Каково быть счастливым?

Арсений широко улыбается, шагая по улице. Он в Петербурге, сейчас тут лето, поэтому на дорогах пыльно, на улицах жарко, верхушки соборов ярко блестят на солнце, а Арсений только что купил мороженое и сейчас протягивает его парню. Антоше. Тот быстро выхватывает лакомство из рук и вприпрыжку заворачивает на другую улочку, Арсений смеется и почти бежит за ним. Он очарован непосредственностью Антона, тот, не смущаясь, хватает его за руку, утягивая посмотреть на новорожденных котят, пачкает Арсению нос мороженым, а потом на узкой и пустынной улочке слизывает его с чужого носа, коротко целуя в щеку. Он – очарование. Еще совсем юное, жизнерадостное, до одури привлекательное. Но стоп. Антон ни разу не был в Петербурге. Арсений резко открывает глаза. В темную спальню врывается порыв осеннего ветра из окна, и Арсению приходится встать, чтобы закрыть его. Мужчина тяжело вздыхает, на мгновение прикрывая глаза. Перед внутренним взором снова смеющееся лицо с россыпью кудрей на лбу. Арсений рассеянно садится на край кровати, обхватывает голову руками. Вторая половина кровати пуста, Арсению не нужно выяснять, где Антон, он знает это и так. Попов тяжело вздыхает. Бедный, бедный Антоша. Он все же поднимается на ноги, подхватывая с кровати одеяло, и тихо, почти беззвучно ступая голыми ступнями по полу, идет на кухню. У Антона в последнее время было всего две фазы. Маниакальная и другая, апатичная. Арсений никак не мог определиться, какую из них он ненавидит больше. На кухне ожидаемо горит свет, но только на одном ее клочке, там, где сидит сейчас Антон. Арсений быстро окидывает его взглядом, оценивая ситуацию. Светлые непослушные кудри удерживают наушники, парень голый по пояс, стоит сейчас у холста. Арсений находил его картины гениальными, Антон считал их посредственностью, несмотря на то, что именно ими он зарабатывал на жизнь. Тяжелый вздох вырывается из легких. Антон подходит к холсту чуть ближе, мешает краску прямо у себя на руке, и Арсений замечает, что весь торс у него в разноцветных линиях от кистей. Шастун периодически дергается в такт музыке в наушниках, снова ведет по холсту, чуть отходит и, как показалось Арсению, в разочаровании бросает кисти на пол. Светлые брови хмурятся, Антон грязными руками тянется к волосам, с силой их оттягивая, переходит к рукам, впиваясь ногтями в кожу. И Арсений больше не медлит, знает, чем это может закончиться. Быстро подходит ближе, перехватывая его руки, и накидывает на плечи одеяло... Антон дергается от неожиданности, и Арсений аккуратно стягивает с него наушники. – Ты закончил? – Арсений смотрит на картину, она кажется завершенной. – Вообще нихера, – склоняет голову Антон, закидывая ее в горизонтальное положение. – Это вторая ночь подряд. Давай притормозим. – Арс, сдача заказа через день! – Антон резко выпутывается из его рук. – Все равно не усну, какой смысл пытаться? Иди, отдохни, ты много работал сегодня, – мямлит Антон, отходя чуть в сторону от картины. – Сегодня я не работал, – спокойно исправляет его Арсений, наблюдая за манипуляциями. – А… да? – заторможенно тянет Антон. – Да, Антон. Тебе нужно поспать, врачи говорят, отсутствие сна только усугубляет твое психическое состояние. – Да все у меня заебись, – отмахивается Антон, поднимая кисти с пола и скидывая с плеч одеяло. – Иди спи, Арс. Мужчина стоит, не шевелясь, все так же наблюдает за Антоном. – Свали, Арс, я, блядь, должен быть один! – прикрикивает Антон и тут же сдувается. – Извини. Иди, пожалуйста, – Антон отрывает взгляд от холста, стягивает наушники, оставляя их болтаться на шее, подходит ближе. Берет его лицо в свои разноцветные от красок руки и чуть поглаживает скулу. – Спокойной ночи, – мягко целует в лоб Антон. Арсений заглядывает ему в глаза и видит, как они покраснели от длительного отсутствия сна. Арсений мягко привлекает его к себе, пытаясь обнять, но Антон уже выпутывается, оставляя красный след от краски на скуле. Мужчина вздыхает, возвращаясь в комнату, прикрывая за собой дверь. Антон не был таким. Сейчас все было относительно хорошо, но врачи давали плачевные оценки психическому состоянию Антона. Арсений не смог бы сказать, в какой момент это произошло. Наверно, когда после окончания школы уехал учиться в Петербург. Тогда-то на Антона и посыпались события в жизни, которые в конце концов привели к такому состоянию. Смерть отца, за ним вслед и матери, тяжелое материальное положение, отказ художественного вуза в поступлении, а через год новое вступительное испытание, которое все-таки увенчалось успехом, но обрекло Антона на огромную, почти неподъемную кучу работы. Тогда-то и появился он. Арсений тяжело выдыхает сквозь стиснутые зубы. Саша. Психиатр, который подсадил Антона на сильнодействующие успокоительные. Шастун пил их до сих пор. Но не только это волновало Арсения. Таблетки выдавались по рецепту, поэтому Антон раз за разом возвращался к Саше. Возвращался. Мозг подкинул именно это слово, и Арсений даже знал, почему. Они… наверное, это можно назвать отношениями. Антон не любил разговаривать на эту тему, но все, что знал Арсений, указывало на то, что эти самые “отношения” были крайне нездоровыми. Саша просто уцепился за этого милого мальчика в не самый лучший период его жизни. Арсений видел его всего раз, и Саша ему не понравился. Перед глазами всплывает образ высокого, почти с Антона ростом мужчины с широкими плечами, светлыми, почти блондинистыми волосами, прямым носом, серыми глазами и натянутой улыбкой. Арсений морщится. Да, бесспорно, Саша был привлекательным, но только внешне. Как выяснилось позже, он давал Антону таблетки и похлеще нынешних успокоительных. И теперь Антон продолжал к нему ходить, только потому что не мог без них, а все остальные врачи отказывались выписывать рецепт именно на них. Слишком сильные, слишком опасные. Арсений падает на кровать. Он любил Антона, любил и любит. С той лишь разницей, что раньше Антошка был светлым, по-детски непосредственным, вечно со своими спутанными волосами, неловким, подростковым, угловатым телом, с перебором колец на руках, со светящейся улыбкой на губах. Теперь Антон изменился. Тот, первый Антоша всегда представлялся Арсению в теплом, солнечном свете, тогда как новый – в холодной, темной комнате с тусклым освещением. Антон теперь был почти всегда уставшим, каким-то безжизненным, замученным, с редкими приступами активности, чаще агрессии, весь в черном, с темными синяками под глазами и до боли худым телом. В темноте комнаты мигает новым сообщением телефон. Арсений тянется к нему. Сообщение от неизвестного номера с коротким сообщением. “Не спрашивай, почему отправил, считай, просто хочу тебя порадовать. Маленький Антоша прожужжал мне все уши про тебя. Это слегка утомляет”. Сердце начинает биться быстрее, и Арсений почти судорожно загружает видео. В голове уже крутится предположение, кто это, но верить в это не хочется. Видео наконец загружается, и Арсений нажимает на него. Антон сидит в расстегнутой по пояс рубашке в каком-то кабинете, широко расставив ноги, тянется вперед, едва удерживаясь на шатком стуле. Арсений ловит его взгляд, направленный в камеру, и с силой закусывает губу. Зрачки расширены до предела, Антон под наркотой. Весь его вид приводит в ужас. Парень выглядит еще хуже, чем сейчас. Синяки под глазами темно-лиловые, волосы коротко острижены, хотя Арсений точно знал, что Антону нравились его кудряшки, лицо похудело еще больше, так же, как и все тело, виднеющееся под рубашкой. Бледная кожа делает его похожим на призрака. К Шастуну тянется мужская рука, проводит по щеке, останавливаясь у чуть опухших губ. – Открой ротик, котенок, – слышится чуть хриплый мужской голос, и Арсений узнает его. Сашин голос. Антон на видео послушно раскрывает рот, чужой палец давит на нижнюю губу, открывая его шире, и скользит внутрь. Антон тут же прикрывает глаза, обхватывая его губами, что-то мыча. – Какой хороший мальчик… – рука выскальзывает изо рта, ведет вниз по шее, останавливается на голой груди, скользит к впалому животу, сжимается до красных отметин на чужой