фигура лихтенберга
13 марта 2026 г., 00:40
Представьте себе обжигающую, жгучую боль, когда всё ваше тело застывает, словно на вечное мгновение вы замираете, оказываетесь в ловушке собственной статуи, и тысячи иголок агонии пронзают вас изнутри. Я не знаю, самая ли это болезненная вещь, которая может случиться с человеческим телом, но… после определённого момента попытки количественно оценить и измерить боль становятся бессмысленными. Этот момент — удар молнии.
***
Валентино просыпается, потому что что-то совершенно точно хлюпает и шумит под боком. Он вслушивается в ругань, тихую возню и пытается понять, как далеко Вокс ушёл с кровати, потому что вполне очевидно – он вытягивает руку и находит пустой матрас рядом с собой, а в нос забивается слабый аммиачный запах. Чёртовы таблетки принесли им нечто не особо приятное, но Валентино уже видел это. Его невозможно удивить мелочами; они чертовски давно вместе, так что, технически говоря, Вокс вообще ничем не смог бы его удивить, даже если бы постарался хорошенько. Это не его вина, но Валентино отлично научился читать всё его существо. И сейчас это самое существо будет крайне жалким. — Детка, что случилось? — Блять, Тино, тебе стоит спать… Ничего не случилось. — Случилось, я слышу, как ты возишься, стой на месте. Тишина разрушается хриплым дыханием. Вал берёт свой телефон с прикроватной тумбочки, чтобы посмотреть время. Дурацкие шторы мешают им этим утром, потому что Вокс становится с ними уродливым тёмным силуэтом в полумраке. Валентино видит его согнутым и таким послушным, потому что Вокс всегда слушается его приказов. Это же Вокс. Он так хочет быть хорошим. Валентино лениво поднимается, чтобы сначала отдёрнуть штору, наблюдая за напряжённой спиной своего несчастного партнёра. Ха, на кровати действительно остаётся небольшое, но заметное пятно. — Ты действительно переборщил со своим лекарством, папочка? — голос Валентин становится тише, становится практически мурчащим, пока он обнимает партнёра за плечи и медленно пытается развернуть к себе и заставить врезаться спиной к стене. Вокс сжимает свою промежность и весь его взгляд просто кричит о том, что Валентино нужно отвалить прямо сейчас. Вал, конечно, никак не может отвалить от него. Валентино может только посмеяться, старательно прикрывая рот ладонью, чтобы Вокс не принял на свой счёт и не расстроился слишком сильно. Упс, он точно уже расстроен слишком сильно, но какая разница, если Вал может исправить это самым простым и привычным жестом из всех, которые обычно выполняет. Валентино оказывается рядом за пару шагов, чтобы уложить пальцы на тазовые косточки Вокса, надавливая на низ его живота, пока сверху не слышится раздражённый вздох. — Вал, я ахуительно занят, — шипит он там, царапая короткими ногтями стену так, что это может скоро стать больно слуху. — И ахуительно полон, так что отпусти меня, блять, — ну конечно он ещё полон, Вокс всегда просыпается раньше, чем закончит мочиться в постель. Чтобы посильнее смущаться, видимо. Валентино обожает в нём всё и даже слишком и даже очень, а особенно он любит всё идиотское и глупое в Воксе. — О да, я не хочу, чтобы ты из-за своей тупости загнался на весь день, — а он, конечно, будет загоняться. Он всегда загоняется из-за мелочей, добавляя себе больше стресса, заедая его ебучим Ксанаксом, чтобы потом снова загоняться из-за мелочей. Ёбаный замкнутый круг. — Но я уже, — Вокс пытается взмахнуть рукой, чтобы объяснить всё происходящее. На его боксерах тоже мокрое влажное пятно. Валентино слабо морщится от запаха, но не так уж и сильно, потому что тогда Вокс будет готов к побегу. Он уже готов к побегу, потому что бельё хлюпает и мягко шлёпает его резинкой по бёдрам, когда Вал стягивает его вниз. Лицо наверху красное и потное, Валентино шлёпает его по ягодицам и впивается в них пальцами, чтобы мистер бизнесмен не решил сбежать. — Я помогу тебе закончить, чтобы ты не промахнулся на ободок унитаза. Не промахнёшься – не будем спорить из-за этого, — Валентино ласково мурчит. Он просто избавит их обоих от утренних стояков. Он действительно хочется сделать это, когда целует влажную головку, а потом берёт в рот, обхватывая губами с влажным звуком. Будто бы пробка вылетает из бутылки. Вокс стонет, прижимаясь к стене крепче, потому держать его за задницу становится неудобно. Валентино перехватывает за талию, двигая головой с каждым мгновением быстрее. Вокс скулит, напрягаясь под сильными пальцами, пока Валентино разминает низ его живота, надавливая посильнее на самую чувствительную зону, потому что это то, что он должен сделать с Воксом. Залог успешного дня сразу после душа. То есть, ха-ха, перед душем. Вокс ударяется затылком о стену и ёрзает, пока давление на его вспухший мочевой пузырь становится всё сильнее. Валентино бы мог оторваться и попытаться уговорить Вокса расслабиться и наконец совершить неизбежное, но у него во рту напряжённый член, поэтому остаётся только поднять взгляд больших слезливых глаз и поскулить, сжимая горло, чтобы наконец это сработало. То есть Валентино не совсем уверен, что именно точно-точно работает. Вокс падок на жалость, хотя это и жалость в том числе к самому себе. Поэтому он и сдаётся. Не подавиться сложно, Вал слабо кашляет, но после этого расслабляет горло, позволяя всему происходить так, как следует. Он всё ещё нажимает на пресс Вокса, чтобы тот даже не подумал напрягаться и останавливать себя. Всё в порядке, он не должен переживать, он уже распереживался от намоченной кровати. Валентино всё остальное проглатывает, сжимая член губами и втягивая щёки, пока тот не становится мягким. Вокс ещё и кончить успел? О блять, точно успел. Валентино одобрительно похлопывает его по бедру, когда отстраняется, чтобы полюбоваться зрелищем. О, блять, оно того стоит. Вокс выглядит ошарашенным, напуганным и встревоженным, его волосы торчат в разные стороны, а смущённый румянец расходится пятнами по бледной коже. — Оу, детка, ты такой милый, — Валентино тянется к нему, чтобы потрепать за щёку, но Вокс нервно сдавленно хрипит, а потом наконец бросает: — Отвали. И прячется в ванной, заставляя Валентино смеяться в голос от этой нелепой картины и походки пингвина, которой Вокс сбегает, пока ему мешают спущенные трусы. — Я принесу тебе чистое бельё, не закрывай дверь, — Валентино умудряется смеяться, мысленно жалея, что не шлёпнул Вокса по его заднице напоследок. Ему после нужно будет прополоскать рот пару раз и почистить зубы. Тот заслуживает быть в ванной первым, Вал не станет отбирать у него это.***
