кто Чимину указ?       — Ну и чего ты накинулся на него? — Тэхёну даже неловко стало оттого, что на неплохого, в принципе, мужика, накинулась эта мелочёвка с русыми волосами и попкой-персиком, — Нормальный, вполне, водитель, — буркнул Тэхён, глядя, как Чимин ловко открыл входную дверь подъезда.       — Если я на него наорал, значит не зря! — он смешно поднял свой маленький палец, акцентируя внимание, — Моя чуйка не подвела меня ещё ни разу, а значит это были превентивные меры, — и хоть ты ему в лоб, хоть ты по лбу, у него своя теория заговора, — Хай спасибо скажет, что я ещё добрый и в хорошем настроении! — о да! Низкий поклон вам, батенька, что мужик уехал цел и невредим, не покусан и не исцарапан, — Так что у тебя там произошло? — лифт поднимал их на последний этаж, и мысли о том, что Тэхён будет смотреть вниз с высоты семнадцатого этажа, вводила его в неподдельный ужас, — С кем ты уже поругался? — вот же какой, его и не проведёшь, всё чувствует, как полиграф!       — С чего ты взял, что я с кем-то поругался? — спросил Тэхён, понимая, что краснеет, как клубничка на солнышке.       — Та итить-колотить! — Чимин растопырил свои невозможно красивые глаза, глядя на друга с укором, — Кто с утра уходит из дома, да ещё с рюкзаком и с зарёванной моськой? — да, действительно, Тэхён уже и забыл, что он ревел недавно, а опухшие глаза ничем не скроешь, — Ну, так с кем? — видимо, что это прилипало мелкое не отлипнет по доброй воле.       — Со всеми... — буркнул Тэхён, на что омега вскинул бровь от удивления.       — Серьёзно? Вот так заявочка, — Пак даже присвистнул, и Тэхён уже приготовился к нотациям, но тот быстро сменил тему, — Так, ладно! Обсуждать и мусолить мы это будем потом, а сейчас... — он так загадочно клацнул языком, подмигивая своему бывшему однокласснику, — Хер на всех с высокой горки и хай захлебнуться все, кто нас не поимел! — и он поторопил омегу к выходу, когда лифт остановился на последнем этаже, — Так! — скомандовал он, хлопая друга по попе, — Мы уже здесь и нас все заждались!       Они шумно зашли в квартиру, хотя шумел только Чимин, ибо Тэхён стоял и чего-то ждал, слушая чужие голоса в комнате. За большим столом сидели те, кого Чимин охарактеризовал, как «Все» – Юнги он знал, муж всё-таки Чимина, Хосока тоже, как их са́мого близкого друга, а во главе стола сидел весьма интересный мужчина. Высокий и харизматичный.       И тут в Тэхёне закралось сомнение и потемнело в глазах – из огня да в по́лымя! Из одной связи в другую, и весь его вид вопил о том, что он заранее не согласен на новое знакомство, и омега как-то неловко затормозил, а потом и попятился назад, наступая Чимину на ногу.       — Да не мельтеши ж ты, Господи ж ты боже мой! Все ноги мне оттопчешь!? — завопил Чимин, заталкивая друга в кухню, — Это Тэхён! — представил он гостя, на что каждый, ну кроме Юнги конечно, приветственно приподнялись, — Да ты хоть встань! — запищал Чимин на мужа, но тот лишь повёл бровью на комариный писк своего любимого, — Какого мнения о тебе люди будут? — пиликал омега, зыркая на альфу, — А то наш гость так и не вкурил, чего в тебе больше – плюсов или минусов!       Юнги, всё это время сидевший молча, как кот на скамейке, посмотрел на супруга, посылая ему только им известные вайбы, а потом изрёк истину: — Не надо во мне искать ни плюсы ни минусы, я вам не батарейка! Или смиритесь, или съе#итесь! — на эту фразу все засмеялись, и только Хосок осмелился блеснуть умом и сообразительностью, обращаясь к Чимину, — Не мучай мужика, у него с утра похмелье, ему и без того хреново! — и на правах старшего добавил, — И ради бога, не превращайся в пилу и стерву! — он подмигнул Мину, похлопав того по спине, отчего Юнги скривился, не говоря ни слова, ибо за двоих всегда отвечал Чимин.       — Омега превращается в пилу только тогда, когда рядом с ним живут дрова! — блин, и не поспоришь! — А если честно, то в образе стервы жить намного проще! — он подмигнул Тэхёну, давая понять, что эту истину он именно ему и намекал, — Уж пусть лучше думают, что мы стервы и боятся подойти к нам, чем будут гадить в душу!       — А по какому поводу вы это... — и Тэхён, глядя на Юнги, щёлкнул себе по шее, мол, пили чё, на что Чимин, как пресс-секретарь самого господина Мина, отчеканил.       — Да то вчера он, казалось бы, уму-разуму набирался, а на самом-то деле, как оказалось... — он закатил глазки, создавая иллюзию тайны, — А сегодня проснулся, и... — Чимин театрально хлопнул в ладоши, — И оказалось, что просто набрался!       Тэхён хотел что-то сказать в поддержку Юнги, но его телефон прожужжал, принимая смс-ку. Он полез в карман и сразу нахмурился, увидев имя абонента. Чимин, моментально превращаясь в нервный комок, вырвал из рук друга гаджет, и ухмыльнулся, глядя на экран.       — Пришла весна, пошли от бывших лайки! Оттаяло говно вокруг пруда! — и, не говоря больше ни слова, он отключил телефон, бросая его обратно в рюкзак, — Потом почитаешь, если захочешь сопли на кулак наматывать!       — Боже, какой ты грубый, — улыбнулся Тэхён, понимая, что только сейчас ему стало легче после утреннего треша, — Я тебя люблю, но ты всё равно очень грубый, — только тон его не соответствовал словам, так как в них звучала нежность к этому злому комочку.       — Ну ты же знаешь, что у меня дислекси́я,— хмыкнул Чимин, — Не могу произнести элементарную фразу: «Извини, я не прав!», и всегда вылетает: «Та не пошёл бы ты нахуй?!», — все, кто сидел за столом, захохотали в голос, и только Юнги послал своему милому воздушный поцелуй, целиком и полностью одобряя его действия.       — Ой, Чимин... — стушевался Тэхён от такой тирады друга, глядя на постороннего альфу, — Ну ты прям, как всегда, в своём репертуаре, — о да, Чимин ещё та жгучая штучка, — Ты нам ещё поведай о ваших традициях, — ну этого хоть отбавляй!       И не успел Тэхён понять, что своей шуткой открыл ящик Пандоры, как маленький омега затарахтел, роняя слюнки:       — У нас с мужем есть такая традиция, — ну всё, началось, и Ким спрятал пунцовое лицо, заходясь смехом, — Когда мы с Юнги смотрим какой-нибудь фильм или сериальчик, он обязательно ложится сзади меня, нежно обнимает, а потом в один момент начинает подтягивать ближе к себе подсаживая мою попу на свой стояк, — все замерли от такой откровенности, а по бо́льшей степени сам Тэхён; он зачем-то глянул на высокого мужчину рядом с хозяином квартиры, как тот не сводил с него своих глаз за линзами очков, — Ой, я просто не могу... — пропищал омега, посылая поцелуй своему ненаглядному молчуну, — Я таю, как масло, когда он целует мои уши, шею, плечи губы, животик... И одновременно крепко держит меня в своих сильных объятиях...       Все замерли, по-настоящему краснея от такой откровенности, и чёрт побери, Тэхён снова глянул на незнакомого мужчину, и почувствовал, как внутри всё сжимается, но только не от возбуждения, отнюдь! Он чувствовал себя так, будто он на му́шке сидит, как маленький мальчик под прицелом опытного врача – его просто рассматривали, и это не было чем-то желанным! Тэхён явно понимал, что вызывает в альфе интерес, вот только какой интерес?       — .....А потом он упирается стоящим членом в мою попу, — Тэхён сглотнул слюну, когда бесстыжее откровение Чимина ворвалось в его сознание, — И максимально близко касается моего тела... И вот именно в такие моменты мы полностью понимаем друг-друга, и я чувствую себя хрупким, желанным и просто счастливым...       — Ой-ой-ой, всё! Всё мы поняли, мы всё поняли! — запричитал Хосок, краснея не только лицом, но и ушами, не в силах сдержаться от смущения, и все как-то синхронно засуетились, пряча неловкость за занятостью, и тут...       — Скажите пожалуйста, Тэхён, — прозвучал голос незнакомца, и Тэхён замер, превращаясь в слух.       Он быстро оглядел всех присутствующих, как их взгляды были направлены на него, и почувствовал себя неловко. По телу в миг волна мурашек прошла, когда он услышал этот голос, чарующий такой, глубокий и спокойный.       — Как вы думаете, какого цвета счастье? — на секундочку Тэхёну показалось, будто он оглох, настолько стало тихо в комнате, что даже и Чимин замолчал, глядя на их необычного гостя, приоткрыв рот, — Как вы думаете? — альфа снова повторил свой вопрос, пристально глядя в глаза омеге, отчего Тэхёну стало очень неуютно – он как-то внезапно почувствовал себя голым среди толпы людей.       — Я... Я не знаю... — прошептал он обсохшими губами и хотел было улыбнуться, но у него ничего не получилось, и он задал встречный вопрос, отходя от первоначального шока, — А какова́ ваша версия? — признаться честно, он и сам от себя не ожидал такой смелости, но вместе с ней поступила и другая реакция – на глаза отчего-то навернулись слёзы, пекучие такие, и Тэхён часто заморгал, глядя куда угодно, но только не в эти пронзительные глаза, казавшиеся ему какими-то магнетическими, от которых было невозможно оторваться.       — Оно прозрачно, как стекло, — услышали все тихий и размеренный голос, — И мы не замечаем его, пока оно не разобьётся вдребезги...       Тэхён сразу представил это са́мое стекло, как оно, ещё целое, но такое хрупкое, проводит сквозь себя солнечные лучи, и в следующий момент оно терпит сокрушительный удар и разбивается на осколки, со звоном осыпаясь к его ногам... Он и сам не понял, как вздрогнул, резко и болезненно вбирая в себя воздух, и неосознанно потянул горловину простой футболки, будто это удавка.       — Мы режемся о его края, истекая кровью, ибо хотим склеить то, что от него осталось, — Тэхён почувствовал, как его дыхание стало горячим, будто где-то внутри него факел зажёгся, и омега огляделся, ища поддержку от кого-нибудь, но все молчали, анализируя сказанное. Затем последовал новый вопрос, вводящий в ступор каждого присутствующего, — Вы верите в реинкарнацию, Тэхён? В переселение душ, например?       — В реинкарнацию..? — эхом повторил Тэхён и сглотнул слюну, почувствовав ужасную сухость во рту, и несмотря на то, что несколько пар глаз не сводили с него своих взглядов, он схватил первый бокал, и выпил залпом, не обращая внимания, что там было креплёное вино.       — Да, именно в неё, — подтвердил мужчина, и в его глазах блеснул огонёк, а Тэхён почувствовал себя той маленькой рыбкой, заворожённо плывущей на свет, или на голос этого человека, — Живое человеческое существо пребывает в двух материальных телах – в грубом и тонком, — кто-то из присутствующих тихонько присвистнул, а если быть точнее, то это был Чимин, но альфа не обратил внимание, — Эти тела́ являются временны́ми оболочками наших душ, — он говорил тихо и загадочно, и кроме его голоса можно было услышать воркование голубей на крыше и хлопанье их крыльев, — Когда наше грубое тело изнашивается, то есть... когда мы перестаём существовать, душа покидает его, оказываясь в тонком теле, содержащем в себе все мысли и желания... И именно это и определяет, в каком теле душа захочет вновь оказаться в грядущем воплощении, — он говорил такие сложные вещи, в которые было трудно поверить, с чем люди редко сталкиваются, и мало кто в это верит, но похоже, что этот человек верил.       — Я... — Тэхён почувствовал, как вспотела спина, — Я даже не знаю, что и сказать...       — А в магическую силу зеркал вы верите? — не успел Тэхён отойти от первой информации, как альфа задал новый вопрос, а потом снова растянул свою теорию, — Знаменитый алхимик и врач средневековья, Парацельс, считал зеркала таким своеобразным тоннелем, соединяющим материальные и тонкие миры, — от каждого его слова веяло чем-то странным, чем-то чуждым, и Тэхён не мог заставить себя успокоиться, но и не слушать его он не мог, — Он был абсолютно уверен, что сквозь зеркала́ такие энергии попадают к нам и воздействуют на психику, вызывая галлюцинации и фантомы, — он говорил тихим и глубоким голосом, и Тэхён почувствовал непреодолимое желание сесть, — Скажите, пожалуйста, Тэхён, вы верите в пророческие сны? — омега почувствовал всплеск адреналина внутри себя, пока мужчина ясно и чётко повторял свои вопросы только для него, хотя и остальные его заворожённо слушали его, — Кстати, — мужчина встал, поправляя пиджак, — Я великодушно прошу у вас прощения за моё невежество, — он слегка склонил голову в поклоне и улыбнулся, — Я вам не представился, — он посмотрел омеге точно в глаза, и Тэхёну показалось, что в этой комнате остались только они вдвоём, а остальные исчезли где-то в тумане, — Меня зовут доктор Ким Намджун, — от его мягкого и глубокого голоса по спине омеги снова пробежали мурашки, и Тэхён, едва найдя глазами Чимина, вскинул бровь, на что тот просто пожал плечами, — Я занимаюсь психологией и психоанализом, но меня всегда привлекала изотерика и всё, что с ней связано, — доктор Ким заметил смятение в глазах омеги, да и во всём его положении тела, когда Тэхён, совсем немного отступив назад, закрылся своими объятиями от альфы, и Ким поспешил успокоить его, — Но без вашего на то разрешения я не стану копаться в вашей голове.       «Копаться в голове» прозвучало как-то двояко, и Тэхён представил, как из его голове с раскрытой черепушкой, торчат какие-то провода, и в ней действительно копаются несколько врачей с какого-то прошлого или позапрошлого века, а сам Тэхён, как беззащитное существо, сидит в огромной коляске, обмотанный смирительной рубашкой перед само́й кафедрой, пока его рассматривает целый зал таких же вот учёных в белых халатах и колпаках. И каждый бы с удовольствием проштудировал все его извилины. О боже, куда его понесло?!       — Но если вы не будете против...       — Я против!       Это был его голос?!       Это он только что прохрипел протест?       Тэхён чувствовал себя очень неуютно под этим пытливым взглядом, моля небо стать невидимым, а ещё лучше испариться в облако, или исчезнуть, или провалиться...       — Да ты сядь, а то на тебе лица нет!       Услышал он откуда-то издалека голос, а потом и почувствовал, как его обнимают две руки, и насильно сажают на стул, вот только его тело противилось любому кипишу – ноги не хотели сгибаться, руки похолодели, а спина и вовсе окаменела. Во рту снова пересохло, а в мозгу застряла та жуткая картинка, как его, как препарированную лягушку увозят на каталке с жутко скрипящими колёсиками, под надзором огромных дядечек с масками на ли́цах.       В его руки что-то всунули, а в рот полезла трубочка, и Тэхён потянул всё в себя, и как оказалось – это снова было вино.       — А если мы сейчас это и сбацаем, а?! — вынув трубку изо рта, Тэхён громко закашлялся, ещё вдобавок и пролил вино на светлые льняные брюки, услышав восхищённый голос друга, — Не, ну а чё? Зря он, что ли, тут сидит?! — он посмотрел на Чимина, у которого прям на моське было написано, что он готов стать подопытной мышкой для дяденьки мозгоправа, — А я бы хотел! — потянул он, замечая, как все вдруг как-то синхронно закивали головами, поддерживая его, но не участвуя самим, — Ну а хули там понтов, свои как бы люди! — видимо, что испуг был придуман не для Чимина, и он уже поспешил авансом извиняться, глядя на побледневших друзей, — Вы уж меня не слушайте всерьёз, а то мало ли чё я щас ляпну, так вы уж на меня сильно бочку не кати́те! — Чимин захохотал, а Тэхён неверящими глазами смотрел, как его друг загорелся желанием, как стог сена, и его теперь потушить можно было, если провести над ним эксперимент, — Так, куда мне садиться? — он бы готов был сесть и на электрический стул, только бы почувствовать весь драйв, который пёр из него фонтаном, и Чимин вытянул стул на середину кухни, — Так удобно будет? — омега ували́лся в него в предвкушении, и это видели все, как он ёрзал, не находя себе ме́ста от возбуждения, — Можете начинать! — скомандовал он доктору, и тут Тэхён увидел, как этот высокий доктор, доктор Ким, кажется, улыбнулся, глядя на маленькую табакерку-зажигалку и чего там ещё, Пака, — Ну..? — Чимину уже не терпелось узнать, что чувствуют люди, когда их вводят в транс, — Я готов... — сказал он с длинным выдохом, складывая и руки перед собой и ноги в своеобразную дулю.       — Вам нужно расслабиться и не перекрещивать конечности, — тихо сказал ему Намджун, зачем-то подмигивая Тэхёну, благо, что этого никто не заметил, а вот как фыркнул Чимин, что ему посоветовали делать по-другому, услышали все.       — Когда я расслабляюсь, у меня выпирает живот, — недовольно высказывался он, глянув на мужа, как тот сидел и хихикал почти беззвучно, — Чё ты ржёшь?! — Чимин показал язык Юнги, а доктор Ким вскинул бровь.       — А ты представь, что это не жир, а твоя доброта, не уместившаяся в сердце, — сострил Юнги, вызывая новую волну смеха у всех, и даже у Тэхёна, но доктор Ким быстро остудил им пыл.       — Если вы будете продолжать в том же духе, то у нас ничего не получится, — и это подействовало, как прохладный душ, особенно на Чимина, как он, не открывая глаз, клятвенно пообещал молчать, ещё и рот закрыл на замочек, изображая сам замочек, «выкидывая» его в сторону, — Я прошу от вас полной отдачи, — и тут кто-то в комнате сёрбнул винца через трубочку, кто-то носом шморгнул, у кого-то на телефон пришло сообщение – ну просто идеальная атмосфера для спиритического сеанса!       Доктор Ким открыл свой небольшой саквояж, (ну конечно же саквояж, а что должен носить с собой доктор?!), вынимая оттуда полупрозрачный кристал с продетым шнуром, мерцающий в свете дневной лампы. Тэхён внимательно наблюдал за его манипуляциями, и в душе́ закралось такое неприятное ощущение, как разочарование, что ли: сейчас этот мужчина казался ему не таким, как прежде, пока он с ним говорил, а стоило ему взять в руки этот шарик со шнуром, так куда-то вдруг вся загадочность и исчезла. Он усмехнулся про себя, отмечая, что ещё совсем недавний запа́л стал иссякать, и как-то не комильфо становилось наблюдать чей-то провал. И тут внезапно доктор добавил фразу, подтверждающую сомнения омеги.       — Должен вас заранее предупредить, — Чимин открыл один глаз, потом и другой, глядя на Кима не совсем серьёзным взглядом, а тот продолжал, — В случае, если вы поставите блокировку, или ваша аура окажется слишком толстой, — на последнем слове кто-то хмыкнул, а Чимин цыкнул следом, укоряя смельчака, то есть Юнги, — То ничего не получится, — как вердикт выдал доктор, а Юнги тихонечко подтвердил, — А я и сам заметил, что у него аура стала помясистее, — и омежка опять зыркнул на мужа, только теперь уже показывая альфе средний палец, но сам Чимин всё не пропустил мимо себя фразу о «слишком мясистой» ауре.       — Что вы имеете ввиду? — тем не менее поинтересовался Чимин, а Ким прикрыл глаза, когда услышал за своей спиной смех уже двух мужиков – Юнги и Хосока, но сдержался, чтобы им не отвечать, а в глазах Чимина Тэхён уже и заметил ярую такую заинтересованность, — Разве может что-то пойти не так? — Чимину ж до жути хотелось бы, чтобы всё пошло именно так, но тут Юнги опять влез в их разговор.       — Доктор, только вы ему там не попутайте извилины, а то вдруг там чё-то не так пойдёт, и будет он воробьям дули крутить до сдоху! — ну разве возможно работать в такой вот обстановке, и доктор Ким зажмурился на пару секунд, понимая заранее, что толку тут не будет, но азарт в глазах омеги не угасал, как не угасала и его усидчивость – он всё время крутился на одном месте, будто у него там шило в жопе застряло.       — Я бы хотел это сделать в другой комнате, если вы не возражаете? — последняя фраза была сказана чуть громче, и была она адресована этим двух придуркам – опять же Юнги и Хосоку, ибо Тэхён сидел тихо, как мышка.       