талии, возвращается на верх к волосам. И все это под тошнотворное тяжелое дыхание чужого мужчины и жалкое поскуливание Антона. Рука тянет за волосы вниз, и Антон подчиняется, усаживаясь перед мужчиной на колени. Арсений видит, как Антоша распахивает глаза, в которых теперь еще меньше зелени. – Помурчи, котенок, – слышится чужой голос, и Арсений чувствует вкус крови на языке – кажется, он прокусил губу. Рука снова направляет кудрявую голову, и Антон утыкается носом в пах мужчине, водит им через брюки, вырывая у Саши прерывистый вздох. – Нужно заканчивать с прелюдиями, – глухо шепчет он, видео завершается и, как только заканчивается, тут же стирается, оставляя после себя короткое сообщение “истекшая видеозапись”. Арсений отбрасывает устройство. Видео явно старое, потому что на том месте, где у Антона сейчас шрамик, на видео глубокая царапина. Так что закатывать истерики смысла нет. Сейчас дело совсем не в этом, сейчас значение имеет только то, что этот мужчина делал с Антоном, в каком Шастун был состоянии, что может сделать Саша впредь и как это предотвратить. Перед глазами снова эта ужасающая картина, Арсений жмурится до белых пятен, стараясь стереть ее, но тщетно. На кухню идти нельзя, там Антон, оставаться в кровати, думать об этом, представлять продолжение, помимо его воли врезавшееся в сознание – чистый садизм. Арсений резко подрывается с кровати, быстро одевается и уже через десять минут открывает подъездную дверь, вдыхая чуть влажный, прохладный воздух. Мужчина не медлит и сразу срывается на бег. Только бы не думать, не представлять. Да. Арсений считал это преимуществом, он научился справляться со стрессом так, без алкоголя и запрещенных веществ. Когда ему было плохо – он просто бегал, порой до изнеможения, до кружащейся головы, но это спасало. Всегда спасало, и он надеялся на тот же эффект сейчас. *** Арсений возвращается под утро. Ноги его не держат, и он оседает прямо на пороге, глухо смеясь от собственного бессилия. – Арс! – налетает на него Антон, падая рядом на коленях. – Куда ты делся? Почему не отвечал на звонки? – Антон обнимает его за шею. Еще одна его странность. У Арсения то создавалось ощущение, что он не нужен Антону вовсе, то парень лип к нему, как сумасшедший, вообще не выпуская из глаз. Сейчас, кажется, второе. Антон пересаживается к нему на колени, утыкается в потную шею носом. Наверное, ждет, пока Арсений поднимется, обычно поднять и его заодно не вызывало у Попова никаких проблем. Но Арсений сейчас слишком устал, поэтом мягко отодвигает от себя парня. – Не хочешь со мной? – зеленые глаза распахиваются в смятении и каком-то странном ужасе. Арсений замечает, что Антон так и не помылся. – Просто устал. Я бегал, – Антон хмурится, молчит всего пару секунд. – И сколько ты бегал? – Может быть, часа четыре? Больше? – предполагает Арсений. – И что случилось? – Шастун больше не лезет к нему, он сосредоточен. – Всмысле? – дергает бровями Арсений. – Ты не бегаешь так много, если все хорошо, что случилось? Арсений закусывает потрескавшуюся от сухости губу, серьезно задумываясь, стоит ли говорить сейчас истинную причину. И решает, что нужно придержать этот разговор, хотя бы до тех пор, когда его тело будет подчиняться сигналам мозга. – Поговорим об этом позже, хорошо? – заглядывает он в зеленые глаза. Антон смотрит с недоверием и настороженностью. Снова слишком резким движением приближается к его лицу, вглядываясь в голубые глаза. – Не бросишь меня? – шепчет Антон одними губами. Вот поэтому Арсений записал его к специалисту, уже не к первому, сегодня вечером. Это ещё один заеб, который появился совсем недавно. Антон спрашивал это вполне серьёзно и ждал такого же серьёзного ответа, хотя в первый раз, услышав такое, Арсений подумал, что это шутка, и с сарказмом усмехнулся: “откуда ты знаешь, что я собираюсь обратно в Питер?” Антон тогда испугался не на шутку, учитывая, что он был в том состоянии, когда остро в нем нуждался. Арсений до сих пор помнит зеленые глаза, наполненные слезами. Так что теперь отвечает уверенно и вполне серьёзно. – Нет. Не брошу, – он прямо и честно смотрит ему в лицо, и Антон наконец кивает, удовлетворяясь ответом. – Посмотришь на мою картину? – поднимается он с пола. – Да, конечно, – Арсений соглашался на это всегда и без колебаний. Он с трудом поднимается на ноги, шагая на кухню. Сама комната в очень плачевном состоянии. С разбросанными грязными тряпками, кружками с кофе, банками с грязной водой, одна из которых, кажется, разбилась, а Антон так и неудосужился её убрать, с разбросанными кистями. Арсений переводит взгляд на холст. – Это фамильный дом заказчика. Он принадлежал его семье с шестнадцатого века и был разрушен в Великую Отечественную. Он прислал мне фото руин и попросил восстановить его на картине. Нет, разумеется, они не жили в нем вплоть до середины двадцатого века, – небрежно жмет плечами Антон. – но он оставался для них важным местом. Хотя они туда больше не ходили. Прикинь, если кто-то узнает, что у них такой домища! Вот буржуи! Срочно их репрессируем! – Антон переводит дыхание. – Я поднял все свои записи с истории архитектуры, пиздец как заебался с этой работой. Арсений смотрит на холст, где под серым небом стоит огромный каменный дом, даже особняк. Захотелось подойти ближе, вглядеться в детали, проследить за каждой чертой, каждым движением. – Восхитительно, Антон, – Арсений подходит к нему ближе. – Очень красиво, – он забирает его руки в свои, мягко целует пальцы с засохшей на них краской. Антон улыбается, и Арсений упивается этим выражением на его лице. – Правда понравилось..? – большими глазами смотрит на него Антон с надеждой, и Арсений почти видит в нем того мальчика из сна, из их общего прошлого. – Да, очень понравилось. Ты – талант. Самый лучший в мире, самый… – Антон резко вырывает руки. – Мне не нравится, когда ты пиздишь. Тебе понравилось – может быть. Но я не лучший в мире, и ты это прекрасно знаешь. Ты просто говоришь мне то, что, по идее, сделает меня “счастливее”, – он показывает в воздухе кавычки и морщится. – Нет, не нужно мне лгать. Если все это не потому, что тебе нравится, а просто набор слов, то попрошу тебя вообще не смотреть на мои работы! Я и сам знаю, что ничего хорошего там нет! – Антон срывается на крик. Снова тянется руками к предплечьям, Арсений не успевает его остановить, и парень уже раздирает его ногтями до крови. Арсений подлетает к нему с силой берет его руки в свои. – Отъебись от меня! – психует Антон, вырываясь. Арсений знает, что делать. Просто притягивает ближе, легко прижимая к себе, удерживая парня в объятиях, на месте. Антон брыкается, но минуту спустя под тихий и мягкий голос успокаивается. – Тише… тише, ты так и не дал мне сказать. Успокойся, ты сделал эти выводы сам. Скажи, когда будешь готов послушать меня, – поглаживает его по спине Арсений. Антон вздыхает, утыкаясь носом ему в шею, обвивая тонкими руками, бурчит в плечо “готов”. – Я всего лишь высказываю свою субъективную оценку. Я ни черта не смыслю в искусстве. Я восхищаюсь твоими картинами, и для меня ты самый лучший. Самый лучший в мире, – Антон дергается. – для меня, – повторяет Арсений. – Сдам её сегодня вечером, – шепчет в шею Антон. – Во сколько? – В семь приедет заказчик, – и Арсений закусывает многострадальную губу. – В семь я записал тебя к психологу. – Я не пойду к новому мозгоправу. Мне с лихвой хватило последнего, – Антон говорит о Саше, и оба это прекрасно понимают. – Психология и психиатрия не одно и тоже. Ты же знаешь. – Они все мне не нравятся, – зло давит Антон, сжимая в пальцах ткань чужой футболки, но все еще не отстраняясь. – Я специально закончу всю работу до семи и пойду с тобой. Хочешь, буду обнимать тебя весь приём? – Вот он ахереет, – с улыбкой тянет Антон. – только мне не нравится, как ты обнимаешь на улице. Твои братские объятия за плечо – полная хуйня. Обнимай меня как дома. Хочу, чтобы ты сидел очень-очень близко и крепко обнимал, только не за плечо! – Антон чуть отстранился, заглядывая в его глаза. – За талию. – Как скажешь, – улыбается ему Арсений, мягко целуя в кончик