Я собираюсь защитить тебя, даже если это значит, что мы оба попадём в Ад

Жил-был маленький корабль,

Который никогда не плавал.

Он отправился в долгое плаванье

По Средиземному морю.

Спустя пять или шесть недель

Припасы стали заканчиваться.

Тянули каждый по соломинке

Чтобы узнать, кого съедят.

Жребий пал на самого младшего

Именно он был выбран.

И стали думать с каким же соусом

Бедного мальчик съедят.

***

— Пап, ты в порядке? О Чарли, его милая маленькая — то есть уже и не такая маленькая, но как же трудно с этим смириться! — Чарли мягко толкает его в бок, пока её аккуратные материнские черты лица искажаются беспокойством. О, нет, он же в этом и виноват! Люцифер дёргается и вздрагивает, чуть не опрокинув кружку кофе, над которой всё это время медитировал. —Да, милая, всё просто супер! Я задумался, — желток у его глазуньи начал засыхать, потому что завтрак длился уже около часа. Люцифер вообще-то не имел привычки затягивать с приёмом пищи, особенно с утренним, потому что обычно после этого его ждали многочисленные дела. Чарли шумно выдыхает и на её лице печаль становится темнее. Люциферу хочется разгладить это выражение лица, но прямо сейчас он может примерно ничего и даже меньше. — Ты злишься, потому что он ушёл? О, нет, это правда время поговорить об этом?! Он же совершенно не готов! Они не должны ещё быть готовы! — Я злюсь, потому что он пытался навредить тебе. Отлично, у него получается сохранять строгое выражение лица. Чарли выдыхает и её рука невольно тянется к тонкому слою бинта на шее, скрывающему порез. Аластор не задел её слишком сильно, нож прошёлся по касательной, но он бы надавил, если бы Люцифер не отдал всё, что тот просил. Скромное жильё шерифа округа не было таким уж богатым. Люцифер не такой уж престижный служитель закона. Все знают, что он медлителен и предпочитает хобби реальной работе. Все знают, что ему приходится пить антидепрессанты после ухода жены. Все знают, что его любимая дочурка встречается с девушкой из местной банды байкеров. Чарли оставила куртку в коридоре, она всегда так делала, чтобы не смущать отца лишний раз, даже если он знал, что его маленькая ЧарЧар сама не вступала к Ангелам и не захотела бы вступить. И её девушка — эээээ — Мэнди? Сэнди? Вэнди?! В любом случае, она не настаивала или даже пыталась держать Чарли подальше, хотя они и перестали влипать в неприятности с некоторых пор. Люцифер не знал, куда делись прошлые лидеры, потому что Адам не хотел распространяться об этом. О, это было так утомительно. Вся его жизнь последние пять лет была так утомительна! Аластор появился на горизонте внезапно около трех месяцев назад, как грозовое облако. Заполняющий всё пространство собой, отнимающий всё внимание. Они столкнулись в местной забегаловке, когда Люцифер забирал свой завтрак, чтобы вернуться в участок, а Аластор сидел за столиком с блокнотом и ручкой и что-то писал. Он сказал, что любит детективы и пытается написать свой, даже попросился заглянуть в участок. Люциферу было плевать, поэтому в тот день он пожал плечами, а на следующий был вынужден устроить экскурсию. В таких городах ничего не происходит большую часть времени, а потом Лора Палмер умирает. Аластор совершенно не походил на агента Купера, но всё равно смог сделать всех вокруг занятыми и суетливыми. Про маньяков он знал больше, чем про полицейских, Люцифер смог посмеяться и уточнить, кто будет главным героем потенциальный книги, а засранец улыбнулся и сказал, что один шериф. Это было лестно, это было даже мило, это заставило согласиться Люцифера на ещё один ужин, который может быть пройдёт даже не в местном ресторанчике, а в арендованном Аластором доме. Тот изумительно готовил, хотя на вкус Люцифера и слишком остро, но Чарли понравилось в первый раз и нравилось во все те разы, когда Аластор готовил на их семейной кухне. Две недели ушло на то, чтобы арендованный дом перестал быть нужен. Аластор был сигаретным дымом, он был запахом выпечки и разлившейся рекой, которую не может сдержать плотина. У него почти не было вещей, но он смог заполнить весь дом. Адам, тогда ещё существовавший в городе и лично присматривающей за своей бандой, сказал, что Аластор – хуесос, но Адам от природы не умел выражать мысли культурно и быть объективным. Люцифер отмахнулся от него, чтобы сейчас легко признавать. Аластор действительно был ещё тем хуесосом. Очень мудаковатым хуесосом. Если бы часть Ангелов ещё была в городе, его бы не оставили так просто, полиции Люцифер приказал молчать, ещё сидя в больнице у кровати его дочери. Его трясло от вспыхнувшей злости, даже сидящая рядом девушка начала переживать за него сильнее, чем за Чарли. Это было неправильно! Никто не должен был переживать за Люцифера! Он не заслуживал это. Это всё было началом любовного романа, ромкома, а не настоящего детектива. Аластор умел выбирать жанры и умел быть учтивым до милости, Люцифер таял от его ухаживаний, даже если они были старомодны, будто Аластор застрял в прошлом веке и вообще имел дело с женщиной, а не взрослым состоятельным мужчиной. Он отлично усыплял бдительность, чтобы в нужный день направить на Люцифера пистолет. Тогда пришлось слушать его. В восемь сорок пять утра Морнингстары сидели за столом на кухне и наблюдали за тем, как Аластор собирает свои пожитки, удерживая в одной руке пистолет. Он тогда много рассуждал, в частности об отвращении к полицейским, департаменту шерифа и тем, какой же Люцифер был раздражающий всё это время. Он говорил, что нужно было достать несколько полицейских отчётов, а ещё оружие, не табельное, конечно, а то, что Люцифер в личном сейфе. Неучтённое. Аластор мог взять его, где угодно, ему просто нужна была свободная пушка без следов покупки, Люцифер просто попался под руку. Вспоминать тот самый день, когда Аластор отговаривал его пускать себе дробь в рот, был день, когда он узнал о наличии оружия в доме. Люцифер боролся с обострением и его разум был затуманен. Обычно на такие дни был Адам. Аластор на кухне проверил дробовик и сунул патроны в свою дорожную сумку, а потом потребовал ключи от личной машины. Люцифер покачал головой и положил смартфон на стол. Полиция уже ехала к ним. А потом всё было как-то очень быстро, была возьня, драки, Аластор, прижимающий нож к горлу Чарли и её подруга, примчавшаяся быстрее полиции, кричавшая от злости и целящаяся из старого револьвера. Она не попала, но успела забрать самое ценное из рук ублюдка до того, как нож надавил сильнее на голую шею. Аластор сбежал, а через несколько часов все спрашивали Люцифера, почему тот не объявляет его в розыск. Это было трудно объяснить. Трудно было объяснить мерзкое осознание: он вернётся и отнимет всё, что оставил, если вставить ему палки в колёса. — Пап, ты опять задумался, — Чарли мягко трогает его за плечо и тревожная улыбка становится более искренней, когда её дурачина-отец поднимает осознанный взгляд. Он должен постараться лучше. — Я позвонила мистеру Асмодею, он согласен принять тебя раньше вашего сеанса. Даже сказал, что сам может приехать, если тебе будет комфортнее дома. Люцифер давится воздухом. Оззи приедет. То есть его личный психолог действительно приедет в их дом. Он замечательный и с ним всегда было ужасно комфортно, Люциферу требовались разговоры чуть ли не каждый день, когда Лилит... Неважно! В любом случае, с Аластором он справлялся лучше! Огромная возрастающая ненависть отлично помогала, даже если звучит это просто ужасно. Но ему было лучше, он даже собирался вернуться к работе на этой неделе! — Отлично, спасибо, милая! — Люцифер заставляет себя добавить живости в голос. Улыбается и даже на бледных щеках проступает подобие здорового возбуждённого румянца. Чарли сияет в ответ, кивает активно и её глаза блестят спокойной радостью. Где-то на улице раздаётся шум подкатившего байка. О милая М(В)эгги! — Я зайду в участок сегодня вечером, если не успею до твоего возвращения, сможешь разогреть ужин сама? — Люцифер поднимается с места. Он решительно зайдёт сегодня на свою работу, а потом позвонит Асмодею сам, чтобы они могли выбрать день. И приготовить ужин для Чарли, когда она уедет! Его дочурка улыбается и активно кивает, а через мгновение на её лице отображается смущение и она сбавляет тон, чтобы спросить, будто Вэгги услышит их с улицы: — А ты можешь сделать на троих? Люцифер не может сдержаться и заключает её в объятьях под счастливый писк. Конечно! Конечно, он может всё!

