Глава 4
1 мая 2025 г., 04:35
4: самообман — решение проблемы
Тиллу нужно определиться, что делать с этой тупой влюблённостью в своего тупого лучшего друга.
Он лелеет мысль, что, возможно, ему удастся завоевать симпатию Ивана, и к концу месяца — в его идеальном мире, — тот проникнется к нему чувствами, и фальшивые свидания перестанут быть фальшивыми (Тилл вступает в эру своих иллюзий).
Всё, что ему нужно сделать, — это заставить своего лучшего друга полностью и бесповоротно влюбиться в него.
Он вполне может… с этим… справиться.
Вот так он и оказывается перед залом заседаний студенческого совета, держа в руках кофе, который обычно заказывает Иван. Он выглядит даже каким-то поразительно нормальным по сравнению с заказом Тилла: флэт уайт и шоколадный круассан, от которого, скорее всего, остались одни крошки, потому что Тилл на нервах постоянно мял этот несчастный бумажный пакет — в конце концов, он впервые делает для Ивана что-то, напоминающее романтические отношения.
Путь до аудитории проходит тяжелее, чем обычно, в основном из-за того, что комната студенческого совета расположена на верхних этажах здания бизнес-факультета. Он и в своём-то кампусе уже заметил приглушённый шёпот, любопытные (и даже косые) взгляды, а здесь это всё усиливается раз в десять. Вероятно, тут и был главный источник дурацкого фан-клуба Ивана. К тому же, не помогло и то, что здание, в котором находится бизнес-факультет, чертовски запутанное, и Тилл слишком часто сворачивал не туда, пытаясь найти эту грёбаную комнату.
В двери есть маленькое окошко, и парень видит, как все члены совета собрались вокруг стола, обсуждая Деловой Бал, если Тилл правильно угадал. Иван сидит посередине с открытым ноутбуком, старательно делая заметки и внимательно слушая своих коллег по совету. Он выглядит невероятно сосредоточенным на своей задаче, но в то же время очень уставшим. Единственный человек в помещении, которого Тилл узнаёт, — это Суа. Он и не подозревал, что она тоже состоит в совете, но это имеет смысл, учитывая то, что Мизи рассказывала ему о ней.
Парень глубоко вздыхает и стучится, чувствуя себя немного странно. Как будто он вернулся в старшую школу и прервал урок, чтобы поговорить с учителем.
Разговор в аудитории затихает, и он слышит приближающиеся к двери шаги.
Она открывается, и на пороге появляется Суа, слегка улыбаясь, когда видит, что это Тилл. Её взгляд скользит по напитку и бумажному пакету в его руках, и, не дожидаясь, пока он что-нибудь скажет, она кричит:
— Иван, это к тебе!
— Можешь потом передать? — Тилл слышит слова брюнета, и сердце немного замирает.
Суа закатывает глаза, прокашливается, прежде чем заговорить снова, на этот раз гораздо громче:
— Ой, извини, Тилл, мы сейчас немного заняты, ты не мог бы…
Буквально через несколько секунд Иван уже стоит рядом с Суа, выглядывая из-за её плеча, словно сиамский близнец.
— Тилл!
Девушка хихикает и возвращается на своё место, фактически беря на себя роль Ивана и продолжая дискуссию. Тем временем сам Иван выходит в корридор поговорить, закрывает за собой дверь и ошеломлённо смотрит на источник кофеина в его руке.
Музыкант с пылающими щеками суёт всё это Ивану в руки и старается не смотреть ему прямо в глаза.
— Это тебе. Я помню, ты говорил, что у тебя сегодня долгая встреча, и, зная тебя, могу поспорить, что ты ничего не ел, так что…
На лице Ивана расплывается широкая улыбка, и сердце Тилла совершает небольшие кульбиты в груди. В голову приходит мысль, что он готов на многое, чтобы сохранить эту улыбку.
Тилл ворчит.
— И лучше не задерживайся сегодня допоздна… Сегодня вечер кино, и я нашёл копию «Инопланетной сцены».
Иван ухмыляется.
— Конечно. Когда это я пропускал вечер кино?
— Никогда, — бормочет Тилл. — Но… на всякий случай… Просто решил напомнить тебе об этом.
В глазах Ивана мелькает огонёк предвкушения, и Тилл молится, чтобы причиной был он.
— Мы уже скоро закончим, где-то через… — он ненадолго замолкает. — Где-то через полчаса? Можешь подождать меня, — Иван замолкает, наблюдая за реакцией парня.
— Конечно, — говорит тот тихо (и, возможно, слишком быстро). — Я подожду во дворе.
Отлично, теперь осталось придумать, как выбраться обратно на улицу.
Это… легко.
Он пойдёт по своим же следам и быстренько окажется на свободе.
Тилл доходит до конца коридора, затем смотрит налево… потом направо, пытаясь вспомнить что-нибудь смутно знакомое по пути сюда, и, честно говоря, кто, блять, проектировал это здание и почему всё выглядит одинаково?
Одно из окон кажется парню знакомым, поэтому он направляется в ту сторону и… Он поднимался по лестнице по пути сюда? Тилл задумывается на минуту, а несколько студентов уже смотрят на него непонимающими взглядами, пока он просто стоит, пытаясь хоть что-то вспомнить.
Он решает в любом случае подняться по лестнице, потому что чувствует, что загораживает другим путь, затем идёт по коридору, потом ещё по одному… А затем поворачивает за угол, и, о боже, теперь он точно заблудился. Надо было сразу спросить дорогу, пока вокруг ещё были люди. Может, послать Ивану сообщение SOS, чтобы он спас его из лабиринта здания бизнес-факультета университета Анакт? Щёки начинают гореть только при одной мысли об этом. Как же неловко.
Тилл поворачивается обратно и со вздохом делает ещё один шаг вперёд. Он снова свернул не туда.
— Я до сих пор не могу поверить, что Иван встречается с этим никчёмным музыкантом, — раздаётся женский голос с другого конца коридора. — Это же просто бессмысленно. Держу пари, Ивану просто… скучно, или, может, он просто жалеет этого парня, Тилла.
