Angel.

Дни летят быстро,каждый день с Рафаэлем всегда лёгкий и воздушный,эмоциональный и всегда с направленной на Тэ камерой. Тэхён чувствует себя не просто красивым,а идеальным, когда каждую секунду его превосходства Раф старается запечетлить,когда задаривает цветами и пишет стихи. Они обо всем договорились,короткий,но честный разговор о том,что Тэ придётся вернуться домой,что он не хочет давать ложных надежд,но хочет вдоволь насладиться и жизнью с Рафом,увидеть,как жизнь может выглядеть с таким человеком,а тот даже и не против, сам хотел об этом попросить, чтобы без обязательств,но с обещанием, что Тэ не уйдёт из его жизни навсегда. — Тэ,ты мой луч света,моё потерянное вдохновение. - Комплименты и громкие заявление все сыпятся из чужих уст,пока парень,обмотанный в шелковую ткань позирует для очередного журнала. Его позы стали увереннее, его лицо безметежно для фотографий и его неуловимая нежность читается через снимки,он расцвел на этой работе,рядом с этим человеком. Эти перемены стоило всего того,что он пережил,тем более он верит,что муж справится с лечением и тоже улучшит качество их жизни по возвращению. — Ииии,всё! Ты отлично справился,крошка! — Радостный визг и аплодисменты съёмочной команды,Тэ летит в раскрытые объятия фотографа,запрыгивает, целует,уже как бы по привычному,не ощущая угрызения совести и вместе они кружляют,ну просто сопливая романтическая сценка из фильма. — Поедем к тебе? Я бы хотел сегодня хорошо расслабиться,ты меня нагружаешь тут. — Домом место обитания Рафаэля он точно не назовёт,ещё не настолько они близки и не будут,дом у Тэ все ещё только один,поэтому он соблюдает вымешленные границы. Француз хватает музу под бёдра и направляется в сторону выхода,даже не гримерки,потому что все наряды со съёмок Тэ забирает себе,все же нужно пополнять гардероб принцессы. — Нагружаю?А ничего,что ты у меня за двойную оплату работаешь и то,всего четыре раза в неделю,да и то,когда у моей музы настроение будет? Принцесса капризная. Тэхён хихикает,не скрывает,что нравится, когда его так называют,ведь так и есть. Но начальника надо немного заткнуть,поэтому следует вновь серия поцелуев в губки и острые скулы,где больше всего любил мужчина. И на Рафаэля это действует, даже с двойной силой,потому что всего пару моментов и они оказываются в кабинете у фотографа,а после сразу на столе,куда Тэ удобно уложили,а теперь накрывают волной поцелуев на шее,плечах,груди. Мальчик вроде сопротивляется,руками стараясь закрыть своё тело,отодвинуть чужие губы, но мысли в туманне, на глазах пьяная от нежности пелена,а сердце бьётся, бьётся,но для Чона. Тэ мягко берёт гладкое лицо светловолосого и тянет на себя,целует смазанно, в уголки губ,кусает,сталкивает носами, невнятно что-то бубнит,как в пьяном бреду. — Тэше,если ты этого не хочешь,то я не стану. — Рафаэль мягко проводит по шелковистым волосам,убрав непослушные прядки с прекрасного лица,желая видеть эмоции в глазах партнёра. — Я не знаю... — Потерянный взгляд бегло читает мимику верхнего, губки сжаты и уже покусаны, ему стыдно за то,как он себя ощущает и что он делает. Он никак не разберётся в себе и это действительно мучает. Мысль о том,что он все равно предан мужу,сметение в убеждениях,напор от Рафаэля..ещё..ещё...