Валентино. Его зовут и всегда звали Валентино. Вокс не был уверен, на что именно рассчитывает, когда выбрался из своего хостела, перевязав свою рану третий раз. Мелочь в его карманах истощилась так, что он не смог бы добраться даже до того места, которое было принято называть домом в культуре и всё такое, потому что умер бы от холода даже в путешествии автостопом. Родители бы вышвырнули его обратно на улицу, если бы Вокс доехал. Он чертовски устал даже думать об этом, ему хотелось напиться, поэтому он двинулся маршрутом к уже знакомому клубу. Валентино не выходил из его головы, засев там, будто бы его вбили Воксу в висок колом. Валентино поселился там наваждением и не желал никуда исчезать, хотя Воксу должно было стать плевать на рандомного парня, с которым они проболтали всего вечер и даже не потрахались. Секс ведь главное в знакомстве в клубах? Ну или нетворкинг, если ты вытаскиваешь в клуб кого-то важного. Вокс, честно говоря, нихуя не уверен в том, как именно правильно строятся социальные взаимодействия. Аластор был его лучшим другом, но чёрт теперь его знает. Вокс крепче прижал бинт к себе и постарался не запнуться о бордюр, прошёлся по луже, выругавшись сквозь зубы, потому что не ожидал смены кроссовок. Он, блять, ужасно устал. Но в тот вечер он бы не единственным человеком с проблемами. Весь Вегас всегда полнился проблемными людьми, приехавшими проебать свою жизнь в отельном казино или в борделе. Или в клубе, Вокс пытался выбрать третий вариант, но он остановился в переулке, потому что отвлёкся (а отвлекался Вокс всегда легко) на подозрительное движение где-то там в темноте. Это было наваждение. Валентино мерещился ему в бреду, он сидел рядом на кровати и медленно поглаживал по волосам, потому что был единственным сторонним человеком, который отнёсся к нему хорошо. Вокс скучал по хорошему отношению так, будто бы часто испытывал его раньше. Он сдвинулся в сторону переулка, шагая медленно, чтобы не наступить после лужи в рвоту или кровь. Скорее, дело действительно было в крови, потому что то зрелище, которое он увидел через несколько мусорных баков, было кровавым и жутковатым. Может быть, сон был более реальным. Если существует что-то вроде астрала? Вокс не ебал в душе тогда и не собирался разбираться с этим после. Он потёр переносицу и вытянул шею, чтобы разглядеть то, что на самом деле было кучей одежды и боли. Длинный и худой, вытянутый и потрёпанный так, что его было практически не узнать, но Вокс всё равно узнал, потому что он был Воксом. Тело на земле простонало, дёрнулось и постаралось отодвинуться от Вокса, когда тот присел перед ним на корточки, шокированный настолько, что перестал страдать из-за собственной раны. — Не трогай меня, урод, — прошипел Валентино, сплёвывая после кровь. Его лицо напоминало кровавое месиво, покрытое сверху синяками. Губы распухли, а глаза почти полностью заплыли. Вокс бросил взгляд на его оголённый живот и спущенные до щиколоток джинсы, легко осознав, что именно случилось с его недавним знакомым. — Замолчи, я не собираюсь делать с тобой… что-то. То есть я ничего такого не собираюсь с тобой делать. Это… Вокс, помнишь, мы недавно говорили с тобой в этом клубе? — он болтал так много совсем не обратил внимание, как именно Вал откинулся назад и расслабился, будто бы всё, что ему нужно было знать: его сейчас не собираются тронуть. — Эй, стой, нет, не засыпай, это ужасная идея, — Воксу пришлось встать на грязные колени и встряхнуть Валентино за плечи, потому что оставлять его в таком виде казалось отвратительной идеей. Но и трясти было хуёвым вариантом, хотя Вал и разлепил глаза. Ну, наверное, сначала он разлепил, а потом раскрыл их, наконец действительно узнавая человека, который его нашёл. — Ты? — его голос хриплый и сдавленный до сих пор преследует Вокса в страшных снах. Голос и слёзы, которые навернулись на глаза, медленно стекая по окровавленному лицу, будто бы он узрел нечто прекрасное. Вал повторил ещё несколько раз это дрожащие «ты», а потом потянулся и обвил плечи Вокса длинными руками, прижимаясь лицом к его груди. Окей, можно сказать, Вокс собирался использовать его в уязвимом положении, но это был единственный вариант, который был выгоден хоть сколько-то им обоим. Воксу нужно было остаться и где-то пережить свой кризис, желательно не умирая от инфекции и голода. А Валентино бы пригодился тот, кто может за ним присмотреть. — Очнись, приятель, давай, ты можешь показать, где живёшь, чтобы я отвёл тебя туда? Валентино что-то промычал, а потом, как показалось Воксу, кивнул. Осталось надеяться, что хотя бы он не живёт в дерьмовом хостеле. Хотя бы мотель.***
Вокс прислушивается к тому, как Валентино шуршит за дверью. Он напевает и ругается с матрасом, пока меняет постельное, а потом шуршит чем-то вроде клеенки, заставляя Вокса даже через дверь стыдливо застонать, потому что приступ вины слишком сильный, чтобы с ним бороться. Остаётся смириться и сдаться происходящему, поэтому он стягивает с себя боксеры и крайне разочарованно бросает их на крышку корзины для грязной одежды. Варк за дверью клацает когтями по полу, наконец радуясь, что его впустили в спальню. Вокс всё ещё борется за возможность засыпать рядом с любимым щенком, даже если он не такой уж уже и щенок. Варк может показаться кому-то слишком крупным, но он же такой малыш. Воксу хочется почесать его, зарыться пальцами в шерсть и уткнуться в шею, чтобы его самого больше никто и никогда не видел. Чёрт, он благодарен Валентино. Живот всё ещё ноет после напряжения, но это можно исправить. Вокс выкручивает горячий душ на максимум, просовывает в него руку и сразу же отдёргивает, зашипев от боли. — Не будь идиотом, ты сваришь всю кожу в кипятке, — Валентино просовывает голову в дверь и бросает постельное поверх испачканного белья. Он отряхивает руки с очень гордым видом и оставляет свежий комплект одежды на сушилке. Вокс оборачивается, скрестив руки на груди и фыркает от недовольства. Он вообще-то тут пытался уединиться, но Валентино строит самую хитрую из своей морд, а потом резко подаётся вперёд, чтобы звонко шлёпнуть по ягодицам. — Ауч, какого хера! — Вокс возмущённо дёргается, отскакивая от вездесущих рук подальше, чтобы продемонстрировать свой протест. — Теперь у меня будет гореть задница! Валентино гаденько хихикает и подмигивает. — Не трясись, ты ужасно милый, детка, больше не пристаю, — Валентино подаётся вперёд, делая вид, что пытается откусить ему нос, а потом хлопает дверью, оставляя Вокса в одиночестве. В воздухе всё равно уже пахнет кипятком, но он подкручивает, чтобы вода не лилась однозначно горяченной. Ему действительно будет ещё нужна кожа, может быть, даже здоровое сердце. Или сосуды. Что там за дерьмо происходит в жару? Воксу почти плевать, он забирается в душевую кабинку и позволяя горячей воде течь по плечам. Это успокаивает в какой-то мере. Вокс мог принимать чёртов душ несколько часов, просто стоя под водой, чтобы ему было тепло и тяжело. Валентино потом самодовольно вещал, что всё это от недостатка тактильного контакта. И депрессивные заскоки точно из-за родителей, Аластора и длительного отсутствия обнимашек. Вроде бы, со временем ему действительно стало лучше с этим. Или Вокс распробовал, что именно ещё он может делать в душе. Вал всё ещё шутит, что он просто отыгрывается за полностью проёбанный подростковый возраст, но его можно и не слушать. Но в этот раз он действительно ведёт себя, как подросток, пока воспоминания свежие, а тело чувствительное. Вокс склоняет голову вперёд, почти прижимаясь лбом к стенке. У Подрагивают руки, когда он поднимает одну, чтобы положить на грудь и сжать с тягуче-болезненным стоном. Ему нравится грудь. То есть любая