Глава 6
3 мая 2025 г., 18:15
6: алекса, включи breakeven
Тилл пытается войти хоть в какую-то рутину.
Он встаёт раньше, старается уйти до того, как у Ивана прозвенит первый будильник, приходит домой намного позже и в основном проводит дни на крыше музыкального корпуса, пытаясь снова найти свой ритм. Это лучший способ избегать общения с другими — он очень не хочет говорить о том, что произошло. Тилл прекрасно видит растущее количество непрочитанных сообщений и пристальные взгляды, которые ловит, когда прогуливается по кампусу. Тилл и Иван не подтвердили эти слухи, но и так понятно, что они были правдой.
К сожалению, музыка, которая была для него обычным источником эмоциональной разрядки, не успокаивала его, как раньше, а лишь заставляла задуматься о своих дерьмовых решениях и ещё более ужасных исходах. Пение напоминает ему о концертах, а концерты напоминают об Иване, а Иван напоминает о том, как сильно болит его грёбаное сердце.
Когда он пытается сыграть рифф, рвётся струна, и Тилл вздыхает, глядя на гитарную перемычку, где теперь пусто на месте порванной струны, и не хочет сейчас с этим разбираться. Вместо того чтобы починить гитару, он кладёт её обратно в футляр и прислоняется спиной к перилам, обхватив колени руками.
Он скучает по Ивану.
Если бы он знал, что всё так обернётся, он бы вообще никогда этого не предложил, потому что буквально всё было бы лучше, чем потеря лучшего друга.
Он не винит Ивана за то, что он разозлился. Тилл это заслужил, но когда Иван на него злится, это кажется таким… странным. Иван никогда раньше на него не злился. Никогда. И он не знает, сколько ещё сможет выдержать.
Что он должен сделать, чтобы заслужить прощение?
Тилл готов на всё.
На телефон приходит сообщение, Тилл проверяет его, и у него внутри всё сжимается, когда он видит, что оно не от того, кого он больше всего хотел увидеть. Хотя чего он удивляется. Иван ему ни разу не писал с тех пор, как они поссорились.
[17:37] Дьюи: эй, ты же выпьешь с нами?
Тилл стонет. Он совсем забыл, что согласился, а им надо было немного потусоваться и, возможно, обсудить сет-лист для Делового бала. Дьюи, конечно, даёт ему выбор, идти или нет, но было бы глупо сливаться именно сейчас. Он ужасно выступил на концертах, а на репетициях был ещё хуже, и Тилл может только догадываться, когда их терпение иссякнет. Когда с них, наконец, хватит.
Если так пойдёт и дальше, он не удивится, если его вообще выгонят из группы. Или, может, ему стоит просто проявить инициативу и самому хлопнуть дверью.
Он никому не нужен.
[17:40] Тилл: конечно. скоро буду на месте.
Они решают выпить в популярном местечке недалеко от кампуса.
Там относительно дёшево и доступно, так что для студента это действительно самый оптимальный вариант, и, поскольку сейчас вечер пятницы, там полно народу. Они занимают один из столиков на улице, потому что там не так многолюдно. Вечер начинается просто замечательно. Тилл даже чувствует, что у него немного улучшается настроение, когда он проводит время и выпивает с друзьями, к тому же они довольно продуктивно работают над сет-листом.
Его новая композиция Unknown (Till the End) значится в списке возможных песен, но Тилл вычёркивает её до того, как ребята успели что-то сказать.
Исаак приподнимает бровь.
— Ты уверен, Тилл? В прошлый раз публике она очень понравилась. Плюс, мы теперь можем сыграть неплохой инструментал.
Тилл делает большой глоток пива, допивая последние несколько глотков.
— Да. Может быть… в другой раз? — он не совсем хотел петь её на мероприятии, где, как он знает, будет присутствовать Иван. Деловой бал состоится на следующей неделе, и Тилл сомневается, что к тому времени они смогут уладить все свои разногласия. Ну, серьёзно. Если честно, он даже не уверен, что они вообще когда-нибудь смогут это уладить, но помечтать можно.
Остальные внимательно смотрят на него, но никто больше ничего не говорит по этому поводу, за что он тихо благодарен.
— Я возьму ещё выпить, — заявляет он и поднимается с места. Тилл прекрасно понимает, что они, наверное, сейчас будут говорить о нём и об этой дурацкой песне, которую ему вообще не следовало писать. Как будто у него вообще может хватить смелости признаться Ивану, а?