Тэхён вновь хватает привычную паническую атаку. Тэхён замер, будто в его лёгкие кто-то всосал весь воздух разом. Мышцы напряглись, пальцы на автомате вцепились в край стола, как в спасательный круг. Всё в теле дрожит, как натянутая струна перед тем, как лопнуть. Мир вокруг поплыл, размазался, как фотография, над которой провели мокрой рукой. — Раф... — его голос — это жалкий шёпот, рвущийся сквозь стиснутые зубы. Горло сжалось, язык словно налит свинцом. Глаза расширились — он больше не видит комнату, не чувствует стола под спиной, Рафаэль как будто исчезает. Всё затмевает ОН. Сначала — просто вспышка. Лицо Чона, грозное, как шторм. Молчащее. Осуждающее. Затем — резкий звук. Как будто кто-то захлопнул дверь где-то внутри него. Сердце срывается с ритма. Бьётся, как загнанный зверь. Стук в ушах — оглушающий. Наваждение разрастается: Чон стоит в углу кабинета. Нет, уже над ним. Смотрит. Хмурится. Его губы дрожат — от злости? От боли? «Предал», — шепчет он. Или это сам Тэ думает?.. Уже не разобрать. Всё смешалось. — Я не.. я не хотел, — бормочет он, сдёргивая с себя руки Рафаэля. — Прости... Я не... Он здесь... Тело выгибается, как от удара током. Он захлёбывается воздухом, цепляясь за реальность. Веки трясутся, глаза лихорадочные. Он видит, как Чон отворачивается, исчезает, растворяется — в его голове, но ощущение реальное, как нож в грудной клетке. Паника достигает пика. Грудь ходит ходуном, дыхание рваное, почти сиплое. На лбу выступает пот, руки скребут собственную кожу, как будто можно содрать тревогу с мяса. — Не трогай меня! — всхлипывает он, слёзы душат. — Я не могу... Я больше не знаю, кто я... Рафаэль, испуганный, прижимает его к себе, но Тэхён не чувствует — он застрял там, внутри галлюцинации, внутри вины. И эта вина съедает его изнутри — по кусочку, с болью, с эхом утерянного. Он не сразу понимает, что говорит. — Рафа.. — голос хриплый, сорванный, будто его выжали и забыли сложить обратно. — Можешь,пожалуйста,ненадолго… уйти? — Рафаэль замирает. Его рука всё ещё рядом, пальцы чуть касаются чужих. Он смотрит — и молчит,но в его взгляде — не обида, не злость,только тяжесть, понимание. Может, впервые — по-настоящему. — Конечно, — мягко, почти шёпотом. — Я рядом. Если что. Он уходит,дверь не хлопает — просто закрывается. А за ней остаётся всё: прикосновения, чужой жар, смятение. Тэхён остаётся в пустоте. Пальцы дрожат. Он тянется к телефону так, будто тот сделан из стекла. Один неверный нажим — и всё треснет. Он долго смотрит на экран, будто просит разрешения,и всё же набирает. Гудок,гудок,щелчок. — Алло? — Чон… — голос срывается, и Тэ сам себя едва узнаёт. — Это я. Молчание на том конце не страшное,оно как тёплая вода — обволакивает. — Конечно, это ты. — Лёгкая улыбка в голосе. — Ты в порядке? — Нет… я… — слёзы выходят раньше слов. — Мне страшно, Чон. Ты... ты снова здесь. Я тебя вижу, слышу. Ты смотришь на меня и говоришь, что я предал. — Тэхён,это не я,это твоя боль. И, прости, моя тень,и я не хочу, чтобы ты носил её на себе. - Тэ закрывает глаза, глотает всхлип. — У тебя голос другой. Чистый. — Потому что я стараюсь. Каждый день. — Мне кажется, я не умею быть сильным без тебя. — Помнишь, когда меня забрали, а ты держал мою руку? Я тогда попросил... — ...побыть сильным. Я помню,я тогда думал, что ты не вернёшься. — Я здесь, Тэ. И всегда буду, пока ты не научишься жить без вины. - Тишина между ними, но в ней нет пустоты,в ней всё сказано. — Рафаэль… он за дверью. Ждёт. Я не знаю, как ему... — Тогда позволь ему быть. Пусть держит твою руку. Пока я держу твоё сердце. Договорились? Он не отвечает. Просто тихо кивает и прикладывает экран ко лбу. Как к алтарю. — Я люблю только тебя, Чонгук. Я не верный,да?