Цитируя Уайльда

Его будит запах свежесваренного кофе. Насыщенный аромат дразнит ноздри, вытаскивая из сна и обещая горячие поцелуи — достаточно терпкие, чтобы проснуться. Туманная мысль о поцелуях мгновенно находит воплощение — Тор мягко идет по линии плеча, поднимается по изгибу шеи, пока не доходит до уха: — Локи, просыпайся, — выдыхает он, и Локи недовольно морщится от внезапной щекотки: шум дыхания сложно назвать приятным. — Локи, — вновь зовет Тор, целуя сразу за мочкой. Повернувшись к нему лицом, Локи сонно щурится: — Если продолжишь оттягивать ворот худи всякий раз, как захочешь поцеловать меня, то... — Ну ты же отказываешься спать голым, — смешливо морщит нос Тор, перебивая. — Испортится — куплю новое. Будь Локи менее сонным, он непременно закатил бы глаза и ответил очередной колкостью, однако веки все еще не слишком его слушаются. — Уже почти половина восьмого. Нам не стоит опаздывать, — Тор отстраняется, и Локи невольно ощущает слабый укол досады. — Куда опаздывать? — сев в постели, он принимает кружку флэт уайта из рук Одинсона, встряхивает волосами и предпринимает еще одну попытку проморгаться. — В офис городского клерка, — откликается тот, выходя из спальни, и только теперь Локи осознает, что Тор наполовину одет и явно успел побывать в душе. Сделав несколько глотков обжигающе-горячего кофе, он наконец просыпается окончательно. Вместе с пробуждением в его сознание шумной толпой врываются вчерашние сомнения — предостерегающие и подталкивающие, сопровождаемые необходимостью принять решение, которое Локи надеялся отложить на никогда не наступающее "завтра". И вот завтра наступило и требовало от него ответа здесь и сейчас. Косые солнечные лучи заливают спальню теплым светом, вызолачивая невидимые волоски на коже и касаясь ободка кружки. Локи смотрит на игру света в изумруде помолвочного кольца и делает большой глоток, а сразу за ним второй, игнорируя язык, обожженный еще первым. Судя по звукам, Тор вернулся в кухню и занят завтраком, так что у Локи в запасе около десяти минут, чтобы привести себя в порядок. Чтобы взять себя в руки. Поднявшись с постели, он потягивается до хруста в позвоночнике и вновь встряхивает волосами. Стоило запереть эмоциональный шторм поглубже и посмотреть на ситуацию холодно — как он привык делать, пока "дело его жизни" не пошло не по плану, а затем под откос. Хмыкнув, Локи качает головой и смотрит в окно. Фамилия Одинсон действительно могла защитить его. Она имела вес среди американских элит и была не настолько распространенной, чтобы кто-нибудь рискнул трактовать ее иначе, чем как знак связи с "Асгардом" — во всяком случае, на территории Соединенных Штатов. Но разве взять ее не означало признать свое поражение в их с Одинсоном-младшим негласном поединке? Уступить в открытом противостоянии? — Так ли много значит для тебя фамилия отца, если из-за его ошибок погибла твоя мать? Локи выдыхает сквозь зубы, прежде чем допить остатки флэт уайта. Тор ударил больно, прицельно, с мастерством, достойным прокурора — несомненно зная, куда бьет. И все же Локи не мог не оценить тактического совершенства подобного хода: пусть сам он никогда не говорил об отце плохо, те же мысли терзали его долгие годы, начав преследовать, как только он стал достаточно взрослым, чтобы понимать, чем именно Лафей зарабатывает на жизнь. И как это может отразиться на них с матерью. Особенно на ней. И разве не был Тор прав? Опустив кружку на прикроватную тумбочку, Локи яростно трет ладонями лицо, и именно за этим застает его Одинсон: — Так и не ушел в душ? — Локи не может разобрать, волнение или укор звучит в его голосе — лишь чувствует направленный на себя взгляд. Подхватив пустую кружку, он бесцеремонно тычет ею Тора в грудь, тут же разжимая пальцы, отчего тому приходится ее ловить. — Уже иду, — бросает Локи так, словно все это время это он ждал Тора, а не наоборот, и — проходя мимо, демонстративно отворачивается, отчаянно стараясь не встречаться со смотрящими на него в упор глазами, сверкающими в лучах утреннего солнца точно переливающаяся тонами и оттенками гладь океана.