Тилл останавливается, крепко сжимая лямку своей сумки, голос разума в его голове кричит ему уходить, но, вопреки здравому смыслу, ноги не двигаются.
Холодный, сухой смех наполняет воздух и звучит как-то знакомо.
— Ты в курсе, что несколько человек все равно пытались признаться Ивану даже после того, как всё это выяснилось? Естественно, никто не воспринимает это всерьёз, Сейн, — и тут Тилл понимает, почему ему знаком этот голос. Это, блять, Акорн.
— Ну конечно. Это даже слепой увидит. Все знают, что Ивану нужен кто-нибудь получше.
— Тот парень, наверное, думает, что он такой особенный, — продолжает Сейн, её голос так сочится ядом. — Спорим, он думает, что на самом деле нравится Ивану. Будет так забавно, когда ему разобьют сердце. Даже немного жалко, что всё по-настоящему.
— Как думаешь, через сколько они разбегутся?
— Даю неделю, — уверенно говорит она.
Акорн усмехается.
— Неделя — слишком долго, держу пари, всё закончится через несколько дней, максимум через два.
Комната снова наполняется смехом, и у Тилла внутри всё сжимается.
— Интересно, кто-то уже делал на это ставки?
— Я не удивлюсь.
Тилл сглатывает комок в горле и неуклюже отступает назад. Он бежит, спотыкаясь и падая в какой-то момент, и всё, о чём он может думать, — это о том, что все на него пялятся и, вероятно, думают об одном и том же — какой же он никчёмный.
Как он мог подумать, что Иван когда-нибудь проникнется чувствами к кому-то вроде него?
Тилл с трудом держит себя в руках и старается не рассыпаться на осколки. Он понятия не имеет, что хочет делать со своей жизнью, в то время как Иван, скорее всего, уже всё распланировал. Они слишком разные. Они из разных миров.
Иван — это… ну, Иван.
А Тилл — это чёртов бардак.
В какой вселенной они вообще могли бы быть вместе?
***
Весь путь домой Тилл молчит. Он пытается заглушить кричащие голоса в своей голове. Напоминающие, насколько он безнадежен. Слова Сейн и Акорна крутятся в голове, так и насмехаясь над ним. И, если честно, они были правы. Он начинает теребить швы своей одежды, выдёргивая разошедшуюся нитку. — Тебя что-то беспокоит? Тилл моргает. — Что? — Ты о чём-то задумался, — замечает его лучший друг. Взгляд Ивана падает на руки Тилла, и он инстинктивно перестаёт теребить свою футболку. Парень отмахивается от Ивана и пытается улыбнуться. — Всё в порядке. По взгляду Ивана становится ясно, что он ему не верит, но, к счастью, ничего не выпытывает. В конце концов, Тилл сам со всем справится. Как всегда. Проносится холодный ветерок, Тилла пробирает дрожь, и он потирает руки в печальной попытке согреться. Когда Иван это замечает, он тут же останавливается, ставит сумку между ног, снимает свою любимую толстовку и отдает её Тиллу. — Но ты же замёрзнешь, — возражает музыкант, когда снова поднимается ветер. Становится ещё холоднее. — Со мной всё будет в порядке, — заверяет его брюнет. — Надевай, я пока твою сумку подержу. Тилл соглашается и натягивает уже согретую толстовку, кутаясь в чужой запах. Он не снимает её и по приходу домой, даже когда в толстовке становится слишком жарко. Есть в ней что-то успокаивающее… почти как если бы Иван его обнимал. Это немного усмиряет голоса в голове, и Тилл думает, что у него, наконец, есть минутка покоя. Перед тем, как пойти варить Ивану кофе, он всё подготовил. Диск вставлен в проигрыватель, телевизор включён, а на столе стоят закуски — всё готово к просмотру. Парень ещё достал красивое норковое одеяло и аккуратно сложил на одной стороне дивана (с той первой недели они перестали доставать второй плед, а вечера кино стали тем, чего Тилл теперь ждёт с гораздо большим нетерпением). Иван вопросительно поднимает бровь, когда проходит дальше в квартиру и видит обстановку. — Что? — Хм, все мои любимые закуски и запись «Инопланетной сцены»? В прошлый раз ты выкинул что-то подобное, когда чуть не спалил квартиру дотла и попросил меня стать твоим парнем. Тилл не поправляет на «фальшивым парнем» — он предпочитает ещё немного побыть в сладком бреду. — И?.. — Ты чего-нибудь хочешь? — Иван слегка наклоняет голову и шутит с сияющим взглядом: — Кто ты такой и что ты сделал с моим Тиллом? Тилл, конечно, понимает, что Иван шутит, но в голове неприятно засела мысль, что это правда. Он… так мало делает для Ивана, да? Какой же он, наверное, ужасный лучший друг. В ответ Тилл только пожимает плечами.***
Тилл просыпается немного отдохнувшим. Может быть, у него вчера просто был очень тяжёлый день? Или, возможно, всё из-за того, что голову мучали неприятные мысли. Неважно, какая там была причина, ведь сегодня он чувствует себя намного лучше, и это главное. Операция: «Влюбить В Себя Ивана» — это ещё не всё, и следующим шагом в супер крутом, абсолютно безупречном плане Тилла будет обучение приготовлению кофе, потому что это гарантированный путь к сердцу Ивана. За исключением того, что Иван может его прикончить, если он сломает дома кофеварку, даже если это будет сделано во имя практики. Тилл использует её, по большей части, для приготовления американо или кофе со льдом, но пользоваться паровой штукой для вспенивания молока, которую Иван часто использует для приготовления своего кофе, он так и не научился. Искренне опасаясь, что он может нанести непоправимый ущерб самому важному, что есть в жизни Ивана, Тилл обращается за помощью к самому лучшему специалисту. — Нет. — Лука, пожалуйста. Тилл стоит, прислонившись к стойке, а бариста смотрит на него совершенно невозмутимо, скрестив руки на груди. Сейчас около трёх часов дня, и в кафе «Sweet