Ты меня простишь? — Он смог поставить тебя на ноги и дать лечение, я ему благодарен. Пусть это будет больно для меня,но я счастлив, что ты не один. Только,пожалуйста, я знаю, почему ты плачешь,прошу, только этого не делайте,я очень прошу. — И спокойный, уровновешенный голос даёт сбой,когда мужчина всхлипывает,потом плачет. Тэхён не рядом,но чувствует всю боль мужа через динамик,мысленно обнимает и прижимает к груди,по любимому гладит против роста волос. — Хорошо,прости. Чон,а я могу приехать? - Голос дрожит. Красивый,из натурального дерева стол поцарапан под влиянием Тэхёновых пальцев. На другом конце трубки слышен тёплый,родной смех и шмыги носом,что просто не может не радовать обеспокоенного мальчика. — А ты готов? Я не хочу, чтобы ты меня боялся. — Я..я не могу тебе ничего обещать,я просто хочу тебя обнять,чтобы ты помнил,для чего ты стараешься. Тяжёлая пауза виснет над ними и Тэ,кажется, пару сердечных ударов пропустил в ожидании ответа,он так боится, что старший откажет. Но ведь он тоже человек, но Тэ.. — Я тебя очень жду. - еле слышное "люблю" и связь обрывается,дыхание восстанавливается и сердце сжимается от приятного ожидания. Тэхён всеми силами отгоняет от себя мысль о том,что Чон может снова накинутся,что может,лучше уже по отдельности? Бред,надо поехать и самому выяснить,что будет шептать подсознание при виде любимого. *** Салон чёрного мерса пахнет кожей, дорогим кофе и тревогой. Тэхён сидит, уткнувшись в собственные ладони, будто пытается спрятать лицо от реальности. За окном — клиника, строгая, стерильная, со стеклянными дверьми и равнодушным фасадом. Где-то там — Чон. — Он может не измениться, — глухо вырывается у него. — Может… сорваться. Накричать. Ударить. Я не знаю, какой он теперь. Рафаэль молчит пару секунд, потом мягко включает обогрев сидений, как будто это может хоть немного согреть изнутри. — А ты знаешь, какой ты. — Его голос ровный, но в нём столько участия, что становится тесно в груди. — Ты пришёл. Значит, твоё сердце всё ещё бьётся в его сторону. Тэхён вскидывает на него взгляд — потерянный, мокрый, как щенок под дождём. — Но я… я не уверен, что смогу остаться, если он всё такой же. Если снова будет больно. Рафаэль вытягивает руку и осторожно кладёт на его ладонь. Касание тёплое, уверенное, без намёков, без попыток перетянуть одеяло. — И ты не должен. — Он смотрит прямо в глаза. — Послушай, Тэ. Ты никому ничего не должен. Ни Чону, ни мне, ни себе три месяца назад. Это не о том, с кем ты будешь. Это о том, что ты выбрал быть человеком, а не призраком. Хоть на час. — Рафа… — Если он не изменился — ты встанешь и уйдёшь. А я… я выйду из машины, обниму тебя, и мы уедем туда, где тебя никто не тронет. Я не твой муж, не ангел, не спасатель. Но я рядом. И я — за тебя. Тэхён молчит. Его губы дрожат, но дыхание становится чуть ровнее. Он смотрит на здание. На свой страх. И чуть сжимает пальцы Рафаэля. — Ладно. Я пойду. Рафаэль кивает, слабо, но одобрительно. — Ты смелее, чем думаешь. Просто иди за сердцем. Остальное — потом. Невесомый поцелуй в уголок губ,поддерживающий, единственный, что так было необходимо Тэ сейчас,за что он очень благодарен Рафу,но уже надо идти. Рафаэль остаётся в машине. Смотрит, как Тэхён уходит от него — к другому, к тому, кто сделал его тем, кем он стал. И нет, это не похоже на укол ревности или боль в сердце. Это — как потеря света в объективе. Он чувствует не пустоту,он чувствует голод. Именно так,как художник, оставшийся без красок, но знающий: стоит Тэ вернуться — и он снова сможет творить. Он его муза. Не просто влюблённость, не просто чувство. Это как вдох — с привкусом шторма. Рафаэль мог бы кричать, что он лучше,то не обидит, не сорвётся, не ударит,что его руки — только для ласки, а голос — всегда мягок. Он мог бы сказать, что рядом с ним Тэ расцветает, а не вянет. Но