Дикий кот / Feral Cat

Хотя собрались двенадцать Пиковых Лордов и Леди, в комнате царит тишина. Им не нужны слова для общения. После стольких лет, благодаря их доверию, у них есть свой собственный язык, состоящий из жестов и звуков, запаха, который они испускают, или трепета их ушей. Покой нарушается, когда кто-то настойчиво стучит в дверь, прежде чем войти. Двенадцать поворачиваются, чтобы судить молодого парня с пика Бай Чжань. Он хромает и имеет царапины на щеке и одной руке. Тем не менее, он вежливо кланяется, не в силах встретиться с ними глазами. «Этот скромный ученик приносит извинения за беспокойство». Его голос задыхается и хрипит от беспокойства. Леди пика Бай Чжань поднимает бровь. Ее поза остается расслабленной, хотя ее хвост хлопает с намеком на раздражение. Она привыкла, что ее щенки попадают в неприятности. Они самые агрессивные и проблемные, но все несут последствия своих действий. «Что ты сделал сейчас?» «Прости, шицзунь! Лю-шисюн одичал, и мы не смогли его остановить! Он победил всех нас и покинул пик Байчжань». Зрачки Пиковой Дамы расширяются. Женщина показывает клыки, но ее раздражение скрывает беспокойство. Она встает и кланяется главе секты. Вместо слов она отражает свои эмоции языком тела и смотрит в глаза другой женщины, ожидая ее одобрения, прежде чем отправиться на поиски своего своенравного детеныша. Однако Леди Пика Цинцзин издает тихое рычание, которое останавливает ее прежде, чем глава секты успевает ответить. «Как давно у Лю-шичжи проблемы со стабильностью ци?» Леди пика Бай Чжань хмурится. Ее глупый и гордый преемник пытался скрыть от нее правду, как будто это была слабость, которой стоило стыдиться, а не излечивать свои проблемы. «Я узнала об этом несколько месяцев назад. Вероятно, он страдает уже больше полугода». Другая женщина отвечает мурлыканьем, кивая ушами вниз. Леди пика Бай Чжань напрягается, а ее шерсть встает дыбом от ярости. «Нет». Дама пика Цинцзин приподнимает бровь и наклоняет голову. «Почему бы и нет? Лю-шичжи опасен для своих товарищей по стае. Что-то его напрягает. Если мы ничего не сделаем, мы узнаем, кто он». «Слишком рискованно!» — рычит пик Бай Чжань, садясь с зажатыми ушами и яростным выражением лица. Но другие могут оценить ее страх, замаскированный под гнев и презрение. «Если мы не возьмем его под контроль в ближайшее время, будет сложнее вернуть его в сознание. Я не позволю следующему лидеру пика Бай Чжань стать зверем». «Вы уже звери», — усмехается другая женщина. Дверь открывается во второй раз, и входит девушка, одетая в форму пика Цинцзин. Хотя она не ранена, все чувствуют ее стресс и узнают панику в ее бледности и расширенных зрачках или в ее натянутом хвосте. «Шицзунь!» — девушка быстро кланяется. «Лю-шиди внезапно появился на пике Цинцзин, чтобы бросить вызов Шэнь-шисюну в битве за господство!» Глаза ее хозяина расширяются от удивления, а она продолжает говорить, едва дыша. «Лю-шиди победил и захватил Шэнь-шисюна! Что нам делать?» «Почему ты его не остановила?» — рычит она, и ее ученица склоняет голову и прижимает уши. «Лю-шиди ужасен. Победив Шэнь-шисюна, он не дал нам приблизиться». Ярость и страх переплетаются в запахе Дамы пика Цинцзин, застывшей в своем кресле. Злобная, ее соперница злобно мурлычет. «Кажется, мы нашли причину стресса моего ученика. Мы уже говорили вам, что Шэнь-шичжи — плохой преемник». «Он самый подходящий». Она