Dream» нет посетителей, так что Лука не может сбежать от него, чтобы обслужить клиента. — Всего один урок, — дуется Тилл. — С твоим парнем это может сработать, но мне алмазно насрать. Дверь в кафе открывается, тихий перезвон колокольчика привлекает внимание Тилла, и он видит, как в помещение входит женщина с длинными каштановыми волосами, снимающая мотоциклетную куртку и показывая чёрную майку под ней. Она сдвигает солнцезащитные очки на макушку и разглядывает двух парней. — А, здорово, Хёна. Как раз вовремя. Девушка приподнимает бровь. — Что здесь происходит? Лука указывает на Тилла. — Не могла бы ты, пожалуйста, сказать ему, что мы не даём мастер-классы по приготовлению кофе только потому, что он хочет произвести впечатление на своего парня? Женщина пожимает плечами и заходит за прилавок, складывая куртку и пряча её вниз. — Извини, малыш, мы не даём мастер-классы по приготовлению кофе только потому, что ты хочешь произвести впечатление на своего парня. — Отлично, — Лука хлопает в ладоши с лицом «Я же тебе говорил». — Вот так вот, Тилл. Хёна — владелица кафе, так что каждое её слово — закон. — Подожди… Тилл? — девушка поднимает руку. — То есть… Тилл, который из «OFF THE RECORD»? Тилл, который парень Ивана? Обычно он бы разозлился, если бы кто-нибудь его так назвал, но, во-первых, ему теперь вроде как нравится, как это звучит, а во-вторых, это может сыграть ему на руку. Лука открывает рот, намереваясь что-то сказать. На его тупом лице слишком явно отражается сожаление, и Тилл быстро его перебивает. — Да. Это я! — Беру свои слова назад, — добавляет Хёна и указывает на вход. Блондин рядом с ней закатывает глаза. — Лука, закрой кафе. — А как же «мы же закрываемся только в экстренных ситуациях»? — Лука вздыхает, но всё равно направляется к двери, чтобы перевернуть табличку. — А как же «каждое слово Хёны — закон»? — Тилл передразнивает баристу, и тот бросает на него сердитый взгляд. — Сейчас и есть чрезвычайная ситуация, — вмешивается Хёна, протягивая руки ладонями вверх. — На кону будущее Ивантиллов. — Прости, что… — Тиллу в лицо прилетает фартук — Лука, ублюдок, ещё и самодовольно улыбается. Музыкант, прищуриваясь, смотрит на него, завязывая фартук на талии. Хёна жестом показывает ему встать перед кофемашиной, что он и делает. Кофемашина перед ним значительно сложнее, чем та, что у них дома, но большинство деталей у них были такими же… вроде бы. — Итак, малыш, ты когда-нибудь пускал пар себе в лицо? — взволнованно спрашивает Хёна. — Сейчас начнёшь. Следующие три часа Тилл учится готовить кофе, и в короткие моменты ему кажется, что Хёна, скорее всего, немного жалеет о своём решении. Но, в конце концов, у него получается приготовить что-то более или менее сносное (теперь у него хотя бы молоко не пригорело). У Хёны на глазах выступили слёзы, а Лука просто счастлив, что наконец-то может пойти домой, и бормочет что-то о том, что это надо оплатить как сверхурочную работу. На следующий день Тилл проверяет свои новообретенные навыки и готовит Ивану кофе. Однако, звук взбивания пены будит брюнета, и дверь его комнаты открывается раньше обычного. Иван моргает, когда видит, что Тилл работает с кофемашиной, — к тому же, ещё и довольно умело с ней обращается, — и садится на один из барных стульев напротив кухонной стойки. Тилл проделывает тот же процесс, который практиковал миллион раз, представляя, как Лука заглядывает ему через плечо (и осуждает), а Хёна подбадривает рядом. Кофе капает в чашку, пока он взбивает молоко, тщательно следя за температурой в кувшине. Он маленькой ложечкой смешивает сахар и кофе, затем взбалтывает молоко в серебряном молочнике и наливает его в любимую кружку Ивана. Тилл ставит её перед Иваном, не сводя глаз со своего творения, слегка нервничая, потому что этот кофе специально для Ивана, и испортить его — просто кощунство. Брюнет подносит чашку к губам и пьёт, слегка распахнув глаза. — С каких это пор… ты умеешь варить кофе? Тилл гордо улыбается. — Со вчерашнего дня. — Это хорошо, — хмыкает студент-бизнесмен и с любопытством смотрит на парня. — Кто тебя научил? — Лука, — бормочет он. — Рисунок выглядит немного неаккуратно, но у нас не было времени, так что я, может, в следующий раз его попрошу… — Я сам могу тебе показать, — перебивает Иван неожиданно серьёзным голосом, заставая Тилла врасплох. — И научить в следующий раз. Тилл думает о том, как брюнет будет к нему прижиматься, и краснеет. Это было бы… ха. Это было бы нечто. — К-конечно, — заикается он. Затем Иван — как будто не он только что сломал Тиллу мозг, — улыбается и допивает свой кофе.***
Иван читает книгу на диване, когда к нему подбегает Тилл с раскрасневшимися щеками. Похоже, он решил чем-то убить время перед очередным заседанием совета. В последнее время они проводят их довольно часто в преддверии бала. Иван аккуратно кладёт закладку на последнюю прочитанную страницу, затем закрывает книгу и откладывает её перёд собой на стол. Очередная классика в его литературном списке. — Тилл? — Помнишь, ты тогда… сказал… — он смущённо замолкает, не в состоянии договорить. Иван с любопытством наклоняется вперёд, в его тёмных глазах вспыхивает интерес. — М? Тилл глубоко вздыхает. — Когда мы всё это затеяли, ты сказал, что нам, возможно, придётся… поцеловаться? Из всех идей, которые когда–либо приходили Тиллу в голову, эта, честно говоря, была, пожалуй, наихудшей. О чём он только думал? Неужели он настолько отчаялся? — Да, — подтверждает Иван. — А что такое? — Пока в этом не было