носа. – Но это при условии, что я смогу перенести сдачу картины. – Ты уж постарайся. Мы должны вывести этого бедного психолога из душевного равновесия, – усмехается Арсений. Антон снова улыбается, очевидно, представляя себе лицо мозгоправа, который сочтет его больным еще и за то, что он любит мужчин. Конечно, компетентный специалист, – а Арсений надеялся, что за такие деньги таким он и будет, – не выкажет никакой реакции. Антон знал это тоже и готовился поймать первое, мимолетное выражение его лица, когда Арсений обнимет его за талию как ничем не бывало. – Кажется, нам нужно в душ, – улыбается ему Арсений. – Как считаешь? – Нет. Мне нравится, как ты пахнешь. – Антон, от меня воняет потом, – морщится Арсений. – Нет, от тебя еще явнее пахнет тобой. Это вкусно, – он снова утыкается носом в шею. – А ты весь в краске, – пытается вразумить его Арсений... – Неужели тебя это смущает? – Нет. Просто не хочу целовать тебя, попутно слизывая этот отвратительный вкус. Ты же в курсе, что они не съедобные? – Знал бы ты, сколько раз я путал кружку с банкой и пил это дерьмо, ты бы так не выебывался, – закатывает глаза Антон, но все же не сопротивляется, когда Арсений настойчивее тянет его в душ. *** – Арс, ты видел мои штаны? – Посмотри в шкафу справа, – не отрывается от ноутбука Арсений, сосредоточенно глядя на экран. – Да не те! Мне нужны другие! – Другие в стирке, Антон, ты же сам их туда выкинул, – спокойно отвечает Арсений. – Но мне нужны они! Заказчик придет через десять минут! Арсений наконец переводит на него взгляд и тяжело вздыхает. – Зачем тебе те штаны? – голубые глаза сверкают за стёклами очков. – Ты можешь надеть любые другие. – Но я хочу те, – сосредоточенно давит из себя Антон. Арсений трет глаза, медленно выдыхая. – Сейчас нет альтернатив. Придётся надеть другие. Не распыляйся на такие мелочи, тебе сейчас сдавать картину. Хорошо? – Арсений говорит тихо, но очень чётко. Антон бегает глазами по чужому кабинету, стоя в дверях. Плечи напряжены, губы сомкнуты. Он все еще нервный. После двух суток без сна он поспал всего пару часов и теперь снова был на ногах, но почему-то отказывался завтракать и обедать. Арсения это беспокоило и даже нервировало. Обычно Антон так и вел себя перед сдачей работы, так что ему пора было бы привыкнуть, но он не мог, не получалось. Антон фыркает и хлопает дверью. Спустя десять минут Арсений уже различает голоса в коридоре. Слышно в основном Антона, видимо, он что-то говорит заказчику. Проходит всего несколько минут, как на кухне что-то звонко разбивается. Арсений резко встаёт со стула, подходит к двери, дергает ручку. Ничего страшного, просто что-то разбилось, но он уже слышит чужой приглушенный расстоянием голос “С вами все хорошо?” Арсений почти бежит на звук. На кухне стоит Антон, очевидно, он расколол очередную кружку и сейчас стоит у осколков, часто дышит, странно, прерывисто качает головой, резкими движениями раздирает себе предплечья, которые намеренно спрятал под длинной кофтой. – Простите, простите, я... просто вы сказали, сказали, что доверяете, и я, я… – Арсений не ждёт, когда ситуация усугубится, широким шагом подходит ближе. Привычным жестом перехватывает руки, заставляет смотреть себе в лицо. – Тише, – размеренно говорит мужчина. – Спокойно. Что случилось? – он не слышит ответа от Антона и разворачивается к мужчине, стоящему напротив холста. – Здравствуйте, – кивает ему Арсений. Мужчина стоит в пальто, так и не сняв верхнюю одежду. Примерно так себе его Арсений и представлял. Высокий рост, широкие плечи, идеальная осанка, деловой костюм, необычно добрые голубые глаза. – Добрый день, – отвечает мужчина. – Как к вам обращаться? – Арсений, – Попов бы и рад подойти ближе, пожать ему руку в знак знакомства, но ни за что не выпустит сейчас запястья Антона. – Как вас зовут? – Алексей, – мужчина все же протягивает руку и Арсений, поймав короткий, уже вполне сознательный взгляд Антона, отпускает одну его руку. – Так что произошло? – поднимает брови Арсений. Антон молчит, успокаивая дыхание, кусая губы, пытается что-то сказать, но Алексей начинает первым. – Я в небольшом недоумении. Кажется, ничего. Последнее, что я сказал, что работа мне понравилась, но предположил, что с ясным небом она смотрелась бы лучше. Сейчас картина мрачновата. Арсений тут же понимает, в чем дело. Конечно, извращенный бесконечной самокритикой мозг Антона, приправленный бессонницей, воспринимает эти слова совсем иначе. Арсений почти слышит его прерывистый голос: “Ему не понравилось. Он сказал мрачно. Но что, если я вижу это так?” – он заглядывает в зеленые глаза и почти видит, как в глубине зрачков томятся невысказанные в свой адрес оскорбления. – Тогда, кажется, действительно все в порядке. Небольшое недоразумение. Вы забираете картину? – Да, конечно, – Алексей чуть улыбается. Разворачивает экран телефона, где светится оплата на счету у Антона. Арсений благодарит его, заводит короткий разговор, наблюдая за тем, как Антон заворачивает холст. – До свидания, – натянуто улыбается Попов и наконец хлопает дверью через пять минут. – Я всегда угадывал, – слышится приглушенный шепот. Антон стоит с поникшими плечами, сгорбив спину, опустив голову. – всегда угадывал, что я сделал не так в этот раз? Иногда Арсений думал, что вот-вот устанет от бесконечных и все новых и новых проблем Антона. Они выползали из темноты, хватались за него и не отпускали очень долго, утягивая в бездну. Страхи, комплексы, воспоминания. Но раз за разом Арсений не ощущал в себе усталости и как в первый раз прижимал Антона к себе, стараясь успокоить, подарить столь желанное и столь мимолетное ощущение защищенности. Арсений подходит ближе, подхватывает парня на руки, несет в их любимое, замученное жизнью, продавленное кресло, опускается туда, оставляя Антона у себя на коленях, прижимает к груди. – Ему понравилась твоя работа. И мне тоже. Он всего лишь представил его себе чуть по-другому. Все люди мыслят по-разному, – оставляет руку на плече, попутно закапываясь в волосы, Арсений. – Мрачно, – коротко выдает Антон. – картина выглядит мрачно, – уточняет он, уставившись в одну точку. Арсений вздыхает. Да, тот мужчина с добрыми, лучащимися каким-то неуловимым счастьем глазами представлял себе дом в лучах солнца морозного или летнего дня. Антон видел его под темным, грозовым небом, с пустыми, потухшими окнами. Они придавали дому сходство со слепым человеком и немного пугали. Арсений целует его в висок. – Нам скоро выезжать, – спускается он рукой на чужую талию, прижимая к себе. – Я настаиваю, чтобы ты поел. Антон в ответ безразлично жмет плечами. За окном начинает моросить мелкий дождик, когда Арсений заваривает Антону сладкий какао, от которого парень раньше терял голову, а теперь пьет его лишь по привычке. Тем не менее, от какао он никогда не отказывался, и это был почти стопроцентный способ его накормить. За цветной кружкой к Антону придвигается тарелка с овощами и мясом. – Не смотри на меня так, – предупреждает Арсений. – Я раз в тысячу лет готовлю что-то самостоятельно, будь добр, оцени мои труды, – он говорит намеренно легко и непринужденно, тогда как в груди все завязывается тугим узлом, который расслабляется, когда Антон, наконец, притрагивается к еде. К тому времени, как они выходят из дома, легкий дождик перерастает в ливень с ужасающим ветром, поэтому оба стремятся как можно быстрее оказаться в машине. – Не хочу никуда ехать, – вполне серьезно говорит Антон, сидя на переднем сидении, закутавшись поплотнее в свой пуховик. – Можно мы просто останемся посидеть в машине? – Антон... – вздыхает Арсений. – Пожалуйста, Арс. Включим подогрев сидений, музыку, только, пожалуйста, тихую и медленную. Или нет, Шопена. Вальс дождя. Я возьму тебя за руку, мы откинем сидения и будем слушать как дождь барабанит по крыше. Да? – Нет, – с трудом давит из себя Арсений, с болезнеными усилиями отказывась от такой перспективы. – Извини, Антош, мы обязательно сделаем так, но не сейчас. А то точно опоздаем, – машина выезжает с парковки, встраиваясь в общий поток. Антон отворачивается от него, и