Курс на счастье

      — И ты так просто мне об этом говоришь?!       Если бы Чонгук мог кнопкой на пульте снизить громкость чужого голоса, он бы непременно этим воспользовался, чтобы Хосок в его кабинете не орал настолько оглушающе. Иногда эта штука, напоминающая девайс из фильма «Клик: с пультом по жизни» с Адамом Сэндлером в главных ролях, спасала бы ему нервную систему.       — А что тебя так удивляет? — спрашивает он, в отличие от друга, достаточно спокойно.       Не хватало ещё, чтобы подчинённые подумали, что у их главного здесь бойня не на жизнь, а на смерть. Впрочем, судя по выражению лица Хосока, он может наброситься прямо сейчас.       — То есть, — альфа в два больших шага сокращает между ними расстояние, оказываясь достаточно близко, чтобы было легко Чонгуку плюнуть в лицо. Или прошипеть полушёпотом, будто это самая страшная тайна мироздания: — ты мне сейчас вот так просто, без прелюдий сообщаешь, что спустя пять лет одинокого затворничества влюбился в омегу, которого знаешь без году неделю?!       — Да.       Невозмутимости ему не занимать. Да, Чонгук влюбился. И ему достаточно лет для того, чтобы признать этот факт без излишней драмы и самобичеваний. Почему Хосока это удивляет настолько сильно? Он не понимает.       — Ну, пиздец…       Многословно, однако. И красноречиво.       — Твоя реакция меня не впечатляет, — признаётся Чонгук, откладывая в сторону увесистую папку с финансовой пирамидой его компании. Вряд ли поработать до обеда у него получится. — Мог бы и порадоваться.       — Ох, да. Может, ты хоть перестанешь ладошки стирать.       — Пошёл отсюда.       Стандартные дружеские шутки. Без обид.       — Нет, хорошо, — со вздохом отстраняется от него Хосок, но далеко не отходит: упирается бедром в край стола, складывая руки на груди, — кто это хоть? Очередная стервозная дрянь, которая высосет твой мозг через член, а потом бросит тебя со вторым ребёнком и прихватит с собой деньжат на лучшую жизнь?       И долго ему будут припоминать этот не самый красочный период его жизни? Чонгук согласен, что в свои двадцать семь он вступил в отношения второй раз в своей жизни и не сильно выбирал своих партнёров, первый раз наткнувшись на изменщика, а второй – на пубертатную язву, которой нужны были только его деньги и совершенно не нужен был общий ребёнок, брошенный на попечительство отца. Но нельзя же его тыкать в это носом каждый раз?       — Воспитатель Джиёна. Ким Тэхён.       Красивый, скромный и совершенно привлекательный в своей простоте.       — Так вот почему ты спохватился возить пиздюка в сад самостоятельно, Дон Жуан, чтоб тебя! — Хосок хлопает его ладонью по плечу, и Чонгук морщится от силы хлопка.       Дать бы ему подзатыльник.       Хотя Хосок в какой-то степени прав. Усок всё ещё болеет, и Чонгук просто вынужден водить ребёнка в сад самостоятельно, но тот факт, что он делает это не из-за обстоятельств, а по своему желанию, вполне приемлем. Ким Тэхён ему понравился с первого взгляда. А его смущение, когда Чонгук выходит из машины с очередным букетом цветов и небольшими презентами в виде шоколадок, конфет или каких-то закусок, заставляет влюбляться ещё больше.       Он не может с этим справиться. И контролировать это невыносимо. Чонгуку это просто крайне необходимо.       — Отчасти, — признаётся он.       — Ой да не пизди мне тут, — по-доброму усмехается Хосок. — А он что? Есть какие-то намёки на то, что ты ему тоже нравишься? А вдруг он вообще замужем, а ты тут яйца свои развесил? Или мужик у него есть…       — Хосок, — Чонгук вскидывает руку, тем самым заставляя друга наконец-то заткнуться, потому что от его миллионного вопроса за десять минут начинает закипать мозг, и тяжело вздыхает. — Я со всем разберусь.       