необходимости, — тихо говорит Тилл, — но… вдруг появится? Брюнет смотрит на него, перехватывая испуганный бирюзовый взгляд. Тёмные обсидиановые с красными крапинками глаза действуют как своего рода утешение. На его губах появляется тень улыбки, а в глазах мелькает озорство. — Ты предлагаешь потренироваться? — он приподнимает брови, и Тилл с беспокойством чувствует, что его сердце бьётся слишком громко. — На всякий случай, — подмечает Тилл. — Потому что я вряд ли смогу сориентироваться в моменте, понимаешь. Да, и я… уже пытался тебя поцеловать, но ты отвернулся, так что… — Потому что ты был пьян, Тилл… — Иван проводит рукой по волосам. — Я не хотел целовать тебя, пока ты был пьян. Ох. Это действительно имеет смысл, и это так… благородно и очень по-Ивановски, а Тилл сделал поспешные выводы, забыв, что в глубине души Иван хороший парень… Иван самодовольно улыбается. — Хотя, если ты так сильно хотел меня поцеловать, тебе следовало просто попросить. Тилл берёт свои слова обратно. Иван — худший. Щёки Тилла горят, а каждый нерв в теле так и кричит бежать. — Фу. Знаешь что, это глупо. Забудь, что я тебе наговорил, — он разворачивается в тщетной попытке вернуться в свою комнату, но Иван крепко хватает его за руку, удерживая на месте. Он откидывается на спинку дивана и медленно притягивает Тилла к себе. Его пристальный взгляд не отрывается от бирюзовых глаз, алые зрачки расширяются и темнеют, а губы тихо шепчут парню на ухо: — Можно я поцелую тебя, Тилл? Тилл с трудом сглатывает и кивает, он не может выдавить ни слова, — все застревают где-то в горле, — но, к счастью, Иван принимает его ответ. Брюнет поворачивает Тилла и теперь держит его лицо правой рукой, нежно поглаживая щёку большим пальцем, а тот неосознанно тянется навстречу прикосновению, закрывая глаза. Иван притягивает его ещё ближе, и Тиллу приходится наклониться. Иван прижимается губами к его щеке и с усмешкой отстраняется. — Как тебе? — Я… — парень открывает и закрывает рот, а потом глупо моргает. Этот гад ухмыляется, — знает, что делает, зараза, — и Тилл думает, что вот-вот сойдёт с ума. — Не то, что ты ожидал? Тилл фыркает и выпрямляется. — Если ты чего-то хочешь, то должен сказать об этом, — поддразнивает Иван, беря его за лацканы красной фланелевой рубашки и медленно притягивая ближе. — Иван. — Да? — Поцелуй меня ещё раз. Ивану не нужно повторять дважды, и через секунду их губы соприкасаются в поцелуе. У Тилла в голове пустеет, и он может думать только об Иване. О его мягких губах и запахе дорогого одеколона. Тилл подстраивается, придвигается к нему поближе, устраивается поудобнее и упирается коленями в диван по обе стороны от бёдер брюнета. Иван снова целует его, опуская одну руку на талию, и у парня перехватывает дыхание от неожиданности. О боже, нам правда стоит это делать? — думает Тилл, и к нему приходит осознание… правда, слишком поздно. Он подумывает о том, чтобы отстраниться, но тут его мысли прерываются, когда Иван углубляет поцелуй, положив другую руку ему на затылок и мягко подталкивая вперёд, а языком проводит по нижней губе, открывая себе доступ. Тилл не сопротивляется, рефлекторно хватаясь обеими руками за воротник чужой рубашки, застёгнутой на все пуговицы, и притягивая брюнета к себе. Иван издаёт тихий одобрительный звук — должно быть, Тилл сделал что-то правильно. Музыкант обвивает руками его шею, располагаясь поудобнее. В какой-то момент он начинает играть с чёрными волосами. Они такие же мягкие и шелковистые, какими он их себе и представлял. — Ты сведёшь меня с ума, — шепчет Иван ему в губы, когда отстраняется всего на мгновение, прежде чем снова затянуть его в поцелуй, и Тилл думает, что, возможно, у него появилась новая зависимость. Честно говоря, он понятия не имеет, что ему делать, в основном просто пытается копировать то, что делает Иван, потому что это кажется приятным, только вот движения Ивана становятся всё менее контролируемыми и всё более беспорядочными — его руки сползают вниз, проскальзывая под рубашку Тилла, и ощущение тёплых рук на своей обнажённой коже заставляет того… У Ивана звонит телефон. Тилла словно окатили ледяной водой, он тут же останавливается, отстраняется от брюнета и встаёт, пытаясь удержаться на подкашивающихся ногах. Иван тяжело дышит, его волосы в полном беспорядке и торчат во все стороны, а губы припухли. Он сглатывает, глядя на определитель номера — это Суа. Только он собирается отклонить звонок, как Тилл начинает паниковать, не в состоянии перестать думать о том, что сделали и что же это значит. — Т-ты должен ответить. Вдруг это важно. Иван бросает на него косой взгляд, но слушается, потому что не может отрицать, что Тилл прав. Он проводит пальцем по экрану, чтобы принять вызов, и подносит телефон к уху. — Что случилось, Суа? Всё это время Тилл сходит с ума, потому что, о, господи. Он только что сделал это. Они только что сделали это. Пока Иван занят телефонным звонком, он по-тихому уходит в свою комнату, прислоняется спиной к двери и нежно касается пальцами своих губ.***