Арсений чувствует странную и иррациональную вину, хотя точно понимает, что сделал все правильно. Это было тяжело. Раз за разом брать на себя ответственность за двоих, принимать верные, но не всегда приятные решения. Защищать Антона в первую очередь от него самого. *** Антон молчит. Как упрямый ребенок поджимает пухлые губы, скрестив руки на груди, сидит на мягком диване, намеренно прижимаясь к Арсению еще ближе, поглядывая на теплую руку на своей талии. Милая женщина напротив смотрит на него без тени раздражения, с, кажется, неподдельным интересом. Теплые карие глаза хорошо сочетаются с аккуратно уложенными каштановыми волосами. На лице россыпь неглубоких морщинок, которые придают лицу живости, и мягкая улыбка. Арсений оглядывает комнату. Дымящийся чай на столике перед ними, теплые оттенки, мягкий диван, россыпь подушек – сама женщина, представившаяся Анной, хорошо вписывается туда в своем свитере с теплой кружкой в руках. Антон, кажется, вечность мог игнорировать ее. Анна, видимо, пришла к этому же выводу, поэтому наконец перестать ждать от Антона ответ на ее мягкое “как дела?” – Хорошо. Если не хочешь делиться своим настроением, не нужно. Мы уже познакомились, поэтому самое время немного поболтать. Сегодня наша первая встреча. Я бы хотела, чтобы ты просто рассказал о себе. Можешь начать с того, сколько тебе лет или какой твой любимый чай, или… – она прерывает себя, улыбаясь Антону. – Начинай с чего хочешь. – Я не люблю рассказывать. Тем более о себе. Я же пришел к вам на прием. Вы должны сказать, что со мной не так и как-то работать с этим. Мы можем обойтись и без знакомства, – Арсений чувствует, как Антон напряжен. Руки с груди перемещаются в карманы, а потом оттуда переползают к руке Арсения, которая все так же лежала него на талии. Антон хватает его пальцы, перебирая в руках, заставляя придвинуться еще ближе. Он нервничает, хоть и собирался это скрывать. – Правильно ли я поняла, что вы ждете от меня вопросов? Так вам будет легче проводить наши встречи? – Анна либо ангел, либо усиленно его играет. Арсений очарован ее спокойствием и желает, чтобы на эту магию поддался и Антон. – Одна встреча. У нас с вами пока всего одна встреча, и неизвестно, что будет дальше, – сейчас из насупленного ребенка Антон начинает превращаться в агрессивного подростка, и Арсений сжимает его талию, стараясь привести в чувства. – да, – понимает его намек Антон, тяжело выдыхая. – Я согласен отвечать на вопросы. – Хорошо. Предлагаю для начала сесть комфортно. Вам так удобно? – она скользит взглядом по руке Арсения, возвращаясь к лицу Антона. – Вполне, – почти усмехается парень, и Арсений подавляет улыбку вслед за ним. Арсений уверен, будь у этой женщины чуть более бурная реакция, Антон бы точно усмехнулся. – Хорошо. Начнем с простого. Сколько вам лет? – Скоро двадцать пять, – сжимает чужие пальцы Антон. – Что побудило вас обратиться к психологу? – с тем же интересом спрашивает женщина. – Ничего. Я не хотел сюда идти. – И как же так получилось, что вы тут? – Он меня привел, – коротко отвечает Антон, зыркнув на Арсения. – Кем приходится вам этот человек? – чуть отпивает из кружки Анна. Антон медлит лишь секунду, прижимаясь еще ближе к Арсению. – Он мой парень, – Попов чувствует скрытую враждебность в этом провокационном заявлении. – И вы согласны, что наш разговор будет проходить в его присутствии? – Как видите, – все же усмехается Антон, поймав на долю секунды растерянность в карих глазах. – Разумеется, он привел вас не просто так. Вы можете предположить, что послужило этому причиной? Антон впервые за сеанс опускает глаза, сосредотачиваясь на металлическом кольце у Арсения на безымянном пальце. Взвешивает, рассчитывает, что стоит говорить этому мозгоправу, что нет. И стоит ли говорить хоть что-то? – Нет. У меня нет предположений, – Антон явно лжет, и каждый сидящий в комнате, наполненной приятным ароматом ванили, знает это. Арсений не вмешивается, Анна тоже не давит и продолжает спрашивать его на отстраненные темы, пока наконец не возвращается к этому. – Из-за чего вы в последний раз сильно переживали? – прорезает комнату прямой и неудобный для Антона вопрос. Но парень не лжет, поднимает свои большие глаза на Анну, коротко отвечает: – Из-за работы, – улавливает ее приоткрывшийся в немом вопросе рот и с раздражением договаривает. – Я пишу картины на заказ, – Арсений видит, как взгляд Антона скользит к часам на стене, измеряющим ровно час. – Мне кажется, или наш разговор, – он выделяет последнее слово, – должен был закончиться семь минут назад? – Да, все верно. Если вы хотите закончить прямо сейчас… – Да, хочу, – коротко кивает ей Антон. – Спасибо, до свидания, – резко поднимается он с дивана. – Спасибо, – поднимается с дивана Арсений. – Хорошего вам вечера, – улыбается Анна. – Антон? – останавливает она парня у самых дверей. – Поделитесь впечатлениями от нашего разговора. – Нормально, – коротко давит из себя парень, еще раз прощаясь, и быстро выходит из комнаты. Арсений следует за ним и почти физически ощущает, как Антон вымотан и раздражен. – Как тебе? – нагоняет его у самых дверей Арсений, накидывая на себя шарф. – Среднее, – бурчит Антон. – А поподробнее? Антон резко тормозит, разворачиваясь к нему с горящими глазами. – Каких подробностей ты хочешь? Просто женщина, которая срубила дохера бабла, всего лишь поговорив со мной. Просто еще одна милая тетка, которая будет улыбаться тебе в лицо и записывать на твой счет все новые и новые отклонения. Еще один мозгоправ, от которых меня воротит. Они не помогают, не могут помочь своими разговорами, пледами и чайком. Она раздражает меня ровно так же, как и все остальные! – Антон переводит дыхание. – Я устал, – сдувается он как шарик. – Можем мы уехать отсюда? – Безусловно. После того, как ты меня выслушаешь. Это квалифицированный специалист, мне рекомендовали его друзья, все указывает на то, что эта женщина помогает людям, а не имитирует бурную деятельность. Она мягкая, не давит, не осуждает, ни делает ничего из того, что могло бы тебя оттолкнуть. Почему ты не можешь избавиться от предрассудков и довериться ей? Хотя бы попробовать. – Я не доверяю им. Никому из них, – шипит Антон и кривит губы. – Я прошу тебя попробовать, Антон. Это для твоего же… – Ненавижу эту фразу! – нечеловеческим криком прерывает его Антон, цепляясь руками за плечи. – Ненавижу! Не произноси ее! – он быстро качает головой и стремится выбежать из здания, на свежий воздух. Арсений следует за ним, наблюдает, как Антон судорожно втягивает носом воздух, сжимая и разжимая кулаки. Так проходит несколько минут. Непрекращающийся дождь заливает парня, но он не обращает на него никакого внимания. Наконец, когда куртка на нем кажется мокрой насквозь, он переводит глаза на Арсения. – Домой, – Антон лезет в машину, вздрагивая от неприятного, мокрого ощущения на теле, стягивает куртку, выкидывая ее на заднее сидение, ежится. Арсений включает дворники и недовольно вздыхает. Стягивает с себя пальто, за ним толстовку, оставаясь в одной футболке. Протягивает кофту Антону. Тот, кажется, все еще не пришел в себя после разговора с чужим человеком на около личные темы, после этой реакции на слова о его благополучии, от всего дня в целом. Но принимает кофту, быстро ныряет в нее и до того, как Арсений тронется с места, скидывает кроссовки и перелезает к нему на сидение. – Прости, – утыкается он Арсению в шею, наощупь находит кнопку и откидывает сиденье автомобиля, укладываясь сверху. Арсений чувствует его мокрый и холодный нос на своей горячей шее. Такие же руки на пояснице, чувствует, как Антон обхватывает его ногами, на манер коалы. – Ты не виноват. Просто она мне не нравится, никто из них не нравится. Прости… сколько ты ей отдал за этот прием? – сжимает он пальцы на тонкой ткани. – Неважно. Я хочу, чтобы вы встретились еще раз. Это действительно важно, Антон, ты же понимаешь, что ты не в норме. Просто ты настолько привык к этому состоянию, что уже почти забыл, каково это, – обвивает его Арсений в ответ, складывая руки на тонкой талии. – Каково что? – напрягается Антон, и Арсений