если бы не было Чона, не было бы и этого Тэ. Ни этой хрупкости,ни этой красоты,ни этих глаз, в которых каждый кадр — как исповедь. Рафаэль сжимает в пальцах фотоаппарат,не включает,просто держит,как крест. Он почти шепчет: — Ты моя муза. Но я не творец, если буду держать тебя на привязи. Иди. И возвращайся таким, каким хочешь быть. Я подожду. Я впитаю каждый твой шрам, каждый взгляд — и сделаю из этого искусство. И он улыбается,не печально,благоговейно. Потому что настоящая муза не принадлежит никому,но она всегда знает, к кому вернуться, если захочет. Тихо. Даже шагов не слышно. Тэхён стоит в проёме, как чужой в доме, где когда-то жил его смех,а теперь — пусто. Не мертво, нет… Просто как будто всё стерто. Как будто кто-то заново перерисовал Чона, только оставил глаза. Те же,но другие. И Чон смотрит,долго,без права говорить, без надежды. И впервые — без тени желания обладать. Только трепет, будто перед святыней, которую нельзя просить остаться. Только бы увидеть. Только бы поверить, что ты здесь. — Я думал, ты не придёшь, — голос хриплый, будто сквозь молитвы. — И я бы понял. Он делает шаг, но замирает. Тэхён стоит, будто растворённый в свете, в этих белых стенах, как ведение, и Чон вдруг слабеет. Не телом — духом. Он не знает, как дышать рядом с тем, кого любил так больно. — Ты изменился, — Тэ говорит шепотом, как будто боится разбудить в нём зверя. А Чон смотрит и выдыхает, будто слышит пение. — Я умер, Тэхён. Тогда, когда ты ушёл. Он опускается на колени, не театрально, а потому что ноги не держат,потому что это выше него. — Ты знаешь… я не верю ни в богов, ни в рай. - он сжимает руки на груди. — Но когда ты был рядом… я чувствовал, что мне можно всё,и я делал всё. Гадкое, отвратительное. Потому что верил, что ты меня не покинешь. Потому что видел в тебе что-то… не от мира. Ты — был моя дева Мария, мой ангел, моя икона. — Он захлёбывается дыханием.— И я плюнул в неё. Я растоптал её. Но ты стоишь,светишься,дышишь,и я не достоин даже поднять на тебя глаза. — он дрожит, прижимает руки к полу. — Прости, не потому что я хочу, чтобы ты вернулся,а потому что,я хочу, чтобы ты жил. Без боли,без страха,без меня. И если твоя душа хочет остаться — я приму. А если уйдёшь — я буду молиться на твою спину. Он всё ещё на коленях,не потому что сломлен — потому что молится. А Тэхён стоит перед ним — не как человек,как ответ. Как знак, который никто не заслуживает, но всё равно жаждет получить. Чон дрожит,пальцы сжаты в кулаки. Он не просит,не ждёт. Он просто верит, как ребёнок в чудо. И Тэхён медленно тянет руку.Ладонь опускается на его голову — бережно, как благословение. В этот миг в комнату врывается ветер. Он не разносит вещи, не треплет шторы,он касается только Тэхёна. Будто весь мир встал на паузу, чтобы он мог быть этим светом. Его волосы шевелятся, как пламя свечи. А улыбка — мягкая, спокойная, почти невесомая — пронзает душу, как если бы солнце впервые решило взойти после вечной ночи. И Чон поднимает глаза,смотрит. И больше не видит ни вины, ни страха. Он видит прощение. Не потому что заслужил,а потому что любовь выше справедливости. Рука на голове — тёплая, настоящая, и в то же время — приглашение. К новой жизни,к покаянию,к вере в себя. Тэхён не говорит ни слова,но его молчание — громче крика. "Ты можешь. Если хочешь. Если готов. Я рядом. И ты теперь — не один." Тэхён сидит рядом с Чоном. Комната освещена только тусклым светом, но для Тэ этого достаточно, чтобы почувствовать и понять — он не один. Чон, всё ещё не веря, что он здесь, вдруг поворачивается, чтобы встретить взгляд Тэ. И несмотря на