Неудивительно, что список сожалений Тилла продолжает только расти.
Когда парень заходит внутрь, очередь оказывается намного больше, чем час назад, и он пытается протиснуться к бару. Музыка гремит в ушах, но ему всё равно. Он привык к громкой музыке. Ему даже нравится.
В ожидании Тилл пытается придумать, что он может сделать, чтобы загладить свою вину перед Иваном. Но можно ли это вообще исправить? Или он потерял его навсегда?
Если он будет до конца их жизни выполнять всю домашнюю работу по дому, научится готовить каждый вечер, это сможет заслужить хотя бы немного прощения? Если упадёт на колени и будет умолять до хрипоты, это что-нибудь изменит? Ивану будет не всё равно?
Или Ивану будет лучше, если Тилл просто… уйдёт?
В конце концов, то, что Тилл рядом, только усугубляет ситуацию.
Но как бы праведно это ни звучало, Тилл сомневается, что сможет это сделать. Потому что, как бы сильно он ни любил Ивана, он всё ещё огромный эгоист, и единственное место в этом огромном мире, где он хочет быть, — это рядом с Иваном, даже если тот его отвергнет. Даже если Иван его возненавидит. Тилл хочет быть рядом хотя бы ради того, чтобы Иван просто был в его жалкой жизни.
Блять.
Затащить Ивана обратно, чтобы он принёс свет своей жизни во тьму своего сердца.
Тилл ужасен.
То, что Иван продержался так долго, — просто чудо.
Тилл смотрит на импровизированную очередь перед собой, в которой даже нет никакого порядка, — кто первым доберётся до барной стойки, тот и получает заказ. Он стоит не так далеко, но в ближайшее время с места точно не сдвинется. Чтобы убить время, он периодически проверяет свой телефон, поднимает глаза, чтобы убедиться, что очередь вообще не двигается, и оглядывается по сторонам, оценивая обстановку.
Наверное, он проделывает это уже в четвёртый раз, когда замечает знакомую черноволосую макушку, сидящую напротив кого-то, кого Тилл не знает. Они были только вдвоём, оба подвывипвшие — перед брюнетом стоял стакан виски, а перед другим человеком — какой-то жёлтый коктейль.
Тилл тут же забывает про всё и подсознательно делает несколько шагов в их сторону, теряя своё место в очереди к бару. Он прищуривается, пытаясь понять, действительно ли это Иван, но не может разглядеть. Иван?.. как ему кажется, смеётся, и этот смех звучит искренне, потом он говорит что-то, чего Тилл, не слышит со своего места, внезапно наклоняется вперёд и придвигается ближе к этому другому человеку, и…
Тилл отводит взгляд, сердце готово выпрыгнуть из груди, желудок выворачивает наизнанку. Он проталкивается сквозь толпу и выходит через главные двери на прохладный воздух. Дышать тяжело, образ Ивана с кем-то другим не выходит из головы, и Тиллу хочется кричать.
Это должен был быть он.
И это был бы Тилл, если бы не был грёбаным идиотом и не положил всему конец.
Это был бы Тилл, если бы не был бесполезным, жалким и вкрай ебанутым.
Его ноги двигаются сами по себе, подсознательно ведя его в другой бар, гораздо менее переполненный, чем предыдущий, но всё равно довольно оживленный. А потом… он теряет счёт времени и, что ещё хуже, выпитому, потому что всё, что он чувствует в груди, — это боль, а голова раскалывается от глупостей, о которых он никак не может перестать думать, и он просто хочет, чтобы это прекратилось.
Он не знает, который час, но определённо поздно или рано, или… да кого вообще волнует время? Разве это имеет значение?
В баре становится тихо, хотя никто ещё не заказывал последние напитки, так что всё не должно быть настолько плохо.
Он пытается проверить свой телефон, но перед глазами всё плывёт, и он не может разобрать буквы на экране. Парень щурится в отчаянной попытке прочитать свои уведомления, но это ни к чему не приводит, и он вздыхает, убирая телефон в карман и на мгновение задерживая дыхание, чувствуя, как пересохло в горле. Может, выпить воды?
Это… умная мысль. Но, судя по событиям последних нескольких недель, назвать Тилла умным никак нельзя. Он тупой и бестолковый, раз продолжает принимать отстойные решения.