— Итак… судя повсему, это из-за меня телефон Ивана теперь всё время на беззвучном, — вступает в разговор Суа, идя рядом с Тиллом. — Я хочу знать, почему? Щёки Тилла почти сразу заливает румянец. — Хм, приму это как «нет». Моя лесбиянская натура вряд ли это выдержит, — поддразнивает она. — Ты в кафе? Тилл кивает: — Надо где-то подождать следующую пару. Домой тащиться не вариант — всё равно вернуться не успею. Девушка с любопытством смотрит на него. — Ты живешь где-то рядом? Тилл замолкает: — Вроде того? Не особо далеко отсюда, но идти всё равно долго. Честно говоря, меня всё устраивает, но я подумал, что будет лучше, если я поброжу по кампусу. Если вкратце: быть дома — значит быть рядом с Иваном, а быть рядом с Иваном — значит думать о вчерашнем дне, а от мыслей о вчерашнем дне он… — Повезло, — вздыхает Суа, поправляя сумку на плече. — Не возражаешь, если я ненадолго к тебе присоединюсь? До конца дня у меня пар нет. Я просто хочу дождаться Мизи. Он пожимает плечами. — Я не против. По дороге они немного рассказывают о своих занятиях, звон колокольчика окутывает их знакомым чувством комфорта, возвещая об их приходе. Когда Лука видит Тилла, он вздыхает и сразу же, не спрашивая, вводит его обычный заказ. Когда они подходят к стойке, платёжный терминал уже готов принимать оплату. Суа же берёт себе матча-латте. Они занимают один из столиков и ждут, когда им принесут напитки. — Слушай… Суа, я давно хотел спросить, — Тилл прочищает горло. — Как ты так сблизилась с Иваном? Этот вопрос не выходил у него из головы с тех пор, как они с ней пересеклись. Возможности спросить об этом у Ивана не было, и Тилл до сих пор не понимает, почему Иван сам никогда ему о ней не рассказывал. Это, конечно, не обидно, но просто очень странно, ведь Иван всегда рассказывает о своём дне в мельчайших подробностях. — О, — улыбается ему Суа. — Ну, я знала о нём, потому что мы учимся на одном факультете, и оба состоим в студенческом совете. Но, честно говоря, я думаю, Ивана весь кампус знает. Мы сблизились после того, как прошли девять кругов ада на одном из наших групповых проектов, потому что мы были единственными, кто выполнял всю работу, — Суа опирается локтем на стол, а правой рукой прикрывает лицо. — Сейчас мне кажется, что было забавно, но на самом деле это был просто кошмар. После этого мы ещё немного поговорили, — думаю, общая травма в некотором роде упрощает общение, — а потом он узнал, что мне тоже нравится «Инопланетная сцена», — шутит она. — О боже, только не «Инопланетная сцена». Он тоже рассказывает тебе о своих теориях? Суа закатывает глаза. — Конечно, при каждом удобном случае. — Вообще-то, подожди, — он на мгновение замолкает, достаёт из-под стола свою сумку и роется в ней. — Кто твой любимый персонаж? — Та, что с розовыми волосами, — радостно отвечает она. Тилл перебирает значки, которые получил на том ивенте, и отдаёт девушке персонажа, про которого она говорила. Суа с нежностью улыбается, глядя на значок и поднимает взгляд на Тилла. — Ты бы видел Ивана, когда он рассказывал мне о том, как ты подарил ему тот значок, — смеётся она. — А ещё знаешь что? — М? — Тилл быстро собирает остальные значки и кладёт их обратно в маленький внутренний кармашек своей сумки. — Я никогда не видела его таким счастливым, — говорит она с лёгкой улыбкой. — За все годы, что я его знаю, я, наверное, по пальцам одной руки могу пересчитать, сколько раз я видела его улыбку. Но… когда он с тобой, кажется, она просто не сходит с его лица. Надеюсь, ты это понимаешь. Мозг Тилла пытается не замкнуться, но кое-что в словах Суа привлекло его внимание. — Что ты имеешь в виду? Раньше он редко улыбался? Иван стал вести себя по-другому? Тилл считает, что с их знакомства практически ничего не поменялось, хотя в последнее время он и правда стал чуть чаще улыбаться. Но в целом Иван всегда был таким же, по крайней мере, в глазах Тилла. Он настолько ужасный лучший друг, раз не видит разницы? Тилл почти все время проводит с Иваном… Конечно, он бы заметил, если бы что-то было не так? Тилл пытается вспомнить моменты, проведённые с Иваном, но всё всегда было в порядке. — Трудно поверить, да? — она качает головой. — Раньше он был… Э… Нет, неважно. — Что такое? — Тилл хмурит брови. — Это было давно, — успокаивает его Суа. — Теперь у него есть ты, так что, честно говоря, это уже не имеет значения. — Суа… пожалуйста, скажи мне? — это звучит как отчаянная мольба, но в тот момент ему было всё равно. Так вот что Иван скрывал всё это время? Вот эту тайну он никогда не доверял Тиллу и всегда умалчивал? Суа колеблется. — Раньше Ивану кое-кто очень нравился, но, кажется, тот человек никогда не отвечал на его чувства взаимностью. Я пыталась сказать ему, чтобы он отпустил его, но он просто… не хотел. Потом, конечно, он встретил тебя, и я думаю, это стало именно тем толчком, который был ему нужен, — она ободряюще улыбается Тиллу. — Как я уже сказала, теперь у него есть ты, и он счастлив, так что всё хорошо. Ты ему подходишь. — Кто… это? — его желудок сжимается, когда любопытство берёт верх, и это просто сводит его с ума. — Я не знаю, — признаётся Суа. — Иван никогда не говорил мне ни его имени, ни… ничего о нём, если честно. Ивану всё это время нравился кто-то другой. И он всё равно согласился помочь Тиллу со всей этой хернёй с фальшивыми отношениями? Тилл привык к тому, что люди поливают его дерьмом за его спиной, но сейчас речь об Иване, который ставит Тилла выше себя. И, блять, Тилл никогда в жизни не будет стоить того, чтобы ради него шли на подобное. О чём он думал? В груди всё сжимается, и ему внезапно становится трудно дышать, в голове только Иван, Иван, Иван. Тилл — просто ничтожество, которое не знает, что делать со своей жизнью. Что он вообще может сделать для Ивана? Он просто всё испортит, как всегда. Ивану не нужен такой балласт. Иван заслуживает лучшего. Все эти годы Тилл только и делал, что полагался на него. Он не делал ничего, чтобы отплатить за такую услугу, и, по сути, использовал Ивана в своих интересах, и ему грустно от того, что Иван никогда ничего не требовал. Иван заслуживает лучшего. Какого чёрта он остаётся рядом? Иван заслуживает лучшего. — Тилл? Голос Суа вырывает его из раздумий, и он моргает. — Я… Извини, мне нужно идти. Я забыл… — его голос срывается. — Мне нужно кое-что сделать. Увидимся позже. Он не даёт девушке времени ответить и просто уходит.***