Когда они перешли в другую комнату, Чимин сел в широкое и удобное кресло, растекаясь в нём, как медуза, а сам доктор сел напротив, ну и куда уж без зрителей!? Они тоже все пришли за этими двумя – ну интересно же, ёлки-палки, и стали у двери, а потом, гуськом прошли по комнате и сели на диван, и тут доктор зыркнул на эту троицу.       — Будете мешать мне, превращу вас в тараканов, — и это сработало!       Никто из них не хотел бы стать усатым существом, у которого судьба одна – быть убитым или тапком, или химикатами. Сам Намджун сел напротив Чимина, и стал раскачивать кристалл, как маятник.       — Расслабьтесь и слушайте только мой голос, — говорил он тихо, и Тэхён почувствовал, как тяжелеют его кисти, словно вместо лёгкого стакана у него в руках были кирпичи, — Смотрите только на камень и ни на кого больше, — Чимин вроде и смотрел, смотрел и Тэхён, и ловил себя на том, что он куда-то улетает, — Думайте только о хорошем, — и в мыслях омеги возник тот самый большой дом с верандой, и в этот самый момент Тэхён сел по-другому, закидывая ногу на ногу, и на всякий случай глянул на Юнги – тот сидел и просто смотрел на мужа и грыз кутикулу на ногте.       Хосок тоже сидел, с любопытством рассматривая странную картину. Дружили они с Намджуном уже несколько лет, а вот сам сеанс он как-то не наблюдал, ибо Ким считал это дело очень серьёзным, хотя сейчас это выглядело очень странно и комично. И всё дело было в этих людях, а не в его способностях, в которых Хосок ничуть не сомневался. А в этих придурошных он очень даже сомневался, и даже чувствовал себя как-то неловко, что познакомил такого уважаемого человека с этими дебилами.       — Ваши веки тяжелеют, — тем не менее продолжал говорить Намджун, — По вашему телу растекается приятное тепло... Вам становится хорошо и комфортно, — его мягкий голос растекался по комнате и Тэхён неожиданно вздрогнул, когда поймал себя на мысли, что его уносит куда-то далеко-далеко...       — У меня ничего не получается! — и Тэхён вынырнул из какой-то бездны, едва ли не подпрыгивая на диване, и сразу оглянулся, но... Никто ничего и не заметил, все также сидели и смотрели на эту странную картину. Чимин виновато хлопал глазками, глядя на доктора Кима, — Я вроде и старался, но у меня не получается!       — Наверное «аура» у него слишком жирная, и через неё ничего не проходит, — опять сострил Юнги, и тут же сжался весь, когда Чимин бросил в него свой тапок, — Но ты не расстраивайся, — поспешил успокоить его супруг, — Я более чем уверен, что в своей прошлой жизни ты был Нефертити и порабоща́л всяких там идиотов! — и тут второй тапок в него прилетел, но фантазия не отпускала бессмертного Юнги, который уже и в образ вошёл, и заговорил могильным голосом, — Вы-ыпороть э-этих негодя-яев! — и указал пальцем куда-то в сторону, — Чтобы научи-ились нашего краса-авчика ублажа-ать! — все прыснули от смеха, а громче всех засмеялся Хосок, и только Намджун закатил глаза, и на его так и было написано, — Куда я попал?!       — А вы не хотите попробовать?       Тихий голос Кима прозвучал среди этого хаоса, и Тэхён глянул на всех поочерёдно и на самого доктора, определяя к кому тот обратился, но резко вспыхнул, как стог сена, когда понял, что Ким смотрел именно на него.       — Ну а почему бы и нет? — после этой фразы Чимин встал с кресла, уступая место другу, и сразу пошёл к мужу, забираясь к нему целиком на колени, а доктор Ким, глядя на Тэхёна, заговорил ещё тише, — Мы и не подозреваем, на что способно наше подсознание, — он говорил, не спуская взгляд с омеги, — И человек, если он верит в это, может вспомнить и свои предыдущие жизни, — но Тэхён почему-то не верил, наблюдая неудачный опыт с Чимином, но ему даже как-то стало жаль этого человека, этого эзотерика, — И пробраться в пласт воспоминаний души о прежних бытиях... — на последнем слове доктор Ким протянул руку омеге в приглашающем месте, и Тэхён и сам не понял, как он встал, не обращая внимания, как стаканчик выпал из его рук, он уже, кажется, ничего не видел, кроме умных глаз этого странного человека.       С неким содроганием Тэхён почувствовал, как мягкое кресло обняло его со спины, и по всему телу прошлись мурашки, и его взгляд остановился на мужчине.       — Только мой голос... — шепнул Ким ему, и поднял вверх маятник, ослепляя омегу его бликами, неизвестно откуда взявшимися.       Медленное движение и мерцание кристаллов завораживало его, веки становились тяжёлыми, а в глазах появлялась какая-то непонятная пелена. Он несколько раз попытался оставаться в сознании, но тихий голос доктора возвращал его в спокойное состояние, и Тэхён почувствовал, как он хочет спать... По всему телу прокатилась приятная дрожь, и он почувствовал, будто его уносит куда-то...