грудь, наверное. Да, точно подойдёт. Он сжимает собственный сосок, потирая его между пальцев. Вокс знает все свои чувствительные зоны, потому даже не пытается сдержаться, когда глубоко гортанно стонет, играя с собственной грудью. Он не женщина, но какая разница, если у него ахуительная форма, которую можно полапать. И ахуительный член, которым Вокс гордится. Он самовлюблённый, но все должны быть такими, верно? Медленные движения по члену сводят его медленно с ума. Вокс представляет ещё раз губы Валентино, которые смыкаются на нём. У Вала узкая горячая глотка, много слюней и нет рвотного рефлекса – и Вал гордится уже этим. Вокс обычно вцепляется пальцами в его волосы и требовательно рычит как дикое ебанутое животное. Это вроде естественная часть человеческой сущности и вся такая херня, о которой думать только не в душе посреди дрочки. Вокс прижимается спиной к стене, полностью сосредотачиваясь на то, как по его плечам стекает горячая обнимающая вода. И на лице Валентино в недавнем образе. Он действительно заставил партнёра помочиться и проглотил всё это. Вот же странная херня, даже если Вокс обожает её. Он не чувствует себя таким уверенным в своём позоре после утреннего отсоса. Вал будет дразниться ещё пару недель, но это того стоит. Он разберётся с Ксанаксом после, обязательно разберётся. Но сейчас Вокс занят тем, как перед оргазмом становится жарко внизу живота. Вокс стонет глухо и ещё раз, сжимая себя у основания, чтобы задержать накрывающую эйфорию. Получается плохо, он всё ещё гиперчувствительный. И немного слишком эмоциональный. Он судорожно дышит, пока изливается себе в ладонь и пытается отряхнуть её. Вода подхватывает сперму, унося её в водосток. Блять, верно, он же собирался отмыться от произошедшего. Валентино разобрался со стояком? Блять, Вокс должен был разобраться с этим, но он застрял в душе, потому что никак не может привести себя в порядок. Редко кто действительно может быть в полном порядке утром, хотя Вокс и старается, обычно вещая что-то про продуктивность после первой же чашки кофе. Так обычно выходит, что после чашки кофе Воксу хочется скорее уснуть. Какая к чёрту разница, он наконец тянется к шампуню, чтобы закончить возню в ванной.***
У Вала была квартира из одной комнаты с матрасом, телевизором и засранного кухонного островка. Вокс открыл дверь дрожащими руками и максимально бережно уложил свою ношу на несчастный матрас. Вала трясло так, что он мог изображать поезд на рельсах. Вокс мягко коснулся его плеча, ничего не понял и смылся в поисках аптечки. Бинты, пакетик травы и медицинская иголка в упаковке. Ха, им повезло, наверное, что Вокс уже научился шить. Хорошо, он даже не был уверен, что что-то на Валентино придётся шить. Это стоило оставить на потом. Что там вообще делают в первую очередь? Вокс вздохнул, перенёс аптечку к матрасу и заставил Валентино развернуться на спину, чтобы избавить его от испорченной одежды. Узкие джинсы оказались на полу, а следом за ними рубашка дровосека и узкая майка, подчёркивающая грудные мышцы. Вокс не стал рассматривать слишком много, в конце концов, ему предстояло отнести тело в ванную и посадит там, омывая его и всё такое. — Эй, это считается, что незнакомый парень несёт меня, как невесту? Мы поженимся?— Валентино прикрыл глаза, потому что Вокс поднял его именно в свадебном стиле. Так было удобнее всего, чтобы не заставлять никого из них париться. Так Вокс смог его безопасно уложить в ванную, чтобы ноги Валентино нелепо задрались на стену. Тот глупо посмеялся и поднялся, чтобы ноги рухнули на дно ванной, позволяя ему устроиться хотя бы немного удобнее. Он не был уверен, что это действительно удобно, но постарался хотя бы настроить достаточно тёплую воду, чтобы направить струю на израненное тело. При ближайшем рассмотрении, выяснилось. что игла не была нужна, но на рёбрах и животе Валентино красовались уродливые синяки и ссадины. Из под него до сих пор текла кровь, но внутренние швы Вокс накладывать не умел. — Что у тебя случилось? — наконец вырвалось у него, потому что зрелище было бы неприятным для совершенно всех. Вал потёр ребро и устало вздохнул, будто бы ежедневно слышал этот вопрос или подобные. — Задолжал парочке придурков деньги, но вообще это со всеми случается, кто работает на улице. Или не работает. Придурок, это могло бы случиться и с тобой, если бы ты был там. А если бы ты напоминал женщину или был ей, с тобой бы точно это случилось, — он огрызнулся, сворачиваясь на боку, пока Вокс вооружился старой мочалкой и склонился, чтобы осторожно стереть те засохшие пятна крови, с которыми не справлялась вода. — Я понял, понял, откуда мне это знать. Но ты выглядишь побитым… Он сжался под напряжённым взглядом. Валентино презрительно сплюнул кровь и опустился снова щекой на желтоватый фаянс. — Я же сказал, это за деньги, остальное потому что животные не могут держать члены в штанах, — он выдохнул и заскулил от боли так, что Вокс решил завязывать с мытьём побыстрее. Он был так осторожен, как мог, внимательно изучая тело, покрытое старыми шрамами. По ощущениям, у Вала до этого какие-то рёбра срослись неправильно. А мышцы под кожей были ахуительно развиты, пусть и не становились заметны. Как у него получался этот баланс? Вокса не должно было волновать именно это, но он старался отвлечься, чтобы не пустить в голову самые дерьмовые мысли. Они всё равно лезли, преследуя Вокса всю его молодость и забираясь на жизнь, которую нужно было называть основательно взрослой. Он с трудом вернул Валентино обратно на матрас, прикрывая его по грудь простынёй и слушая усталые стоны и поскуливания. — Эй, ты собираешься уснуть? Подожди… Валентино промычал что-то и попытался открыть глаза. Вокс ткнул пальцем в аптечку и зашуршал, вытаскивая из неё эластичный бинт и небольшой бутылёк виски. Окей, обычный бинт им бы тоже пригодился. — Мудак, ты знаешь, что виски нужно пить, а не переводить за всякую херню? Он недовольно насупился, а Вокс не смог спрятать смешок, потому вместо этого фыркнул и провёл смоченным в виски бинте по одной из ссадин на бедре своего временного сожителя. Вал ещё продолжал шипеть и недовольно морщится, но, кажется, в тепле и относительной чистоте, ему стало лучше. Перевязанные эластичным бинтом рёбра смотрелись слишком инородно на его смуглой коже. Вокс мягко толкнул его обратно на матрас и наконец шлёпнул влажный бинт в кучу остальных, а сам потянулся за последним штрихом. Пришлось вытащить зажигалку из кармана брошенных джинс Валентино, чтобы поджечь самокрутку с травой и затянуться лично несколько раз. — Эй, это моё обезболивающее. — А если нет, а я просто хотел украсть твою травку? Вал вытянул руку и очень больно умудрился врезать кулаком Воксу по полену, он даже продолжил лупить, не контролируя себя, пока косяк не прижался к его губам, чтобы он мог затянуться и с балдеющим ебальником расслабиться. — Эй, — сказал он, а потом приглашающе похлопав по матрасу рядом с собой. Было бы сложно ему отказать, поэтому Вокс послушно шлёпнулся рядом и сам затянулся, выпуская изо рта колечко под потолок. Запах травы забил разум ватой, а Валентино под боком был такой тёплый и, наверное, спасённый из полного дерьма, а потому собственный героизм застрял у Вокса жаром в груди. А он неплохо справлялся с игрой в героя или вроде того. — Ты будешь жить? — уточнил он, потому что нужно было убедиться для своей гордости. Валентино согласно промычал, закрепляя эмоции на крепкий замок. — А трава у тебя ещё есть?***