Как только Тэхён согласится с ним хотя бы выпить кофе.       Сколько раз за неделю он предложил ему это крохотное свидание под предлогом простого совместного обеда? И утром, и вечером. Каждого дня. Сколько раз он получал отказы? Приблизительно столько же. Тэхён сбегает от него каждый раз, как Чонгук заводит этот разговор. Он мог бы остановиться, правда, не получив отклик, но каждый раз, как он видит его, у Чонгука в голове что-то предательски щёлкает. Как тумблер, который вдруг начинает клинить, и он живёт самостоятельной жизнью.       Он надеется, что сегодня вечером хоть что-то пойдёт по его плану.       — Я ведь переживаю за тебя, — обиженно дует губы Хосок. — Вдруг ты разобьёшь себе сердце?       — Так тебя и волнует моё сердце? — Чонгук закатывает глаза.       — Конечно, придурок! Ты же мой лучший друг! Ну и второй раз твоего запоя моя печень не переживёт.       Да, время было не радужное. Чонгук пил. И много. Каждый день на протяжение трёх месяцев. Вспоминать сейчас об этом даже страшновато.       — Я не собираюсь пить в случае его отказа, — серьёзно говорит он, потягиваясь в рабочем кресле. Сидит Чонгук больше четырёх часов, зарывшись в бумагах. Два из которых слушает Хосока, потому что ему в своём отделе маркетинга до ужаса скучно. Важный совет: не берите на работу лучших друзей. — На этом жизнь не заканчивается.       — Я тебе так же говорил, когда от тебя ушёл Хёниль, бросив с ребёнком. Что-то ты не сильно об этом задумывался, когда хлестал виски бутылками.       — Я повзрослел и поумнел.       — Очень на это надеюсь, — вновь хлопает его по плечу Хосок. В этот раз почти невесомо и легко. — Ладно, пойду отходить от шока в курилке. Пойдёшь? — Чонгук отрицательно мотает головой. Почему-то курить совсем не хочется. — Как хочешь, — пожимает плечами альфа. — Удачи на фронте, дружище.       Чонгук на неё крайне надеется.

***

      Это выходит у него абсолютно случайно. Когда ежедневно занимаешься тем, от чего давно отвык, стоило бы выработать хоть какой-то минимальный режим, но сейчас, ругаясь на красный свет светофора, Чонгук искренне не понимает, какого чёрта он опаздывает за Джиёном вновь.       Во-первых, работать с Хосоком на самом деле не самое лучшее решение в его жизни. Конечно, чаще всего он вполне культурно отправляет альфу в свой отдел, чтобы не мельтешил перед глазами и не мешал работать ему самому. Но сегодня, видимо, после такой ошеломительной для него новости, Хосок обрёл новую ступень в своей наглости и из кабинета Чонгука практически не выходил, просиживая по несколько часов подряд в кресле напротив и капая на мозги – следовательно, сильно отвлекая от того, что Чонгук может сделать за час. Как итог, разбираясь с невыносимой бумажной волокитой из-за излишнего присутствия постоянно бубнящего и причитающего Хосока, Чонгук совершенно потерял счёт времени. Во-вторых, он совершенно не успевает заехать в цветочный, чтобы купить для Тэхёна цветы, и ругается уже на себя, а не на светофор.       Видеть улыбку на его лице кажется чем-то невыносимо приятным.       Чонгуку хочется видеть его улыбку хотя бы потому, что она волнующе красива.       И поэтому, подъезжая к воротам детского сада, он борется со своим желанием заказать по этому адресу доставку из круглосуточного, что находится в другом конце города, и глубоко дышит, поправляя лацканы пальто, когда ступает на просторную опрятную территорию, и замечает у песочницы Джиёна и Тэхёна, широко улыбающегося альфочке, что вертит лопаткой у его лица.       Первым его замечает именно Джиён, и когда он с криком: «Отец!» срывается к Чонгуку на быстрый бег, Тэхён недоумённо вскидывает брови, а затем рассматривает его издалека и будто бы… хмурится, словно ожидал увидеть что-то другое.       — Опоздание входит у вас в плохую привычку, Чонгук, — беззлобно улыбается Тэхён, когда останавливается напротив них, поправляя на себе достаточно объёмный светло-серый свитер.       — Это всё работа, — улыбается он ему в ответ, удобнее перехватывая Джиёна на руках, что липнет к отцу. — Я прошу прощения. Снова.       — В этот раз как извиняться будете?       И то ли у Чонгука начались слуховые галлюцинации, то ли… другого выбора здесь не дано. Теперь хмурится он, рассматривая бесстрастное выражение лица омеги напротив, и понимает две простые вещи: Тэхён не видит в его руках привычный букет цветов, с которыми он приезжал на протяжении всей недели. И он, очевидно, флиртует, что вызывает в Чонгуке отчётливое головокружение и приступ тахикардии.       Кажется, пульс набирает обороты центрифуги.       Тэхён с ним однозначно флиртует. И это ему ничуть не кажется.       — Ну… — Чонгук тихо вздыхает, мечтая унять дрожащее в груди сердце. — За цветами я не успел заехать, потому что и так опаздывал, — он не задумывается о том, что, возможно, прямо сейчас оправдывается. — Но моё предложение о кофе или совместном ужине всё ещё в силе. Всё зависит только от вас, Тэхён.       Потому что он уже не знает, что и сделать, лишь бы затащить Тэхёна на свидание. Украсть и увезти силой? Сомнительная перспектива. Он ведь не маньяк.       Тэхён, напротив, тяжело выдыхает, будто готовится прямо сейчас в сотый раз ответить ему своим категоричным отказом, а потом вдруг коротко усмехается:       — Вы не отстанете, да?       — Не могу, — признаётся Чонгук.       — Тэхён, соглашайся, — подаёт голос с рук альфы Джиён. — Он настойчивый. Я до-о-о-олго просил у него машинку на радиоуправлении! Он подарил мне её только летом! А я просил зимой!       Тэхён тихо смеётся, качая головой, и этот звук в груди альфы отдаётся мягкой вибрацией, когда он слышит лёгкие бархатные ноты.       — Если только завтра после работы, — предупреждает он. Чонгук невольно улыбается ещё шире, пока Джиён хлопает в ладоши. — Сегодня у меня дела. К сожалению, — хмурится Тэхён. Так, словно эти самые «дела» ощущаются для него тяжёлым бременем.       Чонгук не задаёт лишних вопросов, согласно кивая, потому что Тэхён уже согласился с ним на ужин спустя неделю почти что уговоров, а о большем он и просить не может. Да и не хочет. Пока что.       — Конечно. Как вам будет удобно, — кивает в ответ Чонгук. Ему, в принципе, подойдёт любое время суток. И любой день.       — Тогда… до завтра?       — До завтра.       Чонгук наблюдает за тем, как Тэхён неспешно разворачивается, направляясь обратно к саду, а потом оборачивается через плечо и с улыбкой благодарит:       — Спасибо, что вы сегодня без цветов. Мне их уже некуда ставить.       Альфа провожает удаляющуюся фигуру Тэхёна взглядом, а после вместе с Джиёном возвращается к машине. Усаживает ребёнка на заднее сиденье и уже по дороге домой обращается к сыну:       — Тебе Тэхён нравится?       Джиён отрывается от планшета, на котором обычно смотрит мультики по пути домой, и елозит по заднему сиденью.       — Я его люблю, — соглашается альфочка. — Он хороший. И добрый. И всегда обо мне заботится.       — А такого папу, как Тэхён, хочешь?       Возможно, Чонгук категорично забегает вперёд. Хосок бы сказал, что он врубил в себе режим Соника и мчится по трассе на скорости двести двадцать, но кто ему, взрослому ребёнку, запрещает мечтать о таких наивных вещах?       — Не-е-ет, — плаксиво тянет Джиён. — Как Тэхён не хочу. А вот если бы Тэхён был моим папой, я бы был очень рад. А он тебе нравится?       И детское любопытство попадет точно в самую цель. Чонгук по-доброму усмехается и выдыхает себе под нос, нежели отвечая сыну:       — Ещё как.       Или это будет самое болезненное разочарование в его жизни.