Парень встаёт со своего места на почти подкашивающихся ногах, и мир сразу идёт кругом. Такое чувство, что голова куда-то уплывает, контроль над телом теряется, а руки беспомощно размахивают вокруг него в жалкой попытке сохранить равновесие.
Чьи-то сильные руки мягко придерживают его за плечи, пока он старается устоять на ногах.
Тилл моргает, глядя на своего спасителя, и видит перед собой чёрные волосы и бездонные глаза.
Сердце пропускает удар.
— Иван?
Тот усмехается.
— Не совсем, но я польщен.
Тилл щурится, но всё равно видит только его.
— Ты ведь Тилл, да? — спрашивает Не Иван.
Парень издаёт звук, отдалённо напоминающий согласие, держась за стойку рядом с собой и пытаясь понять, зачем он вообще встал.
— Не хочешь чего-нибудь выпить?
Тилл оживляется, в его голове словно вспыхивает лампочка, потому что, вероятно, именно поэтому он и переехал в первую очередь. Это начинает обретать смысл.
— Конечно.
— Быстро же ты очнулся, — бормочет он, подзывая бармена к их концу стойки и заказывая два коктейля из тех, что пил Тилл.
Им приносят выпивку буквально через пару минут, а потом… потом они, вроде, заказывают ещё несколько.
Тиллу кажется, что они говорят об университете и о своих факультетах. Тот парень упомянул что-то о праздновании окончания экзамена или что-то в этом роде. Потом Не Иван говорит, что он уже слышал, как Тилл играл, и ему понравилось его выступление. Он даже называет несколько песен, так что, видимо, он правда слушал OFF THE RECORD, а не просто выёбывался.
Тилл не знает, в какой момент этот Не Иван придвинулся настолько, что их колени соприкоснулись. Парень допивает остатки своего напитка как раз в тот момент, когда Не Иван кладёт руку ему на бедро. Тилл дёргается от неожиданности, немного расплескав коктейль, и Не Иван пытается вытереть капли, задерживая руку на его щеке гораздо дольше социально допустимого.
Алкоголь бьёт в голову.
***
— Может, пойдём отсюда? Куда-нибудь потише? — говорит он с многозначительным и мрачным взглядом. И… Может, Не Иван — или Иван, — сможет побыть Иваном… только на одну ночь? Он пытается вспомнить, что произошло за последний час, но почти ничего не помнит. Он допил свой напиток? Они оплатили счёт? Он даже не уверен, все ли его вещи при себе. Тилл автоматически тянет руку к карману и чувствует там свой телефон — уже хорошо. Кажется, телефон вибрирует, но парень даже не пытается проверить. Они стоят на одном месте, но его шатает из стороны в сторону, и, кажется, он врезается в какой-то столик. Это стакан разбился? Земля правда такая неровная? У него двоится в глазах, и он ступает очень неуверенно… Да, он как будто парит в воздухе, и весь мир вращается вокруг него. Каким-то образом они оказываются на улице, но он даже не помнит, как вышел из бара. Это рука на его спине? Куда они идут? Тилл поднимает глаза на парня рядом с ним и улыбается впервые за много дней, потому что это Иван. Его Иван. Но подождите… это не может быть Иван. Разве Иван его не ненавидит? А, точно. Он же облажался, да? Как обычно. Он всё портит. Он причинил Ивану боль, и он ненавидит его. У него есть все основания его ненавидеть. Рука?.. на его спине каким-то образом оказывается на плече, притягивая ближе. Тилл спотыкается о собственные ноги, врезаясь в горячее тело, и сквозь туман его поплывшего сознания пробивается раскатистый смех, только это не тот звук, не та интонация. Это не похоже на Ивана. Почему? Тилл отшатывается назад, врезаясь в кирпичную стену позади себя. Иван… Нет, Не Иван тянется к нему, и парень сглатывает, приоткрыв рот, чтобы облизать губы, а Не Иван использует это как возможность сократить расстояние между ними. Тень чужих губ прямо над его. Малейшее движение — и они поцелуются. Не Иван шевелится, и Тилл закрывает глаза, готовясь к контакту. В груди гулко бьётся сердце, тяжесть принятых им сегодня решений медленно накрывает его плотным одеялом.***