***

— Эй, доброе утро, детка, — Валентино дышит совсем рядом с ухом Вокса, получая в ответ сонное ворчание. Они так и уснули, слипшись с друг другом. То есть они засыпали так всегда: отчаянно сжимаясь в объятьях в одно огромное живое существо. Вокс сонно ворчит, перевернувшийся на бок и теперь упирающийся утренним стояком Валу в живот. Совершенно очаровательный, его никак не добудиться. Валентино успевает переделать кучу дел до того, как возвращается в постель, а Вокс и ухом не ведёт, как загнанная на охоте собака. То есть дело было одно и важное. Валентино шевелится и обильная смазка между его бёдер влажно хлюпает. Вокс ворчит что-то и переворачивается на спину. — Ты такой хороший мальчик, Вокси, знаешь, что делать, — Валентино непроизвольно улыбается и медленно стягивает со своего партнёра одеяло, оставляя его где-то возле ступней. Это им пока не понадобится. Боксеры Вокса сползают до его колен, освобождая напряжённый член. Он красивый. У Вокса всё красивое. Валентно обхватывает ладонью и медленно ведёт вверх, чувствуя полусонный стон. Надо же, кто-то ещё не проснулся, а уже плавно двигается бёдрами, желая получить больше. Хитрый засранец. Валентино сжимает его у снования и массирует яички, чтобы привлечь больше внимания. смазка с его пальцев остаётся на постельном. Она издаёт такие приятные звуки. Полусонный Вокс издаёт такие приятные звуки, когда Валентино садится на его бёдра так, что член скользит между ягодиц. Они только трутся, но Вокс уже открывает глаза и моргает, а его стон становится громким и вопросительным. — Ты решил забрать то, что не получил вчера? — его голос хриплый после сна, а кожа такая тёплая и бархатистая после душа и свежего постельного. Валентино хитро улыбается и тянется, чтобы грязными пальцами потрепать Вокса по волосам. — Какая же грязная сучка, — глупый Вокси ухмыляется, Валентино даже не ворчит на то, что его попытки в грязные разговоры отдают неумелостью и неловкостью. А ведь они уже целую вечность вместе, стоило бы давно научиться. Валентино склоняется к нему и шепчет прямо в губы: — Твоя грязная сучка. Вокс похабно улыбается и его пальцы сжимаются на ягодицах Валентино, впиваются в нежную смуглую кожу, оставляя красные следы. — И что делают с грязными сучками? — шепчет Валентино, цепляясь зубами за щеку. — Их трахают, — Вокс почти что рычит и у Вала по спине бегут мурашки. Вокс стонет, когда Валентино снова обхватывает его член и удерживает, направляя, чтобы удачно насадиться. Они оба стонут, когда головка упирается в тугие стенки, даже после растяжки кажется узко, потому что Валентино нравится медленный первый ход, пока он садится и расслабляется, чувствуя горячую пульсацию внутри. Вокс скулит и его пальцы крепче сжимают ягодицы. Ему жарко и слишком тесно, ему хочется двинуться, но Валентино не даёт ему, надавливая ладонью на грудь. Вокс жалобно хмурится, поскуливает, но согласно кивает, потому что, на самом деле, Вал может делать всё, что ему захочется. Это он тут главный. Это Валентино задаёт темп, двигаясь на члене под рваное дыхание и редкие хрипы Вокса. Ладонь перестаёт давить, Валентино теперь только ласково поглаживает фрактал на груди, очерчивая жуткие линии. Вокс весь такой красивый, так и хочется затрахать его до смерти. Валентино внимает его вдохам и двигается быстрее, будто он на сранном родео. Да, он ахуительный наездник на самом крепком жеребце. Эта мысль распаляет ещё ещё сильнее, Валентино может сломать Воксу несколько костей тем темпом, который он взял, но в этом ничего страшного! Вокс крепкий, Вокс сам толкается бёдрами так, что пошлые хлопки и хлюпанья заполняют комнату. Пахнет сексом. Пахнет похотью. Пахнет криком задушенного подушкой онаниста, когда Валентино изливается себе на живот. Он не может удержаться, смазывая сперму и пробуя её на вкус. Ахуительно, остаётся позаботится о приятном возвращении домой. Валентино такой заботливый супруг, Вокс так сильно в нём нуждается, он смотрит своим восхищённым взглядом, его пальцы медленно поглаживают вверх вдоль позвоночника. Улыбка на его губах такая красивая и он тянется, чтобы они могли поцеловаться. Валентино так сильно любит его целовать. Он кусается, чувствуя привкус крови, как хорошо, Вокс кажется таким крупным там внутри. Валентино так нравится чувствовать его полностью. Это невозможно, но ему хочется надавить на живот и почувствовать член внутри себя. Вот бы кто-нибудь заснял их рентгеновским аппаратом прямо сейчас. Вокс выдыхает и дёргается всем телом, будто по нему проходят электрические разряды. Внутри становится ещё более влажно и Вал запрокидывает голову, постанывая от этого ощущения, он ещё двигается, пока тело Вокса там внизу не начинает казаться совершенно обмякшим и расслабленным. — Надеюсь, ты ещё не принимал душ? — шепчет он, когда Валентино соскальзывает с члена и ложится рядом, прижимаясь щекой к ровно двигающейся груди. — Я ждал, пока ты проснёшься, чтобы мы могли сделать это вместе, — раздаётся в ответ, когда Валентино прижимается губами к ушной раковине, щекоча чувствительную кожу дыханием. — А потом оденемся и поедем забирать нашу... Ой, то есть твою собаку. Добро пожаловать домой, Вокси.

