Глава восемьдесят третья
31 января 2026 г., 22:00
Дверной звонок застает его врасплох. Локи хмурится, но все же подходит. Тор не предупреждал о доставке — может, забыл? Небольшой экран возле входной двери раскрывает личность незваного гостя — вернее, гостьи. Локи смотрит на Сигюн, а Сигюн смотрит в камеру — как если бы могла его видеть. Звонок повторяется.
— Локи, я знаю, что вы там. Я просто хочу поговорить.
Локи скалится и, мотнув головой, не отвечает. Простые разговоры Сигюн заканчивались сложными интригами, и Локи не был намерен предоставлять ей площадку для маневра. Сигюн усмехается себе под нос, позволяя социальной маске на мгновение спасть, а затем вновь устремляет свой взгляд прямо в объектив.
— Жду вас на крыше через полчаса, — выразительно изогнув брови, она добавляет: — Если, конечно, вы не хотите непредсказуемых последствий.
Заявление походит на блеф, впрочем, Локи не может знать этого наверняка. Самым разумным было бы проигнорировать угрозу и не поддаваться на провокацию. И в то же время Локи задается вопросом: если Сигюн знала о Малеките Дарке, могла ли она знать что-то о его матери, чего Локи не знал сам? Времени на размышления немного, а потому Локи предается им, пока приводит в порядок лицо и укладывает волосы. Переодевшись в костюм, Локи прячет во внутренний карман пачку "Чапмана" и только теперь понимает, что без карты резидента подняться на крышу он не сможет.
Вернувшись в спальню за смартфоном, поставленным на зарядку, Локи ловит себя на мысли о том, чтобы написать Тору, и тут же раздражается. Он не должен ни отчитываться, ни предупреждать Тора о своих перемещениях. Взглянув на вторую прикроватную тумбочку, Локи цепляет взглядом прямоугольник карточки рядом с электронной книгой и подходит ближе. Знакомая гравировка гласит: "Локи Лафейсон" — и вопрос решается сам собой. Усмехнувшись, Локи подхватывает карту и покидает квартиру.
Путь на крышу сопровождается непрошеными воспоминаниями.
— У Тора Одинсона больше нет причин оставаться с вами.
И в самом деле — были ли у Тора причины? Настоящие, а не те, о которых говорил он сам.
— Неужели же вы просто уйдете вот так, сдавшись без боя? — спрашивает Сигюн, и вопрос ее лишен всякого смысла.
— Мне не за что бороться, кроме моей свободы, — отвечает ей Локи.
И не борется за нее.
Стеклянные створки лифта закрываются, чтобы вновь открыться, выпуская его на крышу. Сигюн по обыкновению курит у самого края, глядя на город. Локи подходит неслышно и тихо останавливается рядом, доставая из кармана "Чапман".
— Все же пришли, — усмехается Сигюн.
Локи откликается не раньше, чем закуривает и делает первую затяжку:
— Понятия не имею, о чем вы.
Звоном колокольчика звенит смех, отзываясь внутри раздражением и брезгливостью.
— Что же мы будем с вами делать, Локи? — она выдыхает длинную струю дыма и выглядит позабавленной. Локи игнорирует реплику, намеренно оставляя мяч на ее стороне поля. — Значит, он выбрал вас, а не Джейн Фостер? — наконец звучит следующий вопрос.
— Как видите, — сухо подтверждает Локи, перекладывая сигарету в другую руку. Солнечный луч скользит по огранке изумруда, привлекая внимание к помолвочному кольцу. Сигюн хмыкает, однако Локи не вполне уверен — это поражение или новая усмешка. — Так что там насчет непредсказуемых последствий? — с вызовом бросает он.
— Думаете, ваши покровители уберегут вас от мести тех, чьи жизни вы разрушили? — угроза кажется Локи почти смешной.
— Думаю о том, что на этот случай у меня сохранен список клиентов, — подмигивает Локи с очевидной иронией.
— И как? Помог он вам в случае Тора Одинсона? — жалит сарказмом Сигюн, не сводя с него глаз. Локи неверяще мотает головой, делая долгую затяжку.
— Значит, ваша угроза шантажа заключается в том, чтобы слить мое имя всем, чьи свадьбы я расстроил? — он сохраняет демонстративное спокойствие, мысленно просчитывая варианты. — Что же, вперед. Вряд ли долгие утомительные переговоры с каждым женихом или невестой можно назвать "непредсказуемыми последствиями", — Локи насмехается, точно зная, что этот блеф под силу раскусить разве что...
— Прячете старые раны за самоуверенностью? Как это типично для мужчин, — фыркает Сигюн.
— Сами назначили себя экспертом в мужской психологии? — возвращает подачу Локи.
— Знаешь одного мужчину — значит, знаешь их всех, — дергает плечом та с явным оттенком пренебрежения.