Почти каждый божий день после разговора с Суа он подходит к комнате Ивана и заносит кулак, чтобы постучать в дверь, и, наконец, поговорить о том, как со всем этим покончить, — что бы там между ними ни было, — но постоянно откладывает на потом и решает поговорить «завтра». Только вот это «завтра» до сих пор так и не наступило. И, возможно, Тилл просто эгоистичный ублюдок, потому что он не хочет отпускать Ивана. Ему нравится его внимание, и он ценит его компанию. Понятное дело, что им не обязательно быть парой, чтобы он получал подобное от своего лучшего друга, но сама мысль о том, что Иван будет в романтических отношениях с кем-то, кто не Тилл, оставляет во рту горький привкус, и Тилл не знает, сможет ли когда-нибудь смириться с этим. Расстроенный тем, что у него ничего не вышло… он снова хватает куртку и завязывает её на талии, надевает чёрные наушники на шею и ищет ключи в специально отведённой для них чаше на стойке. Он замечает ключи Ивана, с простым брелоком из коричневой кожи, сильно изношенным и облупившимся, и вспоминает, что сам подарил его Ивану несколько лет назад. Зная Ивана, он, вероятно, просто не обратил внимания, и Тилл делает мысленную пометку вспомнить об этом попозже. На самом деле у Тилла нет конкретного пункта назначения, и он просто хотел оказаться где угодно, только не дома, поэтому решил поехать в город на автобусе. Чтобы Иван не беспокоился понапрасну, Тилл отправляет ему сообщение. [11:23] Тилл: привет [11:23] Тилл: если что я ушёл На телефоне почти сразу загорается уведомление. [11:23] Иван: Куда идёшь? [11:23] Иван: Я бы мог к тебе присоединиться. [11:24] Тилл: нет, не волнуйся за меня. Я просто хотел немного прогуляться. [11:25] Тилл: напишу, когда буду возвращаться [11:28] Иван: Будь осторожен. [11:30] Иван: Суа только что попросила встретиться, я пока не знаю, когда буду дома. [11:30] Тилл: без б Он блокирует свой телефон и засовывает его в задний карман. Его первая остановка — музыкальный магазин. Он тестирует новые гитары и мысленно отмечает те, на которых ему нравилось играть. Затем он купил новый комплект струн для Фредди, потому что, по его мнению, он давно их не менял. После этого он просто бесцельно бродит по городу, заглядывая в магазины, которые кажутся интересными, или если что-то привлекает его внимание. Час спустя он находит тихое кафе, оформленное, кажется, в космической тематике, и заказывает сэндвич на обед. Он не просит свой абсурдный заказ, потому что это не кафе «Sweet Dream», и вместо этого берёт американо со льдом. В зале стоит небольшая витрина с безделушками на космическую тематику, и одна из них привлекает внимание Тилла — нелепое мультяшное изображение метеоритного дождя, — которую он сразу же покупает, потому что она напоминает ему об Иване. Его мысли неизбежно возвращаются к соседу с чёрными, как смоль, волосами, и Тилл понятия не имеет, что ему делать. Ему хотелось бы попросить у кого-нибудь совета, но Тилл ни с кем не был близок настолько, чтобы поделиться своим затруднительным положением. Не считая Мизи, но тогда это сведёт на нет всю цель их фальшивых отношений. С одной стороны, Иван знает, что это временно, потому что они изначально так договорились. Он будет соблюдать соглашение, как Священное Писание, и Тилл не удивится, если у него где-то в календаре отмечена «Дата окончания отношений». Они обсуждали срок в один месяц, так что это произойдёт уже скоро… очень скоро, и, возможно, Иван покончит со всем ещё до того, как Тилл сможет взять себя в руки. И, если честно, Тилл может просто подождать и ничего не предпринимать. Да, они решили, что фальшивые отношения — штука неплохая, но всё же может вернуться на круги своя. В какой-то момент Тиллу приносят сэндвич и напиток, но он этого даже не замечает — слишком погрузился в свои мысли. — Ага, значит, ты можешь заказывать нормальные напитки. Знакомый голос. Тилл поднимает взгляд, такой… совершенно уставший и опустошённый от мыслей об Иване. Неудивительно, что это был Лука, потому что кто ещё мог так бесцеремонно комментировать происходящее? Признаться, немного странно видеть его без униформы — сегодня он щеголяет в белой водолазке, кремовых брюках и длинном коричневом пальто поверх. Тилл не мог отделаться от мысли, что Лука выглядит абсолютно другим человеком. — Кажется, я не могу сбежать от тебя даже в выходные, — бормочет он. — Повезло же мне. Тилл закатывает глаза. — Что ты здесь делаешь? Блондин указывает на Хёну, которая делает заказ у стойки. Сегодня на ней свободная кожаная куртка, перекинутая через плечо, и облегающие чёрные брюки. Она сменила чёрную майку на белую, а её неизменные солнцезащитные очки расположились на макушке. Она разглядывает безделушки рядом с прилавком, покачивая ими перед лицом и рассматривая каждую. — Мы… занимается исследованиями. — Занимаетесь исследованиями? — Исследованиями, — повторяет Лука. — Хёна хочет узнать о тенденциях развития бизнеса в других кафе в этом районе, поэтому мы весь день изучали конкурентов. — Видимо, кафе действительно много для неё значит, — он наблюдает, как она покупает один из брелков, и, судя по