— Съебись, — знакомый голос нарушает ночную тишину, когда Не Ивана за шкирку оттаскивают от Тилла. Музыкант неосознанно вздохнул с облегчением, сердцебиение наконец-то успокоилось, несмотря на затуманенный разум. Перед ним стоит невозмутимый Лука, скрестив руки на груди, как разочарованный родитель, чей ребёнок вернулся домой намного позже обещанного. — Ты специально пытаешься принимать дерьмовые решения? Лицо Не Ивана морщится от раздражения. — Эй, ты не можешь просто… — Повторяю в последний раз, — предупреждает блондин, сужая глаза и приближаясь к нему на два шага. — Съебись. На этот раз тот слушается и больше не суетится, бормоча что-то про испорченный вечер, и уходит, засунув руки в карманы пальто. — Тилл, спрошу максимально мягко, — медленно произносит Лука. В суровых глазах мелькает что-то опасное, и Тилл понимает, что он не шутит. — Что ты, блять, делаешь? — Я не знаю, Лука, — невнятно произносит он, опускаясь на пол и прислоняясь спиной к стене, обхватив колени руками. Он проводит обеими руками по волосам, дёргая их так сильно, что голова начинает болеть. — Я не знаю… просто был так похож на него, но… в то же время и не похож, и я, блять, не знаю… — Не дай бог ты опять полезешь в интернет за советами насчёт своих сожалений, — бормочет Лука себе под нос. Он убирает руки Тилла от головы и оставляет их болтаться по бокам. — Не упоминай об этом. Никогда. — А вот и моя любимая бисексуальная катастрофа! Ты нашёл его! — Хёна подбегает к ним с покрасневшими от выпитого щеками и счастливейшей улыбкой. — И выглядит он… как-то потрёпано, — она поворачивается к Луке, внезапно хмурясь, и понижает голос: — Я не вовремя? — Возможно, — пожимает он плечами. — Потом об этом поговорим. Хёна тычет его в щёку. — О, ты начинаешь о ком-то заботиться? Лука сердито смотрит на неё, игнорируя вопрос, и поворачивается к парню, который сидит на земле и играет с маленькими камешками, лежащими неподалеку. — В любом случае, тебе пора домой. Уже почти час ночи, а ты… выглядишь дерьмово. — Даже не добавишь «без обид»? — невнятно бормочет Тилл, поднимая глаза. — Я мысленно добавил, считается? — парирует бариста. — Иди домой, Тилл. Дом… не самая заманчивая идея. Если уж на то пошло, сейчас это последнее место, где он хотел бы оказаться. Прийти домой значит увидеть Ивана, а у Тилла сейчас полный бардак в голове. Нельзя, чтобы Иван увидел его таким. Хотя, не то чтобы Иван вообще хотел его видеть. — Я не могу. — Не можешь? Или не хочешь? — Это имеет значение? — Конечно, — Лука приподнимает бровь, глядя на парня так, словно это самая очевидная вещь в мире. — В первом случае ты физически не в состоянии вернуться домой, а второе — просто глупая отговорка. Хотя, зная тебя, я догадываюсь, какой ответ, можешь ничего не говорить. Тилл опускает голову. — Тебе есть у кого остаться, раз всё настолько плохо? — настаивает Лука, но когда Тилл ничего не говорит, он громко стонет. — Ладно. Круто. Я обожаю разговаривать сам с собой, — он всё равно продолжает: — А та девушка, Мизи, или как её там? — Я не хочу никого беспокоить, — приглушённо бормочет он, и Лука, вероятно, едва его слышит. — Я могу просто остаться здесь… тогда я никому не буду мешать, — он обхватывает руками колени и смотрит в землю. — Я всем надоел. Лука вздыхает. — Как же ты бесишь. Ты не можешь сидеть здесь всю ночь. Позвони ей. Что-то ему подсказывает, что Лука от него не отстанет, пока он этого не сделает, поэтому Тилл достаёт свой телефон. Бирюзовые глаза смотрят на заблокированный экран, и парень