***

— Хороший мальчик! Просто замечательный, кто тут такой хороший? — Вокс почти кричит, потому что Варк бешено носится по огражденному заднему двору. Ограждать там практически нечего, потому что дальше только пустынная бесконечность Невады с редким кустарником. В сторону трассы самый хороший мальчик в мире и не думает сбегать. Он поднимает в воздух столпы пыли и сбивает на полной скорости сухие ветки. Вокс наклоняется, чтобы поймать безумную келпи в объятья. Варк радостно виляет хвостом, поднимая ещё больше пыли, его шоколадная шерсть отливая рыжим в лучах утреннего солнца. Валентино щурится и тянется, чтобы достать зажигалку и закурить, но тут же получает по рукам. Хаск свирепо качает головой. Если Вал закурит прямо сейчас, то обязательно потянет сигарету внутрь бара, разбудив местных дрыхнущих завсегдатаев. И это после того, как Хаск проветрил тут всё после ночной смены. Как старик умудрялся высиживать сутками за стойкой и оставаться живым – загадка, ответ на которую никто дать не мог. Хаск говорил, что дело в Афганистане, но Валентино обычно плевать, кто и где служил. Вокс поднимается и его некогда идеально синяя рубашка теперь тёмно-серая от уличной пыли. Он вытягивается во все свои пять футов восемьдесят шесть дюймов и хрустит спиной. Валентино смотрит, как он замахивается с сухой палкой в руках и отпускает свой снаряд, чтобы Варк снова сорвался с места и с радостным визгливым лаем бросился ловить игрушку. Как мало некоторым нужно для абсолютного счастья. — Завязывай, ты сам жрать просил, а теперь слишком занят со своей чёртовой собакой! — кричит Хаск и его голос раздаётся на много миль вперёд и назад, точно пугая несколько водителей. Валентино посмеётся, если они застанут аварию, когда соберутся возвращаться в город. Они даже не доехали до прилизанной обшарпанной таблички Вегаса, чтобы найти это место. Немного вперёд по пятнадцатой дороге, чтобы найти полуразваленный бар прямо за заправкой. Бар – относительное представление. Кафе и хостел, если подняться на второй этаж. Хаск всё равно считает это место баром из-за стоек, алкоголя и устоявшегося запаха пыли и табака. В позапрошлом веке это место бы назвали таверной. Валентино не любит его, Вокс тоже морщится, но потом становится таким расслабленным, будто приехал в родительский дом. Валентино знает только то, что когда-то тут был Аластор. — Ну извини, мы давно не виделись, — Вокс отряхивает свои плечи и закатывает рукава, чтобы обнажить бледные предплечья. Валентино отчаянно хочет его отмыть прямо сейчас. Варк радостно гавкает, пока они идут внутрь. Пахнет чем-то густым и пряным. И чем-то с перцем, Валентино сглатывает слюну. Когда они едут в бар, можно проигнорировать завтрак, потому что тут обязательно будет что-то съедобное. О, эта женщина великолепна. — Ты мог не оставлять своего пса здесь, если так сильно скучал, — ворчит Хаск, когда Варк скулит и пытается подставить громадную голову под одну из его рук. Приходится сдаться и почесать ноющее животное, потому что нужно быть только конченым ублюдком, чтобы не сдаться перед щенячьем очарованием. — У меня была командировка, а Вал работает почти сутками, а ещё кому-то здесь очень нравится, правда, малыш? Да, тебе очень сильно нравится здесь, — Вокс не может снова удержаться, когда склоняется, чтобы почесать пса по голове и позволить ему облизать лицо. Валентино любит, как ласково и по-ребячьи он смеётся, когда это происходит. Дьявол, как же Валентино любит слышать его смех. — Ты оправдываешь свою долбанную безответственность. Думал, что можешь спрятать от меня? — Хаск раздражённо фыркает и Валентино видит, как плечи Вокса вздрагивают и остаются напряжёнными. Он медленно поднимается с колена и деловито одёргивает рубашку. — Я хотя бы не безответственный настолько, чтобы проёбывать каждую свою зарплату на выплаты долгов всем казино города. Валентино присвистывает, пока эти двое сверлят друг друга пронзительными взглядами. Он видит, как Хаск сжимает челюсти и на его шее напрягаются вены. Он видит, как у Вокса на лбу темнеет неглубокая морщинка. Некрасиво. Он стареет. Значит стареют они оба. Хаск поджимает полные сухие губы. Справа уголок пересечён шрамом. Он жуёт отсохшую кожу и сплёвывает слюну возле порога. — Туше, — сдаётся он. Вокс медленно выдыхает и его плечи опускаются, он хлопает входной дверью, пропустив вперёд только Варка. Вал пожимает плечами и проходит следом, чтобы обнять усевшегося за стойкой Вокса за плечи. Две тарелки стоят рядом, но он предпочитает сначала прижаться щекой к тёмной нагретой солнцем макушке. Тепло. Пахнет шампунем и чем-то горелым. Варк сворачивается между их ног, когда Вал изволит опустить задницу на барный стул. Ему не так интересна еда прямо сейчас, но Вокс автоматически засовывает ложку за ложкой в рот, прожевывая что-то вроде рагу. Его кадык дёргается при глотании. Валентино не может удержаться от короткого желания прижаться губами к напряжённой шее, получая в ответ слабое фырканье. — А что?! — выдаёт он в ответ здравое возмущение. — Ты же разрешает Варку с тобой лизаться, когда ему вздумается. — Варк просто собака, ты не хочешь, чтобы я воспринимал вас одинаково. — Конечно, это ты не хочешь воспринимать нас одинаково, чтобы всё внимание уделять только своей собаке! Хочешь, я тоже буду носить тебе тапочки в зубах и бегать за палками? Вокс мягко толкает его в плечо, потому что так смеётся, что не может сказать ничего особенного, только мотает головой. Он выглядит лучше, чем прошлым вечером. Утреннее солнце и освещение бара красит его болезненно-бледную кожу в мягкую медь, но подчёркивает синяки под глазами. Валентино хочется стереть их, будто это просто краска. Он никогда не думал над портретом Вокса, но точно бы не стал переносить следы его пожизненного недосыпа на холст. Когда они познакомились, Вокс уже был похож на панду. — Доедайте и валите со своей собакой, — бормочет Хаск, вставая на своё законное место. Он тянется к одному из стаканов, а потом к полотенцу, чтобы машинально начать протирать скрипящее от чистоты стекло. — Вообще-то, — Вокс медлит и смотрит в свою тарелку. Его рёбра расширяются на особенно глубоком вдохе и схлопываются обратно. Валентино скалит зубы. — Я хотел попросить, чтобы вы ещё немного подержали Варка у себя. Слыша собственное имя, пёс поднимает голову, а потом и вовсе вскакивает на лапы. До него ужасно быстро доходит смысл и влажный нос утыкается Воксу в колено. Он жалобно скулит и пытается попросить больше ласки. Валентино не может смотреть на это и не сжалиться, поэтому отвлекает всё животное внимание на себя. — Это вообще всё ещё твоя собака? Кажется, я провожу с ним времени больше, чем вы двое. Нихуя не ничья, ты проиграл. Может мне вообще не возвращать Варка тебе? — Старик, у нас чёртова годовщина. Всю неделю дома будет сплошные проблемы, я не хочу, чтобы он начал стрессовать, — Вокс повышает голос, потому что его аргументы теряются и он переходит на злую эмоциональность. Варк звонко тявкает и снова отвлекается на своего хозяина, чтобы тот зарылся пальцами в шерсти между ушами. Это отлично работает. Валентино старательно пытается не ревновать. Они четверо точно собираются поднять шумиху, но звонкий хлопок женских ладоней привлекает всеобщее внимание. — Ты сказал годовщина? — она улыбается и у Валентино от этой улыбки бегут мурашки по спине. У Вокса странные знакомые, но технически это знакомые, которые достались ему от Аластора. Если бы Вокс не был так благосклонен к ним, пришлось бы рычать и сопротивляться редким проявлениям Рози – красивая для женщины чуть старше средних лет. Валентино имеет много вкусов, но она не совсем вписывается. Рози – что-то гораздо сильнее просто сексуального. Она обнажает зубы, как это делают большие кошки перед нападением. — И вы не подумали пригласить нас? — уточняет она нарочито обиженным тоном. Хаск замирает, будто к нему со спины подкрадывается хищник и вжимает голову в плечи. Рози ведёт пальцами по его руке и шепчет что-то на ухо, заставив бармена торопливо кивнуть и свалить из-за стойки, уступив место ей. — Мы за этим и пришли, — тон Вокса заметно смягчается, а лицо приобретает какое-то особенно блаженное выражение, будто он встретил на том свете мать. Он тяжело опускает и пальцы оставляют в тарелке ложку, чтобы начать ласково почёсывать зевающего пса под ногами. — Попросить вас ещё немного присмотреть за Варком и зайти на годовщину. Немного коктейлей, дурацких речей и музыка. Он перечисляет, загибая пальцы, а Рози кивает на каждый пункт. Улыбка на её лице становится мягче, будто тающий зефир. Валентино рассматривает ямочки на щеках и острый подбородок, пока его внимание не привлекают длинные тёмные ногти, способные разорвать глотку, но ей такие совершенно не мешают. — Милый, ты же пришлёшь нам приглашения. Хаску не помешает выбираться в люди, он ужасно ворчлив в последнее время, — Валентино упускает момент, когда Рози оказывается так близко и её руки сжимают пальцы неловко улыбающегося Вокса. Он же отлично держится с людьми, но эта женщина способно сбить с толку абсолютно всех. — Через несколько дней, но я надеялся, что личное приглашение обрадует тебя больше, — Вокс наигранно хмурится, пока нежные пальцы поглаживают его костяшки. Валентино наблюдает, как из его рук исчезает дрожь. Почему-то в этом дерьмовом баре Вокс чувствует себя в такой же безопасности, как и дома. — Мы обязательно должны открыть и обычные приглашения вместе с почтой! — ахает Рози и азарт хищника притупляется. Она напоминает теперь свернувшуюся на солнце сытую кошку. Валентино ковыряется в своей порции. Он всё ещё не голоден. Это Вокс увлекается так, что остаётся только сопение Варка и звук, с которым ложка скребёт дно тарелки. Валентино расплывается в дурацкой улыбке и мягко кивает на своего парня: — Pronto tendrá que cambiar la talla de su traje. — Le conviene. Cuando llegó, parecía que iba a morir en cualquier momento, — Рози смеётся и на вопросительное мычание из тарелки деловито отмахивается от Вокса. Конечно, как только он привёл Валентино познакомиться, эта милая сумасшедшая женщина безошибочно узнала акцент и через год уже свободно чирикала на испанском. Вокс закатывает глаза, а потом снова опускает их в тарелку. — Tuve que criarlo para que fuera un hombre apuesto, — Валентино не может удержаться от желания обнять Вокса за плечи и прижаться к нему, ласково потеревшись щекой о его макушку. — Какого чёрта вы болтаете про меня? — недовольство накапливается в сжатых губах и между нахмуренных бровей, Вокс отодвигает тарелку и скрещивает руки на груди. — Чуррос? Чуррос, буррито, паэлья?! Чоризо, эмпанада? Гаспачо? Он замирает и хмурится сильнее, пытаясь вспомнить ещё блюда, но голова оказывается совершенно пуста. — Ты всё ещё плох в изучении языков, милый? — Рози прикрывает улыбку ладонью, когда кокетливо смеётся. Валентино уверен, что он прячет зубы опасного животного у себя во рту. Ему нравится Рози, но больше она пугает. — У меня достаточно других талантов, — горделиво спорит Вокс и шипит, когда Валентино прижимается губами к виску и сильнее сжимает объятья, а потом издаёт что-то похожее на недовольное мяуканье, когда Рози ласково треплет его за щёку с другой стороны. Они замирают в уютной тишине на следующие несколько минут. Валентино не собирается вмешиваться, потому что он отлично понимает по лицу Вокса, о чём тот собирается спрашивать дальше. Его рука сама сползает под стойку и ободряюще сжимает чужое колено. Вокс не показывает, что он против. И его голос скрипит, как плохо смазанная дверь, когда разговор наконец продолжается. — Аластор снова ведёт программу? Рози перестаёт мурлыкать какую-то из старых детских песенок с миролюбиво-поучительно написанными кровавыми историями. Что-то про маленький кораблик и людей, доевших всю еду на французском. Что им остаётся делать? Кто должен вытянуть короткую соломинку? У Вокса дрожат руки. — Милый, он заехал в город на время, — Рози улыбается, но в её глазах замирает строгость, порубленная с сожалением. Валентино не может отвести взгляд от того, как Вокс пытается взять под контроль собственные пальцы, рассеянно сжимая и разжимая кулаки. — И вы, конечно, не хотели мне ничего об этом рассказать, — он пытается не звучать слишком зло, но обвинение можно изъять из тона и разрезать ножом, настолько оно плотное и очевидное. Рози склоняется немного вперёд и тонкие изящные пальцы накрывают кулак Вокса. Это не помогает. Валентино облизывает пересохшие губы; Варк расстроенно скулит на полу. — Он всего на несколько недель и под контролем. Я знаю, что вы больше не ладите… — Не ладим? — Вокс тянется свободной рукой к карману брюк и вытаскивает несчастный блистер. Валентино ненавидит его чёртовы таблетки, от них Вокс просто становится сонным и болезненным. Они даже не работают в моменте! Вокс пьёт их рефлекторно; лучше бы он курил. Валентино мечтает заменить Ксанакс на пустышки со вкусом горечи. — Он попытался расчленить меня и продать на мясо, — напоминает Вокс и его голос звенит в тишине бара. Где-то присвистывает Хаск, будто сам не был свидетелем этой истории. Вокс сухо глотает таблетку и ничего не меняется, только то, что вечером в клуб Валентино скорее всего поедет в гордом одиночестве. Придётся заставить Энджела составить ему компанию. — А когда понял, что мясо нельзя, решил, что может забрать хотя бы органы, пока я жив. Валентино медленно гладит его бедро, пытаясь снять напряжение. Не помогает и остаётся только ненавидеть это мгновение. Вокс медленно выдыхает и опускает руку, чтобы поймать длинные пальцы в свои и сжать в ответ, будто это он тут оказывает Валентино эмоциональную поддержку. Варк гавкает и поднимает голову, чтобы ткнуться в их сцепленные кисти мокрым носом. Вокс насмешливо фыркает этому. Он хотя бы улыбается! И прочищает горло, деловито одёргивая рубашку свободной рукой. — Мне не нравится, что я узнаю об этом последний, — подводит он итог, заглядывая Рози в глаза. Она даже на мгновение выглядит виноватой, но потом улыбается широкой улыбкой и бодро обещает: — Можешь делать с ним, всё, что захочешь, если вы встретитесь. Вокс кивает с благодарностью и поднимается с места. От него остаётся напряжённый холод в воздухе и Валентино сам неуютно ежится, когда слышит совершенно сухой голос: — Рози, я убью его, если мы встретимся. Обязательно убью.