Утренняя дрочка здорово прочищает мозги. Вокс убеждён в этим, когда выруливает из-за угла, обустроившись за рулём в приподнятом настроении. Валентино отхлёбывает из огромного стакана Старбакс. От него пахнет персиком, кремом для рук и надеждой на светлое будущее. — Не дёргайся, — Вокс отрывает руку от руля и хлопает супруга по груди, чтобы он действительно перестал дёргаться и крутиться, как какое-то суетливое животное. Варк утром повздыхал на непутёвых хозяев и отвернулся от Вокса, когда он пытался извиниться за долгое отсутствие и скандалы всех прошедших дней. В чём-то Хаск был, наверное, прав: хозяин из Вокса получался отвратительный, даже если он прилагал все усилия. Для чего-то люди не были созданы, а для чего-то были. Вокс задумывается, что он не всегда хочет быть человеком; акулы тоже крутые, почему он не может быть акулой и кусать идиотов за задницы. Он улыбается от мысли об этом, проезжая забитую парковку в поисках собственного места. Две недели в отъезде, а он уже плохо помнит своё же парковочное место, будто бы не был здесь никогда. Вокс пялится на знакомые машины в знакомом месте и чувствует приступ «я понятия не имею, где я и что происходит», будто он всегда был тут и никогда не был. Он трёт переносицу и устало стонет, пока Валентин привычно не сжимает его колено. Верно! Валентино всё ещё здесь. Вокс бросает на него короткий взгляд с мягкой совершенно влюблённой улыбкой, потому то чувствует себя идиотом каждый раз, как они оказываются рядом. Не совсем идиотом, но безразмерно глупым и дурашливым. — Не отвлекайся. Вокс моргает, улыбаясь только шире, потому что не может сдерживаться. У Валентино глубокие глаза, в которых можно утонуть, потому что Вокс не писатель, чтобы придумать метафору покруче. — Вокс, дорога. Валентино касается его плеча, сжимает крепче и даже встряхивает, он говорит что-то ещё, открывая рот, но Вокс слишком сосредоточен на самом существовании его губ, потому может понять примерно нихера. — Очнись, блять, мы едем, — голос наконец прорывается сквозь опустившуюся пелену. Вокс моргает и отворачивается обратно к дороге, чтобы наконец свернуть на своё место. — Видишь, я нашёл своё место, — горделиво сообщает он, наконец припарковавшись. Усталость не перестаёт накатывать на него, Вокс не собирается рассказывать об этом, потому что тогда им придётся продолжать говорить о всякой херне. Он не в настроении для серьёзных разговоров. — Ты странный, Вокси, — сообщает Валентино, отстёгиваясь и пытаясь выбраться из машины, а через мгновение осознание тянется к кнопке разблокировки дверей, бросив осуждающий взгляд на супруга. Вокс пожимает плечами с самым невинным видом. — Ты утром пил мочу и пытаешься обвинить в странности меня? — он сам путается в ремне, потому что пальцы совершенно не хотят слушаться. Валентино мягко толкается в плечо, надменно фыркая: — Во-первых, это не странно, а во-вторых, я этим горжусь. — Это отвратительно, Вал, — он смеётся, пока выбирается из машины и крутит ключи между пальцев, потому что просто не может существовать просто так. Валентино закрывает дверь и практически сразу приклеивается, обнимая своими наглыми руками за талию. Вокс раздражённо фыркает, но никак не может сбежать от него. Или он не хочет сбегать. К чёрту, Вокс никуда не денется, потому что они идут вперёд в офисное здание слипнувшиеся, будто бы переваренные спагетти. Валентино задумчиво перебирает его волосы: он всё утро жаловался на саму необходимость вернуться в офис, а потом первый собрался, потому что хотел заехать ещё и в кофейню. Запах персика преследует Вокса, начиная постепенно раздражать. Хуже только первый же стажёр, который подлетает к Мистеру Воксу, когда тот входит в здание. Вокруг него сразу же вьётся целая карманная армия птенчиков-стажёров, стоит только пройти по коридору и кивнуть стойки администрации. — Разойдитесь, девочки, — Валентино мурлычет где-то высоко вдалеке, его руки всё ещё сжимают крепко-крепко плечи Вокса, чтобы он не отвлекался. — Мы ненадолго. Принесите ему лучший кофе в жизни. Вокс фыркает, скептично рассматривая стаканчик в руках Валентино. Засранец может думать только о кофе этим утром? Вокс готов купить ему ещё сотни две стаканчиков, если Валентино будет продолжать существовать рядом. Вокс бы купил ему весь Вегас, если бы мог. То есть, наверное, рано или поздно он действительно смог бы купить всё, что Вал даже не подумал бы хотеть. — Наконец-то! — они слышат стук каблуков до того, как она выруливает из-за угла. Вокс на голову ниже Валентино, а Вельвет на голову ниже Вокса, но всё равно она выглядит более грозной, чем они вдвоём в худшие из дней. — Ты знаешь, что твоё отсутствие приносит полный ебучий хаос, Вокс?! — Она соскучилась, — шепчет Валентино прямо в ухо, покусывая за мочку сразу после. — Он врёт, я планирую отобрать всю твою контору, — Вельвет ухмыляется, потому что все трое отлично знают правду, Вокс позволяет себя увести, потянув за руку, так что Валентино остаётся только семенить следом, иногда вставляя несколько слов в продолжительный монолог Вельвет о работе. Вокс смеётся в кулак, потому что со стороны они должны выглядеть нелепо, слишком выделяющиеся среди офисной толпы. Так и должно быть. — Не обольщайся, куколка, нам нужно ещё несколько недель, но теперь в счёт отпуска, — когда-то Воксу стоило это сказать, хотя сразу после этого Вельвет очень грозно замирает на половине шага и разворачивается на носках, чтобы впиться в него злым взглядом. Вокс следит за тем, как она меняется в лице, что-то обдумывая про себя, а потом легко машет рукой: — Вы, придурки, думали, что я буду против? Вал выебал меня в уши рассказами про то, какая у вас должна быть шикарная годовщина, так что я жду приглашения, — они улыбаются все трое, будто бы какие-то супер злодеи. — Более того, что скажешь, если мы заставим тебя выбрать оформление? — Валентино скалится шире всех, улыбка почти полностью закрывает его лицо, когда Вельвет с подозрением кивает. Вокс слишком занят попытками вырваться из крепких объятий мужа, чтобы добраться наконец до двери своего кабинета, возле которой они очень успешно замерли. Он проскальзывает внутрь, даже не думая закрывать дверь плотно. Хочется иметь обзор на своих деловых партнёров, даже если он слишком занят, чтобы слушать их разговоры. Валентино прижимается спиной к широкому подоконнику, а после и вовсе забирается на него под смущённым взглядом Вельвет. Она не собирается к нему присоединяться, но пристраивается рядом, скрестив руки на груди. — Добавь побольше синего в оформление, он будет ужасно рад, — Вал бы болтал ногами, если бы только мог, пока в кабинете раздаётся шум и сдавленная ругань. — Что он там ищет? — Кто его знает… И золотого, а мы можем принести настоящее золото, типа украсть его из музея? И