думает, что, честно говоря, предпочёл бы встретиться с Мизи, а не с Иваном, поэтому решает идти до конца. Когда Мизи отвечает на звонок, её голос не кажется слишком удивлённым. Она предложила заехать за ним и предложила остаться у неё на ночь, не требуя никаких объяснений, за что Тилл ей благодарен. В тот вечер они немного поговорили, Тилл не помнит, что он сказал (или не сказал), но он смутно помнит, как делился тем, насколько расстроился из-за их расставания, и что он вряд ли сможет двигаться дальше. Не после Ивана. Гостевая комната напомнила ему о том времени, когда он спал в ней со своим тогда ещё ненастоящим парнем, и от этого у него защемило сердце, но, учитывая, насколько он устал, он совсем скоро отрубился, не в силах долго предаваться мрачным мыслям, которые так и грозили поглотить его целиком. На следующий день рано утром Тилл возвращается в квартиру (естественно, он чувствует себя крайне хуёво, потому что его голова раскалывается от боли, и такое впечатление, что ночью он вообще глаз не смыкал), стараясь двигаться как можно тише, чтобы не разбудить Ивана. Странно пробираться тайком в свой собственный дом, но он не хочет рисковать и встретиться с тем, кого нельзя называть. Не сегодня уж точно. Кажется, Тилл видит на диване спящего Ивана, но списывает это на своё воображение, потому что зачем Ивану ждать кого-то вроде него? Тилл заваливается на свою кровать, сворачивается калачиком под пледом и разворачивает толстовку Ивана, готовясь провести все выходные, валяясь в постели.***
На следующий понедельник Тилл идёт в кафе «Sweet Dream». Лука, как всегда, закатывает глаза, когда парень проходит к стойке, и продолжает готовить напиток, не обращая на Тилла особого внимания. После того как блондин озвучивает заказ и отдаёт его клиенту, он занимает своё место за прилавком. — Ах. А вот и мой любимый человек, принимающий ужасные решения. Тилл виновато улыбается. — Ну… — он замолкает, и бариста удивлённо поднимает бровь. — Я просто хотел поблагодарить за прошлую пятницу. На реддите ты ничего не найдёшь, обещаю. Вот и всё. Лука вздыхает. — Хм. Никаких споров? Никакой злобы? Никаких бесцеремонных комментариев? — он осматривает Тилла с ног до головы. — Ты что, окончательно крышей поехал? Музыкант теребит лямку своей сумки, избегая пристального взгляда Луки. — Я просто устал. И бариста на мгновение замолкает, словно обдумывая свои дальнейшие действия и взвешивая все «за» и «против». — Хёна сейчас должна прийти. Ты торопишься? Сможешь немного подождать? Тилл пожимает плечами. — Да, хорошо. Он выбирает столик, стараясь по понятным причинам не садиться за тот, что в углу, но иронично достаёт свой телефон, рассеянно просматривая старые сообщения с Иваном.43 дня назад
[15:08] Тилл: Эй, не забудь, что ужин сегодня на тебе [15:15] Иван: разве не всегда так? Огнетушитель у нас стоит исключительно для тебя. [15:15] Тилл: ЭЙ [15:15] Тилл: ОНИ В КАЖДОМ ДОМЕ ЕСТЬ [15:15] Тилл: И Я НЕ ВИНОВАТ, ЧТО БУМАГА ДЛЯ ВЫПЕЧКИ ТОГДА ЗАГОРЕЛАСЬ. РАЗВЕ ОНА НЕ ДОЛЖНА БЫТЬ ОГНЕУПОРНОЙ? [15:17] Иван: Конечно, я согласен, что огнетушители в каждом доме. Но когда ты на кухне, вероятность того, что пригодится возрастает как минимум на 70%. [15:18] Иван: Я тоже не понимаю, как тебе это удалось. Честно говоря, это даже впечатляет. [15:18] Тилл: 🙁 [15:19] Иван: Прости, я не хотел тебя расстроить. Как насчёт того, чтобы я приготовил твоё любимое блюдо? [15:19] Тилл: хорошо… на этот раз прощаю.24 дня назад