— Так я ли прячу старые раны за самоуверенностью, мисс Ван? — Локи смеется, видя, как искажаются ее черты.
— А вы предпочитаете видеть во мне врага, мистер Лафейсон? — докурив первую, она тянется за второй. — Если, конечно, это ваша настоящая фамилия.
— Копаться в моей биографии — ваше маленькое хобби? — Локи обводит взглядом горизонт. — Как, должно быть, скучна ваша жизнь.
— Не вам судить о моей жизни, — огрызается Сигюн.
— Как и вам о моей, — взгляд Локи становится пронзительным, и все же собеседница его выдерживает.
— Вы удивитесь, как много я знаю о вас того, чего о себе вы не знаете сами, — снисходительно отмечает она.
— Просветите же меня, — предлагает Локи с четко выверенной несерьезностью в голосе.
— О, ну что вы, Локи, — Сигюн заливается смехом и легко шлепает его ладонью по плечу. — У всего есть своя цена.
Локи усмехается и качает головой:
— Пытаетесь торговаться, не имея ни карт на руках, ни козыря в рукаве, — последняя струя дыма пронзает небеса. — Прощайте, Сигюн без-фамилии-я-ничего-не-стою. Надеюсь, мы никогда больше не увидимся.
Развернувшись, Локи игнорирует ее негодование и направляется обратно к лифту.
— Ваша мать многого бы добилась в Лондоне, если бы не была такой высокомерной! — выкрикивает Сигюн ему в спину. — Но вы выбрали повторять ее ошибки!
— Восприму как комплимент, — подмигивает Локи, посылая Сигюн воздушный поцелуй сквозь закрывающиеся двери лифта.
Даже если ей было что-то известно, в первую очередь Сигюн блефовала, и Локи уже порядком устал от ее появлений в его жизни. Стоило, конечно, предупредить о ней Тора и — возможно — Тони, потому как вряд ли Сигюн остановится, однако это можно было сделать потом.
А прямо сейчас Локи собирался прогуляться по парку.
* * *
Солнце и ветер дарят ощущение свободы, даже если она по-прежнему мнимая. Локи опирается о чугунную ограду водохранилища и прикрывает глаза, делая глубокий вдох. Телефон в кармане вибрирует. Помедлив несколько секунд, чтобы продлить мгновение, Локи достает смартфон и читает сообщение: "Огун серьезно настроен на дартс на этой неделе." — пишет Тор. — "Готов уничтожить его самооценку?" Усмехнувшись, он набирает ответ: "А за свою ты, значит, не беспокоишься?" "Готов положить ее на алтарь твоего величия." — приходит от Тора. Локи закатывает глаза, и все же ему сложно отрицать, что такие грубые подкаты придают Одинсону-младшему своеобразного шарма. Телефон снова вибрирует: — "Чем занимаешься?" "Гуляю по Центральному парку." — отвечает он. "Пожалуйста, будь осторожен." — зачем-то просит Тор, побуждая Локи закатить глаза еще раз. "В свете последних событий журналисты как будто бы перестали быть проблемой." — напоминает он. "Я не про журналистов." — коротко поясняет Тор. "С Сигюн столкнуться я уже успел, если ты об этом." "Мне начинать волноваться?" — читает Локи и позабавленно щурится на солнечные блики, пляшущие на поверхности воды: "Нет причин. До поцелуев у нас с ней так и не дошло." "А могло дойти?" — интересуется Одинсон-младший. Внезапно Локи чувствует направленный на себя взгляд и оборачивается, но никого не обнаруживает. Отлипнув от ограды, он направляется в сторону музея. "Она все еще надеется сойтись в цене." — быстро печатает он, вновь озираясь. "В таком случае у нее нет никаких шансов, ведь я забронировал все закаты на ближайший месяц." — заявляет Тор. Локи кажется, что он буквально видит самодовольное выражение его лица. Неприятное ощущение, что за ним следят, не проходит, а потому Локи ускоряет шаг. "Кажется, за мной следят." — набирает он. Палец зависает над кнопкой отправки, не касаясь экрана. Интуиция редко его подводила, однако стоило ли делиться не вполне обоснованными подозрениями с Одинсоном-младшим? — Я смогу защитить тебя, Локи, — звучит в памяти голос Тора. — Просто позволь мне это сделать. Обернувшись и вновь не заметив ничего, что объяснило бы гнетущее чувство, нарастающее по экспоненте, Локи обращает свой взгляд к величественному монументальному зданию, мелькающему вдали между деревьев. Быстро стерев так и не отправленное сообщение, Локи набирает другое: "Планирую бродить по Метрополитен-музею до самого вечера." И, свернув на более оживленную дорожку, добавляет следом: "Раз уж все закаты записаны на твое имя, можешь забрать меня после работы сам, если хочешь." — стараясь не думать, как именно это прозвучит для Тора Одинсона.