всему, спрашивает что-то про него. — Раз она прилагает столько усилий. — Да, так и есть, — соглашается Лука. — Хотя… Кстати, о кафе, позволь спросить, что случилось с твоим… маленьким инцидентом с приготовлением кофе? Тилл избегает его взгляда, потому что, очевидно, сейчас блондин имеет в виду Ивана, а он не может думать об Иване, не вспоминая о своём затруднительном положении и не расстраиваясь из-за всей этой ситуации. — У тебя, конечно, в любом случае не получилось бы сильно облажаться, — добавляет Лука, и Тилл думает, что это у него такой способ утешения, но, честно говоря, он не уверен, да и не то чтобы это сработало. — Ты можешь смешать в чашке хоть грязь с водой, и Иван скажет, что это самое вкусное блюдо на планете, только потому, что ты его приготовил. — Лука, какого хрена ты довёл Тилла до слёз? Тилл хочет поспорить, что на самом деле не плачет, и у него, скорее… просто экзистенциальный кризис из-за любви к своему лучшему другу, но споры вряд ли что-то изменят. Он любит Ивана. Но сердце Ивана принадлежит другому человеку. Вот и всё. — Я ничего не делал, — разочарованно стонет блондин. — Я буквально всего лишь спросил, чем закончилась его кофейная история, а он превратился в… это, — он указывает на Тилла, который, уронив голову на стол, обдумывает свои ужасные жизненные решения. Тем временем Хёна ставит их напитки на стол и наклоняется, успокаивающе кладя руку парню на плечо. — Тилл, ты в порядке? Тилл вздыхает, смирившийся, сбитый с толку и отчаянно нуждающийся в ком-то, с кем можно поговорить, кто просто выслушает. — Ребята, я могу вам кое-что рассказать? — Ни в коем случае, — говорит Лука. — Конечно! — сияет Хёна. Владелица кафе толкнула блондина локтем, и тот вздохнул, пододвигая дополнительный стул к столику Тилла, когда Хёна заняла другое свободное место напротив парня. Тилл, естественно, игнорирует ответ Луки и пересказывает им всю ситуацию. Хёна вздыхает и поворачивается к Луке. — Так… просто к слову… звучит так, будто это всё твоя вина… — В свою защиту могу сказать, что я правда с самого начала думал, что они встречаются. Даже слепой догадался бы, — рассуждает он, прежде чем сделать глоток своего клубничного молочного коктейля. В его золотистых глазах так быстро мелькает лёгкая тень раскаяния, что Тилл это едва замечает. — Да без разницы, с чего всё началось, — Тилл запускает пальцы в волосы. Что сделано, то сделано, и не похоже, что они сейчас могут что-то предпринять. — Я просто… не знаю, что делать дальше. Взгляд девушки смягчается: — Что ты хочешь, Тилл? Лука выжидательно складывает руки на груди, сверля взглядом парня. Через мгновение Тилл отвечает: — Я хочу быть с ним. Вопрос в другом: заслуживает ли Тилл вообще быть с ним? Иван — это… Иван. Образцовый студент, отличник по всем предметам, — хотя он даже не прилагает усилий, — президент совета — по сути, воплощение совершенства. А ещё есть Тилл, и, честно говоря, целая толпа других людей, которые бесконечно лучше его. За последние несколько лет их дружбы Тилл не сделал ничего выдающегося, да и его компания в лучшем случае посредственная. Он постоянно грубит Ивану и едва ли осознаёт реальность происходящего. Не… самый подходящий парень, и он всегда будет только обузой для брюнета — Тогда, возможно, вам нужно хорошенько поговорить, — ободряюще улыбается Хёна. — Я знаю, что ваши отношения начались из-за лжи, но ты не можешь продолжать терзать себя и чувствовать вину каждый раз, когда что-то с ним делаешь. Такими темпами ты потеряешь пару лет своей жизни. Расскажи ему о своих чувствах. Может, с этого у вас всё и начнётся. Хёна права, и Тилл точно так больше не сможет, иначе просто сойдёт с ума. Им нужно поговорить.***
— Привет, Тилл, — приветствует Иван, когда Тилл возвращается. Похоже, он смотрит что-то по телевизору, но прежде чем Тилл успевает понять, что он смотрит, тут же выключает его и подходит. — Привет. — Хорошо день провёл? — Угу, — кивает Тилл, вешая куртку на вешалку и снимая наушники с шеи. — Что Суа в итоге хотела? Брюнет усмехается: — На самом деле, это очень мило. Суа хочет пригласить Мизи в качестве своей спутницы на Деловой бал, поэтому она пыталась придумать несколько идей, и ей просто нужно было их с кем-то обсудить. Тилл засовывает наушники в футляр. — А… да, OFF THE RECORD будут там выступать, я почти уверен. Кажется, Хёнву что-то упоминал об этом, — размышляет он вслух, бросая ключи в чашу. — Ты с кем-нибудь идёшь? — Зависит от обстоятельств, — пожимает он плечами. — А мой парень захочет пойти со мной? — Ну, я уже буду там, — парирует музыкант и прислоняется бедром к стойке, опираясь на неё всем весом. — Ты больше никого не хочешь пригласить? Например, человека, который тебе нравится. — Неа. — Иван, с тобой каждый согласился бы пойти на бал. Ты можешь спросить буквально любого в кампусе, и он скажет «да». В глазах Ивана вспыхивает обида, и Тилл чувствует, как внутри у него все сжимается. — Ты так сильно хочешь, чтобы я пошёл с кем-то другим? Он замолкает на мгновение, облизывая губы, и думает, как бы сказать это деликатно. — Я просто… не хочу тебя чего-то лишать только потому, что между нами… это, — он жестом указывает на Ивана, потом снова на себя. — И к тому времени, когда будет Бал, месяц всё равно закончится, да? — Тилл… — Вообще, знаешь что, — говорит Тилл, прежде чем взять свои слова обратно. Прежде чем он продолжит притворяться, что они могут и дальше поддерживать эти фальшивые отношения. Он же просто обманывает себя, думая, что Ивану правда нравился