годы и темные переживания, в его глазах горит искренность. Он не требует больше ничего от Тэ. Он просто хочет быть рядом,это всё, что он может дать. Тэ не знает, что чувствовать. Он не может забыть боль, тот ад, который прошёл, чтобы быть здесь. Но теперь, когда всё становится проще, когда они не сражаются за любовь, не бегают друг от друга — что-то начинает выжигать его изнутри. Чон, видя его растерянность, начинает говорить. Не про их прошлое, не про ошибки,он говорит о том, как было тяжело, как он пытался выжить, а теперь, в этой комнате, рядом с Тэ, он хочет только одно — быть достойным. Тэ молчит, не зная, как ответить. Он не боится Чона, но не может забыть, как когда-то от него бежал. От его разрушений, от своей привязанности. И теперь — всё это снова заполняет его. Как странно, как двояко. Он должен быть сильным, и в то же время он не может не чувствовать, как снова тонет в этом человеке, который когда-то был его самым любимым разрушением. — Почему ты молчишь? — Чон спрашивает, склонив голову, чувствуя, как Тэ отстраняется, хотя не уходит. Тэ, не понимая, что ответить, тянет руку, касаясь его плеча. Он чувствует его теплоту, будто он в него врастает, снова и снова, и ему страшно. Но Чон не двигается,он просто ждёт, когда Тэ сделает шаг. Не в сторону, не назад — а вперёд. — Я боюсь, — шепчет Тэ, когда его голос чуть дрожит. — Я боюсь, что однажды снова потеряю тебя. Чон смотрит на него, и на этот раз в его взгляде нет ни тени гнева, только пустота и свет. — Ты не потеряешь меня. Я больше не потеряю ни себя, ни тебя. — он касается руки Тэ, его пальцы мягко охватывают руку, в которой Тэ ощущает тепло,так просто, так неизмеримо важное тепло. — Ты можешь оставаться рядом, Тэхён. Ты можешь быть рядом всегда. Но я больше не буду твоей тенью. Я буду твоей тенью, если ты примешь это. Только если ты захочешь. Тэ тянет руку, осторожно, не смея шагнуть дальше, он касается его лица. В этот момент они оба понимают, что всё изменится. Не завтра. Не через месяц. А именно сейчас. Они оба замолкают. И так сидят в тишине, которая не тянет. Тихая, как запоздалое понимание, которое они оба не ждали, но с ним невозможно спорить. Чон стоит у двери, его взгляд не сводится с Тэ. Кажется, что в этот момент время замедляется, и хотя он понимает, что Тэ уходит всего на несколько дней, ему нестерпимо больно. Он не может произнести больше ни слова — всё, что нужно, уже сказано в тишине между ними. — Не уходи, — едва слышно шепчет он, не пытаясь удержать Тэ, но в его голосе звучит такая просьба, будто каждое слово — как молитва, как откровение. Тэхён останавливается, его рука на дверной ручке, но он не оборачивается. Он чувствует, как воздух между ними становится плотным, как туман, не дающий ясно увидеть, куда идти. Время, которое они проведут вдали друг от друга, напоминает пустую пустоту. Он понимает, что эти дни будут не такими лёгкими для Чона, как он сам думает. Но в голове звучит ответ, который он не может произнести вслух. Он поймёт, как сложно это будет для Чона, но ему нужно уйти, чтобы обрести себя. — Я вернусь, — тихо говорит он, почти беззвучно. — Обещаю, Чон. Я вернусь. Он выходит, и его шаги оставляют за собой туман эмоций, который не рассеется, даже когда он сядет в машину Рафаэля. Он ощущает в себе пустоту, но это не прощание. Это только временно. И это должно быть так, чтобы они могли вернуться друг к другу уже другими, возможно, лучшими. Теперь Чон остаётся один. Он не может не думать о том, что будет без Тэ, но при этом понимает, что эти дни — только небольшой шаг. Он знает, что Тэ вернётся, и несмотря