смотрит на нее, поджав губы, но не скрывая клыков. «Но плохой лидер и еще хуже партнер». «Если твой Лю-шичжи попытается выгнать моего детеныша, я сломаю ему шею». «Твой Шэнь-шичжи должен бороться за свое место в будущей стае. Ты не всегда будешь рядом, чтобы защитить его!» Дверь открывается в третий раз, и появляется девушка, пахнущая песком пика Байчжань. «Шицзунь!» Она не кланяется. Ее травмы похожи на травмы ее сородичей, а ее беспокойство напоминает им о другой девушке. «Лю-шисюн вернулся!» Ее хозяин с облегчением вздыхает. «С Шэнь-шисюном!» Две Пиковые Дамы одновременно кричат вопрос, и девушка делает шаг назад. Ее голос становится неуверенным. «Извините, мы тоже не понимаем, что произошло. Лю-шисюн вернулся, неся Шэнь-шисюна... как будто он был его добычей?» «Что он сделал дальше?» — требует Леди Пика Цинцзин. В ее горле раздается рев, и она прищурила глаза. «Он забрал его в свои покои! Там пахнет кровью и стрессом, но Лю-шисюн нападет на нас, если мы пытаемся приблизиться!» Обе Пиковые Дамы устремляются к двери, словно животные, а не люди. Однако предупреждающее шипение останавливает их. Лидер Горной Секты Цанцюн все еще сидит, но ее тень покрывает всю комнату и заманивает в ловушку ее товарищей по стае. Ее глаза сияют холодом стали, хотя она улыбается. «Вы обе правы: небрежное отношение Лю-шичжи и одиночество Шэнь-шичжи — это проблема». Ее мурлыканье скрывает гнев по отношению к обоим мастерам, обвиняя их в хаосе их учеников, не произнося это вслух. Хотя они покорно склоняют головы, внутри они все еще трясутся. «Я беспокоюсь о стае, которая заменит нас. Иногда я все еще вижу детенышей с детским отношением, которые думают о себе, а не о секте. Это их проблема. Пусть они ее решают». «Но Шэнь-шичжи ранен, а Лю-шичжи дикий», — замечает Хозяин пика Цяньцао. «Я должен пойти с ними...» «Нет. Му-шичжи должен пойти с ними. Двенадцать — это стая, верно? Как стая, они должны решать свои проблемы в одиночку». Женщина рычит, а остальные одиннадцать кивают, прежде чем встать и отправиться на поиски своих главных учеников.

***

У Шэнь Цинцю кружится голова от потери крови, но страх и разочарование не дают ему уснуть. После борьбы с простынями каждый раз, когда Лю Цингэ выходил, чтобы поворчать или сражаться с теми, кто приближался к комнате, он оказался полностью обездвиженным. Прямо сейчас его спина покоится на груди другого. Лю Цингэ обнимает его руками и ногами, чтобы не дать ему дальше шевелиться. Игнорирование его — его единственное оружие. Он даже ничего не мог сделать, когда Лю Цингэ разорвал его одежду клыками, чтобы лизнуть его раненое плечо. Это неприятно, даже если ци успокоит рану и уменьшит боль. Все ужасы, которые он вспомнил, когда Лю Цингэ толкнул его к кровати, пульсируют под его кожей. И что-то внутри него все еще боится, что у Лю Цингэ есть другие темные и злые намерения. Иногда Лю Цингэ рычит на него, когда он пытается укусить или оскорбить его. Иногда Лю Цингэ трется своей щекой о его. Иногда Лю Цингэ мурлычет от удовлетворения, прежде чем продолжить вытирать рану языком. «Ты зверь, ты знаешь?» — шипит Шэнь Цинцю. «Глупый зверь. Интересно, заметили ли твои товарищи по стае разницу, когда увидели тебя диким». Очевидно, Лю Цингэ не отвечает. Он все еще занят своими иррациональными целями. С трудом Шэнь Цинцю поворачивает голову, чтобы посмотреть на него. Его глаза все еще совершенно