весь этот спектакль. — Нам нужно поговорить об этом. Он не в том настроении, чтобы начинать этот разговор, но вряд ли у него ещё когда-нибудь хватит смелости поднять эту тему. Он и так долго её избегал. В какой-то момент это же должно произойти. Это неизбежно. Кроме того, не факт, что он сможет к такому подготовиться. Это в любом случае его сломает, и не имеет значения, когда именно. Сердце колотится как бешеное, руки дрожат, и он говорит: — Я… думаю, можно всё закончить. Уже почти месяц прошёл, так что, наверное, мы можем… остановиться, да? Мы всех убедили. Нам не нужно продолжать это делать. Иван хмурится. — Ты правда этого хочешь? И, честно говоря… Тилл уже не знает, чего, блять, хочет. Как они вообще до такого докатились? Всё началось с того, что он хотел признаться Мизи, страстно желая наконец рассказать ей о своих чувствах, но у неё уже была Суа, и они — просто идеальная, замечательная и счастливая пара. Он рад за них! По крайней мере, они счастливы! Тогда же у него возникла грандиозная идея начать фальшивые отношения с Иваном… и, честно говоря, Тилл думал, что это будет легко. Он думал, что всё будет хорошо. Он много лет был лучшим другом и соседом Ивана. Неправильно. Всё это неправильно. Тилл чертовски неправильный. Конечно, ему надо было проникнуться чувствами к Ивану. Украдкой поглядывать на него, когда он не смотрит. Запомнить изгиб его губ, когда он улыбается, и его чуть-чуть выступающий зуб. Запомнить, как звучит его смех, когда Тилл говорит что-нибудь по-настоящему смешное (его желудок совершает всевозможные кульбиты, когда Тилл понимает, что именно он — причина этого смеха). Захотеть проводить с Иваном больше времени, потому что с ним он чувствует себя как дома, а он очень давно такого не чувствовал. Чувствовать потребность видеть эту улыбку, потому что она освещает весь его грёбаный мир, и он сделает что угодно, чтобы так было всегда. Что угодно. Как он может лишить Ивана счастья, когда он мог бы быть с кем-то получше? Быть с человеком, который ему на самом деле нравится, а не с Тиллом, который за него цепляется? Который отчаянно нуждается в своём собственном извращённом представлении о любви? Который цепляется за то, чего на самом деле нет. Который выдумывает всякую чушь о том, что, возможно, Иван тоже его любит? А это просто не может быть правдой, потому что он — Тилл. И он ни на что не годен. Так что, даже если это означает, что ему нужно отпустить Ивана, чтобы он мог быть с тем самым главным счастливчиком во всей вселенной, Тиллу просто придётся с этим смириться. Молча отойти в сторону. Наблюдать со стороны, как человек, которого он любит, любит кого-то другого. Иван бы так хорошо заботился об этом человеке. Он будет таким милым, ласковым и идеальным, каким был все эти годы… Он будет варить ему кофе каждое утро, играть с его волосами, сидя рядом, — или, может быть, даже лёжа в постели, — готовить ему самые вкусные ужины, которые он когда-либо пробовал, смотреть с ним этот дурацкий фильм в сотый раз… а этот человек будет видеть, как Иван плачет каждый раз, когда один персонаж жертвует собой ради любимого, слушать, как он разглагольствует о своих теориях, ходить в их любимое кафе с мороженым и сидеть на скамейке в парке в нескольких кварталах отсюда, пока Иван будет рассказывать о книге, которую прочитал за день, а потом поцелует так, что оба начнут задыхаться… Боль в груди усиливается в десять раз, дышать становится труднее, а руки трясутся. А Иван. Иван. Вечно обеспокоенный сосед, чрезмерно заботливый лучший друг и бесконечно любящий фальшивый парень пытается протянуть руку вперёд, едва касаясь плеча Тилла в надежде утешить парня, но тот не знает, выдержит ли он хотя бы малейшее прикосновение. Тилл боится, что если Иван его обнимет, то он его уже никогда не отпустит. Тилл поднимает голову, твёрдо смотрит в чёрные глаза и сжимает челюсти, изо всех сил стараясь выглядеть так, будто у него всё в порядке, хотя на самом деле это абсолютно не так, и внутри он просто разваливается на части и ничего так сильно не хочет, как оказаться где угодно, только не здесь. Он отталкивает руку Ивана, и это, по мнению Тилла, становится последней каплей. Последнюю попытку примирения резко пресекают страхи и неуверенность. — Я сделал что-то не так? — Иван хмурится. — Это из-за вчерашнего? Прости, если это для тебя слишком. Я должен был… — Ты не сделал ничего плохого, — вздыхает Тилл. И снова Иван извиняется, хотя не сделал ничего плохого. — Мы слишком разные, и для такого, как я, просто… нет смысла быть с таким, как ты. Все это видят. — Так дело только в этом? — брюнет хмурит брови. — Почему ты так думаешь? Для меня это всё неважно. — А для меня важно. — Тилл, пожалуйста. — Во-первых, это всё было не по-настоящему, так что я не понимаю, почему ты так расстроен. Иван сжимает губы в тонкую линию. — Я думал… — Ты неправильно думал, — заканчивает за него Тилл. — Вот как, — тихо говорит Иван, отступая на шаг. — Прости за недопонимание. Тилл сглатывает. — Н-нет. Это… это всё моя вина. Мне вообще не следовало втягивать тебя в это. Это глупо, — он теребит подол своей футболки, пытаясь хоть как-то унять дрожь в руках, и поворачивается, чтобы уйти. Иван ничего не отвечает и просто неподвижно стоит на месте, когда Тилл влетает в свою комнату и захлопывает за собой дверь. Парень сползает на пол, по щекам во всю текут слёзы, и он с невероятной силой дёргает себя за волосы. Тилл выдавливает из себя неуверенную улыбку. Наконец-то у Ивана может быть кто-то получше.