***

В ушах звенело, когда Вокс открыл глаза. Его голова была цела, он даже не терял сознание, просто его тело решило временной выйти из строя, пока они копали. Глубоко в землю и в лесу. Аластор вытер пот со лба рукавом и воткнул лопату в полуметре (долбанная метрическая система!) от Вокса и мягко толкнул обмякший труп в свежую могилу. Вокс вскрикнул на весь лес и дёрнулся, потому что чёртова нога прилетела ему в голову. Ублюдок наверху рассмеялся: желтоватые зубы блестели в лунном свете. Вокс опёрся пяткой в земляную стену и рванул вперёд, чтобы вцепиться замёрзшими пальцами в землю и наконец подтянуться. Его ноги нелепо дёргались, пока он пытался оттолкнуться от земли и воздуха. Он наконец смог нормально подтянуться и упереться коленом в землю, выдыхая. Могила была узковатой, но терпимой. Они копали большую часть ночи, потому что в меньшую смогли убить этого парня. Аластор был парнем из Нового Орлеана, приехавшим в Массачусетс ради учёбы. Вокс познакомился с ним на первом курсе, журналистика и все дела, они лишь стремились к разным направлениям и это дало отличный повод для ругани. Ежедневных и ужасно долгих, а истина, как известно, рождается в спорах. И истиной их существование было то, что вне перебранок они были способны отлично ладить между собой. Именно поэтому не убили друг друга, когда оказались на соседних стульях в аудитории или на одной скамейке возле университета вместе с ланчем. Они приклеились друг к другу и именно из-за этого среди ночи в комнате Вокса в общежитии оказался убит особенно безумно наглый однокурсник. Парень шепелявил, обожал змей и сам был длинным, нескладным и холодно-липким, как какой-нибудь ублюдский ползающий гад. Вокс таких ненавидел, а этого парня особенно сильно, пока он имел наглость играть в преследователя. Аластор на очередную жалобу улыбнулся и сказал, что может разобраться. Кровь хлестала на всю комнату и примерно в тот момент Вокс осознал, что не вернётся туда. Аластор убил в его комнате парня, который его преследовал. Аластор мог уйти чистым и даже мог бы не ходить на свидания к Воксу в тюрьму. Но он остался и сказал, что труп надо спрятать, а потом уехать. Аластор сказал, что знает место... …а потом направил нож на выбравшегося из могилы Вокса. — Я передумал, — сказал он. — Лезь обратно. — Какого хера, чувак? — он только поднялся на ноги и попытался отряхнуться от земли, хотя это было совершенно бесполезно. Чистая одежда была в машине, они взяли по комплекту из шкафа Вокса, даже если для Аластора его рубашки были широковаты. Аластор был выше на дюйм, но тощим, как палка. Нескладным, с выпирающими костями. — Лезь в могилу, дружище, я ударю тебя ножом, а потом я закопаю, — Аластор указал ножом на Вокса, а потом направил его на могилу, получив нервное и злое мотание головой. За следующее мгновение случилось сразу несколько вещей: Вокс издал злой вопль, будто бы от этого зависела его жизнь (ха-ха), а потом рванул вперёд; Аластор, совершенно не ожидающий нападения разъярённого однокурсника, постепенно превращающегося в злую акулу, замешкался. Акулы не совершают нападения на людей, если они не представляют угрозу. Вокс набросился, прижимая его весом к земле и вцепляясь в запястье, пока Аластор не взвизгнул, выронив нож не землю. Вокс зашипел, когда почувствовал болезненный удар в грудь, но не разжал крепкую хватку. Они возились на земле, пачкаясь в грязи всё сильнее и сильнее, поднимая лесную пыль и сминая опавшие листья, пока оба не выдохлись. Нож остался далеко в стороне, когда Аластор поднял голову и замер, смотря в тёмную чащу леса с видом оленя, который попал в прицел охотника. Вокс тяжело дышал под ним, пользуясь передышкой. Он мог бы сейчас ударить внезапного соперника в висок, но почему-то затормозил и выбрал вместо этого долбанные переговоры. — Хватит, — рявкнул Вокс и Аластор вышел из оцепенения. Его тонкие губы дёрнулись и растянулись в насмешливой улыбке. — А ты неплох, я хотел это проверить, — он сполз с Вокса и рухнул на землю рядом. — Что именно ты проверял, ублюдок? Ты собирался меня убить, — раздражённое фырканье, шелест листьев и Вокс отодвинулся, чтобы оказаться ближе к ножу, будто пять секунд дадут ему фору. — Я проверял, что ты пойдёшь до конца, Вокс, это же очевидно! — Аластор попытался отряхнуться и сесть. Тяжёлое дыхание повисло в воздухе, пока он не начал подниматься, будто бы этой драки вообще не случалось, будто бы они должны просто закопать тело и уехать, как и планировали. Вокс не принял его руки, но они вернулись к закапыванию свежей могилы. Нужно было убираться из города, нужно было бросить всё, что было, потому что кто-то не может удержать нож в кармане.

***

Вокс плеснул в лицо холодной водой и моргнул, рассматривая, как грязные капли уходят в раковину в туалете на заправке. Они закончили с могилой и переоделись, но грязь осталась на лице. Сонному парню было примерно наплевать, поэтому они закупились несколькими энергетическими батончиками, одноразовым телефоном и банкой энергетика, потому что иначе Вокс отказывался ехать. Ещё влажные салфетки и несколько упаковок жвачки. Во рту вкус мяты разбавлял мерзкое ощущение. Он набрал холодную грязноватую воду в ладони и опустил голову, смачивая лицо ещё раз. Отражение не стало хуже, но и лучше тоже не стало. Не отлично, но и не ужасно. Он выглядел заёбанным и потасканным. Вокс потёр грязный след на щеке и отмыл от него пальцы. У него поднялась температура несколько часов назад. Аластор подтвердил и сделал остановку только из-за этого. Не ехать же в больницу. Жаловаться на что? На то, что его тело сопротивляется совершенному убийству. Вокс склонил голову вперёд и больно ударился лбом о зеркало. А потом ещё раз и ещё. У него всегда было богатое воображение и теперь оно раз за разом втыкало нож в горло того змеиного парня. А потом он падал на колени, пытаясь закрыть дыру в шее и заваливался на бок, когда кровопотеря становилось несовместимой с жизнью. Какая же хуйня. Как же всё происходящее было невыносимо плохо. Они должны были приехать в Вегас к человеку, который уже готовил поддельные паспорта, а потом зажить новой совершенно обычной жизнью и никогда не вспоминать о произошедшем. Но, что было было более важно, Вокс не должен был спрашивать, откуда у Аластора такие связи. Настоящий ли вообще Аластор? Как его, блять, зовут на самом деле? Вопросы роились у него в голове и продолжали пытаться вырваться изо рта. Вокс включил воду и плеснул себе в лицо. Его новая рубашка намокла. В ближайшем Таргете им стоило купить новую одежду и немного энергетических батончиков, потому что они были дешевле хотдогов с заправки. Вокс хотел есть так сильно, что его желудок оповещал об этом последние полчаса, но он боялся, что от температуры и стресса просто не сможет удержать еду в себе. Вокс ударился о зеркало ещё раз, оставив на нём влажные разводы. Он не мог торчать в туалете на заправке вечно. Но он хотел! Как-то слишком сильно хотел. Вокс потёр лицо, потёр ушибленный лоб и одёрнул рубашку, чтобы придать себе более-менее человеческий вид, а потом закатал рукава и пошагал по залитому водой и мочой полу в сторону выхода. Их машина была единственный и Аластор стоял там, а его кожу луна окрасила в серебристый. Он улыбался и ряд кривоватых зубов сверкал каждый раз, как он двигался, будто светоотражатели. Вокс хотел спросить, почему он продолжает улыбаться, но вместо этого пробормотал сдавленную благодарность, когда Аластор вручил ему банку энергетика и сэндвич с индейкой. — Ты тощий, — сообщил Аластор тоном недовольной мамаши. У своей что ли научился? — Тебе нужно больше мяса. Так вкуснее? — Что? — Что? Что я такого сказал, дружище! — он рассмеялся на ахуевшее выражение лица Вокса и похлопал его по плечу, обходя его и машину, чтобы добраться до водительского места. — Садись, если что-нибудь прольёшь, мне всё-таки придётся закапывать сегодня двоих! Так что будь осторожен! — он весело покачивал ногой, пока искал нужную радиоволну, чтобы хрипловатый голос старины Фрэнка заполнил салон и заправку. Это совершенно не успокаивало, Вокс проигнорировал ремень безопасности, вместо этого он позволил себе скинуть кроссовки и лечь сзади с ногами, подтянув их к груди. — Разбуди меня через час, я сменю тебя за рулём, — приказал он командным тоном, который не принимал отказа. Аластор согласно промычал и машина медленно тронулась с места. У них был ещё долгий путь.

***

Вокс кажется сонным. Он постоянно кажется сонным, если принимает Ксанакс. Это немного мило, но в основном совершенно не нравится Валентино. Вокс засыпает в машине, когда они едут домой и Варк, оставшись без хозяйского внимания, скулит, положив голову ему на колени. Валентино не для этого отсаживал Вокса назад. Он трёт виски и будит партнёра, натыкаясь на средней внятности взгляд. Если Вокс сонный, то значит следующий этап будет хуже, пока он не нормализует потребление своей дряни. Валентино не лезет копаться в чужих бедах с башкой, он не против некоторых последствий, но он против видеть Вокса раздавленным ими или униженным. Быстро можно поправить, но до этого самого поправить слишком долгие секунды. Он помогает Воксу добраться до кровати и оставляет там в состоянии покоя, пока кормит Варка и возится с подготовкой одежды. Костюма на вечер два, но ожидание, конечно, совершенно другое. Валентино уже предупредил Энджела, чтобы его сочная задница вытащила платье и была готова, но сообщать об этом Воксу он не собирается. Они не ладят. Откровенно зло не ладят, но в этом и не было никакого смысла. Вокс становится таким оберегающим и даже ревнивым, когда на горизонте появляется лучшая шлюха в своём деле. Порнозвезда, потому что преимущественно они продают видео, но его так часто называют шлюхой, что слова теряют их первое значение. Не буквальное, конечно же нет. Вокс спит, обнимая подушку и сворачиваясь вокруг неё клубком. Выражение его лица хмурое и напряжённое, будто ему больно или он нервничает. Даже во сне придурок находит, из-за чего он может париться. Валентино садится рядом и медленно касается спины, проводя пальцами вдоль позвоночника. Вокс сонно ворчит, извивается, пытаясь уйти от прикосновений, а потом снова замирает, его губы растягиваются в слабой улыбке. Уголки дёргаются и Вокс прячет лицо в подушку. У него ещё ещё несколько часов и Валентино планирует дать ему максимум сегодня. Он шарится по спальне, в гостиной, даже от скуки играет с Варком, который после возвращения снова игнорирует свою лежанку и пялится на прикрытую дверь спальни. — Не ходи, наш папочка отдыхает, — шипит Вал на него, почёсывая между шоколадных ушей. По телевизору идёт одна из дурацких документалок Вокса, потому что, кроме него, никто не смотрит телевизор, а он забывает переключать на что-нибудь нормальное. Валентино в целом плевать на животных и экологию, но ему дико смешно каждый раз, когда кто-то говорит про бегемотов Эскобара. Ублюдок и его очень плодовитые твари испортили экосистему Колумбии. Полный цирк. Валентино тоже бы сделал так, если бы они с Воксом предпочитали развивать наркотрафик. Да ладно, в Вегасе и без их рук полно кокаина. Почему бы Воксу не начать употреблять его, будет лучше долбанных таблеток. Будет ли он более живой нравится Валентино больше? Уже другой вопрос. Он абстрактно думает ещё несколько часов, позволяя Варку задремать возле своих ног. Не дом, а сонное царство.