черные, и он не находит в них никакого сходства с тем Лю Цингэ, которого он знает. "По крайней мере, он больше не пытается убить меня," — думает он. Но завернутый в столько простыней, Шэнь Цинцю не может передать ци, необходимую для того, чтобы его соперник пришел в сознание. Его пульс учащается, когда он понимает, что может подражать Лю Цингэ и использовать свой язык. Слюна — один из лучших проводников исцеляющей ци, но он ненавидит такое зверское отношение. Это напоминает ему о том жалком прошлом на улицах, более того, он так сильно отказывается прикасаться к кому-то другому. Лю Цингэ поднимает голову и смотрит на него, возможно, чувствуя его беспокойство. «Мяу!» «Отвали». Он морщит нос, прежде чем продолжить свою задачу. Шэнь Цинцю кладет голову на плечо своего соперника и закрывает глаза, фантазируя о кровавых и мучительных убийствах. Несмотря на то, что в комнате витает эхо остальных десяти главных учеников, Шэнь Цинцю чувствует запахи всех сплетников, которые собрались по ту сторону дверей. Он также слышит их шепот, хотя ничего не понимает. Он также не распознает их эмоции, поскольку его кровь притупила его чувства. Лю Цингэ резко поднимает голову за несколько секунд до того, как дверь открывается. Впервые он не рычит на незваных гостей, и Шэнь Цинцю с любопытством открывает глаза. Его гримаса еще больше искажается между облегчением и разочарованием, когда он узнает Му Цинфана. Стыдно, что его товарищ по стае находит его в ловушке в объятиях дикаря с красными от слез глазами и в ужасном состоянии. Приняв на себя миссию целителя, Шэнь Цинцю поджимает губы и поворачивается в противоположном направлении. Он ничего не скажет и не попросит о помощи. Му Цинфан обязан исцелять раненых. «Это... неожиданно», — бормочет он, все еще стоя у двери. «Лю-шиди, это я». Вместо рычания Лю Цингэ нетерпеливо мяукает. Даже Шэнь Цинцю признает, что позволяет ему приблизиться. Му Цинфан приближается мучительно медленными шагами, чтобы не спугнуть его. Шэнь Цинцю напрягается, когда матрас прогибается под его весом. «Что случилось?» «Ты прекрасно знаешь, что произошло», — отвечает он с рычанием, по-прежнему отказываясь смотреть на него. «Идиот озверел. Разве ты не должен был контролировать его ци?» Шэнь Цинцю чувствует раздражение своего товарища по стае. Му Цинфан — один из немногих, кто пытается быть с ним вежливым, но он презирает его так же, как и остальные, превращаясь в кошмар каждый раз, когда он посещает пик Цяньцао. «Ну, поскольку ты был целью Лю-шиди, я могу предположить, что ты и есть причина, по которой он стал диким». Это так несправедливо, что аж больно. Он ничего особенного не сделал, но этому высокомерному идиоту мало того, что он пытается жить тихо, не мешая никому другому. Шэнь Цинцю закусывает губу, проглатывая все свои ответы, пока не начинает кровоточить. И Лю Цингэ шипит, обнимая его крепче и прижимая свое лицо к его лицу. «Стой, надоедливый котенок!» «Шэнь-шисюн, не оскорбляй Лю-шиди!» Му Цинфан звучит шокировано. Но Лю Цингэ пытается лизнуть рану на губе, а это запрещённый предел. Шэнь Цинцю сердито рычит на него, показывая ему свои окровавленные зубы. Шерсть на его ушах встаёт дыбом, а зрачки расширяются. Его ярость настолько сильна, что Лю Цингэ отвечает на его рычание. «Шэнь-шисюн, остановись, иначе он нападет на тебя!» «Он уже нападает на меня!» «Нет! Лю-шиди исцеляет тебя!» Шэнь Цинцю