на свои чувства, он готов это принять. Но с каждым его шагом, его душа наполнена не только грустью, но и любовью, и даже гордостью за Тэ. За то, что тот всё-таки смог быть рядом, несмотря на всё. Когда Тэ садится в машину Рафаэля, он ощущает, как будто что-то невидимое тянет его назад, к Чону, но он всё же знает, что этот момент был необходим. Чон останется сильным, и он тоже должен быть таким. Всё будет хорошо. И как бы тяжело ему не было, он находит силу в том, что он делает этот шаг, а не прячется. Машина едет. Тэ сидит на сиденье рядом с Рафаэлем, молчаливый,рука у него лежит на коленях, пальцы сжаты. Он не смотрит на Рафаэля,взгляд в окно поглощённый мыслями. Рафаэль несколько раз пытается заговорить, но каждый раз как-то… не выходит. Словно слова не подходят для этой тишины. — Ты… как? — наконец спрашивает Рафаэль, не отрывая взгляда от дороги. Его голос чуть дрожит, но он быстро это скрывает. — Тэ, ты вроде бы… — Всё в порядке, — коротко отвечает Тэ, но его голос звучит так, будто он сам себе не верит. Рафаэль молчит. Он чувствует, что не стоит продолжать, но всё равно хочется, чтобы Тэ хоть как-то расслабился. Слово — единственный способ что-то исправить, но ничего не исправишь. — Мы сейчас едем, и… — он делает паузу, обрывает свою фразу. — Когда всё закончится, будет легче. Тэ кивает, но что-то в его взгляде остаётся неуловимым, как нечто, что невозможно понять. — Я… не знаю, — говорит Тэ наконец, убирая взгляд с дороги. — Я не знаю, что будет дальше. Не могу… Рафаэль переворачивает эту фразу в голове, думая, как ответить, но тоже не может найти правильных слов. — Не думай об этом сейчас, — наконец говорит он, просто предлагая паузу. — Просто… ничего не решай. Тэ молчит, его плечи напряжены, и он изо всех сил старается не думать о том, что ждёт дальше. Что будет с Чоном. Что будет с ним. Но внутри его душа греется этим небольшим моментом, когда Рафаэль даёт ему хоть какой-то покой. Молча, в какой-то момент, Тэ оборачивается и смотрит на Рафаэля. Это тот взгляд, когда дружба с болью. — Спасибо, что довёз. Рафаэль остаётся в машине, но в его груди — пустота. Он глядит в окно, но ничего не видит,мысли перепутались, сердце бьётся быстрее, чем нужно. Он берет в руки телефон,смотрит на фотографии его Тэше. Его глаза срываются с экрана, но он продолжает листать — не в силах остановиться. На одной из них Тэ смеётся, на другой — облокотившись на окно, грустный, измотанный. Ещё один кадр, где Тэ в лёгкой футболке, что-то говорит Рафаэлю, и его взгляд такой… живой. Слишком живой. А Рафаэль? Рафаэль не может этого выдержать. — Putain… — вырывается из него, и он резко выключает экран. Внутри буря, и он не может успокоиться. Он выходит из машины, не думая, не останавливаясь,просто идёт,шаги тяжёлые, как никогда. Когда он наконец поднимется на пятый этаж, он не будет знать, что скажет,но он точно чувствует, что Тэ всё ещё ждёт. Он понимает это — даже на расстоянии. Дверь чуть приоткрыта. Тэ стоит в коридоре, и в этом мгновении кажется, что между ними нет ни расстояния, ни времени. Всё сжалось в одну точку. Рафаэль не может больше держать себя в руках. Он делает шаг, а потом второй. Всё, что его держит — это его собственные чувства, его желание, его страх потерять Тэ. Он тянется к нему, и в этот момент вся его уверенность, вся сдержанность рушатся. Он просто тянется, его руки нервно касаются плеч Тэ, проводя по его коже, пытаясь остановиться, но не в силах. — T’es ici… [Ты здесь...] — его голос ломается. Это не просто слова. Это просьба,это молитва. Это всё, что Рафаэль чувствует сейчас. Тэ ничего не