***

— Я считаю, что ты занимаешься хернёй, Вокс, — разговор – основа отношений и всё такое. Вокс поправляет рубашку перед зеркалом, на нём уже брюки и затянутый ремень. Валентно возится с отросшими в последнее время волосами. Корни показывают его естественный цвет, нужно снова осветлять и подкрашивать, но он займётся этим на следующей неделе. — О чём ты? — Вокс тянется к галстуку. Его пальцы слегка подрагивают, а из груди вырывается усталый вздох. Он знает, о чём речь, просто прикидывается дураком. — Ты знаешь. Я не против любых средств, чтобы ты чувствовал себя лучше, но ты перестал соблюдать дозировки. И вообще ты же почти бросил чёртовы таблетки, у тебя нет проблем с бессонницей и панических атак давно не случалось. — Но Ала... — Я знаю, что Аластор, но ты не можешь снова давать ему контролировать твоё эмоциональное состояние. Вокс замирает и отражение его лица в зеркале кажется таким бессовестно удручённым и расстроенным, что Валентино задумывается, будто он мог перегнуть палку совсем немного. Это Вокс, с ним стоит помягче, чтобы не давить на щепетильную тему, иначе он закроется. — Ты прав. Что? — Что? — Валентино перестаёт пытаться вдеть массивную серьгу в форме бритвы в мочку уха. Он опускает руки и поднимается с места. Идеально красная рубашка струится по его плечам. Приятная, Воксу нравится трогать такие текстуры. Его Вокси тяжело вздыхает и его плечи опускаются, галстук остаётся неловко в пальцах, когда он оборачивается. Валентино улавливает искреннее сожаление в выражении его лица. — Я знаю, что накосячил. Это рефлекс? Я чувствую, что начинаю волноваться, когда хотя бы речь заходит о нём и пытаюсь справиться с этим. А таблетки – способ, который работал, поэтому... — Заткнись, детка, мне не нужны были твои оправдания. Я выразил своё недовольство, чтобы ты его услышал, — он кажется таким трогательным, что Валентино не может не протянуть длинные руки, обвивая успокаивающе плечи. Вокс утыкается носом в шею и шумно дышит. — Твоё недовольство оправданно и понятно. Я пытаюсь разобраться, ладно? Больше никаких больших доз, даже пока он не свалит из города, я вернусь к своей норме и мы начнём снижать, — Вокс прижимается губами к сонной артерии и Валентино довольно урчит, почти что стрекочет, как какое-то огромное насекомое. — У меня очень хороший Вокси, очень понимающий и умный. — Ты перехваливаешь. Валентино приходится извернуть голову и оказаться возле чужого уха, чтобы прикусить мочку и продолжить: — Просто я знаю, как тебе нравится, когда я тебя хвалю. Он ойкает и смеётся, когда руки Вокса оказываются на ягодицах, сжимая через мягкую ткань. Его взгляд становится игривым и вызывающим, а потом Валентино чувствует острые зубы на своей шее. Вокс кусает, вылизывает. кусает, мнёт и гладит. Его дыхание становится частым и по-животному тяжёлым. — Сколько у нас времени до выхода? Валентино чувствует, как пальцы проникают под резинку его брюк, а потом играются с ниткой стринг. Вокс всё уничтожит, если дать ему волю. Чудовище. Какое же ужасное горячее чудовище. Просто домашний монстр. — Хватит на один раз. С прелюдией, милый. Вокс насмешливо улыбается, обнажая зубы. Ручной хищник, одомашненная акула, дикое животное. Возможно, они сегодня не просто сходят в клуб вопреки всем ожиданиям Валентино. А может быть они будут так заняты, что решат забить на выступление, девочки сами справятся, девочки чертовски умные. Вокс медленно ведёт по его телу, очерчивая плавные изгибы, а его губы и зубы охаживают шею и открытые ключицы. Валентино отлично держится на ногах, но всё равно стонет, когда Вокс царапает его и кусает. Сильные руки сжимают талию, а язык проходится по изгибу шеи. Вокс медленно опускается на колени, только повозившись с тем, чтобы вместе с этим стянуть с Валентино брюки. Бельё он вообще-то тоже должен стянуть, но вместо этого обводит головку стоящего члена языком через рельефную кружевную ткань. Вал не может сдержать стона, ему становится ещё более влажно и горячо, пока Вокс вылизывает его через стринги с таким упоением, будто перед ним фруктовый лёд. Течёт определённо не меньше. И Вал завывает глаза и запрокидывает голову, а его пальцы находят тёплый затылок, чтобы мягко зарыться в волосы и сжать, заставляя Вокса орудовать языком активнее и наконец избавиться от лишней ткани. Несколько минут проходят в горячем бреду оказываемых ласк, потому что Вокс держит его за ягодицы и мнёт их пальцами, пока его язык вылизывает сочащийся предэякулят. Несколько минут Валентино шумно дышит и иногда протяжно стонет, поощряя партнёра. Несколько минут... …а потом темп постепенно снижается. Валентино моргает, чтобы почувствовать холод, а потом лёгкую тяжесть где-то на бедре. Вокс просто сидит там? Он растрёпанный и как-то слишком бледный. Валентино видит быстрое движение груди от его резкого дыхания, а ещё чувствует, что лоб, который прижимается к его бедру, слишком потный. — Вокс? Вокс жмурится, мотает головой и слабо мычит. Валентино отпускает его волосы и осторожно придерживает за плечо, пока сам натягивает свободной рукой брюки и садится рядом медленно поглаживая по спине. — Вокси? Что у тебя случилось? Вокс медленно открывает глаза. Он выглядит таким сожалеющим и таким расстроенным, что Валентино не может сдержать желание поддержать и прижимается губами к взмокшему виску. — Голова, — наконец может выдавить Вокс. Конечно, они никуда сегодня не пойдут. Это не так плохо, Вал заставит своего горе-партнёра заказать суши и поставить «Дьявол носит Прада», потому что такие вечера он любит не меньше. — Болит? — Кружится. О, так даже проще. Валентино медленно похлопывает Вокса по лопаткам, а потом встаёт на ноги и помогает ему, придерживая за локоть и кисть, как будто обращается он с немощным стариком. — Почему, как только я собираюсь завалить тебя в постель, происходит такое? — Вокс коротко смеётся, когда может сесть на кровать. — Просто тебе не очень везёт в последнее время, детка, такое бывает, — Валентино поправляет влажные пряди, убирая их с чужого лба. У Вокса, должно быть, скачет давление, иначе бы он не вспотел. Или он что-то не договаривает, потому что его рука беспокойно сжимает штанину. Валентино подбирает брошенный на полу галстук и тихо мурлычет под нос, расстёгивая рубашку, чтобы снять её. — Эй, какого чёрта ты делаешь? — голос Вокса кажется возмущённым и поэтому слишком звонким. — Раздеваюсь, Вокс, ты ослеп? Тебе нужно ещё отдохнуть и побыть дома, а я хочу составить тебе компанию, так что... — Я не говорил этого. Чёрт, иди сюда, — Вокс протягивает к нему руки и Валентино послушно подходит ближе, позволяя себя обнять. Острый подбородок упирается ему в живот я голубые глаза внизу светятся ясностью и пониманием. — Ты готовил девочек и у вас анонс новых коктейлей, ты должен быть там, детка? Позвони своей дорогостоящей звездочке, пусть сопроводит тебя, чтобы ты не смотрелся одиноко, я даже не буду возмущаться из-за этого. Со мной ничего не случится, если я раз прогуляю. Валентино задыхается. То есть это был разумный вариант и продуманный, но он ожидал безразличия или даже сопротивления, а Вокс звучит виновато и расстроенно. Вал треплет его по волосам и мягко отстраняет от себя цепкие руки. — Ты позвонишь мне, если почувствуешь себя хуже. Выпьешь воды и не будешь дожидаться меня, вернусь поздно, — тон наказывающий и командный. Таким матери отдают распоряжение непослушным детям. Воксу нужна нянька? Вельветт подойдёт, но Вал не в настроении слушать потом их коллективный бубнёж. Приходится отбросить от себя идиотские мысли. Валентино возвращает пуговицы в петли и гордо улыбается своему отражению. О, блять, он может оторваться этим вечером, а потом поддразнивать Вокса за то, что тот пропустил веселье. Им обоим это нравится. Всё будет в порядке.

***

Было около одиннадцати вечера, когда машина тормознула возле хлипкого здания возле границы города. Вокс смог разлепить глаза и рассмотреть мужчину, вышедшего на крыльцо. Аластор помахал ему из окна и хлопнул Вокса по плечу. Улыбка на его лице стала ещё ярче. — Приехали, дружище, — сказал он тогда и принялся старательно игнорировать все вопросы, которые Вокс ещё даже не смог сформулировать. Они выбрались из машины и прошествовали к зданию, которое Вокс всё это время принимал за дом. Внутри оно оказалось больше. Вокс подумал, что дело в длине и глубине. Фасад оказался намеренно минималистичным и обветшалым, но скрывал за собой небольшой бар с лестницей наверх и многочисленными помещениями за стеной после холодильники. Мужчина не поздоровался, Аластор тоже молчал, пока они скрипели лестницей и петляли в коридорах. Сознание Вокса казалось таким смазанным и несобранным, что он едва ли мог запомнить что-то из происходящего тогда. Но он навсегда смог запомнить её. Рози – хотя тогда в его голове ещё не было имени – заулыбалась, увидев своих гостей. Они оказались в небольшой комнате со старым телевизором и коллекцией кассет, разложенных на полках. Из старого проигрывателя шипела музыка. Сколько бы Вокс к ней не прислушивался, но не мог понять, что именно играет, но ему быстро стало наплевать на это. Любовью к песням он никогда не отличался. — Это как будто таверна из какой-нибудь фэнтезийной книги, — озвучил он наконец первую ясную мысль, которая только родилась в его голове. И она рассмеялась. Звонко и трогательно, а потом по-матерински улыбнулась, перестав прикрывать рот ладонью и оглядела его с ног до головы. Вокс почувствовал прилив смущения: по его собственному мнению, он выглядел совершенно ужасно и хотел бы показаться перед ней другим. — А он мне нравится, — заявила она и мягко похлопала Вокса по плечу. Аластор выпрямился ещё сильнее и горделиво заулыбался, будто это он получил похвалу, а не Вокс. Слабый приступ ревности обжёг изнутри. Откуда он вообще мог взяться – вопрос, о котором не получилось задуматься. — Сколько может стоить? — Аластор скрестил руки на груди. Вокс удивлённо моргнул и прочистил горло, чтобы на него обратили внимание, сонное оцепенение почти спало и такие вопросы его настораживали: — О чём ты, старик? — он даже использовал старую шутку между ними и Аластор на мгновение показался ему разочарованным. Рози (Вокс так и не смог вспомнить, откуда взял её имя, оно просто появилось среди мыслей и оказалось правильным ответом) оглядела присутствующих и хлопнула в ладони, призывая к тому, чтобы на ней сосредоточили всё внимание. — До того, как решать важные вопросы, нашим гостям будет нужно немного расслабиться. Ты поступаешь ужасно невежливо, Аластор. Посмотри на него, — Вокс почувствовал, как тонкие женские руки обняли его за плечи, а потом осознал, что никакой мужчина не держал его так крепко. — Наш друг кажется смущённым и уставшим. Не торопись, ты всегда везде успеваешь. Предложи ему ужин и немного... Она помедлила, рассматривая настороженное выражение лица Вокса, а потом изящные пальцы коснулись его волос, растрепав и без того растрёпанные волосы. Рози улыбнулась и он невольно заулыбался в ответ. — Милый, — протянула она интонацией совершенной заботы. — Ты предпочитаешь травку или грибы?