не чувствует благодарности, но панику и желчь во рту; тоску, которая сжимает его сердце, и злобу на всех. Возможно, провоцировать его — хорошая идея, так как Лю Цингэ перестанет обнимать его, и тогда он сможет сбежать. Однако его соперник хмурится, прежде чем повернуть его, пока они не закончат грудь к груди и не обнимут его еще крепче. Его лицо погружается в изгиб его шеи, и он может чувствовать, как вибрирует тело Лю Цингэ, когда тот мурлычет. «ЛЮ ЦИНГЭ, ГЛУПЫЙ КОТ, ОТПУСТИ МЕНЯ НЕМЕДЛЕННО, ИНАЧЕ Я ТЕБЯ УБЬЮ!» Шэнь Цинцю слышит, как Му Цинфан с отвращением щелкает языком. «Почему ты такой неприятный и неблагодарный в такой ситуации, Шэнь-шисюн?» «Почему я должен быть благодарен?» «Мы все знаем о вашем соперничестве, и все же, будучи диким, Лю-шиди пытается утешить тебя. Ты пытаешься вероломно напасть на него, но он залечивает твои раны. Ты оскорбляешь его, называя котом, но он заботится о тебе...» «Ваш достопочтенный Лю Цингэ первым пришел за мной», — рычит он со смесью сарказма и ненависти. «Он причинил мне боль и похитил меня. И теперь он не отпускает меня. Он помеха...» Лю Цингэ снова шипит, и оба замолкают, когда замечают, что он расстроен. Шэнь Цинцю почти смеется, когда дикий шипит на Му Цинфана. Хотя его выражение лица темнеет, когда он снова смотрит на него. «У тебя пустая голова», — насмехается над ним Шэнь Цинцю. «Ты — самое глупое чудовище, которое я знаю». «Шэнь-шисюн!» Его планы спровоцировать его рушатся, когда Лю Цингэ игнорирует его и продолжает лизать его плечо. «Разве ты не пришел исцелить его?» Шэнь Цинцю пытается посмотреть на Му Цинфана. «Сделай что-нибудь!» Целитель вздыхает, прежде чем сесть рядом с Лю Цингэ и передать ему духовную энергию. Однако дикий зверь рычит и дергается, прежде чем толкнуть Шэнь Цинцю друг к другу. Как будто ситуация не была ужасно неловкой, теперь он почти лежит на них обоих. Несмотря на все его попытки, Лю Цингэ отказывается принимать ци, и Му Цинфан вздыхает, смиряясь. «Боюсь, Лю-шиди хочет, чтобы я сначала тебя исцелил». «Еще одно слово о том, как благороден этот безмозглый зверь, который ранил меня, и я убью вас обоих».

***

Когда прибывает Юэ Цинъюань, вокруг дома, где живет Лю Цингэ, толпа. Он не только узнает запахи пика Бай Чжань, но и запахи других стай. Слух распространился по секте, и все задаются вопросом, о чем думает гордость пика Бай Чжань и чего он хочет от своего заклятого врага. Хотя его учитель предупредила его, что это будет важным испытанием, чтобы доказать его роль будущего лидера, Юэ Цинъюань движим беспокойством. Он всегда защищал своего Сяо Цзю от ярости Лю Цингэ, но воздух пахнет кровью, и если с ним что-то случилось, Юэ Цинъюань никогда себе этого не простит. Он не сможет простить и Лю Цингэ. Хотя он и не контролирует себя, все его решения рождаются из сердца его внутреннего зверя. Остальные отходят в сторону, чтобы позволить ему пройти в дом. Юэ Цинъюань делает глубокий вдох, прежде чем открыть дверь и войти. Эти комнаты ему знакомы, так как они спят там довольно часто. Чувство вины грызет его внутренности, когда он задается вопросом, не было ли это его виной, что он не передавал ци более регулярно Лю Цингэ. Его боевой брат горд и позволяет им только раз в месяц, чтобы успокоить свои меридианы. В доме Лю Цингэ пахнет кровью, стрессом и гневом. Юэ Цинъюань открывает дверь с вытянутыми когтями, готовый бороться за