находит его запястья, берет в собственные руки, водит большими пальцами по выпирающей косточке, касается одинокого браслета, слегка сжимает. Антона успокаивают эти прикосновения. Почему? Арсений не выяснил до сих пор. Но даже сейчас от мягких, но настойчивых касаний Антон чуть расслабляется. – Каково быть счастливым, – коротко отвечает Арсений. Он давно расстался с иллюзией, что отношения с ним, Арсением, могут сделать Антона таковым. Арсений рядом – условие необходимое, но недостаточное для счастья, он это понимал. Проблемы Антона скрывались гораздо глубже. За сотнями каменных дверей, от которых Антон потерял ключи много лет назад. Арсений поднимает его голову, мягко целует в губы и стаскивает парня с себя, поднимая спинку сидения. Антон не ворчит, перелезает к себе, сжимается на сидении в комок, выкручивает печку почти на максимум и спустя уже пять минут тихо сопит, заставляя Арсения улыбнуться. *** – Очень устал, Арс, – заторможенно тянет Антон, заваливаясь в квартиру. – В душ и сразу спать, – перехватывает ватное тело Арсений. – давай, иди первый, – он кивает на ванную. – Я думал, мы пойдем вместе? – с широко распахнутыми глазами смотрит Антон. Арсений улыбается в ответ и коротко целует парня в висок. – Я тебя догоню, – обещает Арсений, открывая телефон и отвечая на пару рабочих сообщений. Антон полминуты стоит рядом, сжимая собственные губы, а потом все же удаляется в ванную, прикрывая дверь. – Не поздновато для таких активностей? – вскидывает брови Арсений, когда заходит в ванную комнату через несколько минут и наблюдает за тем, как Антон старательно льет какой-то гель под струю воды, наполняя горячую ванну пеной. – Ты против со мной купаться? – не отрывая глаз от пены, спрашивает Антон. – Ни в коем случае, – вытягивает у него из рук баночку Арсений, когда пена начинает переваливать через край, а Антон все так же сосредоточенно добавляет ее в горячую воду. На секунду парень дезориентирован, но только до того момента, как встречается глазами с Арсением. Антон выпрямляется, встает прямо напротив него, складывает руки на чужую шею, наклоняет голову, усмехаясь. Арсений стоит неподвижно, наблюдая за его действиями. Парень тянет его футболку наверх, скидывая на пол, опускается ниже и тянет вниз штаны сразу вместе с бельем. Заставляет Арсения перешагнуть комок из одежды, смотрит снизу вверх, и Арсений невольно сглатывает. Хватает его за вороты футболки и тянет наверх для поцелуя. Антон с охотой поддается, сам обвивает Арсения за шею, впиваясь в губы, чуть склоняет голову и мажет языком по нижней губе. – Красивый, – шепчет Шастун, отстраняясь на секунду, дает возможность Арсению стянуть собственную футболку. – Красивый и весь мой, – Антон отстраняется еще на полшага, поглаживая руками плечи, сильные руки, спускаясь на грудь, намеренно задерживаясь на сосках, ведет вниз, останавливаясь на животе. Арсений облизывает нижнюю губу и снова тянется освободить Антона от одежды. Парень не сопротивляется, но останавливается, как только становится абсолютно голым. Арсений тянется к нему, утыкается губами в шею, но чувствует, как тонкие руки удерживают его. Мужчина отстраняется. – Что такое? – внимательно изучает он зеленые глаза. Антон смотрит вниз, на себя, и Арсений делает тоже самое. С вниманием оглядывает тонкую шею, выпирающие ключицы, бледную на вид болезненную грудь, впалый живот, тонкие бедра. Антон переводит взгляд на Арсения. – Антон? – зовет его мужчина, когда пауза затягивается. – Поговори со мной. Что случилось? – он настаивает. Ему действительно нужно знать, что случилось. Еще минуту назад Антон тянулся к нему и усмехался, а теперь стоит почти в прострации. Что он сделал не так? На какую новую или давно забытую, старую болевую точку нажал? Какие воспоминания всколыхнулись сейчас в чужой голове? Арсений не знает. Поэтому просто пытается подойти ближе, взять его лицо в собственные руки. – Эй, Антош, все хорошо? – Извини, Арс, – прячет глаза Антон. – Извини, я, блядь... какой же я урод… – до Арсения не сразу доходит смысл сказанного. Антон как-то сжимается, странно и нелепо прикрываясь руками. – Извини, не хочу разводить сейчас эту сопливую хуйню, но как-то оно само... Блядь, Арс, ты такой красивый, я не… – он разводит руками, отступая к раковине. Поздравляю, разблокирован новый комплекс. Сколько Антон копил претензии к себе до того, как они вылились в это ядовитое “урод”, Арсений не знал, но ощутил почти физическую боль от этого скрипучего, жалкого голоса. – Антон, я считаю тебя красивым и конечно не думаю, что ты урод, – Арсений подходит ближе, зажимая его между собой и раковиной. – Я хочу тебя, неважно в какой ты форме. Тело – приятный бонус, мне важно, что это именно ты. Неужели такому большому мальчику нужно объяснять, что секс с любимым человеком, – Антон резко вздергивает голову на этих словах. – это в первую очередь эмоциональная связь. Но если тебя беспокоит твой внешний вид, давай займемся твоим питанием и тренировками. – Уж лучше питанием, – невесело поправляет его Антон, ластится к чужой руке, совсем как кот. “Котенок”, – чужим, хриплым голосом звучит у него в голове, и Арсения передергивает от отвращения, он непроизвольно морщится. Антон, который все это время смотрит на него, силится отступить еще дальше, но уже некуда. – Но я тебе противен, – шепчет он и уже тянется в привычном жесте к предплечьям. – О Господи, Антон, умоляю, хватит брать выводы из воздуха, - Арсений с силой держит его руки. Картинка разморенного наркотиками Антона на коленях никак не хочет выходить из головы. – Я честен с тобой. Мне нечего добавить, – он выпускает парня, отступая на шаг. – Давай просто посидим в теплой ванне. Давай просто отдохнем? Арсений стоит в ожидании, в упор смотрит на Антона, поджимает губы и первый лезет в ванную. Ложится, выпрямляя ноги почти полностью. Арсений помнил, с каким трудом он подбирал подходящую по размерам ванну, сколько за нее отдал и ни разу об этом не пожалел. Особенно когда выяснилось, что туда помещается и Антон. Арсений глухо и блаженно стонет, откидывая голову назад, ловит на себе заинтересованный и немного завистливый взгляд Антона. – Ну давай же, иди ко мне, – дотягивается до его руки Арсений, роняя сгустки пены на пол. И Антон, кажется, сдается. Подходит ближе, лезет следом, погружаясь в ванну по самую шею, пытается согреться. Арсений мягко тянет его на себя, заставляя опереться на грудь. Антон складывает голову на плечо и наконец расслабляется, когда чувствует под водой руки на запястье. – Все хорошо, – улыбается Арсений, коротко целуя в ухо. Руки скользят выше, переходят на грудь, и Арсений поглаживает парня, наслаждаясь его тяжелым дыханием. – Ты мне очень нравишься. Привлекательный. Красивый. Мой, – Арсений прижимает его к себе, и Антон разворачивается, ложится на него животом. Упирается подбородком в грудь, волнуя воду в ванной. Парень перехватывает инициативу, опуская руки к чужим бедрам, сжимая их под водой, поглаживая. На ощупь ведет к паху, не спуская глаз с Арсения. Пробегается пальцами от пупка до члена и обхватывает его пальцами. Арсений прерывисто выдыхает прямо ему в лицо, а Антон наконец улыбается, когда видит, как мужчина с силой закусывает губу, выдыхая в такт его движениям. Широкие ладони спускаются к Антону на бедра, тянутся к ягодицам, сжимая. Арсений без слов подается вперед, вовлекая Антона в поцелуй. Покусывает его губы, чуть наклоняет голову, притягивая парня ближе, и глухо мычит, когда рука под водой сжимает сильнее. Антон что-то шепчет ему в губы, но Арсений слышит его плохо. Глухо простонав, он откидывается на бортик ванны, прижимая Антона до упора и кончает. Первое, что он слышит – недовольный голос Антона. – Блядь, Арс, нам в этом еще мыться. – Ты сам это затеял, – усмехается Арсений, двигаясь его к себе, и тянется за шампунем. Антон закатывает глаза, но снова тянется поцеловать теперь уже где-то под челюстью. – Повернись ко мне, Антош, – зовет его Арсений с мыльными руками. – Хочешь, чтобы я перестал тебя целовать.? – спрашивает прямо в шею ему Антон, отчего по загривку бегут