пару картин, — Вал постукивает пальцем по губе, пытаясь изобразить активную умственную деятельность, но быстро проваливается. — Эй, не отвлекайся. Вокс странный с момента, как приехал? Ничего не случилось, он какой-то тихий, — Вельвет сверлит подозрительным взглядом приоткрытую дверь, за которой Вокс прыгает в развивающимся пиджаке между ящиками своего стола. — Неа, это небольшие неполадки, но мы всё должны уладить. Заплатим Адаму, чтобы он занялся безопасностью. Я знаю, что он мудак, но вам придётся немного посотрудничать, он самый надёжный. — Второй самый надёжный, а где… — Не смогли связаться, ну Вокс сказал, что не смогли связаться, так что какая разница, он лучше понимает. Вельвет скрещивает руки на груди и устало вздыхает, демонстрируя, как же ей пиздец важно послушать всю внутряковую хуйню своих (близких) приятелей. — Он парится, потому что думает, что его призрак прошлого снова его преследует, — Вал наконец сдаётся, снова становясь на пол, на его лице светится раздражение. Он не хочет, конечно, говорить, но всё равно продолжает, потому что обычно представляет собой злую незатыкаемую машину пиздежа: — Я не понимаю, что у него в голове и это неприятно. Как я могу помочь и не задеть его? Вельвет пожимает плечами. Она не мастер тонких разговоров, а обычно и вовсе является благородным слушателем, а не помощником. Валентино скрещивает руки на гуди и сдвигает брови к переносице, пытаясь придумать что-то новое прямо сейчас, будто выход прямо перед ним, но он никак не может взяться за ручку и открыть. — Быть рядом и смотреть, как он закапывается? Это отвратительно, почему этот конченный придурок никогда не думает о моих чувствах из-за него? Вельвет пожимает плечами ещё раз. Она может так до бесконечности, потому что именно это отлично работает на Валентино, как на ту-самую-подружку. — Я не могу просто оставить его в покое, да? То есть могу, но меня пугает, что он отдалится и останется только с собой. — Просто скажи ему об этом. — Что? — Что?! Скажи, что не хочешь давать ему отдаляться, потому что волнуешься. Это Вокс, он сделает что угодно, чтобы угодить тебе, — она действительно иногда не может молчать и не предложить хоть что-то. Валентино взмахивает руками как театральная дива, страдание на его лице превосходит Джульетту над трупом своего хахаля. — Тогда он начнёт прятаться! Он невыносим, я… Я могу сказать ему, какой же он невыносимый придурок! И разозлиться, если он продолжит страдать в одиночестве! — О, боже, Вал, это не… Она не может договорить; дверь в кабинет распахивается и Вокс нарисовывается, сверкая, как найденный в фонтане пятицентовик. У него в руках бархатная коробочка, а зубы сверкают так ярко, что стоит закрыть глаза. — Я нашёл. Это за прошлый месяц, — он наклоняется в шутливом реверансе, а потом протягивает Валентино ладонь в просьбе дать ему руку. Тот, конечно, подчиняется, рассматривая, как Вокс шуршит в своей коробке, а потом ловко клацает застёжкой на запястье. — За прошлый месяц? — Вельвет удивлённо пялится на тонкое белое золото, которое теперь опоясывает кисть Валентино. Он тоже пялится, совершенно довольный, а через мгновение хлопает в ладони и тянет к Воксу руку, чтобы взять его за щёки и поцеловать, оставляя красный след помады на лбу. Вельвет уверена: он берёт такую легко смазывающуюся помаду исключительно чтобы оставлять на Воксе следы. — Забудь, он идеален, каждый месяц покупает какую-то ерунду, чтобы я был у него драконом на золоте, — Валентино болтает в перерывах между поцелуями, Вокс скрипит, но не пытается вырваться из крепких объятий. Вельвет закатывает глаза, но она хотя бы уверена, что Вал вспомнит о точно-точно-супер-важным разговоре.***
Рассматривать в квартире было нечего, но за следующие несколько дней Вокс прополз все её углы, прошарил все заначки и вскрыл все половицы, чтобы собрать тот запас наркотиков, который у Валентино имелся. А ещё за несколько дней они выкурили, сожрали и вынюхали весь этот найденный запас, валяясь в кровати со сцепленными конечностями и мечтая об идеальных версиях своей жизни. Версии были разнообразными от американской мечты и до техасской плантации с травой, пивом и всё такое. Валентино смеялся, пока наконец не забрался Воксу под футболку, чтобы наткнуться там на бинты: — Это ещё что? — его лицо удивлённо вытянулось, даже глаза открылись и губы снова закровоточили, слишком уж сильными были эмоции захватили его разум. Вокс неловко крякнул и попытался отползти с матраса, но его грязную футболку сжали и потянули наверх. — Не трогай, — он правда попытался отмахнуться, но Валентино уже увидел всё, что мог или должен был увидеть. Это не было его делом, но он всё равно состроил ужасно жалостливое выражение лица, заключил Вокса в объятья и в накуренном приколе гладил его живот под бинтом до самого утра. Это было странно приятно, почти что интимно и ласково. Вокс никогда не чувствовал себя так спокойно, как в тот вечер. То есть он потом начнёт проводить вечера намного лучше, но тот был самым первым. Валентино тогда так и уснул, прижимаясь больной щекой к медленно вздымающейся груди Вокса, урча, как сонный котёнок, потому что романтизм тогда ещё не был мёртв безвозвратно. Валентино часто вёл и продолжил вести себя, как большой кот, пока наркота не кончилась. — У нас нихуя? — он склонился над унитазом, выблевав всё своё содержимое пустого желудка. Содержимого там не было, в основном потому что они не ели большую часть времени. Воксу тоже хотелось блевать, но он сидел рядом и медленно пытался согреть чужую подрагивающую от усердия спину. — Ни-ху-я, — подтвердил он, пытаясь привести в порядок свои мысли. Они выжрали всё, что могли выжрать и не были готовы выбираться на улицу, чтобы достать себе ещё. Или, что было хуже, они не могли достать достаточно денег, чтобы достать наркоту. Вокс уставился в потолок, когда наконец смог выбраться из ванной и расставил рядом с матрасом индивидуальный вёдра для рвоты, потому что они не могли двигаться больше примерно никуда. Голоса раскалывалась и руки дрожали, но нихуя из этого не было важно. Это был и был лучший способ бросить чёртову наркоту. И сблизиться, потому что никогда не получится стать ближе, чем в тот момент, когда ваши желудки решат совместно опустошаться. Отходняк доставал его большую часть времени, но это не было ломкой. В ломке Валентино выл диким зверем и катался по матрасу, встряхивая Вокса за плечи и пытаясь проклясть его, а потом придушить, потому что увидел дьявола, наверное. Вокс отмыл его около семи раз за два дня, потому что Вал совершенно не умел целиться, рвота оставалась везде, где могла быть. Им просто везло, что он мог подняться и доползти до туалета, потому что на уборку дерьма у Вокса бы не хватило выдержки и брезгливости. Он ненавидел всё происходящее, даже когда Валентино наконец мог заснуть, потому что обычно те моменты, когда он засыпал, Вокс нервно проверял, что он продолжает дышать. А если не проверял, то оставался наедине со своими мыслями наедине, потому что они уже добрались до депрессивной фазы. Он украл у Валентино какую-то рубашку и украл часть бинтов, чтобы заменить повязку