* * *

Локи обнаруживает себя на дышащей утром Уорт-стрит буквально через взмах ресниц: дорога до офиса проходит как будто во сне, и он не может сказать, дурном или хорошем. После душа был завтрак — кажется, они о чем-то спорили, Тор что-то предлагал, в чем-то убеждал, но все это пронеслось мимо Локи, не отпечатавшись в памяти. Его мысли целиком сосредоточились вокруг самого факта скорой утраты свободы: юридического акта, на который он собирался пойти, исходя из текущей расстановки сил. Можно ли такое согласие считать добровольным — как того требует закон? Элегантность тотал блэк, всегда придававшая ему уверенности, в этот раз отказывается играть по устоявшимся правилам: подача заявления делала происходящее куда более реальным, чем даже кольцо на пальце, а потому ни одна маска не в состоянии защитить Локи от необъяснимого страха, ледяной змеей поднимающегося от щиколоток все выше. — Разве нам не нужна предварительная запись? — внезапно спрашивает он, замерев у подножия лестницы, словно этот вопрос мог оттянуть неизбежное. Тор самодовольно усмехается. Выражение его лица говорит лучше любых слов, так что Локи остается лишь закатить глаза и позволить увлечь себя вверх по ступеням. Подарит ли фамилия Одинсон и ему такое влияние? Локи не хочет об этом думать, однако чем ближе он к ее обретению, тем хуже у него получается. Кабинет клерка пахнет бумагами, тонером и чистящими средствами и совсем не похож на места, в которых Локи привык бывать. Строгая женщина с проседью у висков окидывает его пронизывающим взглядом, как только за ними закрывается дверь, а затем смотрит на Тора. — Надеюсь, в этот раз вы точно все взвесили, мистер Одинсон. Неформальному замечанию, брошенному невзначай, как будто недостает контекста, вот только Локи не уверен, о личном знакомстве или же газетных статьях идет речь. Нахмурившись, он подавляет порыв сложить руки на груди, вздергивает подбородок и подходит к столу, выбирая правый из двух предназначенных для посетителей стульев. Тор занимает место напротив, и интервью начинается. Первая сложность возникает с графой занятости. Локи уже почти готов съязвить, демонстративно уточнив, является ли расстраивание свадеб приемлемым родом занятий для подобного документа, когда вмешивается Тор, отвечая на адресованный ему вопрос вместо него: — Актер. Локи актер. Воздух густеет. Клерк отрывает глаза от записей и выжидающе смотрит на Локи. — Виртуозно расстраиваю чужие свадьбы, — едко поясняет тот, чуть сощурившись. Тор вздыхает и трет переносицу. Хмыкнув себе под нос, женщина качает головой и возвращается к документу. То же происходит с текущим адресом — ведь адрес Тора Локи так и не запомнил. — Правильно ли я понимаю, что адрес проживания тот же? — переспрашивает клерк. — Да, — сквозь сжатые зубы подтверждает Локи, глядя на кончики своих дерби. Ее пальцы быстро бегают по клавишам, заполняя графы, взгляд скользит по экрану, периодически сканируя собеседников. Локи не знает точно, где родились его родители, однако и догадок оказывается вполне достаточно. — Намерены ли вы менять фамилию? — из него как будто разом выбивают весь дух. Локи ждал этого вопроса, и все же он застает его врасплох. Слова застревают в горле, вокруг шеи, запястий и щиколоток ледяными оковами оборачивается холод. Молчание затягивается, клерк смотрит на него в упор, слегка приподняв брови. — Локи? — зовет Тор, и Локи слышит в его голосе стальные нотки, смешанные с беспокойством. — Да, — наконец отвечает он прямым взглядом. Язык почти не слушается: — Я возьму фамилию Одинсон. Тор выдыхает и на мгновение закрывает лицо ладонями в видимом облегчении. Локи совсем не понимает его чувств и слишком занят собственными, чтобы пытаться понять Одинсона. Закончив составлять заявление, клерк запускает принтер, после чего остается лишь пара формальностей — подпись под присягой и госпошлина, которую Тор платит сам. Бумага еще теплая и пахнет свежей печатью. Тор расписывается без раздумий, однако Локи медлит, вновь и вновь пробегая по тексту глазами, прежде чем сделать глубокий вдох, медленный выдох и одним быстрым движением оставить свой росчерк. — Лицензия действительна в течение двух месяцев, — информирует их клерк, передавая документ. — Постарайтесь заключить брак до их истечения, — последняя ремарка отдает неприкрытой иронией, направленной на Одинсона-младшего. Тот шкодливо улыбается и подмигивает женщине, которая снова лишь качает головой. — Вы что, знакомы? — почти возмущенно набрасывается на него Локи, когда они выходят из кабинета. — Как бы иначе я смог найти нам окно для подачи заявления так быстро, учитывая, что запись идет за три недели? — смеется Тор, и его самодовольство раздражает Локи до крайности. — Ты невыносим, — припечатывает он, встряхивая волосами, и решительным шагом уходит вперед, надеясь, что Тор не успел заметить, как прилила кровь к его лицу при воспоминании об обстоятельствах, в которых Локи произносил эту фразу в прошлый раз. — Ты очень меня вдохновляешь! — выразительно бросает Тор ему вслед, убирая лицензию во внутренний карман пиджака. Локи чувствует взгляд затылком, отчего по телу пробегает непрошеная дрожь. Чертыхнувшись и прикрыв глаза, он признает: надежда не оправдалась.