[16:42] Иван: ты заходил в Anakt social? Суа сказала, что мы в тренде. [16:43] Тилл: мы ЧТО [16:43] Тилл: лол, это че за херня? anaktsocial.org/ivan-totally-tops-right [16:44] Иван: Чисто теоретически, они не неправы ;) [16:44] Тилл: я даже не знаю, что это значит [16:44] Тилл: подожди, дай погуглить [16:47] Иван: Тилл, это ты кричишь? [16:48] Тилл: …нет? [16:49] Иван: Понятно, хорошо, если найдёшь того, кто кричал, скажи, что я жду на улице и могу угостить его кофе, чтобы он так не расстраивался? [16:50] Тилл: буду через 10 мин24 дня назад
[7: 32] Иван: Слушай… можешь ещё раз сварить мне кофе? [7:33] Иван: 👉👈 [7: 34] Тилл: аа [7:34] Тилл: зачем только мизи научила тебя пользоваться эмодзи [7:37] Иван: 😃 [7:38] Тилл: и то, что я теперь знаю, как варить кофе, не значит, что я буду готовить его тебе каждый день [7:42] Иван: 🥺☕ [7:43] Тилл: ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ПРОСТО ПРИСЫЛАТЬ МНЕ СМАЙЛИКИ И ДУМАТЬ, ЧТО Я ПЕРЕДУМАЮ. [7:46] Иван: 🥺🥺🥺 [7:47] Тилл: … [7:47] Тилл: ух, ладно19 дней назад
[8:49] Тилл: Иван, нам нужно поговорить (Не отправлено)18 дней назад
[16:17] Иван: Когда у тебя следующее выступление? Ты не обновил календарь на кухне. [16:38] Тилл: Дней через 10? [16:39] Тилл: Серьёзно, тебе не обязательно каждый раз приходить [16:43] Иван: Я приду 🎸 [16:50] Тилл: Упрямый17 дней назад
[14:53] Тилл: Мы можем поговорить? (Не отправлено)9 дней назад
[17:57] Иван: Я вернусь поздно. [17:58] Иван: Ужин в холодильнике. Просто разогрей. [18:49] Тилл: Хорошо.7 дней назад
[11:28] Тилл: эй, Иван? [11:48] Тилл: на самом деле [11:48] Тилл: неважно. [12:30] Иван: Если тебе есть что сказать, то лучше скажи. [13:08] Тилл: ничего. [14:09] Тилл: у меня сегодня репетиция. не буду ужинать дома. [14:43] Иван: Хорошо.5 дней назад
[2:46] Тилл: Прости Прочитано в 2:472 дня назад
[22:48] Иван: Тилл, где ты? [22:48] Иван: Ты идёшь домой? [22:49] Иван: Ребята из твоей группы спросили, где ты, и я забеспокоился 1 пропущенный звонок от Ивана [00:03] Иван: Я пойму, если ты не захочешь со мной разговаривать, но, пожалуйста, дай мне знать, что ты в безопасности? [00:16] Иван: Я знаю, что между нами сейчас не всё гладко, но, пожалуйста, просто ответь 4 пропущенных звонка от Ивана [01:33] Иван: пожалуйста, Тилл? 1 пропущенный звонок от Ивана [3:07] Иван: Суа сказала мне, что ты остановился у Мизи. Я рад, что с тобой всё в порядке. Перед ним ставят напиток. Как обычно. Лука не смотрит ему в глаза и садится напротив. Тилл моргает. — Я не… — Я знаю, — бормочет Лука. — Это за счёт заведения. — Тебя Хёна заставила? — Тилл пытается пошутить, но Лука никак не реагирует и просто вздыхает. — Это мне тут грустно и больно, — говорит парень как ни в чём не бывало, беря напиток и опуская в него трубочку. — Как же ты бесишь, блять. — Ну, ты прям солнечный лучик, — Тилл отпивает из трубочки и продолжает: — Какой ещё комплимент скажешь? Я сейчас засмущаюсь. — Как же ты бесишь, блять, — повторяет Лука. — Но ты не… ужасный человек. Думаю, тебе просто больно от всей этой ситуации с Иваном, — он тихо произносит его имя, морщась, и продолжает: — Я знаю, ты этого не хочешь, но, может, тебе стоит просто двигаться дальше? Найди себе кого-нибудь другого? В море полно другой рыбы, или как там говорят. — Я… не хочу искать кого-то другого. — Ну, конечно, кто бы сомневался, — стонет Лука. — Ты не только бесячий, но и невероятно тупой. Но это хотя бы ожидаемо. Тилл испускает драматический вздох облегчения. — Фух, слава богу, ты был так добр, что я даже подумал, что настоящего Луку похитили инопланетяне. — Тилл, — предупреждает Лука. Тот отводит взгляд, уставившись на тающие сливки на поверхности своего напитка. — Я хочу ещё немного побыть тупым. Всё это время Тилл принимал всё как должное, не ценил, что у него было, пока это не исчезло. Пока он сам это не выбросил. — И что с тобой делать? — Лука вздыхает. — Если ты не можешь двигаться дальше, то, может, тебе нужно немного отдохнуть