      ... И снова те самые улочки и та самая просёлочная дорога, уложеная брусчаткой.

      И снова он мчится на велосипеде, крутя педали, а мальчишки бегут наперегонки, тащя за собой пустые консервные банки, смеясь и гремя ими на всю округу.

Уже в поле зрения появились те самые виноградники, только сейчас он проезжал мимо, и то самое лавандовое поле, пахучее и необыкновенно красивое...

И он был счастлив!

Он это чувствовал, как его наполняло чем-то изнутри, каким-то светом, каким-то восторгом, он бы сказал.

Словно у него крылья выросли, и ему всё казалось таким необыкновенным.

И наконец-то...

Впереди он увидел тот самый большой дом на пригорке, их дом, в объятиях тишины и хвойного леса.

Не доезжая до дома, Тэхён спе́шился с велосипеда, оставляя его лежать на траве, а сам побежал к дому, взбегая на широкое крыльцо.

      — Я приехал! Жером? — крикнул омега на весь дом и дверь открылась, и он(наконец-то) увидел, как его альфа выходил на веранду, оставляя трость рядом у стены, и омега бросился ему в объятия.

      

      — Я скучал по тебе, Ренуар...— Тэхёна ничуть не смутило, что к нему обратились именно так, и это имя показалось таким родным и привычным.

      — Почему ты её не оставишь? — Ренуар посмотрел на альфу и внутри всё задребезжало, словно кто-то тронул старый сервант, до́верху набитый посудой, когда его губ коснулись мужские уста, а потом их обоих затянуло в сладостный поцелуй, хотя это был просто поцелуй, без намёка на продолжение,

— У тебя ж нога не болит? Зачем ты ходишь с тростью? — омега рассматривал своего любимого человека и гладил его отросшие волосы.

Он любовался его аристократической красотой, передававшейся по мужской линии, и чем старше становился Жером, тем сильнее походил на деда, и становился всё краше, как хорошее Бургундское вино.

      — Я с тростью выгляжу более презентабельно, — сказал Жером и снова поцеловал мужа, только теперь поцелуй был лёгким и нежным,

— И я так больше похож на него...

      Они повернули головы, рассматривая фотографию того са́мого деда Чон Чонгука.

И каждый раз, глядя в эти черты, Жером не понимал такого удивительного сходства с ним.

Со снимка на них смотрел высокий мужчина, около пятидесяти лет, поджарый и несокрушимый.

Вся его мощь была, как напоказ.