мурашки. Арсений не знал, в какой момент времени Антон становится таким, и что его приводит в это состояние. Сейчас парень лежит полностью расслабленный, спокойный, с ленивой улыбкой на лице. Глаза чуть прикрыты, и Арсений почти слышит, как он тихо, едва различимо мычит, проводя руками везде, где вздумается. Мужчина все же закапывается в его кудри, массируя кожу. – Смотри не усни, – тихо смеется Арсений, когда видит, что глаза у Антона прикрываются, руки ложатся ему на грудь, застывая в одном положении. – Эй, Антошка, чур не спать, а то кусаться буду. Арсений видит, как длинные ресницы дрожат, Антон явно не спит, но глаз не открывает, поэтому Арсений, как и обещал, кусает его в плечо, чуть сжимая зубы. Секунда. Арсений не успевает ничего понять, как по лицу прилетает удар. Он получается несильным, но, вероятно, только лишь из-за того, что Антон не имел возможности размахнуться. Арсений тут же отстраняется. Проходит еще несколько мгновений, Антон переводит бегающий взгляд то на Арсения, то на плечо, но на собственную руку и снова по кругу. – Я ударил тебя? – спрашивает он, резко садясь в ванне, отчего вода расплескивается, чуть выбиваясь за край. – Похоже на то, – недовольно ведет по щеке Арсений. – Не знал, что ты так резко реагируешь на укусы в плечо. По-моему, раньше такого не было. По крайней мере, раньше я по лицу не получал. – И-извини, Арс, – чуть задыхается парень. – Я... я не успел подумать, оно, оно само. Прости. Я не знал, вернее… ну, это же ты, – Арсения настораживают эти слова. Но Антон снова переключает внимание на себя, когда тянется к его лицу, бегая тонкими пальцами по покрасневшим следу. Наклоняется ближе и мягко целует, придерживая его за подбородок. – прости, я не хотел, – шепчет он, но Арсений убирает его руки, смотрит в глаза. – Так делал он? – “он”, произнесенное такой интонацией, могло означать только одного человека, и Антон отводит глаза. – Понятно, – шепчет Арсений, резко поднимаясь из воды. – Арс, подожди, ты расстроен? Ты разочарован во мне? Арс! – почти кричит Антон, когда мужчина не оборачивается на его голос. – Ответь! – он бьет руками по воде, оставаясь в ванне один, тогда как Арсений, быстро ополоснувшись, надевает свой халат. Антон давно не ощущал ничего подобного. Какая-то высшая степень угрозы. Арсений уходит, Антон его рассторил. Дыхание учащается непроизвольно, руки мелко, едва ощутимо начинает потряхивать, он не может остановиться и снова по привычке тянется к расцарапанным рукам. На предплечьях остаются новые полосы, а кое-где выступает кровь. Антон ведет ногтями усерднее и чувствует, как его с силой дергают за руки. – Приди в себя! – грубо рявкает Арсений. Резким движением поднимает его на ноги, проходится душем по волосам, ополаскивает тело. Антон ловит баланс, вылезая из ванной, но Арсений нетерпеливо обхватывает его поперек живота и переставляет на пол, накидывая на плечи халат. Движения бесцеремонные и резкие. Арсений почти волоком тащит его из ванной. – Прости, Арс, прости, – Антон не знает, за что извиняется сейчас, за старые выходки Саши или внезапную и нелепую пощечину. Арсений приводит его в спальню, грубо толкая на кровать. Антон, не удержавшись на ногах, падает на нее. Еще одна порция страха. Он почти не помнил тех встреч с Сашей, потому что слишком часто был нетрезв на голову, но сейчас обрывистые воспоминания возвращаются. Грубое обращение, толчок к кровати, соленые слезы и режущая боль. Антон не помнил это, не знал, откуда это у него в голове, знал только, что человек рядом сейчас потянет его руки наверх, чтобы Антон ему не мешал. Знал, что уйти не получится, что будет больно. Он глухо всхлипывает, но знает, что это тоже никого не остановит. И действительно, расплывчатый силуэт опускается ниже, и Антон жмурится, пытается сжаться, но поздно. Человек сверху слишком близко. Антон готов к боли. Не знает, откуда взялась эта уверенность в том, что случится, но точно чувствует – не впервой. Из глаз катятся те же соленые слезы, он до крови закусывает губу и… Ничего не происходит. Большое и теплое тело накрывает его собой, прижимая к постели. Руки не уводят наверх, а оставляют на свободе. Его не дергают и не тянут, человек сверху прижимает своим телом, утыкаясь в шею носом. Антон улавливает запах кофе, каких-то цитрусовых и… замирает от этой мысли – запах Арсения. Мужчина лежит сейчас, прижимая его собой, совершенно не двигаясь. Антон всхлипывает еще раз, но хватает ртом воздух, успокаивается. В голове набатом звучит имя Арсения. – Арс? – наконец шепчет он. Арсений сжимает его чуть крепче, запускает руки во влажные волосы. – Я хочу, чтобы ты рассказал мне все. Все, что он с тобой делал, – глухо, но уверенно отвечает Арсений. – Арс, давай… – пытается отойти от темы Антон. – Я понимаю, это неприятно. – Д-дело не только в этом, – запинается Антон, сжимая в пальцах его плечи. – Тебе не понравится, ты… это повлечет за собой разочарование, Арс, я не хочу, чтобы ты считал меня шлюхой, я не… – Антон прерывается для жалкого всхлипа. – Вчера ночью он прислал мне видео из своего кабинета, с тобой, – Антон чувствует, как грудная клетка у Арсения начинает подниматься чаще. – Я готов услышать правду. – Что там было? – Антону хочется сжаться до размеров атома, чтобы никто и никогда больше не увидел его, чтобы Арсений не смог на него смотреть, не смог ему ничего сказать. – Он… трахал..? – выдавить “меня” не получается, и Антон сползает на кровати, утыкаясь лбом в плечо Арсения. – Я не знаю, видео короткое, и после него вы явно не разъехались по домам. Антон, ведь мы можем подать на него в суд. Он накуривал тебя всякой дрянью и еще хер знает что делал! – Он всего лишь давал мне сильные таблетки, которые отказывались выписывать другие врачи. А то, что в них содержится наркотик, это уже… – Антон не договаривает, потому что Арсений резко поднимается на руках, уставившись ему в глаза. – То есть он давал тебе запрещенные медикаментозные препараты? – он бегает глазами по чужому лицу, выискивая там правду. – Нет, они разрешены, при условии одобрения врача. Я не… не могу сказать, что он со мной делал в этом состоянии. Я не помню. – И почему же ты не ушел от него после первого же раза?! – Арсений, не сдержавшись, повышает от негодования голос. – Таблетки действовали очень хорошо, я просыпался, и мне как будто становилось лучше. А Саша, он… он обнимал по утрам, целовал. Он специально подставлял приемы в те дни, когда его жена с ребенком уезжала к матери, но об этом я узнал позже. Все выглядело… ну типа… нормально. Как надо. Он будил меня поцелуями, мы смеялись с утра, я был под эффектом таблеток, но уже в трезвом сознании. Он готовил мне ужин, мы шли гулять, он шептал, что любит, – Арсений с силой сжимает чужие плечи и глухо рычит в матрас. – Больно, Арс, – зовет его Антон, и Арсений перемещает руки, цепляясь теперь за матрас. – А потом после парочки дней приезжала его жена, таблетки утрачивали эффект. Еще неделю я ходил нормально, а потом снова проваливался в эту яму. Снова становилось отвратительного, херово. Я доживал до конца месяца, а потом все повторялось. Антон сглатывает. – Я плохо помню те ночи, но все же иногда они всплывали и всплывают в памяти. Но к концу месяца мне становилось так херово, что было не до этого. Я пришел к нему за помощью, а он… – Антон замолкает. Говорить и без того трудно. Он хранил в себе это слишком долго, чтобы сейчас как на духу выдать все это Арсению. Арсению, который сейчас с силой сжимает простыни, до побелевших костяшек пальцев, Арсению, который сейчас неизбежно представляет себе все это. – И почему же сейчас… – Арсений тяжело дышит. – Сейчас, когда все закончилось, он снова пишет мне? – задает он простой вопрос. – Потому что я хожу к нему. Мир замирает. Кажется, вместе с ним останавливается и сердце. Арсений распахивает глаза, глядя в измученное лицо Антона. Перед глазами мелькают картинки. Саша грубо и чрезмерно пошло трахает Антона. Антон просыпается в чужой постели, от чужих поцелуев. Антон смеется с ним. Антон верит ему. Антон шепчет “мой” этому мужчине. Антон, тот самый Тоша из