господство, пока Лю Цингэ не успокоится. Однако он находит его сидящим на кровати, окружающим Сяо Цзю в объятиях. Или держащим его, пока Му Цинфан наносит мазь на его плечо. К своему большому сожалению, Юэ Цинъюань осознает, что Сяо Цзю очень смешно выглядит, завернувшись в кокон из простыней, а его щеки краснеют от ярости. С растрепанными волосами и сверкающими глазами Юэ Цинъюань вспоминает детеныша, которого он защищал много лет назад. «Шиди», — говорит он голосом, полным спокойствия. Но Лю Цингэ смотрит на него и мяукает. Если бы не травмы и синяки Сяо Цзю, Юэ Цинъюань поверил бы, что его агрессивное отношение — это слухи. «Шиди, иди сюда». Сяо Цзю вздыхает, когда Лю Цингэ отпускает его, и он встает, чтобы подойти к Юэ Цинъюаню. Его движения кривые, и он чувствует его желание ходить на четырех, а не на двух ногах. Не замечая в нем насилия, Юэ Цинъюань прячет свои когти и показывает ему ладонь правой руки, чтобы Лю Цингэ мог учуять, что у него нет вредоносных намерений. «Спокойно, шиди, мы пришли помочь тебе», — говорит он спокойным голосом. Но Лю Цингэ кусает его за руку. «Смотрите!» — победоносно говорит Сяо Цзю. «Этот глупый кот опасен!» Юэ Цинъюань вздыхает, не обращая внимания на острую боль, пронзившую его плоть. «Шиди, успокойся. Я не причиню тебе вреда». Лю Цингэ нетерпеливо дергает его за руку. Юэ Цинъюань кивает, понимая его намерения. Давление от его зубов ослабевает, когда он следует за Лю Цингэ к кровати. Его товарищ по стае отпускает его руку, когда он садится и возвращается к месту с Сяо Цзю, которому удалось освободить руки. «Оставь меня в покое!» Юэ Цинъюань хватает Лю Цингэ за воротник одежды, чтобы тот больше не донимал Сяо Цзю. Хотя он пытается скрыть это, маскируя свой страх под ярость, он слишком хорошо его знает. И напряжение, которое напрягло его уши, — это не просто гнев. Но Лю Цингэ шевелится, царапая предплечья, шипя и мяукая. «Его поведение действительно аномально», — комментирует Му Цинфан. Хотя левое запястье Сяо Цзю кровоточит, он не пытается его вылечить, и Сяо Цзю не просит его об этом. Они оба пытаются игнорировать друг друга, несмотря на близость. «Лю-шиди действительно напал на тебя?» Сяо Цзю с ненавистью прищурился. «На что ты намекаешь?» «С тех пор, как я здесь, Лю-шиди ведет себя с тобой покровительственно». Пока Му Цинфан говорил, Лю Цингэ скулит и мяукает, когда Юэ Цинъюань удаётся его обездвижить. Сяо Цзю смотрит на него с презрением и жестокой ухмылкой на губах. «Тебя беспокоит, что тебя ограничивают против твоей воли? Потому что ты этого заслужил». Сяо Цзю откидывает простыни и встает с кровати, яростно тряся рукавами. Этот жест омрачает выражение лица Лю Цингэ. Его товарищ по стае издает угрожающее рычание, бушующее в его груди. «Шиди, не двигайся», — просит Юэ Цинъюань. Он чувствует, что тело Лю Цингэ напряжено. «Му-шиди, когда я пришел сюда, я слышал, что говорили остальные. Они боролись за господство. Лю-шиди агрессивен, а Шэнь-шиди ранен...» «Кто просил тебя защищать меня?» Его прерывает Сяо Цзю с яростью, которая никогда не утихает, а, кажется, со временем только растет. Юэ Цинъюань колеблется, а Лю Цингэ рычит, прежде чем вырваться на свободу, вцепившись когтями ему в руку. Они реагируют слишком поздно: Лю Цингэ бросается на Сяо Цзю и прижимает его к земле. Их бой настолько краток, что они даже не могут их остановить. Лю Цингэ обездвиживает