говорит,он не двигается. Всё, что происходит — это то, что Рафаэль не может отпустить. Он не может сделать шаг назад,он не может оставить Тэ здесь, пустого, такого уязвимого. Рафаэль тянется к его лицу, медленно, почти с опаской, но не отводит взгляд. Он чувствует его дыхание. Тэ стоит перед ним, такой же живой, такой же настоящий, и Рафаэль не может просто уйти. Он поднимает его подбородок, притягивает к себе, и целует. Не мягко,не нежно,это страстный, глубокий, срывающийся поцелуй, который он отдаёт всю свою боль и сожаления. Он прижимает его, не отпуская, как последний раз, словно боится, что если отпустит — не вернётся. — Je voulais pas… partir comme ça, [Я не хотел... уходить так,] — говорит Рафаэль, его голос дрожит. Он не может сдержать слёзы. — Tu me manques déjà. [Я уже скучаю по тебе.] - Тэ, весь напряжённый, стоит перед ним, и Рафаэль чувствует, как его руки становятся более уверенными, как он успокаивает его. Он не знает, что будет дальше,что будет с ними обоими. Но он понимает — он не может оставить Тэ таким. Он не может позволить ему уйти без того, чтобы показать, как сильно он в нем нуждается. Он нежно проводит рукой по его лицу, пытаясь как-то успокоить. — Je ne peux pas rester, [Я не могу остаться,] — Тэ говорит тихо, почти в раздумье. Его слова обрывают всё, что Рафаэль пытался сдержать. Рафаэль закрывает глаза,но всё равно, он не отпускает Тэ. — Je sais, [Я знаю,] — кивает Рафаэль, но его голос полон решимости. — Mais je voulais encore… une fois. Une dernière fois. [Но я хотел ещё... один раз. Последний раз.] Он не может сдержаться,он снова целует его, и это снова не просто поцелуй. Это всё, что он хочет от жизни — быть с ним, в этот момент. Просто с ним. Рафаэль прижимает его ещё крепче, не отпуская. Он знает, что это может быть последний раз, но всё равно не может сдержаться. - Désolé, Rafael, désolé. Je ne voulais pas que ça se passe comme ça avec toi. Je ne veux pas que tu disparaisses de ma vie, si tu le peux. [ Извини, Рафаэль, извини. Я не хотел с тобой так. Я не хочу, чтобы ты исчезал из моей жизни, если сможешь.] - Тэ не плачет,он чувствует от Рафаэля то,чего к сожалению, давно не чувствовал от мужа,ту лёгкость и бесконечную заботу,чувствует,что в него влюбленны по чистому и без обязательств,но он в ответ может только проявить благодарность, но не больше, он предан мужу и не хочет уходить с его жизни,но и Раф для него безумно дорог,он не обязан ему жизнью,но обязан теперь его новой,заново построенной личностью. — Je ne partirai jamais, Tèshé, tu es mon art. [ Я никогда не уйду,Тэше, ты моё искусство. ] - И его губы говорят за него,поцелуй голодный, голодный художник насыщается обожаемой натурой,хочет поглатить все его божество и перенести сначала в сердце, а потом в фотографию. — Laisse-moi garder un morceau de toi dans mon cœur, et je le protégerai tendrement. S’il te plaît, Tèshé. [ Позволь забрать кусочек тебя себе в сердце,и я буду эту частичку оберегать,пожалуйста,Тэше.] И сердце Тэ будто разбивается,но об мягкие облака,а не об скалы. Он падает в объятия любовника и доверяете, даёт зелёный свет,что он может остатся в последний раз. Они лежат, как две половинки разбитого зеркала — Тэ, открытый, как оголённый нерв, и Рафаэль, трепетный, как кисть, которая боится испортить идеальный мазок. Их тела не двигаются резко, не требуют — только чувствуют. Рафаэль скользит губами по плечу Тэ, будто запоминает его вкус, как молитву. — C’est toi… toujours toi. [Это ты… всегда ты.] — шепчет он, и голос его не выдерживает, ломается, но продолжает. Он гладит Тэ, не только по телу — по воспоминаниям. Проводит рукой по животу, и будто видит, как там всё дрожит от напряжения, от боли, от любви. Он прикасается к его губам пальцем — и Тэ целует этот палец, как святыню. Их соединение — не акт, а откровение. Рафаэль входит в него с трепетом, будто впервые держит в руках произведение искусства, которое может ожить только, если любить его по-настоящему. И Тэ пускает его внутрь — не как любовника, как того, кто держит ключ к тем частям его души, где даже Чон не был. Движения — медленные, как дыхание старого винила. Всё пронзительно тихо,только стон, не резкий, а прерывистый, как вздох сквозь боль. Только их глаза,только то, что между ними — не любовь даже, а нужда. Остаться друг в друге, как след от солнечного пятна на стене. Рафаэль целует его шею, щёку, шепчет на ухо: — T’es mon miracle. [Ты — моё чудо.] И Тэ обнимает его за спину, ногами обвивается, будто не хочет, чтобы даже воздух был между ними. Он дрожит, но не от страха — от того, что впервые за долгое время чувствует себя настоящим, незащищённым и любимым. Не из-за прошлого,не вопреки. Просто так. Рафаэль наклоняется, смотрит в его глаза и шепчет: — Laisse-moi t’aimer une dernière fois. [Позволь мне любить тебя в последний раз.] И в этих словах — смирение. Не требование, не надежда. Только свет. Только просьба художника к своей музе — остаться с ним в этом вечере навсегда, даже если утром она уйдёт. Они растворяются друг в друге. Стон становится тише. Движения — тише. Всё становится будто водой. Бесконечной, тихой, глубокой. И в этой воде они тонут — не чтобы умереть, а чтобы жить чуть дольше. После — Рафаэль просто держит Тэ. Поглаживает его плечи, руки, волосы. Словно собирает его заново. Тэ смотрит в потолок и впервые не чувствует пустоты. — Tu es chez moi. Toujours. [Ты — мой дом. Всегда.] — шепчет Рафаэль, и Тэ не отвечает. Он только прижимается ближе. Ещё на миг. Чон сидит на своей узкой койке, в той самой комнате, где стены больше не давят, а просто молчат. Свет пробивается через жалюзи полосками, как клейкая лента для мыслей. Он держит в руке свою записную книжку, ту самую, где раньше были лишь тексты песен и нацарапанные фразы в бреду. А теперь — пусто. И это пугает. Он отложил её,и вот тогда почувствовал. Внутри — пустота. Но не такая, как раньше. Не грязная, вязкая, как после отходняков. Это чистая, болезненная тишина. Та, где мысли звучат отчётливо,где не спрячешься за ширмой веществ или истерик. Где он наконец слышит самого себя. И вместе с этой тишиной — он слышит Тэ. Он не здесь,его нет рядом,но Чон чувствует его, будто он всё ещё оставил запах на подушке, будто его тень всё ещё играет в углу комнаты. Как фантомная боль, только приятная. Сокрушающая. Чон прикасается к груди — там, где было всё перевёрнуто, разодрано, испачкано. Теперь там пусто,и холодно,и очень тихо. — Ты с ним, да? — он говорит в воздух. Не с упрёком,с пониманием. — Я сам тебя туда отправил. Он кладёт голову на колени, сжимает кулаки. И тогда, наконец, чувствует — слёзы. Не рыдания, не истерика. Просто слёзы. Он вспоминает его голос,его смех,его раздражение,его губы. И то, как он уходил — будто знал, что обязательно вернётся. А Чон… Чон не был уверен. Он поднимает голову и шепчет,обращаясь к своей вере: — Вернись, Тэ. Не потому что я не могу без тебя. А потому что я научился — быть ради тебя. Он встаёт,подходит к окну,открывает его. В лицо ударяет ветер — тот самый, что играл с волосами Тэ в последний раз. Чон улыбается сквозь слёзы. Он не знает, что будет завтра. Но сегодня — он не употребил. Сегодня он остался собой. Ради них. Ради него.