Он стоял, широко расставив ноги, держа перед собой неизменную трость, которая была ничем иным, как аксессуаром.

Его лицо на фотографии было совсем немного затёрто, но всё же Жером легко узнавал его черты лица: настолько он был мужественный и красивый, как омеги таяли от его харизмы и обаяния.

И если у Жерома были чуть европейские данные, появившиеся от смешения кровей, то дед Чонгук был чистокровным корейцем.

      — Как прошёл твой день? — тихо он спросил омегу,

— А то я уже переживать начал и хотел посылать за тобой посыльного, — именно этого и ждал Ренуар, запрыгав от радости,

— Что..? — спросил Жером, глядя в блестящие глаза омеги.

      — Меня берёт в труппу сам мсье Фирмен Жемьё!!— завизжал от радости Ренуар, снова бросаясь в объятия к альфе,

— Представляешь... Я буду играть в театре, — омега от радости сделал несколько оборотов вокруг себя; его светлые волосы развевались, а потом, чувствуя силу альфы, он расслабился в объятиях мужчины, раскинув руки в стороны,

— Я наконец-то буду играть... — в предвкушении говорил он, а Жером не сводил взгляда с этой красоты.

— Ты разве не рад? — Ренуар глянул на мужа, обнимая его лицо двумя руками,

— Мы с тобой наконец-то уедем в Париж... — мечтательно шептал он, уже представляя себя там.

      — А как же наш дом? Как же виноградники? — тихо спросил Жером, и совсем нерадостно улыбнулся супругу.

      — Мы можем это всё оставить на управляющего, — без тени сомнения ответил Ренуар,

— Ведь мы так долго мечтали об этом, чтобы сейчас от всего отречься...

      — Я бы хотел, — Жером задумался,

— Хоть когда-нибудь посетить землю своих предков, — тема ностальгии всегда порождала грустные мысли у альфы,

— Я как-то обещал своему деду Чонгуку, что я обязательно вернусь в Корею, — между ними наступила тишина и Ренуар посмотрел в погрусневшие глаза,

— Время уходит, я всё только обещаю...

      — Давать себе обещание не всегда получается, — тихо сказал омега, прижимаясь к мужчине, вдыхая его аромат,

— Оно перестаёт быть насущным, а потом и забывается... — они помолчали, а потом омега произнёс,

— Дай его мне... — Жером вскинул бровью, не совсем понимая,

— Мне пообещай, что рано или поздно, но ты посетишь свою землю и побываешь там, и если захочешь, то мы поедем туда вдвоём, — глаза альфы будто засветились надеждой, когда он услышал такие слова,

— Только... — он снова обнял альфу,

— Дай мне время, пожалуйста, я так хочу стать знаменитым человеком, а потом... — он внезапно покраснел, пряча улыбку и лёгкий румянец,

— И я хочу, чтобы у нас были дети...

— от такого признания Жером подхватил супруга на руки и закружил вокруг себя,

— Мы обязательно справимся с тобой, вот увидишь! Только нужно немного подождать...

      — Я подожду... — будто эхом раздалось откуда-то, словно из другого измерения,

— Я подожду тебя... — слова звучали всё дальше, превращаясь в эхо,

— Я дождусь тебя...