на своих швах. Рана выглядела не особо хорошо, но ещё она не выглядела худшей. Вокс бросил взгляд на собственное презрительное отражение, чтобы убедиться: он застрял в худшей своей эпохе, не представляя, куда именно он сможет двинуться теперь. Лишь бы подальше. Лишь бы в другое место. Валентино в спальне издал жалобный звук, заставляя Вокса вздрогнуть. Мы ответственны за тех, кого приручили? В своём роде, он был здесь до сих пор из-за этого, потому что оправдание про крышу над головой практически растворилось в памяти. Вокс вздохнул, но двинулся в ту сторону, потому что было в этом парне что-то притягивающее с первой их встречи. Чёрт, если бы у них когда-нибудь могли появиться дети, Вокс бы говорил, что влюбился с первого взгляда, но умолчал бы остальные подробности, потому что это уже не ебучее детское дело. Вокс опустился на матрас рядом с проснувшимся Валом, когда тот приподнялся и сдвинулся в сторону, будто бы огромный червяк. Воксу захотелось отвести взгляд, потому что зрелище ползающего побитого длинного типа не было очень уж сексуальным или впечатляющим с положительной точки зрения. Вал тогда издал звук, похожий на котячий зевок, а потом устроился головой на коленях Вокса, подставляя под его пальцы свои волосы. Грязные, покрытые только слоем сухого шампуня, потому что они в какой-то вечерний момент решили, что это отличное решение, чтобы пытаться выглядеть хоть немного прилично. План провалился, но хотя бы волосы Вала было просто прочесывать. Вокс зарылся в них, медленно поглаживая чувствительную кожу головы, потому что в какой-то степени это было медитативно. Они никогда не говорили об этом позже, но каждый из них осознавал, что этот момент останется для них отправной точкой перед чем-то действительно важным, даже если было грязно и отвратительно. Что-то вроде признания влюблённости, а, может быть, любви с первого взгляда вопреки всех убеждений в том, что её не существует. Много чего не существует. Например, справедливости.***
— А че Блитц не может? — Адам чавкает, склонившись над тарелкой. Соус из сэндвича течёт по его подбородку и капает в тарелку. На другой между ними ещё несколько порций: панкейки, бекон и омлет из четырёх яиц, спасибо. что без ребрышек, воняющих вокруг барбекю и чесноком. Он шумно втягивает воздух, хрюкает и снова вгрызается в сэндвич. Вокс хочет удариться лбом о стол и наконец попросить его закрыть пасть. — Блитц увёз своею аристократию в медовый месяц, — он терпеливо повторяет это второй раз. Его привычный выбор сделал ручкой и съебался нахуй, потому что был невыносим с тех пор, как исправил свою личную жизнь. Вокс не мог винить его. Он сам до сих пор оставался должен Валентино медовый месяц. — Это с тем тощим и похожим на птичку? — Адам опускает свой сэндвич, чтобы спихнуть на него часть глазуньи и снова вернуться к поеданию. — Ты знаешь, что уже почти три часа дня, да? — на всякий случай уточняет Вокс, деловито оглядывая весь стол. Адам не выглядит даже на долю пристыженным, он прокашивается и пожимает покатыми плечами. — Так чё у тебя там за мероприятие? Так-то лучше. Вокс улыбается гордо и наконец лезет в деловую сумку, чтобы выложить на стол папку с несколькими тонкими листами. Ничего серьёзного, просто Вокс любит немного приукрасить их положение. Адам фыркает и подцепляет двумя пальцами папку, пролистывая несколько планов и напечатанных страниц. Он не всё ещё жуёт, набивая щёки и пытаясь проглотить всё сразу, радуя Воксу тем, что план больше никому не будет нужен. — Годовщина, а ты капаешь соусом на план здания, где это будет проводиться. Раскидай ребят, а я обеспечу гонорар. Адам недовольно мычит, его лицо напрягается от раздумий, потому что, должно быть, ему влом сотрудничать. Они работают, когда Блитц остаётся вне зоны доступа и каждый раз Адам со своим маленьким предприятием кажется до задницы раздражающе выпендривающимся. Воксу везёт, потому что он умеет говорить с большими детьми. — Я разрешу тебе и только тебе выпить банку пива, — на всякий случае сообщает Вокс, будто бы это может убедить Адама, но тот только громогласно смеётся и корчится в презрении: — Ублюдок, не буду пить на работе. Ты че думаешь, я собирался отказываться, ты всегда платишь заебись, так что я расстроен, что мы не работаем постоянно. Вокс закатывает глаза и скрещивает руки на груди. Вокруг пахнет ужасно вкусно, но он не может закусить и не почувствовать после навязчивую тошноту. Он ненавидит то, что чувствует последние несколько день. Таблетки, уровень стресса и всякая херня, ещё несколько дней в таком темпе и Воксу придётся здороваться с демоном сонного паралича. — Открой последнюю страницу, там есть парень, которого в лицо должны запомнить все твою люди. Если кто-то увидит его, то должны вышвырнуть рожей в мусор и сообщить мне. — А сначала вышвырнуть или сообщить? — Адам рассматривает мужчину на фотографии. Окей, на фотографии он выглядит, как молодой парень, пристроившись рядом с таким же молодым Воксом. — То есть он лет на двадцать выглядит старше, но ты должен его узнать, если он решит заявиться. — Так сначала вышвырнуть или сообщить? — он проглатывает ещё один массивный кусок сэндвича и наконец откладывает его, чтобы взяться за вилку и насадить на неё сразу несколько кусков бекона. Вокс пододвигает к Адаму тарелку панкейков и верхний тут же делает для бекона подушку, когда начинает жевать новую порцию. Вокс наблюдает со скептично поднятой бровью, а потом сам повторяет за Адамом. Хорошо, это выглядит действительно впечатляюще и вкусно так, что желудок сворачивается от голода. Это странно и вкусно. — Не хватает кленового сиропа. — А ты был в Канаде? Адам подозрительно щурится, проглатывая то, что у него получилось засунуть в рот, чтобы речь оставалась внятной. Вокс отмахивается и вытягивает руку, чтобы постучать по папке бумаг: — Не отвлекайся, вы сможете найти этого парня, если он решит заявиться? — у Вокса звенит голос от напряжения. Он чувствует себя злым и уставшим, но это типа нормально, потому что он злой и уставший во всех вариантах. О, блять, он даже путается в мыслях, проезжаясь по одному и тому же. — Да без проблем, просто щуплый тип, такого не перепутать, — Адаму-то глубоко похуй на странные указания, он чуть ли не в носу готов ковырять прямо сейчас. Вокс трёт переносицу, пытаясь представить, как именно изменился Аластор на прошедшие годы. Но он не совсем хочет проверять это. У Вокса ноют сразу все шрамы, когда он только думает про Аластора, а ещё иногда отдаётся в пах, потому что следы привязанностей из его души не так просто вытравить. Он буквально чувствует себя сумасшедшим и глубоко расстроенным. В идеале, прямо сейчас, он ужасно хочет уткнуться лицом в грудь Валентино и укусить его за сосок. Мысли об этом почти полностью занимают пустую голову Вокса, даже встряхивание не помогает. — Ну в качестве бонуса половину оплаты вперёд. Как обычно, ты знаешь. Мои экзорцисты будут в твоём распоряжении, расставляй по местам и всё такое. Вокс согласно мычит, потому что уже не может нормально думать. Он должен немного выпить этим вечером или следующим, если повезёт и Вал разрешит. В идеале, если Вал вообще будет согласен ненадолго составить компанию. — Переведу на счёт, — наконец кивает он, вытаскивая из тонкого бумажника несколько свеженьких хрустящих купюр, чтобы оставить на столе вместе с недоеденным беконным панкейком.***