***

Вокс затянулся в очередной раз и выпустил изо рта дым. Хаск – того чувака звали Хаск – умел пускать колечки и уже пять минут не мог научить Вокса этому. Музыка теперь казалась ему более внятной, чем была. Ладно, она не стала внятной, просто затуманенный разум Вокса начал считать её приятной. Аластор курил рядом и его рука лежала на плече Вокса, а ещё его бёдра казались такими мягкими и удобными, что тягу к ним было ужасно трудно контролировать. Вокс глупо смеялся и всё норовил опуститься на них головой и наконец подремать. Он устал от машины и нервного напряжения. Он ужасно устал, но Рози мягко возвращала его в реальность и более вертикальное положение. Её плечо было острым и Вокс всё хотел вернуться к Аластору, а не опираться на неё. В конце концов, старый студенческий приятель впервые с их общения казался действительно симпатичным. Даже красивым, хоть всё ещё не во вкусе Вокса. Ему нравился высветленные волосы со смуглой кожей. И, в конце концов, он, конечно, не расист, но... — А потом что было, милый? — протянула Рози прямо рядом с его ухом. Вокс передумал представлять Аластора без одежды, он прильнул к женщине, шумно втягивая носом воздух, будто он чем-то расстроен. Мягкая ладонь огладила щёку и пальцы зарылись в волосы, Вокс расслабленно выдохнул и Рози поднесла к его губам самокрутку, заставляя затянуться ещё раз. — А потом тот придурок начал кричать что-то о том, как может быть круто быть друзьями. Он был такой отстойно стрёмный, ты бы видела, как будто вылез из готического романа, — Вокс почти не думал о том змеином парня с момента, как нож вошёл в его тело, но теперь он вспоминал брызги крови и чувствовал, что дрожит. — Я не хочу больше об этом, Рози, пожалуйста. Его голос прозвучал слишком тихо и расстроенно. Вокс невольно сжался на своём месте и её объятья стали успокаивающими. Голова кружилась, хотелось спать и Вокс поддался, когда его забрали из тёплых женских рук. — Он всё ещё мой, — напомнил Аластор где-то через толщу воды, которая заполнила разум Вокса. Это кто это Аластора? Вокс что ли? Звучит бредово. Он тихо рассмеялся и наконец получил исполнение мечты, опустившись щекой на знакомые бёдра. От штанины пахло табаком, кровью, гниющей листвой и немного мочой. Вокс поморщился от этой смеси и отвернулся к комнате, разглядывая их отражение в выключенному телевизоре напротив. Хаск почему-то устало покачал головой, но Вокс не хотел думать о нём. Он проваливался в мягкие мышцы и кто-то очень уверенно теребил его волосы и совал вату ему в уши, чтобы диалог звучал приглушённо. — Если ты не возьмёшь, я найду ещё кого-нибудь, — говорил Аластор, а Рози смеялась над ним: — Ал, милый, больше никто этим не промышляет, тебе будет проще убить его, чем запрашивать цену повыше. Но если ты сделаешь это, то никогда в жизни не расплатишься. Всё или ничего не работает в твоём случае. Вокс почувствовал, как его волосы сжали в пальцах, и раздражённо замычал, пытаясь избавиться от хватки. — Тогда назначь цену и забирай, — прошипел Аластор, но отражение Рози в матовой поверхности телевизора только покачало головой. — Я ещё не видела качество мяса, чтобы судить. Вокс пробормотал что-то вопросительное, потому что хотел знать, о каком мясе они говорят, но его талии коснулись знакомые руки. — Вокс, дорогой, тебе пора лечь поспать. У тебя была трудная неделя, правда? — Рози поднялась первой и потянула его за собой. Ноги слушались плохо, но Вокс опёрся о подставленное крепкое плечо и согласно поплёлся туда, куда его вели. Запах травки и тепла шёл попятам за ними, шаркая ногами в тапочках. Они снова петляли коридорами и Вокс почувствовал себя достаточно уверенным, чтобы стоять самому и крутить головой. — Здесь неплохо, — доверительно сообщил он Рози, когда за ними закрылась дверь. — Да, так многие считают, — её голос прозвучал немного иначе, чем раньше. В нём было больше заинтересованности и немного чего-то опасного, как рычание хищника. — Вокс. Ты можешь раздеться? Он опешил и моргнул несколько раз в откровенном удивлении. То есть Рози была действительно привлекательной, в других обстоятельствах Вокс бы был не против, но он не был уверен, что сейчас сможет возбудиться, а ещё она казалась ему похожей на самую лучшую версию матери, поэтому всё становилось как-то ужасно неправильно. — Э? А твой муж не будет против? — наконец смог он выдавить из себя попытку защитить их обоих. Хаск казался внушительным. — Муж? О нет, милый, ты перепутал. Хаск – мой сотрудник. Друг, если хочешь. Моего мужа больше нет с нами. Снимай одежду, Вокс. Он моргнул ещё раз, когда поймал себя на том, что послушно избавляется от каждого из слоёв ткани. — Что с ним случилось? — Всю одежду, — дверь приоткрылась и в проёме замерли остальные участники их небольших посиделок. Вокс задумался о том, что это какая-то некомфортная для женщины оргия, но стянул с себя боксеры. А потом случилось то, на что Вокс никак не рассчитывал. Рози ущипнула его за бедро и неодобрительно покачала головой, а потом начала обходить по кругу, чтобы разглядеть с каждой стороны, будто он был выставочной собачкой. Вокс зашипел, когда его ещё раз ущипнули и дёрнулся, нехорошо ёжась, потому что происходящее его разочаровывало и беспокоило одновременно. Ему не нравилось быть предметом изучения, особенно когда этим занялись все трое. — Можно было бы пустить на талисман, — сообщил Хаск, указав на вялый пенис. Вокс смутился и попытался прикрыться, но Рози хлопнула его по спине, заставляя выпрямиться. — Нет, плохой экземпляр. Не потому что с тобой что-то не так, но у тебя не лучшее мясо, милый. Но тебе нужно порадоваться этому. Много стрессуешь, да? — она взяла Вокса за руку, медленно поглаживая гладкую кошу на его бицепсе. — Много волнуешься, а ещё очень мало ешь, особенно полезной пищи. Рози ткнула его в живот и рассмеялась на смущённое ворчание. — Но вы брали людей и хуже, — подал голос стоящий рядом Аластор. Вокс поднял на него взгляд и почувствовал, как между ними повисло взаимное раздражение. — Брали, — согласно сказала Рози и указала Воксу на его боксеры, разрешая надеть их. — Но подойди сюда, покажу тебе то, о чём ты бы знал, если бы он доверял тебе достаточно. Аластор фыркнул, но послушно подошёл ближе и впервые за последние дни они пересеклись взглядами. Действительно пересеклись, задержавшись в этом мгновении так, чтобы понять главное: они оба были недовольны. — Посмотри сюда, — Рози указала на грудь Вокса, где остался след от поразившей его молнии. Вздутые красные ветви деревьев опускались к его животу. Аластор нахмурился и протянул руку, чтобы коснуться рельефа шрама, но Вокс дёрнулся и покачал головой. — Мясо испорчено, — сообщила Рози, а потом повернула голову к Воксу и её тон смягчился: — В тебя попала молния, да? Он кивнул, потому что затуманенный каннабисом разум не мог сформулировать предложения. — Это ничего не значит. Он съедобен! — Аластор всплеснул руками и его лицо исказилось злой гримасой. Вокс издал низкое рычание, поражаясь, откуда оно взялось в его горле. Он был расстроен и зол на происходящее. Он был чёрт знает где и чёрт знает с кем, но при этом был совершенно один. Он бросил свою лучшую часть жизни, свою возможность иметь будущее, свою возможность никогда не возвращаться домой, потому что один ублюдок не умел сдерживать свою жажду убивать. — Пошёл ты, — рявкнул Вокс ещё раз. на его лбу и шее вздулись сосуды от того, сколько злости и отчаянного бессилия его переполняли. — Я тебе не еда, сука. — Ты не понял, дружище, — Аластор демонстративно прокашлялся и выпрямился, натягивая на лицо маску спокойствия, потому что он пытался показать хотя бы самому себе, что он лучше Вокса, легко поддавшегося эмоциональному всплеску. Аластор всегда думал, что он лучше всех в комнате. — Твоего мнения никто не спрашивает. — Может и так, однако моё спрашивают, — Рози встряла между ними, уперев ладонь в оголённую грудь Вокса, сдерживая его порыв. — И его никто не тронет. Такое мясо есть жалко, ты же привёз его сюда, будь поуважительнее с гостем в моём доме. Хаск издал усталое кряканье и сдвинулся с места, потеряв интерес к происходящему. Вокс проводил его смущённым взглядом и тяжело опустился на край кровати, возле которой стоял. Он чувствовал себя таким уставшим и Рози направила Аластора к выходу из комнаты. — Не опоздай к завтраку, ровно в десять, — она мило улыбнулась и клацнула выключателем над головой и комната оказалась в уютном полумраке. Вокс поднял взгляд на высокий худой силуэт и сверкающие по-кошачьи глаза в темноте. Она улыбнулась и ему показалось, что зубы растягиваются в острые клыки. — Мне пришлось избавиться от моего мужа, — сказала она до того, как прикрыть за собой дверь.