от всего этого? — он снова вздыхает, тщательно подбирая следующие слова и внимательно следя за выражением лица Тилла. — Просто чтобы встать на ноги, понимаешь. Завести другое хобби? Может, даже попутешествовать? Да плевать, что угодно. Если что-то напоминает тебе о нём, то, возможно, стоит сделать шаг назад. Бирюзовые глаза сосредоточены исключительно на напитке, наблюдая, как сливки сверху растворяются в кофе. Тихо, почти шёпотом, не желая этого признавать, но зная, что это правда, Тилл говорит: — Да… ты прав. — И я знаю, что ты будешь тупить и не захочешь… — Лука замолкает, уставившись на него с разинутым ртом. — А… Ты только что… сказал, что я прав? — Я не собираюсь это повторять, — бормочет музыкант. — Я так… устал. Я больше не знаю, что делать, потому что всё болит. Лучше уйти.… заняться чем-нибудь другим. Думаю, начать всё сначала. Если меня здесь не будет, то всем так будет только лучше. Только тогда он сможет попытаться двигаться дальше. Постараться забыть о нём. Постараться забыть его доброту и дружбу. Постараться забыть последние несколько лет, которые были лучшими в его жизни. Тилл напоминает себе, что это всё только потому, что его глупое «я» решило поддаться чему-то столь мелкому, как чувства. Он действительно собирается отказаться от всего, что хоть что-то для него значит: от воспоминаний и друзей, которых он приобрёл на этом пути. Разрушить дом, который построил спустя столько времени. Но… если он останется, то это только причинит другим боль. Причинит боль людям, которые сделали его счастливым. Причинит боль своим друзьям. Причинит боль Ивану. Так что хотя бы на этот раз Тилл должен поставить его на первое место и избавить от лишних проблем.***
— Я ухожу из группы. Все смотрят на него, и в комнате становится пугающе тихо, когда он заканчивает фразу. Хёнву слегка приоткрывает рот и роняет барабанные палочки, Исаак моргает, а Дьюи приподнимает бровь. — Забавная шутка, Тилл, — первым нарушает молчание Дьюи и пытается отшутиться — ключевое слово — «пытается». Потому что никто не смеётся. Тилл сглатывает, от волнения к горлу подкатывает комок. — Это не шутка. Дьюи сжимает губы в тонкую линию. — Ты не можешь просто… уйти, потому что порвал со своим парнем. Разве не в этом всё дело? — Дело не только в этом, — утверждает Тилл, сжимая ремешок сумки. Отчасти это ложь, потому что это как раз основная причина. Но ещё и потому, что Тилл просто разрушает всё, к чему прикасается. — Просто музыка… мне больше не подходит. Раньше это была отдушина. Для него это был способ хоть как-то поделиться своими эмоциями. Но в последнее время играть на этой дурацкой гитаре стало труднее, и, честно говоря, стало похоже на рутину. Он даже не потрудился заменить порвавшуюся несколько дней назад струну. Хёнву прочищает горло, и все взгляды на мгновение поворачиваются к нему. — Это можно понять, — говорит он, главный миротворец в группе. Дьюи хмурится и повышает голос: — Нет, не можно. Сначала ты внезапно исчезаешь, не сказав, что с тобой и как, игнорируешь наши сообщения и звонки всю грёбаную ночь, а теперь вдруг уходишь из группы, которую сам же и создал? Тилл, какого хуя ты… Барабанщик предупреждающе кладёт руку на плечо Дьюи, слегка отталкивая его назад. Тот поднимает обе руки в знак капитуляции, а потом грубо кладёт гитару на стойку и направляется к двери. — Отлично. Супер. Делайте, что хотите, блять. — Я поговорю с ним. Уверен, он передумает, — Хёнву поворачивается к Тиллу с извиняющейся улыбкой. — Скоро концерт на Деловом балу. Сможешь дать ещё одно, последнее, выступление перед уходом? Тилл вздыхает, глядя вслед удаляющейся фигуре Дьюи, и чувствует, как внутри всё сжимается. — Это меньшее, что я могу сделать.