      ...Когда Тэхён открыл глаза, то сразу почувствовал резкое головокружение. В голове шумело и он не мог сосредоточиться на том, что видел. В комнате была абсолютная тишина, что казалось очень странным.       — Доктор... — едва слышно пробурчал он, глядя на Кима перед собой, как он смотрел на него так пристально, словно желал проникнуть в его мозг, — Давайте мы перенесём это на другой раз, а то у меня что-то голова разболелась... — он оглянулся, замечая, что всё было, как и прежде, но...       Чимин смотрел на него ошарашенно, будто только что увидел приведение. И даже Хосок сидел бледный, как стена, открывши рот. Один только Юнги был, как всегда, непоколебим, но в следующий момент он, кажется, тоже стал солидарен с остальными.       — Капец, — вынес он свой вердикт и Тэхён снова посмотрел перед собой: доктор Ким смотрел на него, как и прежде, только в глазах появился какой-то огонёк.       — А я всё-таки был прав насчёт вас, — тихо он сказал, только Тэхён ничего не понял, и хотел было встать, но силы словно покинули его – ноги были ватные, руки настолько ослабли, что поднять их было делом нелёгким.       — Ты охренел?! — первый крик, и Тэхён скривился, почувствовав, будто в голове взорвался колокол, — Ты когда это успел выучить французский язык?! — Чимин смотрел на друга огромными глазами, а Тэхён не понимал ничего.       — В смысле..? — произнёс он едва слышно, чувствуя дикую жажду, — Какой нахер французский? — он хотел только одного, чтобы эта внезапная головная боль прошла, — Мы же в школе английский изучали, — он не понимал, к чему клонит Пак, ведь даже английский язык для него был, как пытка – давался ему очень тяжело, и то с помощью словаря или Гугл переводчика, а тут этот ужасный французский?! — Всё хорошо, доктор? — Тэхён перевёл взгляд на Кима, который уже улыбался, что-то записывая в свой ежедневник.       — Глянуть не хочешь?! — ох, этот Чимин видимо решил брать его на измор, не оставляя в покое, — Я записал всё на видео, — не ожидая согласия Чимин нажал на стрелку, воспроизводя видео, и Тэхён замер, глядя на запись.       Он с неверием смотрел на себя со стороны, как он сидел в этом же кресле, низко опустив голову. Казалось, что он просто спит, хотя и выглядело странно, вот только голос его... Он звучал тихо и неуверенно, где-то даже неразборчиво, но это был его голос, это был сам Тэхён!? Но как?! Как такое возможно?! Сначала в его голове мелькнула утопическая мысль, что это какой-то глупый розыгрыш, но чёрт возьми!? Он же не глухой и не слепой!!       — Ничего не понимаю... — пробурчал Тэхён, когда запись закончилась, — Это я всё говорю? — бормотал он ошарашенно, хотя чего переспрашивать, если да, это был он!       — Ты ещё у меня спрашиваешь?! — похоже, что больше всех был возмущён именно Чимин, и вдруг вспомнил, — У меня есть сосед, нудный правда, как понос (да, сравнение прям точку), но он шарит в языках, как в своей жопе(тоже неплохое сравнение), — и Чимин зашёл в опцию контактов, отыскивая нужный номер. После нескольких гудков, он психанул, нажимая на отбой, и вскинув бровь, высказался, — Ну я же сказал, что он нудный, как понос, — типа все его сомнения насчёт того соседа подтвердились, — Падло такое! — добавил он в сердца́х, что его затея провалилась с треском, — И как мы теперь узнаем, что ты там сказал, а? — прям все эмоции налицо, и больше всех Чимина это тревожило.       — А хотите я вам помогу? — все обратили внимание на доктора Кима, как он сидел в своей обычной позе – ногу на́ ногу, рукой, подперев подбородок, — Я вам могу перевести всё...       — Вы? — почему-то удивился Чимин, словно это было как-то неожиданно, — А что ж вы сразу-то не сказали?! — возмущался он, и прям молниями стрелял в доктора, но потом резко покраснел, когда понял, что перегнул палку.       — Так за вами, уважаемый, я не успеваю и рта открыть! — на эту фразу засмеялся Юнги, подтверждая слова доктора, что у Чимина действительно язык без костей. Он вытащил из кармана маленький диктофон, и на вопросительные взгляды присутствующих ответил коротко, — Издержки профессии, — и сразу включил запись; глядя поверх очков на Тэхёна, как тот сидел и нервно грыз ноготь. Все прислушались, внимая именно словам доктора, пока он быстро и профессионально переводил основные фразы, — Ренуар... Жером... — он вскинул бровь, бросая быстрый взгляд на омегу, — «Я приехал... Я скучал по тебе, Ренуар...», — на этой фразе Тэхён внезапно покраснел поспешил наклонить голову, а доктор улыбнулся его реакции. Он быстро повторял слова за словом, и диалог между людьми выстраивался в нужную цепочку. — Мсье Фирмен... Кто такой Жимьё Фирмен? — спросил Намджун, далёкий от искусства, и Хосок, мигом нырнувший в гугл, выдал нужную информацию.       — В первой половине двадцатого века известный французский драматург и режиссёр, — он хмыкнул, — Ничего себе, — пробормотал он, глядя на Тэхёна, как на восьмое чудо света, — Ты откуда это всё знаешь?       И что бы мог ответить Тэхён?!       Он сам сидел бледный, как мел, не в силах переварить только что произошедшее. Доктор Ким ещё какое-то время сидел у них, а потом, попрощавшись, он дал Тэхёну свою визитку, со словами, — Ну мало ли... — и покинул весёленькую семейку вместе с Хосоком.       Уже позже, сидя в маленькой спальне, подогнув под себя ноги и оперевшись спиной в стену, Тэхён вспоминал свой сон, сопоставляя факты, которые были разбросаны по всей голове, как пазлы. Он так долго мучал себя, что в конце-концов у него снова разболелась голова, и Чимин силком заставил его искупаться и ложиться спать, со словами, — Утро вечера мудренее, — и несмотря на свою взбалмошность, он был с ним нежен, как заправская нянька – он ему и таблеточку принёс, и в туалет с ним на пару сходил, там они помолчали вместе рядышком, повздыхали, потом и чайку попили, как говорится, на посошок, потом снова в туалет.       И только после полуночи Тэхён смог уснуть, сквозь сон слушая, как Чимин стонет тихонько, а их кровать скрипит в унисон глухому рыку Юнги...