***

Вокс зевнул, а потом ещё раз. Перед ним на тарелке покоилось что-то вроде мясной вырезки, но текстура показалась ему незнакомой, хотя стейк был идеальным. Рози ласково потрепала его по волосам и подлила ещё диетической колы. Это была их личная с Хаском кухня, где вся вчерашняя компания ютилась, изображая какую-то полубезумную семейку. Вокс всё-таки проспал и теперь никак не мог раздуплиться, перегоняя по тарелке картошку. — Не играйся, — шикнул на него заёбанный жизнью Хаск. На его тарелке мяса не было, но Вокс был уверен, что здоровяк уже с ним покончил. Отсутствие жирных следов и мясного соуса он стоически игнорировал. Пришлось отрезать наконец кусок от стейка и засунуть в рот. — А это не слишком плотно для завтрака? — Вокс жевал свою порцию, не чувствуя особого аппетита, но ему понравился вкус. Это было сносно, хотя происхождение совсем немного его беспокоило. Аластор не взял картошку, зато доедал второй стейк. Они не поздоровались этим утром и Вокс продолжал чувствовать себя приниженным. — Завтрак – самый важный приём пищи, тебе не рассказывали родители? — Рози наконец села во главе стола и подтянула мясо на свою идеально пустую тарелку. Вокс пожал плечами. Его мать говорила только то, что он тупой, бесполезный и сдохнет, как она и его папаша. Вокс почти начал в это верить в старшей школе, его не переубеждало даже ощущение короля всего выпускного класса. — Это заблуждение. Маркетинговый ход, который придумали производители хлопьев, кажется, — напомнил он, но под направленным строгим взглядом Хаска продолжил есть. Аластор раздражённо фыркнул, демонстрируя всё своё недовольство, Вокс отмахнулся от него, дёрнув плечом, но Рози покачала головой. — Мальчики, не ругайтесь. — Мы не ругаемся! Нельзя ругаться с человеком, который игнорирует тебя, — Вокс встрял в это, а примерно через мгновение пожалел. Аластор бросил злой взгляд и поднял нож, уперев его в беззащитное горло. — Не раздражай меня, дружище, — прошипел он, но Вокс отодвинул от себя нож запястьем. Лезвие было слишком острым, а боль – незначительной. Он даже не заметил кровь, пока запястье не стало влажным. — О нет, это ты только и делаешь, что раздражаешь меня. Зачем ты притащил меня сюда? — Чтобы получить выручку, — встряла Рози и Вокс бросил на неё косой взгляд, но где-то глубоко внутри он слишком хорошо понимал, что спорить с ней себе дороже. Рози запугивала его инстинкты, взывала к чему-то животному внутри и пугало его до смерти. — Он хотел, чтобы мы взяли твоё мясо и твои органы и закрыли часть его долга, — повторила Рози ещё раз. Их вчерашний разговор сложился и Вокс почувствовал накатившую на него тошноту. Что был за стейк? У Каннибалов есть свой чёрный рынок? Вопросы кружили ему голову, перед глазами всё медленно плыло. Он потёр висок и вернулся к своей тарелку, заставляя себя проглатывать еду и не пережевывать. Странная текстура. Вокс пообещал себе никогда не спрашивать, что у него на тарелке. Есть вещи, о которых он не хотел никогда знать.

***

— Ты тоже в долгах? Хаск прикурил им обоим и пожал плечами. Всё его существо транслировали во вселенную безразличие и усталость. Вокс в каком-то роде отлично его понимал. — Я работаю барменом у неё, но это не значит, что я должен ей или что я замешал во всем этом дерьме по добыче товара, — сухо отрезал он, щёлкая кремниевым колесиком зажигалки. Вокс глянул на высеченный огонь, а потом на задумчивое выражение лица нового знакомого и выдохнул. Солнце подбиралась к середине неба, рабы в это время уже собирали четверть плантации хлопка. Он стёр пот со лба запястьем и ещё раз затянулся. Хаск сплюнул и продолжил: — Аластор встрял пару лет назад, она помогла избежать наказание за пару трупов и запросила неподъёмную цену. Рози никому не прощает долги, теперь вот, когда не ползает, где она сказала, притаскивает таких придурков, как ты, чаще уже мёртвыми, — он потёр старым кроссовком пыль перед собой и прочистил горло, сплюнув ещё раз. Густая желтоватая слюна мгновенно впиталась в пыль. Вокс выдохнул и нервно почесал шею. — У меня мясо правда какое-то не такое? — Чушь. Ты ей просто понравился. Такое тоже случается, хотя редко, иначе с тебя бы содрали за первую проведённую ночь здесь и завтрак. — То есть я могу остаться? — он прищурился и поднял взгляд, но Хаск отрицательно помотал головой: — Я сказал за первую. Остальные тебе не по карману, так что ты дождёшься разрешения и свалишь на все четыре стороны. — Какого ещё нахер разрешения? — негодование в голосе прорезало воздух и спугнуло засевших на крыше ворон. Они взметнули в небо и закружили маленьким чёрным торнадо, улетая куда-то в сторону. — Сначала я закончу возиться с твоими новыми документами. Ты же не хочешь, чтобы твоё имя мелькало в полицейских сводках. Вокс отрицательно промычал и ногти впились в его шею сильнее от того, как он забеспокоился. Сигаретный фильтр под пальцами сжался и Вокс рефлекторно стряхнул пепел с кончика. — Какое оно, кстати, было? Как тебя звали? — Хаск наступил на образовавшееся на земле серое пятно, растирая его между подошвой и рыхлой пылью. — Вокс? — Настоящее, придурок, никогда не поверю, что тебя так зовут. Вокс поджал губы, но с них сорвался сухой звук его старого имени. — Больше нет. Будешь Винсент. Оксли, — Хаск горделиво рассмеялся, будто бы это он придумал самую смешную шутку в мире, Вокс тоже не сдержался от фырканья и толкнул его локтем в бок, признавая простоту и гениальность решения. — Я думал, ты придумаешь хуже, — их не отпускало следующие несколько минут безудержного весёлого смеха, пока Хаск наконец не затушил сигарету и не похлопал Вокса по плечу, кивнув в сторону дома, чтобы они вернулись внутрь. — Стой, ты не сказал, какого чёрта мне делать теперь? Я же не могу вернуться домой или типа того, — Вокс попытался протянуть руку и задержать их в этом разговоре, но Хаск пожал плечами и строгость вернулась на его лице: — Понятия не имею. Не спрашивай меня о своей херне.

***

На нищенский хостел денег хватило. Вокс занял одну из коек и большую часть времени провалялся на ней, поднимаясь, чтобы зарядить телефон или заставить себя добраться до ближайшего магазина, когда живот начинало сводить от голода. В основном это было мерзотно. Не в основном, он пытался найти способ и причины двинуться дальше. Мир казался странным, серым и понятным, будто Вокс был пятилеткой, впервые осознавшей свою смертность. У всех детей случался этот странный этап. Смерть, конечно, пугала. А ещё что-то делало его совершенно пусты и неинициативным. Вокс поймал себя на том, что перестал скучать по учёбе и его попыткам быть лучшим в этом, хотя он не переставал мысленно возвращаться в родные аудитории всю их дорогу до Вегаса. Он даже не скучал по Аластору, хотя первые несколько часов после того, как они разошлись, сохраняя уверенное молчание, что-то неприятно гнило у него в животе. Наверное, следы симпатии, которую Вокс испытывал. Он проводил валяющимся или спящим на койке столько времени, что владелица хостела посылала одну из работающих на неё дочерей несколько раз проверить его. Вокс даже получил шоколадку и пластиковый стаканчик с кофе из автомата, потому что выглядел так, как выглядят люди, нуждающиеся в порции сахара. Его рот горел после тёплого латте, а в желудке что-то неприятно ворочалось. В любом случае, он не мог провести целую вечность таким образом, поэтому Вокс выбрал единственное решение, которое подсказывало ему сердце. Напиться. Он отдал деньги до конца недели и прихватил всё оставшееся, чтобы потратить его на алкоголь или попытаться уговорить кого-нибудь купить ему пару коктейлей. Осунувшееся лицо в зеркале в туалете посреди громыхающего клуба не было самым симпатичным, а его одежда была мятой и пахла хостелом, но в целом он умудрялся производить даже положительное впечатление, мило заигрывая со всеми, кто попадался ему на глаза. Ему даже купили несколько коктейлей, поэтому, стоя там в туалете под очередную композицию из разряда смертельно бьющих по ушам, он покачивал в рваном ритме бёдрами, тихо напевая под нос, пока не почувствовал это. Чья-то рука огрела плоскую задницу хлёстким ударом. Вокс мгновенно смутился, выпрямился и покрутил головой, пока не заметил долговязую фигуру парня у двери. Затянутый в кожаную юбку и нечто вроде майки, через которую блестел пирсинг в сосках, парень приветливо помахал наманикюренными вырвизглазным цветом пальцами и вышел из туалета, грубо толкнув дверь плечом. У Вокса заныла голова от количество насыпавшихся с него блёсток, а ещё заныло сердце, потому что человека красивее и горячее он ещё никогда не видел. Стоп, какого хера он нацепил юбку? Вокс подумал о полоске коже на смуглом подтянутом животе и об осветлённых до состояния соломы коротких волосах и проглотил слюну, которая скопилась у него во рту. Вокс знал, что его привлекают одинаково мужчины и женщины, а ещё знал, что никогда до этого не хотел никому отсосать. Парень в толпе нашёл легко, хотя Вокс и почувствовал себя охотничьей собакой, которая шла по лисьему следу и затявкала, когда обнаружила свою жертву. Парень очень легко отреагировал, когда Вокс приобнял его за плечи, чувствуя тепло поджарого тела. — Привет, красавчик, так и знал, что ты меня найдёшь, — он улыбался и в тёмном шоколаде его глаз Вокс почти что нашёл смысл продолжать этот вечер. Она заулыбались, как два сумасшедших и этот парень отодвинул барный стул, чтобы Вокс мог сесть рядом. Валентино. Его звали Валентино и Вокс никогда не слышал, чтобы какой-нибудь птеродактиль так мило смеялся. Валентино был потрясающий, хотя откровенно тормознутым и шлюховатым в буквальном из смыслов. Он трижды предложил свои услуги и трижды Вокс вежливо отказался. У него не было достаточно денег для этого и Валентно, наверное, должен был потерять интерес, но вместо этого они совершенно непринуждённо болтали чёртовы полчаса. — А потом он наблевал в цветочный горшок и чуть не упал с лестницы, — Вокс улыбался, рассказывая очередную историю со студенческой вечеринки. Они сидели тесно друг к другу и запах шоколадных сигарет и мускуса, исходивший от Валентино, забил его ноздри, перекрывая всё остальное, а его смех и тёплые сжимающие руки казались такими приятными, что Воксу хотелось остаться в этом их разговоре до конца его дней, но он отвлёкся всего на мгновение и увидел что-то знакомое. Напряжение пробежало по позвоночнику и отдалось в мышцы, заморозив их нервным холодом. Вокс замер и огляделся, теперь точно уловив знакомую фигуру. Нахера Аластор припёрся сюда? — Эй, подожди, мне нужно отойти, — пробормотал Вокс и чужие руки сопроводили его прыжок на пол. Валентино заботливо придержал пьяное тело, а через мгновение сам оказался рядом, чтобы подарить Воксу лучший подарок на свете. Он влажно прижался губами к виску Вокса и тихо рассмеялся прямо в ухо. Один короткий поцелуй, чтобы Вокс задумался о том, надо ли ему идти. Но фигура замерла возле дверей и будто бы ждала его и приглашала выйти. Хэй, может быть, они смогли бы снова объединиться? — Рози не единственная, кто занимается подобным, что бы она ни говорила, — они отошли от клуба на несколько метров и свернули за угол в узкую подворотню. Вокс убрал руки в карманы и подозрительно оглядывался по сторонам. — Ты уже знаешь, что ей от меня нужно, да? — Выплата долга? — Вокс, как всегда ужасно сообразительный, — он развернулся и в темноте блеснуло что-то острое. Вокс дёрнулся в сторону и нож только распорол рукав его рубашки. Аластор сглотнул и притормозил у стены. Их несуществующий ринг был длинным и узким, на таких не дерутся, с таких сбегают, но вместо этого Вокс выдал злое: — Какого хуя ты делаешь? — и не двинулся с места. Аластор был так близко и следующие несколько продолжительных секунд Вокс неустанно уклонялся от ножа. Выходило не очень хорошо: он был пьян, никогда толком не дрался, а пространство не умело чудным образом расширяться. — Я могу продать твои внутренности. Их примет, кто угодно, неплохо заплатив, — пообещал Аластор и впервые оказался немного быстрее. Вокс ахнул, когда нож вошёл в его живот, как в масло и потянул кожу и мышцы вбок, разрывая. Не слишком глубоко, но это так было так больно, что у него потемнело в глазах. Аластору следовало бы добить сразу же, но вместо этого он позволил Воксу отойти на шаг и чуть не упасть. Чуть – ключевое слово, потому что у Вокса получилось чудным образом устоять не ногах, а в следующее мгновение адреналин хлынул в его кровь. Хватило одного рывка и одного размазанного широкого удара, чтобы голова Аластора влетела в стену. И совсем не хватило разума, чтобы воткнуть ему в сердце нож, чтобы перерезать глотку, когда он упал, потеряв сознание от слишком сильного удара. Несколько минут форы, которые получил Вокс, сделали немыслимое.