***

      Ощущать себя не в своей тарелке – странно. Чонгук и не вспомнит, когда последний раз действительно мог о чём-то долго размышлять, прокручивая возможные варианты развитий в своей голове, рисуя что-то, что пока совершенно не вяжется с реальностью, но он прочёсывает гребнем волосы, поправляя укладку, которая за целый рабочий день порядком растрепалась, и выходит из салона Ленд Ровера, не забыв прихватить с заднего сиденья очередной букет. Всё те же пионы. Только теперь кристально белые.       Джиён сегодня остался дома с выздоровевшим Усоком, и только поэтому Чонгук стоит возле ворот детского сада и высматривает вдалеке силуэт Тэхёна, спускающегося по простой лестнице от раскрашенных детскими узорами пластиковых дверей.       Возможно, он чувствует себя подростком, что впервые влюбился. И, возможно, со стороны он выглядит достаточно глупо.       Но когда Тэхён оказывается напротив него, у Чонгука одновременно отпадают все эти навязчивые мысли и к ним же на замену приходят совсем иные: Тэхён привычно красив в своём простом бежевом пальто, из-под которого выглядывает кремовая рубашка, а на шее болтается тонкая золотая цепочка. И у него совсем непривычно красные глаза. Такие, будто он недавно плакал. Или совсем не спал этой ночью.       — Что с тобой? — этот вопрос вырывается у Чонгука неконтролируемо. Он забывает о формальном тоне и всех своих переживаниях, когда Тэхён качает головой и натянуто улыбается, отмахиваясь:       — Всё в порядке.       Только отчего-то Чонгук понимает, что это искусная ложь, от которой вянут уши. «Всё в порядке»?  Он почему-то не верит.       — Ты можешь мне рассказать, — и он не пытается настоять или допытаться. Но искренний интерес перебарывает желание не вмешиваться в категорию «личное».       Они не так близко знакомы. Если точнее, то в целом друг другу незнакомцы.       Тэхён снова улыбается, уже чуть более естественно, и мотает головой, запахивая полы пальто.       — Правда, ничего стоящего, — вполголоса говорит он и переводит взгляд на букет в его руках. — Это мне?       Чонгук лишь кивает, протягивая Тэхёну цветы, и наблюдает за тем, как омега утыкается в пышные бутоны носом и втягивает сладковатый аромат, прикрывая глаза.       — Прости, ты меня своим видом изрядно напугал, — так же вполголоса отвечает Чонгук. — И прости, что так сразу на «ты». Не против?       — Нет, конечно, — скромно улыбается Тэхён. — Спасибо. Пожалуй, этим я найду место и ещё одну вазу.       — Тогда поедем?       Чонгук отходит чуть в сторону, открывая сначала заднюю дверь для того, чтобы Тэхён положил на сиденье цветы, а потом помогает ему забраться на пассажирское место рядом с собой. Выезжают они в полной тишине, а когда наконец-то оказываются в центре города, Тэхён рассматривает знакомые взгляду высотки и тихо спрашивает:       — Куда мы едем?       — В один достаточно уютный ресторан с вкусной кухней, — это совершенно не секрет. — Там есть три вида кухни на выбор. Думаю, что-то тебе там определённо приглянется.       — Это… свидание? — и голос его звучит в разы тише. Словно Тэхён этого боится.       Или слабо в это верит?       — Это просто совместный ужин, но… — альфа бросает взгляд на заинтересованный взгляд Тэхёна через зеркало, — если хочешь, это может быть и свиданием. Не буду отрицать, что ты мне нравишься.       Возможно, он опять скачет с места в карьер. Особенно когда замечает, как у Тэхёна распахиваются глаза, но Чонгук не считает это чем-то обязывающим. Он хочет, чтобы это было именно свидание, но если Тэхён посчитает этот ужин за что-то иное, он не посмеет переубеждать.       — Чонгук…       — Считай, что это просто ужин. Я всё ещё не собираюсь на чём-то настаивать.       — …Давно меня никто не водил по ресторанам, — усмехается Тэхён, улыбаясь уголком губ. — Я хотел сказать именно это.       