Никто и никогда не мог предвидеть что-то подобное. Вокс тоже не мог, он вообще думать забыл, что именно Валентино сказал ему тогда в ванной. А Вал оторвал голову от подушки, когда в дверь постучали, а потом застонал и рухнул обратно. Вокс обеспокоенно потёр его плечо и уточнил: — Ты знаешь, какой хер к тебе ломится? — А, это… — Валентино помедлил, облизывая сухие покусанные губы. Умственная деятельность была видна на его лице. — Они пришли стрясти долг, я же его так и не вернул. — За что у тебя долг? — Вокс не был уверен, что ему не плевать на происходящее. Было глубоко похуй, если честно, но он всё равно спросил, потому что от этого зависело то, как должны были пройти переговоры. Он же собирался вести переговоры, потому что невыгодно терять жилплощадь, конечно. — Ммм, я спустил часть заработанного на углах на наркоту, а не вернул своей крыше, — он засмеялся так нервно и отчаянно, что его грудь затряслась. Воксу пришлось прижать его к матрасу. — Мы можем не открывать дверь и они свалят? — он не хотел сталкиваться в парнями, которые могут их убить или снова превратить Вала в то существо, которым он был месяц назад возле клуба. Вокс не хотел снова его отмывать, а потом снова убирать рвоту и дерьмо после ломки, потому что они не смогут не обдолбаться после стресса. Они оба не хотели иметь с этим дело, но Вокс всё равно поднялся на ноги, чтобы подобраться к двери и заглянуть в глазок. Он был на середине пути, когда почувствовал вибрацию, а потом осознал, что вибрация была от выстрела. Ублюдки выбили замок. — Эй, какого уебанного ху… Вокс пошатнулся, когда ему прилетело дулом в висок, качнулся и рухнул вперёд с болезненным стоном. Он успел только бросить назад нервный взгляд, чтобы запомнить ошарашенного Валентино. Вокс был придурком. Валентино был, мягко говоря, долбоёбом. Но эти парни со стволами были тупее их обоих. Если хочешь заставить человека потерять сознание надолго, то тебе придётся почти проломить ему череп. Вокс открыл глаза, пытаясь сообразить, что именно только что случилось, а через мгновение ему пришлось сдержать рвоту, чтобы не наделать шум. Желчь ударила ему в рот, потому он сглотнул и медленно двинулся в сторону кухни. До сих пор со стороны спальни были только голоса. Вал не кричал и не мычал, как это было бы, если бы ему причиняли вред. Голова раскалывалась, Вокса шатало в стороны и он едва ли мог стоять прямо, но всё равно поднялся на ноги, опираясь на кухонный стол, как только смог до него доползти. Он не мог соображать, что именно делает. У Вокса было сотрясение и совершенно не было инстинкта самосохранения. Он лишь отдалённо думал, что не должен позволить Валентино спустить все усилия, уже приложенные к его спасению, в унитаз. Он прихватил с собой первый попавшийся нож, не осознавая, насколько тот был острым или тупым. Вокс тоже был тупым в тот чёртов день, потому что он совершенно не мог вести себя тихо. Изо рта капала слюна вместе с желчью и это было довольно пугающе и очень отвратительно, потому та двоица, прижимающая Валентин к матрасу, замерла. Блять, он был так ужасно рад, что их было всего двое. Аластор не был очень уж полезен, но он выучил Вокса хорошим рефлексам, а ещё постоянной тревоге и все прочей херне. Впечатляющим воплям Аластор времени не уделял, но Вокс и без него был очень даже сообразительным, поэтому крик получился впечатляющим, особенно с капающей вспенившейся слюной. — У него бешенство что ли, — бросил мужик с пистолетом, а в следующее мгновение всё смешалось, превращаясь в кутерьму из выстрелов, криков и ударов ножом. Удары не выходили эффективными, Вокс больше маневрировал и орал, чем дрался, пока наконец не сделал то, что должен был. Ублюдок вскрикнул и уронил пистолет, а через мгновение Вокс забрался на его спину, играя в ассасина. Нож полоснул по горлу, а потом ударил ещё раз и толкнул вперёд, соскакивая на пол. Второй ублюдок потянулся было за брошенным пистолетом и сразу же получил по колену сильным пинком, потому что Валентино сообразил наконец, что он тоже существует. Второй удар несчастным ножом пришёлся по виску рухнувшего ублюдка, а Вокс через мгновение зарядил босой ступнёй по челюсти, чтобы оттолкнуть его подальше. Пистолет оказался под его ногами вовремя, чтобы наконец прихватить его с собой. В этот раз закричать у Вокса не вышло, он издал сдавленный выдох и выстрелил. А потом ещё раз. И ещё раз. И пистолет стал какой-то ужасно тяжёлый. Вокс не мог контролировать его, он даже собственные руки не мог контролировать, потому что они дрожали. И руки тоже, а ещё тошнота подкатила и Вокс не смог держаться дальше, поэтому медленно осел на пол, всё ещё прижимая к себе всё оружие. Он не мог думать о нужде избавляться от трупов и о идеи перебираться в новое место, потому что это было уже испорчено, им нужно было бы сбежать, но Валентино перебрался поближе и Вокс почувствовал его ладонь на своём лбу, но тогда так и не смог послушать или подобрать хоть какие-то слова, чтобы ответить хоть что-то.***
Ему было десять, когда это случилось. Дождь хлестал по пышному кукурузному полю, простирающемуся возле их города. Винни (тогда ему ещё не дали имя Винсент и тем более его не стали называть Вокс, но настоящее его имя перестало иметь значение) не особо понимал, что именно делает не так, потому что он вообще редко понимал, когда делал что-то не так. Он знал, что после этого его будет ждать наказание, потому что наказание ждало его каждый вечер. Отец смотрел на него с тем глубоким презрением, с которым раньше смотрели на людей, прикованных на площади в ожидании, когда добропорядочные граждане закидают их помидорами. Отец смотрел на него так с тех пор, как ещё крохотный Винни открыл глаза в родильном доме. Глаза пялились на отца слишком чистым льдистым оттенком, они казались неестественными и неземными. Младенец тогда зевнул и закрыл свои глаза, оставляя отца думать, что ему подкинули дитя дьявола. Это перестало иметь значение. Винни умудрялся делать неправильно всё от своего первого шага и до того момента, как он стоял на холме в середине кукурузного поля и любовался на приближающуюся бурю. Огромный шторм шёл прямо на него, сверкая молниями и поднимая с земли пыль. Винни не мог оторвать от этого зрелища взгляд, хотя вздрагивал от каждого раската грома. Мальчишки, с которыми он подружился в своём детстве, но не так близко, чтобы продолжать общаться в более взрослом возрасте и даже не так близко, чтобы называть их кем-то большим, чем просто приятелями. Они пытались дозваться и вытянуть его с холма, потому что молнии вырывались из могучего шторма и где-то далеко сверкала, озаряя город. Шторм неумолимо начинал поглощать поле, когда Винни развернулся и раскинул руки, чувствуя себя прямо сейчас чем-то большим. Он чувствовал, что может подняться над всем миром. Это было всего мгновение, когда воздух наполнился запахом озона, а потом