другого, кусая его за шею. Юэ Цинъюань едва дышит. Он с ужасом смотрит на зубы, трущиеся о бледную кожу Сяо Цзю. Его страх наконец стал реальностью, все еще замаскированным под ярость. Но Юэ Цинъюань не смеет напугать Лю Цингэ, иначе он случайно разорвет ему горло. Они напряженно ждут, пока дикий зверь снова заставит Сяо Цзю сдаться. Му Цинфан и Юэ Цинъюань следят за Лю Цингэ, когда он наконец освобождает Сяо Цзю, прежде чем оттащить его обратно в постель. Покорность побежденного опасна. Желание мести светится в его глазах, но также и усталость. Лю Цингэ сидит между ними двумя, обнимая Сяо Цзю. «Теперь ты видишь это? — шипит он на Му Цинфана. — Это то же самое, что было раньше! Я ничего не делаю!» «Я...» Целитель открывает рот, а затем стыдливо склоняет голову. «Я тоже его не понимаю». Лю Цингэ шипит от ярости, и все замирают, обеспокоенные его непредсказуемым поведением. Выражение его лица выражает отвращение, и он рычит на Сяо Цзю, как будто ругая его за побег. Затем Лю Цингэ толкает его к Му Цинфану, пока тот мяукает. «Стой. Серьёзно, стой». Сяо Цзю поворачивается и кладёт руки на грудь Лю Цингэ, чтобы оттолкнуть его. «Ты мне надоел. Оставь меня в покое. Победа не даёт тебе права делать то, что ты хочешь!» «Технически да...» — бормочет Му Цинфан, заслуживая при этом сердитый взгляд. «А ты, Чжанмэнь-шисюн?» — Сяо Цзю смотрит на него с той злобой, к которой он никогда не привыкнет, и произносит его имя с иронией. «Ты собираешься что-то сделать?» «Я позову остальных. Вместе мы сможем успокоить ци Лю-шиди». Но когда он встает, Лю Цингэ снова скулит, обнимая Сяо Цзю еще крепче, несмотря на его жалобы. Юэ Цинъюань хмурится. И с подозрением в мыслях возвращается к кровати, чтобы сесть рядом с Лю Цингэ. Этот жест успокаивает его. Затем Юэ Цинъюань обнимает двух других одной рукой (его сердце болит, когда он чувствует, как Сяо Цзю напрягается от дискомфорта) и позволяет Лю Цингэ опереться на него, все еще держа своего пленника. Он удовлетворенно мурлычет, закрыв глаза, пока Сяо Цзю смотрит на него. Юэ Цинъюань сглатывает, прежде чем взглянуть на Му Цинфана, который нахмурился. «Думаю, я понял». «Я тоже». Он устало вздыхает. «Знаки были очевидны, но мне никогда не приходило в голову, что именно этого хочет внутренний зверь Лю-шиди». «Кто-нибудь может мне сказать, что происходит?» — рычит Сяо Цзю, хотя его голос прерывается напряженным шипением. Он пытается лягаться и царапаться, даже Юэ Цинъюань замечает его когти. Но это только заставляет Лю Цингэ предостерегающе рычать на него. «Заберите от меня этого кота!» «Какой ты неблагодарный», — тихо прорычал Му Цинфан. Юэ Цинъюань устало вздыхает. Хотя он знает, что Сяо Цзю должен ненавидеть его за эту близость, он не отворачивается и одной рукой гладит Лю Цингэ между ушами, чтобы успокоить его. «Шиди, ты проиграл. Теперь Лю-шиди выше тебя в иерархии стаи, и ты должен ему подчиняться». «Никогда». Сяо Цзю напрягается, когда к ним приближается Му Цинфан, хотя он всего лишь кладет руки на спину Лю Цингэ, чтобы передать ему ци. «Чего он хочет от меня?» «Разве ты не видишь этого? — ворчит целитель. — Он пытается интегрировать тебя в стаю. Этого и хочет Лю-шиди: поставить тебя на место». Несколько секунд никто ничего не говорит. Они слышат только счастливое мурлыканье Лю Цингэ, окруженного своими товарищами по стае. Затем Сяо Цзю царапает их всех и снова пытается сбежать.