И Чонгук улыбается в ответ.       Выбор ресторана для Чонгука никогда не был проблемой. Первое, что пришло ему в голову – одно из самых популярных, но, тем не менее, уютных заведений. Здесь он не единожды заключал сделки с партнёрами, обедал и проводил вечера, когда домой совершенно не хотелось возвращаться или не хотелось готовить, так что за качество и подачу блюд он отвечает своей головой.       С порога их встречает давно знакомый Чонгуку хостес, что вежливо улыбается и провожает до одного из дальних столиков возле панорамного окна, из которого открывается вид на залитый неоновыми огнями вывесок магазинов и ресторанов переулок, а после выдаёт меню и тактично удаляется, оставляя их наедине.       — Здесь и правда уютно, — Тэхён осматривается по сторонам, разглядывая декоративные вечно зелёные лианы на светлых бежевых стенах, настенные бра, от которых исходит мягкий тёплый свет, и само помещение.       Достаточно небольшое, но тихое и с тем же просторное.       — Я знал, куда тебя вести, — улыбается Чонгук. — Уже что-то выбрал? Здесь есть корейская, европейская и азиатская кухни. Выбирай, что хочешь.       Альфа наблюдает за тем, как Тэхён поднимает со стола небольшой пластиковый бланк с меню и бегает по строчкам глазами, иногда округляя их и хмурясь. Чонгук знает, в чём дело – здесь не слишком дёшево. Но достаточно вкусно.       — Даже не знаю…       — Что угодно, Тэхён, — настаивает он, когда Тэхён поднимает на него глаза, в которых оттенка красного стало чуть меньше, что не может не радовать. — Вино какое любишь?       — Я не пью, — Тэхён откладывает меню на край стола. — Закажи что-нибудь на свой вкус из корейской кухни. У меня глаза разбегаются от этого ассортимента.       — Хорошо.       Чонгук подзывает официанта, останавливая свой выбор на пибимпапе, пары порций соллонтхана и хоттоков, и вместо вина заказывает безалкогольный мохито, хотя выпить он был бы не против. Жаль, что за рулём.       — Так… как давно ты работаешь в детском саду? — спрашивает альфа спустя полчаса их неспешного ужина. По ощущениям они сидят здесь уже пару часов, потому что Тэхён ест медленно, будто стесняется, иногда попросту ковыряясь в овощах.       Омега отпивает немного мохито из своего стакана и подхватывает кусочек томата, отправляя его в рот.       — Со студенчества. Сначала это была просто подработка, но… я очень люблю детей, — скромно улыбается он. — Решил сделать это своей основной профессией.       — У тебя отлично получается. Джиён почти не умолкает, когда что-то рассказывает о тебе и о том, что вы делали днём.       — Кстати, где он сегодня был? — интересуется Тэхён, чуть склонив голову на бок.       — Усок выздоровел, он сегодня с ним дома. Я решил не вести его в сад, чтобы вечером спокойно тебя забрать.       Тэхён скромно улыбается:       — Жаль. Я был бы рад его увидеть.       — Поверь, он тоже, — с усмешкой хмыкает Чонгук. — Он названивал мне полдня с телефона Усока и жаловался, что очень хочет к тебе. Я даже чуть приревновал.       — Его ко мне? — смеётся тихо Тэхён. — Или меня к нему?       И если это очередной флирт Тэхёна, Чонгуку требуется пару минут, чтобы переварить суть заданного вопроса и попытаться засунуть свою рвущуюся наружу не совсем адекватную улыбку куда поглубже. Иначе он определённо будет выглядеть как самый настоящий психопат. И это в его-то тридцать четыре.       И угораздило же его по-настоящему влюбиться третий раз, опровергая свои же собственные мысли о том, что он вряд ли когда-либо позволит себе относиться к кому-то так же серьёзно, как к прошлым парням.       С ума сойти. Хосок бы сейчас над ним от души поржал. Он в этом уверен.       — Скорее, — он прокашливается, протягивая руку к своему бокалу с мохито, — и то, и другое.       — Наверное, глупо ревновать к детям, — вдруг как-то печально произносит Тэхён. Чонгук обращает на него взгляд, подмечая, как опустились уголки чужих губ после недавней улыбки из-за смеха. — Это же дети. Что они могут сделать?       И о чём Тэхён сейчас думает, Чонгуку страшно представить. Он видит именно грусть в чужих словах и спрашивает на свой страх и риск, боясь показаться бестактным или грубым:       — Кто-то серьёзно ревнует тебя к детям?       Может, Тэхён и вовсе не желает отвечать сейчас на какие-то личные вопросы. Они ведь лично знакомы без году неделю. Не каждый откроется так быстро, позволит что-то рассмотреть в своей душе, но Тэхён пожимает плечами, складывая руки перед собой, и говорит на два тона тише:       — Мой… альфа.       — У тебя есть альфа?!       И если бы Чонгук мог прямо сейчас ударить себя по голове со всей дури за такую бурную реакцию, он бы непременно это сделал. Да хоть сейчас бы нырнул лбом в стол и пролежал бы так ещё пару часов, но это вышло совершенно случайно. И в какой-то степени он может оправдать этот почти крик только тем, что он вдруг отчаянно разочаровался. И нет, отнюдь не в Тэхёне. А в своих давно забытых, но резко вспыхнувших чувствах к этому омеге, что только поджимает губы, будто понимая, что сказал что-то лишнее и совершенно не там, что могло бы называться первым свиданием — Чонгук всё ещё откровенно надеется, что это именно оно, — и, чуть опуская голову, выглядя куда более понуро и устало, чем полтора часа назад, когда он встретил его с красными глазами возле ворот детского сада.       — Я… прости, — он извиняется так же тихо, шумно выдыхая. — Это не моё дело. Ты не должен отвечать.       — Я на свидании с тобой, — Тэхён снова поднимает на него взгляд, не стесняясь того, что у него вновь покраснели белки и в уголках глаз скапливается влага. — И… может, это сейчас некрасиво с моей стороны, — он тоже вздыхает, начиная кусать нижнюю губу, — у меня всё ещё есть мужчина. — На сбитом выдохе. Чонгуку кажется, что Тэхён сейчас заплачет. Вновь. — Но… там всё настолько сложно, что я просто не хочу об этом говорить, — мотает головой омега. — Поэтому прошу прощения.       — За что ты извиняешься? — не совсем понимает Чонгук, силясь сейчас не протянуть свою руку к лежащей на столе ладони Тэхёна, чтобы успокаивающе погладить бледные костяшки.       — Шутишь? — он горько усмехается. — Наверное, за то, что я веду сейчас себя слишком хреново по отношению и к тебе, и к нему.       — Перестань, — и всё-таки Чонгук не сдерживается. Он видит и эту кривую ухмылку, и то, как Тэхён беспрестанно кусает нижнюю губу, дыша глубоко и размеренно, потому что, вероятно, действительно пытается сдержать слёзы. И этот достаточно болезненный блеск в чужих глазах он тоже видит. И всё же накрывает своей ладонью чужую. Тэхён смотрит на их руки с новой порцией грусти. Чонгук не понимает, что он сейчас сделал не так, но продолжает: — Я рассматривал подобный поворот событий и не сильно расстроен, — ложь, конечно. Но Чонгук натянуто улыбается, дабы успокоить. — Хочешь, я просто отвезу тебя домой? Обещаю, что если только скажешь: «Нет», я не буду донимать. Всё же… ты в отношениях.       Тэхён так и продолжает смотреть на их сплетённые вместе руки, а после аккуратно убирает свою, оставляя её на своих коленях, и глупо кивает, пряча глаза в остатках овощей на своей тарелке.       — Прости, Чонгук, — полушёпотом звучит Тэхён. — Правда, прости.       — Ну всё, — ласково улыбается альфа, — перестань, а то макияж потечёт. У меня влажных салфеток нет с собой.       Тэхён хрипло смеётся, шмыгая носом. Он хотя бы смог поднять ему настроение.       — Давай ещё чуть-чуть всё-таки посидим, — просит омега, криво усмехаясь.  И будто признаётся. — Я не хочу домой. Пока что.       — Конечно. Как ты скажешь.