резко сгустился и стал практически осязаемым. Винни открыл рот, чтобы сказать что-то великое, но вместо этого из его горла вылился дикий крик. Он завыл, а мальчишки, совершенно забыв о своей мужественности, завизжали и отшатнулись подальше от скрючившегося на земле тела. Винни не понял, как в его вытянутую руку попала молния, но он навсегда запомнил пронзительную боль и запах горелой плоти. Он помнил судороги и невыносимую боль, которая сопровождала его агонию в размокшей земле. Он корчился и выл, пытаясь придумать, как унять боль, но эта идея всё равно не пригодилась. Нервная система отказалась выдерживать заряд и боль. Винни просто повезло, что те мальчишки, которых он даже не считал друзьями, додумались позвать взрослых и попытаться дотащить его до города. Винни открыл глаза через несколько дней в больнице, его сердце билось с нервными перерывами, а мать сидела рядом и бормотала молитву, потому что это единственное, что отец разрешал ей говорить в самые худшие дни. Винни чувствовал себя виноватым за то, что сделал её дни такими ужасными. И ещё он знал, что даже это сделал неправильно.***
Они заваливаются вместе на кровать, толкаясь плечами и лениво зевая, будто бы два льва в стае. Хотя они оба добытчики, это будет значить, что они львицы? Вокс не хочет думать об этом, он же не самка. Валентино на самку похож, он тянется элегантно, вскидывая одну руку вверх и вытягивая ногу до хруста в коленях. Он ещё и зевает, раскрывая рот так, что у Вокса поднимается член только от одного вида. То есть так, будто Вал мог бы откусить его член! Чёрт, это ебанутая фантазия, которая не должна продолжаться. У Вокса до сих пор слишком свежие впечатления от того, что произошло утром. Он трагично стонет и потирает своё лицо, чтобы немного прийти в себя. — Эй, всё в порядке? — Валентино хлопает его по бедру, когда наконец перестаёт зевать и поворачивается на бок, чтобы закинуть одну из своих ахуительных длинных ног Воксу на бедро, обвивает его плечи длинными руками и останавливается ладонью на груди, выводя медленные круги. — Да, просто представил, что мы в том меме, где львица таскает льва за яйца, — они смеются вместе, пока Валентино обиженно не толкается, наконец осознав всю суть шутки. Он всё ещё улыбается своей очаровательной улыбкой во весь свой широкий рот. Вокс подаётся вперёд и лениво кусает его за нос. — Забей, львица, я шучу. Валентино хмурится, складывая брови в домик, он даже уворачивается от попытки Вокса закрыть своё лицо. — У тебя ужасное чувство юмора, — сообщает Вал наконец после мгновения раздумий. Нельзя не смотреть на него с обожанием и искренней глубокой любовью, Вокс чувствует слишком много, чтобы описывать или как-то реагировать иначе, чем раздражённым фырканьем. — Я должен извиниться за него. И ещё за то, что плохо тебя слушаю всю эту неделю, — он наконец может это сказать. Валентино издаёт умилённый звук и подкладывает одну руку под голову: — Я боялся, что ты не додумаешься до этого разговора, но раз так, что скажешь, если мы возьмём бутылку вина и сделаем всё приятнее? Вокс охотно кивает, болтает головой, как тупой болванчик, потому что он ужасно рад распробовать вино и плевать, что именно алкоголь решит сделать с ним в сговоре с неконтролируемой дозой Ксанакса. Вокс – блядский наркоман. А Валентино выбирается из кровати, чтобы удалиться на кухню, покачивая бёдрами. Ему вслед достаётся довольный свист, будто бы от похотливого ублюдка. Он устраивается повыше, подложив руки под голову и рассматривая с довольным видом потолок, пока слушает возню на кухне и знакомый рингтон телефона. Рингтон? Звонок? Вокс протягивает руку, чтобы взять мобильник и прижать к уху с незнакомым номером в комплекте. — Эй, тебе там кто-то звонит? Валентино шуршит на кухне, но Вокс не может сказать даже слово. — Кто там, Вокс? Грёбанные продажи? Просто пошли их нахуй, ты же знаешь… Голос Вала становится совсем далёким, потому что земля проваливается, кровать разрушается и потолок падает. Вокс сутулится на кровати, стараясь стать чем-то меньшим, чем он есть. Его голос слышится даже ему самому слишком тихим и подавленным, губы сохнут, становясь худшей частью происходящего: — Что тебе нужно, Ал?***
Вокс проснулся через какие-то там ебучие часы. Голова продолжала неистово раскалываться, но у него было мокрое полотенце на лбу и ещё что-то тяжёлое на подрагивающих конечностях и груди. У Валентино всё это время было плотное тяжёлое одеяло. У Валентино всё это время было одеяло, но он достал его исключительно ради Вокса, чтобы укрыть его теперь после ебанутой драки. — Ты очухался, — Вал задышал где-то над плечом Вокса, а потом снова прижался. Оказалось, что его рука всё это время скользила по голой груди через одело. Вокс выдохнул и устало застонал. В воздухе пахло рвотой и кровью. — Теперь приди в себя за пару часов, чтобы мы смогли избавиться от этих парней, я не разберусь один, они тяжёлые. Валентино кивнул куда-то на груду в углу, чтобы Вокс смог наконец распознать в этом трупы. Оу, он действительно убил ещё несколько человек. Он мог бы позвонить ещё раз Рози и попросить у неё разобраться, зная, что она не откажет или даже обрадуется этому. Вокс не мог знать точно, но всё равно чувствовал, что у него есть согласие и помощь. Может быть, сотрясение так сказывалось на нём. Валентино протёр лоб полотенцем, а потом спустился на шею, чтобы остудить Вокса и там. Это было приятно, но головокружение и тошнота отвлекали слишком сильно. — Забей, у меня всё схвачено, — наконец выдал Вокс и сразу же закашлялся. Речь была для него ещё слишком сложным концептом, поэтому ему пришлось притянуть к себе ведро с холодной водой, откуда Валентино его протирал, чтобы выблевать желчь из желудка. Вокс не мог вспомнить, когда он ел что-то в последний раз. — Это как схвачено? — Вал медленно гладил его по голове, помог опуститься назад и поставить ведро на пол, чтобы не пролить на себя, он даже не возмущался, а ещё смотрел с каким-то особенно странным выражением лица, которое Вокс не мог идентифицировать первое время. — У меня нет полезные знакомства. — Какой ты продуманный, Вокси, — Валентин не звучал впечатлённым, но всё равно старался ласково мурчать, когда помог Воксу устроиться удобнее на подушке и прижался к его боку, закинув ногу на его бёдра. Рука опустилась Воксу на грудь, размеренно поглаживая, будто бы они уже валялись так каждый прожитый вечер. Ощущения были такими привычными, что Вокс совершенно потерял счёт времени, будто бы он провалился в далёкое будущее и уже был уверен, что это станет их рутиной. — Мы могли бы перебраться в место получше. И поискать работу получше, наверное. Где-то лет через двадцать, — Вал посмеялся, медленно касаясь раны Вокса, перемотанной бинтами. Она почти закрылась, но продолжала его беспокоить, возможно, это будет длиться до конца его жизни, но пока откуда ему это точно знать. И откуда знать, что они смогут устроиться, потому что Вокс никогда в жизни больше не захочет покидать Вегас или проводить время отдельно от Валентино. Он закрыл глаза, понимая, что сделал всё, что мог и, кажется, это даже было очень правильно.