прошлого. Антон все еще ходит к нему. Тело слушается плохо. Арсений на негнущихся ногах поднимается с кровати. Рассеянно водит глазами по комнате, даже не соображает, что именно хочет в ней найти. Не взяв ничего, на ватных ногах отступает к двери. Антон садится на кровати и безмолвно смотрит на него. По впалым щекам текут слезы. Арсений пятится назад. Он возвращается к нему. Что дает ему этот мужчина? Что делает потом? Он наверняка зол на Антона, так что же он делает с ним за “предательство”? Снова ворох образов перекрывает собой все. Антон надрывно плачет на чужой кровати. Саша грубо кусает его в плечо, оставляя отметины. Саша толкается бедрами в его рот, запуская пальцы в кудрявые волосы. Саша увеличивает дозу, совершенно не интересуясь дальнейшей судьбой Антона. Его почти выворачивает от этих картин. Арсений снова пытается отступить. – Арс… – зовет его родной и знакомый голос. – Арс, пожалуйста, я больше не принимаю тех таблеток. Он дает мне другие. Я почти полностью контролирую себя. Арс… Мужчина чуть не падает, запинаясь о мокрую куртку Антона. Еще совсем недавно парень сбросил ее на пол, пообещав себе убрать попозже. Еще совсем недавно они сидели в теплой машине на одном сидении. Еще недавно Арсений мог коснуться кудрявой челки, восхищаться его картинами, нежно целовать на завтрак, обед и ужин, заниматься любовью, именно любовью, гулять по пустым паркам, ездить на край света за вдохновением для Антона. Еще недавно Арсений думал, что их главная проблема – старые психотравмы Антона. Нет. Все гораздо хуже. Антон – наркоман. Он так и не смог слезть с таблеток, даром что перешел на другие. Антон так и остался вторым Антоном, холодным и мрачным. Антон – эта мысль приходит в голову сама, – неизлечим. Арсений сбрасывает халат, натягивает на себя какие-то штаны, поверх голого тела пытается натянуть толстовку, но теряется в трех отверстиях, пытаясь просунуть голову в рукав. Антон подходит сзади. – Арс, Арс, ты слышишь меня? Я тебя очень люблю. Посмотри на меня, дай мне сказать, Арс, – голос срывается на глухой всхлип. – Арс, не уходи, пожалуйста. Я не смогу, не могу без тебя! – Арсений знает, что это не манипуляция, а чистая правда. Слишком часто Арсений успокаивал его, спасал, брал ответственность на себя. Видел в нем того, прошлого мальчишку, с горящими глазами и яркой улыбкой. Сейчас перед ним сломанный, совсем взрослый и глубоко несчастный человек. – Мне нужно подумать, – на автомате выдает Арсений. Ноги скользят мимо обуви, но он все же надевает кроссовки, накидывая куртку. На секунду застывает в дверях. Мокрое от слез лицо, распахнутые, все такие же огромные зеленые глаза, дрожащие руки. – П-пожалуйста, – взвывает Антон, но Арсений не останавливается, и парень оседает в бессилии на колени. – Арс… прошу. Арсений с огромным усилием хлопает дверью перед раздавленным парнем. Съезжает по стене, и оцепенение наконец отпускает. Пальцы впиваются в голову, из груди вырывается хриплый всхлип. Он стискивает зубы, заставляя себя молчать, но не может. Антоша. Антоша. Его милый Антоша. Что с ним стало? Пусть провалится к черту блядский Петербург, где подвернулось такое вакантное место. Он уехал, оставил его, и вот во что это превратилось теперь. Солнечного, живого мальчика стерли, нарисовав на его месте нового. Талантливого, гениального, несчастного и искалеченного. Арсений видел много порезов у Антона на руках. По их глубине и частоте можно было определять периоды его жизни. Смерть отца – мелкие, уже перекрытые другими белые шрамики. Смерть матери – широкие и нещадные отметки поверх старых. Отказ в поступлении, разочарование в себе – искалеченные ноги. Перегруз и эмоциональные ямы – привычка раздирать себе руки до мяса. Саша – шрамы от сексуальных утех, которые Антон так тщательно скрывал. Арсений перебирает эти мысли раз за разом не находя решения. Сколько он сидит в этой прострации сказать сложно. Но измученый мозг выцепляет постороннихй звук. За дверью что-то громко падает. Арсений размашисто стирает с лица слезы, хватаясь за ручку и дергая ее со всей силы. Не разуваясь, проходит в квартиру. Антон на кухонном полу, привалился к стене с прикрытыми глазами. В руке – кухонный нож. Арсений – попытка самоубийства. Он падает на колени, отбрасывает оружие, хватается за руки и ужасается. Крови много. Очень, очень. Лёгкие затопляет запах металла, пальцы скользят в темной луже крови, не слушаются. Арсений набирает номер скорой помощи. У Попова кружится голова, его тошнит, спотыкаясь на каждом шагу, он несется к аптечке. Он не знает, что может сделать, что должен. Он просто судорожно опускается рядом. Не чувствуя собственных рук, быстрыми движениями наматывает марлевый бинт и видит, как слой за слоем он напитывается алой кровью. – Нет, нет, нет, Антошенька. Милый мальчик, живи, малыш. Сейчас к тебе приедут. Я вернулся, как и обещал. Я рядом. Тело действует разобщенно с мозгом, поэтому Арсений подхватывает обмякшее тело на руки. Он все еще чувствует биение сердца и молится, чтобы ему это не показалось. Он накидывает на Антона пально и выбегает квартиры, а когда наконец оказывается на улице, видит приехавшую скорую. – Быстрее! – кажется, кричит он. Антона забирают, и Арсений лезет за ним. Ему что-то говорят, но он не слышит, не понимает. Все внимание сосредоточено на мертвенно-бледном парне на кушетке. – Он будет жить? Скажите, – раз за разом повторяет Арсений, и не слышит ответа. Врачи вьются вокруг парня, но лучше не становится. Арсений проваливается в забытье, в какой-то странный бред, который прерывается его же слабым голосом. Он звал Антона, громко и тихо, отчаянно и яростно, кажется, он снова кричал. Арсений не помнит, как это закончилось. Как они доехали, как Антона увезли куда-то, оставив его в коридоре. *** Час ожидания кажется самым долгим в его жизни. Арсений то приходит в себя и борется с неуемным стуком сердца, то отключается и пребывает в какой-то прострации. Он вспоминает, когда последний раз Антон спал нормально. Не менее трех суток подряд парень довольствовался короткими обрывками. Арсений почти бьет себя по рукам, пытаясь остановить безудержный тремор. Отчаяние накрывает с головой, и он снова чувствует вину. За то, что ушел, за то, что уехал тогда в Петербург. Он понимал, что не несет ответственности за чужую жизнь, Антон взрослый человек, и еще сотня логичных доводов. Но все они вылетают у него из головы при виде холодного белого коридора. На улице уже начало светать, и Арсений снова пытается успокоиться. Из кабинета выходит мужчина средних лет и направляется к Арсению. Попов заглядывает в теплые карие глаза, пытаясь угадать по ним, прочесть неприкрытую правду. – Здравствуйте, я Дмитрий Позов. Только что от Антона Шастуна. Вы вызывали скорую? – Арсений нетерпеливо и как-то дергано кивает, перебивая мужчину. – Да, я. Что с ним? – тело напрягается, руки он сцепил за спиной и всеми силами старается не думать о самом худшем. – Высока вероятность благоприятного исхода, – кивает ему доктор. – У парня большая кровопотеря, но мы думаем, все обойдется, даже несмотря на далеко не лучшее состояние здоровья, – мягко формулирует Дмитрий. И Арсений благодарен, что он не говорит все это прямо. Он и без того знает, что с Антоном не все хорошо. За этими мыслями приходит блаженное облегчение. Арсений чуть не падает, хватаясь за ближайшую стену. Сил стоять прямо категорически нет. – Когда он придет в себя? Когда мне можно будет к нему? – шепчет Арсений, слабо отдавая себе отчет в происходящем. В голове стучит “живой”, и пустота. Больше никаких мыслей. Живой. – Мы можем пропустить вас в палату после предоставления вами документов. И еще одно, – кивает доктор. – Кем вы ему приходитесь? Арсений задумался. Еще сутки назад он без особых рассуждений выпалил бы “друг, близкий друг”, но вот сейчас… Голова снова гудит от заполняющих ее мыслей. – Я ему… друг, – все же давит из себя Арсений, морщась от этого лживого и простого слова. Какой уж он ему друг, когда одна мысль об Антоне тянет где-то глубоко в груди? Как только врач, представившийся Дмитрием, уходит, Арсений бессильно