***

      — Высади меня за пару кварталов, пожалуйста, — негромко говорит Тэхён, когда они проезжают мимо ворот детского сада.       Чонгук хмурится, бросая взгляд на притихшего на соседнем сиденье омегу, и послушно сворачивает в переулок, из которого выезда на машине уже не будет. Дальше – только пешком.       — Я мог бы и до подъезда довезти.       — Поверь. Так будет лучше, — вновь грустно усмехается Тэхён.       Чонгук тормозит во дворе одной из многоэтажек и поворачивается к нему всем телом, непонятливо щурясь. Появляется сотня вопросов. И он слишком не хочет лезть во что-то личное, портить этот вечер чем-то неприятным, и Чонгук бы промолчал, правда, но говорить начинает Тэхён:       — Я не хочу, чтобы он видел меня с кем-то. Не потому, что я боюсь, что он узнает, что я был на свидании с другим, а потому, что не хочу расстраивать тебя.       Это звучит так честно и откровенно, что Чонгук вновь еле держит себя в руках. Откуда в нём и правда вдруг столько чувств, которые он не может проконтролировать? Будто впервые влюбившийся школьник. И то, в школе он влюблялся всего единожды, так и потушив эти чувства в зародыше. А что сейчас? Сейчас, глядя на слабо улыбающегося ему в ответ Тэхёна, он хочет его обнять и расспросить обо всём на свете, что его тревожит, потому что видит он совершенно не то, что было с неделю назад, когда он впервые встретился с ним лично и думал о том, насколько этот омега гармонично смотрится с Джиёном на коленях и как красиво переливаются оттенком каштанового его глаза в свете пары бра в игровой комнате.       Теперь в них отголоски печали.       Неприятно.       — Тэхён, о чём ты вообще?       — Ты не захочешь с ним разговаривать, — очередная кривая усмешка. Тэхён теребит рукава своего пальто, рассматривая лоферы на ногах, будто видит их впервые.       — Он мафиози, держащий тебя в заложниках? — хмыкает Чонгук.       Просто другого объяснения он не видит. Чонгук за свою жизнь разговаривал со множеством не самых приятных лиц, которым стоило, как любит говорить Хосок, «полизать задницу», чтобы выловить выгодные условия. Чем может обернуться его встреча с альфой Тэхёна? Поножовщиной? Или его пристрелят сразу же, как увидят?       — Точно нет, — зато Тэхён снова смеётся. — Просто пока я не хочу как-либо… классифицировать этот наш ужин. Даже если я считаю его свиданием.       — Хорошо, — он больше не будет настаивать, правда. — Я не лезу и не буду, пока ты сам не попросишь. Обещаю. Просто… твой подавленный вид сегодня говорит о многом, и меня правда беспокоит то, что я вижу. Если это из-за него, то я не понимаю, за что ты держишься.       — Я тоже не знаю, — голос Тэхёна звучит сухо. — Поэтому мне нужно время, чтобы разобраться… во всём. Ладно? — и спрашивает с такой мнимой надеждой, будто Чонгук ставит перед ним категоричный выбор: либо он, либо его альфа.       — Думаешь, я сейчас насильно увезу тебя куда-нибудь и не дам права выбора?       — Нет, но…       — Вот и успокойся, — просит Чонгук. — Если не хочешь, то я высажу тебя здесь. Только будь осторожен, пока идёшь домой. Уже поздно. И если вдруг что-то страшное случится, то обязательно позвони мне. Мой номер у тебя есть.       — Звучит так, будто ты собираешься стать рыцарем на белом коне, — снова тихо смеётся Тэхён, отстёгивая ремень безопасности. — Вернее, на чёрном Ленд Ровере.       — Нет. Просто ты мне правда очень нравишься, Тэхён. И я говорю тебе сразу и честно. Но ничего не смею просить взамен. Решать только тебе.       Иначе какой он тогда «принц на чёрном Ленд Ровере»? И какое право он имеет тогда говорить Тэхёну о своей симпатии, если не будет принимать его решения в расчёт?       — Спасибо, — тихо шепчет Тэхён. — И за ужин, и за вечер.       — Обращайся.       Тэхён напоследок снова натянуто улыбается, а после покидает салон и скрывается за поворотом одной из многоэтажек. Чонгук откидывается на спинку своего сиденья и, приоткрыв окно, прикуривает, выдыхая в образовавшуюся щель густой горький дым.       Возможно, он сильно торопит события, да. Но если он впервые за пять лет испытывает к кому-то настолько сильные чувства, которые сшибают его с ног одним своим существованием, то, может, это и был для него сигнал? Что пора бы наконец-то перестроить свой маршрут и из роли отца-одиночки, утопающего в рабочей рутине, перейти во что-то более-менее напоминающее семью?       Тэхён ему действительно нравится до степени «влюблённость». И если он упустит тот самый шанс, который подарила ему судьба, он себя не простит.       Чонгук достаёт из кармана пиджака свой телефон и быстро набирает Хосоку сообщение: «Готовь свой любимый ром. Я подъеду через полчаса. Надо серьёзно поговорить, иначе я сойду с ума».