Angel.

— Кисунь,иди кушать. — С момента,как пара крупно скупилась прошла уже целая неделя,поэтому их уютное гнездышко в стиле постельного бохо уже было почти готово,но все таки одну важную деталь они все никак не осмелятся купить. — Ну солнце,какое кушать, я тогда не влезу в костюм,а сегодня мы должны выглядеть на все сто. — Тэ все равно послушно садится за стол,закинув ногу на ногу и облокачивается локтями на стол в ожидании смузи. Нежно-розовый напиток,украшенный голубикой не может не вызывать слюнки у младшего,поэтому,смирившись со своей участью,благодорит и составляет мужу компанию на таком лёгком ланче. — Я видел сегодня объявление, очень милую собачку отдают, породистая,вроде шелти,так порода называется. — Грусть в интонации мужчины и бровки домиком невольно заставляют Тэхёна вздрогнуть и взять любимого за ручку,ведь он знает о большой любви к животным у своего мужа и то,с какой эмпатией он смотрел объявления о брошенных собачках,иногда даже без слез не обходилось, когда история животного была чересчур трагичной. — А почему отдают? — Младший поспешно допивает свой смузи и пересаживается к возлюбленному на коленки,бочком прижимаясь к такому чувственному сердечку мужа. Чон обнимает того за талию и бёдра,успокаивается,когда Тэ нежно гладит по голове. — Она не слышит на одно ушко,точнее,у неё его совсем нет. И глазки у неё..ну,гетерохромия. Её никто покупать не хотел,вот и выкинули малышку. — Глаза старшего наливаются слезами,а у Тэ сердце болит от такого рассказа и того,как сильно мужа это терзает. Бережно взяв грустное личико в ладони,вытирает слезки с глаз и оставляет заботливый поцелуй на кончике носа. — Заяц,надеюсь,ты уже договорился о том,чтобы её поскорее забрать. Мы её вылечим,точнее вся твоя невероятная нежность вновь её заставит доверять людям,твоя любовь просто не может не исцелить. — Чон утыкается лбом в плечо Тэхёна, и тот сразу сильнее сжимает его в объятиях, будто пытаясь удержать весь этот хрупкий мир внутри их маленького кокона из тепла. Сердце Чона стучит медленно, тяжело, а младший ловит этот ритм — прижимается ближе, гладит его спину, проводит пальцами по волосам.Мир снаружи кажется слишком жестоким, слишком несправедливым,но здесь, в этих объятиях, есть место для тех, кого отвергли,и Тэ это знает. И в этом молчании, в этих легчайших движениях есть клятва, данная без слов: они найдут малышку, согреют её, станут её домом.Том ловит губами солёный след на щеке мужа, зарывается носом в его шею. Его тепло говорит громче любых слов — Чон не один, никогда. Всё, что любит он, Тэ полюбит так же, без остатка. Они и есть этот дом, который кто-то когда-то забрал у той малышки,и они его вернут. — Её привезут где-то через неделю или две,ещё прививки и другое. Поэтому, ещё немного повеселимся и после будет прилежными родителями? — Конечно,поэтому будем уже собираться,ладно? — Чон положительно кивает и наклоняется ближе, их губы встречаются мягко, почти робко, но Тэ тут же отвечает, углубляя поцелуй. Тепло переливается между ними, нежное, вязкое, никуда не торопящееся. Пальцы скользят по чужой щеке, замирают у линии челюсти, пока Чон осторожно притягивает его ближе. Их дыхание смешивается, мир вокруг замирает, остаётся только этот момент — тихий, бесконечно нежный, как обещание. Всего каких-то полчаса и вот,общий сбор у зеркала. Тэ стоит у зеркала, приглаживая тонкую ткань белоснежного костюма. Пиджак молочного цвета, перекрещивается на талии, будто обнимая её линию. Брюки сидят чётко, аккуратно подчёркивая силуэт. Лоферы идеально чистые, безупречно белые, как и небольшая жёсткая сумка с золотыми деталями — аккуратный акцент, не отвлекающий от главного. Позади него, легко опираясь о стену, стоит муж. Его взгляд цепляется за каждую деталь, он словно запоминает своего Тэхёна таким, каким тот есть в этот момент — красивым, собранным, до абсурда своим. Его костюм глубокого коричневого оттенка, тёплого, насыщенного. Пиджак слегка удлинённый, с плавными линиями, сидит идеально, подчёркнутый тонким кожаным ремнём с золотой бляхой. Брюки строгого кроя, чуть свободнее привычного, создают лёгкую расслабленность в образе. Под пиджаком классическая чёрная рубашка, расстёгнутая на пару верхних пуговиц. На его шее сверкает цепочка с подвеской, которую ему подарил Тэ, - пистолеты, чёрный и белый, как их отражение в этом зеркале. Контрастное, но цельное. Чон чуть улыбается, позволяя себе ещё секунду полюбоваться этим зрелищем. Тэ просто стоит, теряясь в этом взгляде. В каждом движении Чона, в том, как он не спешит, как легко и уверенно держится. Он ощущает тёплую волну привязанности, как будто всё в мире вдруг стало на свои места. Видеть его таким — спокойным, почти загадочным — вызывает что-то мягкое в груди. Это не просто восхищение, это ощущение дома, ощущение того, что рядом самый родной человек. Он медленно разворачивается, позволяя себе ещё мгновение просто смотреть. Чон стоит всё так же расслабленно, чуть опираясь о стену, но в его глазах читается что-то тихое, почти неуловимое. Тэ сглатывает, прикусывает губу и ухмыляется, будто про себя. — Теперь ты мой самый красивый аксессуар. — Старший только усмехается, чуть склоняя голову. Они оба знают, кто здесь чей.