***

— Диктуй, — Вокс нацепил наушники и задрал рубашку. Знакомый усталый голос на том конце провода тяжело вздохнул и продолжил безразличную болтовню: — Если у тебя есть бухло или спирт, полей этим рану и протри иглу. Похуй, что на всех этих упаковках пишут про стерильность, они пиздят. Протри салфетками со спиртом, если нет спирта. Крови много? Вокс посмотрел на свой истекающий кровью живот, на дрожащие руки и кивнул, только потов поняв, что он говорит по телефону и без видеосвязи. Хаску смартфоны не нравились. — Много. —Хуёво. Сотри всё, что можешь и точно залей хуйню спиртом, пока не промоешь. Ты знаешь, что нормальные люди ходят в больницу? — Не нуди под руку, я пытаюсь сделать, как ты говоришь, — Вокс зашипел, пока разливал одну из этих милых маленьких бутылок коньяка, которые продаются в магазинах, на рану. На него косо смотрели, когда он покупал алкоголь и отказывался от скорой. Хозяйка хостела тоже посмотрела косо, но соизволила одолжить аптечку, которой Вокс неумело орудовал, задвинув шторку перед своей кроватью, чтобы отгородиться от мира. Его руки дрожали и всё тело безбожно ныло, но почему-то мысль от больнице отталкивала сильнее, чем возможность помочь себе самостоятельно. Милая Рози, которой он позвонил в панике с просьбой подсказать, посмеялась и отдала телефон Хаску. — У тебя друзей нет, почему ты не можешь позвонить кому-то ещё? — ублюдок продолжал умело капать Воксу на мозг, съедая нервные клетки. Это неплохо помогало, пока пальцы возились в крови, стирая новые текущие реки. — У меня больше никого. Что дальше? — сухо отрезал Вокс, криво усмехнувшись мысли, что его глупое наивное сердце возвращалось к Валентино. Он бы не отказался помочь, если бы Вокс вернулся в клуб? Хаск ещё раз устало вздохнул. — Ладно, ты когда-нибудь шил? Ничего нового не будет, соединяй края, но не затягивай слишком сильно, протыкай и тяни. Протыкай и тяни. Вокс замычал, закусив край подушки; для этого пришлось убрать рану из поля зрения, но так было к лучшему. Он всё равно не мог смотреть на это, поэтому тыкал в плоть наощупь, иногда болезненно тыкая в сам разрез. Протыкай. И тяни. Протыкай. И тяни. Проткнуть кожу, протянуть нить через рану и воткнуть в другую часть кожи, а потом обратно, как будто это ёлочка. В теории звучало очень просто и рана была ровная, будто это был скальпель, а не нож. Вокс понятия не имел, что там было на самом деле, его больше заботило то, сколько боли растекалось по телу из-за этого. Он дрожал всем телом, когда пальцы наконец нащупали целую ровную кожу. Толку от этого не было: боль всё равно заполнила весь низ его живота и отдавалась в другие порезы, а главное, в шрам на груди. — Ты там дышишь? — уточнил Хаск, когда Вокс затих, осознавая, что, наверное, самое худшее закончилось. Вокс тихо заскулил, не имея сил сказать что-то более вразумительное. На той стороне чем-то шуршали, а потом он отчётливо услышал глоток. Хаск там бухал что ли? — Проспишься, потом позвони, чтобы мы не гадали сдох ты или нет, ладно? Он издал согласный звук, медленно переворачиваясь на бок. Кровь ещё слабо струилась между неумелых швов и Вокс прижал несколько слоёв выпотрошенного бинта к ране, чтобы не залить кровать ещё сильнее. Ему тогда ужасно хотелось спать и Хаск благородно пожелал хорошего отдыха и сам повесил трубку.

***

На часах около трех ночи, когда Валентино вваливается домой. Он чувствует себя абсолютно пьяным и счастливым, поэтому блаженно улыбается, когда слышит бубнёж телевизора и видит его мерцания в гостиной. Варк, спящий возле дивана, поднимает голову на звуки, зевает и снова опускает её на лапы. Какой хороший мальчик. С трудом выскользнув из каблуков, Вал шествует вперёд, ещё слабо покачиваясь на месте. Дома пахнет чаем с мятой, а ещё он нигде не находит очередного блистера с таблетками, Вокс спит, скрестив руки на груди и из его приоткрытого рта вырывается шумное дыхание, близкое к храпу. Проблемы с носовой перегородкой? Валентино любит слушать его дыхание, а ещё любит спать, пристроившись щекой у Вокса на груди, получать полусонные объятья и прикосновения. Иногда, наверное, его Вокси снится, что он гладит кота. Вокс чертовски милый, когда спит. Если пощекотать ему переносицу, то он смешно морщится и пытается спрятать лицо. Валентино глупо хихикает и водит над его носом расстёгнутым рукавом рубашки. Вокс пропустил алкогольную версию коктейля, которая могла бы ему понравиться, но Валентино обязательно сделает ему дома похожий и будет с гордостью считывать всё удовольствие с его лица. Они обязательно это сделают. Валентино медленно поглаживает бледную щеку, пока Вокс во сне мычит и ластится к руке, выражение его лица расслабленное и утомлённое. Валентино бы донёс его на руках, но прямо сейчас он слишком пьян. Пробуждение будет намного менее приятным, если они наебнутся посреди коридора. Вокс сонно ворчит и отворачивает голову, потому что, видимо, застывший в пространстве Вал начинает ему мешать. Конечно, он же перекрывает телевизор. Приходится немного подвинуться, проведя ладонью по груди, животу к голому бедру. На Воксе только футболка с постером «Челюстей» и боксеры. На журнальном столике несколько выпитых кружек вне зоны досягаемости его рук, значит с чаем Вокс давно закончил. Валентино целует его в кончик носа, а потом в щёку, получая в ответ сонное ворчание. Вокс пытается отвернуться от него, но натыкается ладонью на спинку дивана. В его сонном мычании вопрос смешивается с раздражением и это ужасно забавно. Иногда он напоминает стареющего смешного мопса. — Просыпайся, спящая красавица, — игриво тянет Вал, скаля зубы. Ему становится слишком смешно от этой мысли, а Вокс щурится в темноте и устало мычит, собираясь продолжить спать. Он хочет убить свою спину. — Давай, я вроде в дерьмо, а укладываю тебя, детка. Мы пойдём в крова-ать, — Валентино зевает на последнем слове, не утруждаясь попыткой прикрыть рот. Какая разница, Вокс в этот рот суёт член, что он там не видел. — Мы можем остаться здесь, — отзывается Вокс, насмешливо улыбаясь. Но он двигается и медленно садится, придерживаясь за голову. Валентино уверен, что утром это потеряется в памяти. Вокс будет думать, что он тот самый ребёнок, которого относят в кровать. Он никогда таким не был, пусть порадуется взрослым. Валентино мягко придерживает за талию, потому что не уверен, что сонный Вокс не снесёт лбом что-нибудь по дороге, например, дверной косяк. Вокс тёплый и сонный, он утыкается губами и горячим носом куда-то Валу в шею и сопит. И кто из них ещё выглядит пьяным? Валентино смеётся, обнимая его теперь за плечи. Он чувствует себя так ахуительно хорошо, когда может прижаться к сонному Воксу в кровати, укрыв их обоих одеялом. Вокс, кажется, чувствует себя лучше, а ещё точно чувствует себя королём положения, потому что переворачивается на бок и подминает Вала под себя, покровительственно накрывая объятиями. Чертовски милый. Валентино его так…