опускается на кресло в коридоре. Он с облегчением опирается затылком о стену, выдыхая, и, сам того не осознавая, погружается в сон. – Извините, – аккуратно тыкает его кто-то в плечо. – пациент Антон Шастун в сознании. Дмитрий Тимурович попросил вас разбудить, – вполголоса говорит какая-то девушка, и Арсений резко выпрямляется в кресле, встряхивая головой, поднимается на ноги. Девушка ведёт его по белым стерильным коридорам. Арсений ненавидит запах больницы, стискивает сейчас зубы, ежась от неприятных ощущений. Наконец девушка тормозит у очередной белой двери и отступает, позволяя Арсению подойти ближе. Мужчина тяжело дышит, но с силой и решительностью дергает ручку двери, шагая в палату. Картина отрезвляет. Антон лежит на белой кушетке, чуть приподнятый на подушках. Кожа бледная, тело проваливается в подушки и одеяло, отчего Антон почти сливается с кроватью в своей белой больничной рубашке. Он оборачивается на звук открываемой двери, и Арсений видит, как распахиваются его глаза, как начинают дрожать губы. Антон весь перемотан какими-то трубками, датчиками, поэтому сильно ограничен в движениях, но все равно ближе жмется к кровати, то ли сдвигаясь, то ли, наоборот, двигаясь ближе. Арсений снова не отдает себе отчета. Быстрым шагом приближается к постели, присаживаясь на шаткий стул рядом. – Антон? – зовет он, аккуратно пробуя имя на вкус. Смотрит в измученное лицо с новыми дорожкам слез. – Ты вернулся? – срывающимся голосом проговаривает Антон. – Да, – Арсений аккуратно касается его лица, стирая слезинки, поглаживая нежную кожу. Сейчас неважно, какое решение он примет потом, как будут развиваться их отношения, и будет ли между ними хоть что-то. Сейчас Арсений просто водит по его лицу горячими пальцами, убеждаясь, что Антон живой, настоящий. Парень не отвечает на прикосновения, и Арсений угадывает – боится. Не знает, где проходят теперь границы дозволенного. Как далеко они теперь лежат? Антон не решается сделать и шага и просто лежит, наслаждаясь его мягкими касаниями, прикрывая глаза на доли секунды. Арсений все это видит, поэтому сам берет руку с датчиками и кладет её к себе на шею. Антон тут же распахивает глаза, придвигается ещё ближе, неумело оглаживает теплую кожу своими ледяными пальцами, ведет выше, касается щеки. – Ты настоящий? – нахмурившись, тянется к нему Антон. – Да, – твердо отвечает Арсений, уверенный, что чёткий ответ сейчас будет самым верным решением. – Не оставляй меня, пожалуйста. Ещё хотя бы полчаса, – из больших зеленых глазах снова выкатываются слезы, и Арсению до одури хочется обнять его, прижать к себе. – Зачем ты это сделал? – вместо этого порыва Арсений просто сжимает его запястья, начиная поглаживать. – Ты хотел навредить себе или… – «умереть» не складывается в слово. Остаётся где-то в горле, но Антон его прекрасно понимает. – Сначала навредить, потом… – Антон тоже не договаривает, силясь схватиться за что-то. За его руку, кофту, даже палец. Что угодно сейчас, чтобы ощутить Арсения чуть ближе. Мужчина предоставляет ему такую возможность, отдавая ладонь в распоряжение тонких пальцев. – Ты пожалел об этом решении? Ты же понимаешь, что это не выход? – с надеждой смотрит на него Арсений. – Не выход, не средство от всех бед. Ты не решил бы свои проблемы, порезав себе руки! – Арсений повышает голос и тут же тушуется. – Останься со мной. Еще немного. Пожалуйста, – Антон об этом не знает, но Арсений уже сдался. Не собирается уходить никуда в ближайшие несколько часов. Он пододвигает кресло в углу комнаты, оставляя его у кровати вплотную, садится, тянется к Антону. Парень крепко держится за его руку, сжимая ее у груди, разворачивается набок, лицом к Арсению. Силы почти полностью покинули его, поэтому сейчас, с Арсением рядом, Антон засыпает, не выпуская руку и во сне. Арсений смотрит на него, наблюдая за тяжелым дыханием, длинными ресницами, пересохшими, приоткрытыми губами, уставшим лицом, спадающей на лоб челкой, и засыпает. *** – Арсений, я думаю, вы можете ехать домой. Ухудшения состояния не предвидится, а уже завтра мы его выпишем, – обращается к нему Дмитрий. Арсений слушает его вполуха. Он засыпал с четкой и решительной мыслью, которую сейчас немедленно нужно озвучить Антону. – Да, спасибо. Мне нужно поговорить с Антоном, – кивает мужчина, бросает взгляд на парня на постели. Дмитрий с пониманием кивает и тактично уходит, прикрывая за собой дверь. Арсений опускается в то же кресло, которое за ночь успел проклясть за его неудобство, и заглядывает в зеленые глаза. Антон ловит его сосредоточенный взгляд и садится на постели. – Антон, у меня к тебе серьёзный разговор, – Арсений тяжело вздыхает. – Ты готов слушать меня сейчас? – Д-да, – Антон для достоверности кивает. Арсений закусывает губу, бегая глазами по его соредоточенному лицу. Антон ждет его, терпеливо сцепляя пальцы на простыне. – То, что происходит с тобой сейчас – страшно и неприемлемо, – выдыхает Арсений. – твоё психическое состояние, таблетки, встречи с Сашей, вообще все что происходит с тобой в последнее время. Это ненормально, Антон. – Арс, я больше никогда не приду к нему. Никогда, никогда! Больше не буду принимать те таблетки! Мы с ним больше никогда не встретимся! И все, что было, когда я был с тобой, между нами ничего не было! В смысле… ну, он почти не трогал меня, – Антон прерывает себя сам. – это неважно, – он лезет куда-то на тумбочку и чертыхается. – Мы вернёмся домой, и я удалю его номер, прямо при тебе, выброшу все рецепты, я тебе обещаю! – Арсений останавливает его нервную и прерывистую речь одним движением. – Все это очень хорошо, когда ты говоришь об этом. Сейчас. Когда ты боишься, что я уйду. Сейчас ты несешь все, что угодно. В действительности лучше тебе после больницы не станет. Ты снова окажешься в этой пропасти, и я не знаю… – он тяжело переводит дыхание, разводя руками. – Я не знаю, как тебя оттуда вытаскивать. Антон вздрагивает от этих слов. – То есть, ты… ты хочешь больше не возвращаться? – в его голове четко выстраивается цепочка. Он еще сутки лежит в больнице. За это время Арсений едет домой, собирает его вещи. Забирает из больницы, оставляя с чемоданом и… все. Дальше Антон не видел себя даже в теории. Логическая цепочка не продолжалась, картика не рисовалась. Там он и закончится. – Нет, – очень твердо и чётко отвечает Арсений, так, чтобы ответ наверняка дошел до окутанного паникой мозга. – Я ставлю тебе условие. Я остаюсь с тобой, но, первое, – я перевожу тебя в наркологическую клинику, – Арсений прерывисто вздыхает. – Второе – ты наблюдаешься у специалистов в области психиатрии, занимаешься с ними, а не игнорируешь. Третье – поправляешь свое физическое здоровье. Если все вышеперечисленное будет выполнено, поедем в какие-нибудь оздоровительные места вместе, – Арсений очень сосредоточен. Проговаривать все это вслух сложно. Озвучивая, он признает эти проблемы у Антона, признает, что все настолько плохо, что вдвоём они справиться не в состоянии. – Ты согласен с этими условиями? – Все, что угодно, – глухо шепчет Антон и снова тянется к предплечьям. Арсений останавливает его, на короткий миг прижимаясь губами к его, крепко держит за руки, заглядывает в зеленые глаза. – У тебя все получится. Ты веришь мне? – в голубых глаз стоят слезы. – Да, – тихо выдыхает Антон, вымученно улыбаясь. Арсений расстался с мыслью о мальчике, который улыбался ему до отъезда в Петербург. Того Антошки больше не существует. Давно пора было признать это, обратить внимание на настоящего, нынешнего Антона. То, на что похожа его жизнь сейчас, скорее просто существование. Но Арсений клянется себе, что они справятся, снова мягко целует его, шепчет короткое “твой” и почти физически ощущает, как перед ним распахивается одна из сотни дверей с секретами и проблемами Антона. Чувствует, как парень вздрагивает и притягивает его ближе, видимо, почувствовав тоже самое. Арсений мягко ему улыбается, стирая привычным движением слезы, и коротко целует в лоб. Это был самый худший в его жизни день, но, как известно, после чего-то очень плохого наступает что-то поистине прекрасное.