Angel.

Он не ел,почти не спал,вообще не мог. Эти два дня — как гулкое эхо в пустой квартире. Никаких звонков,ни от Рафаэля, ни от друзей. Он даже убрал уведомления — чтобы ничто не отвлекало,чтобы ни один голос не заглушил внутри самый важный. Голос Чона. Тэ не просто мыл полы,он драил. Словно выковыривал из каждого угла то, что пряталось всё это время — следы боли, остатков старой жизни, забытых сигарет, упавших таблеток. Он нашёл под кроватью старую рубашку Чона, свернул её медленно, аккуратно, будто это был шелк. Пахло им. Ему пришлось сесть на пол и несколько минут просто дышать, пытаясь не расплакаться. Он выбросил всё лишнее. Всё, что мешало дыханию. Пространство стало чище, но и он будто стал прозрачнее, хрупкий, весь из стекла. Он ловил себя на том, что говорит вслух: «Ты вернёшься,я здесь,я жду.» Будто просил самого Господа Бога об этом,как будто призывал. Он наряжается как в ритуал. Белый халат,мягкий, любимый, с перьями на рукавах. Обнимающий тело, ласкающий плечи, будто вторые руки — его. Он выбирает его не потому, что красиво,а потому что в нём — память о том, кем он хочет быть для Чона. Светом,теплом,тем, кто простит и не отпустит. Он идёт босиком по комнате,поворачивается к зеркалу и замирает. Отражение смотрит на него — как на призрака, как на божество, как на того, кто ждёт своё воскресение. Он поправляет ворот,его пальцы дрожат. На кухне — симфония стараний. Он не разбирается в винах, но помнит, какое любил Чон — с кислинкой, с долгим послевкусием. Сен-Жозеф. Так кажется. Он берёт бутылку, протирает её салфеткой, ставит в центр. Стол накрыт, будто придёт не один человек, а целая судьба. Кролик, овощи,лапша, салаты, всё тёплое, только что приготовленное. Всё, что любит Чон. Чтобы он пришёл в дом,наполненный заботой и уютом. Действительно в гнездышко, которое маленький Тэ сам построил из палочек,медленно и трепетно. Он зажигает свечи,свет мерцает. Полумрак обнимает стены, скрадывает беспокойство. Он не садится,он не может,он просто стоит у окна. А потом... достаёт телефон. И впервые за два дня — пальцы касаются экрана. Рафаэль. Он смотрит на имя, как на имя ушедшего сна. И всё равно пишет: “Он возвращается. Я переживаю” Больше ничего. Потому что больше — не нужно. Он кладёт телефон. Закрывает глаза. И в этой тишине он чувствует: сердце бьётся слишком громко. Но он дождался. Тяжёлый поворот ключей,звон от них играет на расшатанных нервах,Тэ дрожит так,будто сейчас сердечный приступ схватит,но мужественно держится, как должен. Уникальный,родной аромат влетает в дом первее самого мужчины,мягко подготавливает Тэ к встречи,обволакивает и согревает,больше не цепляет за больное. Их взгляд направлен в чужой,зрачки увеличиваются как после белоснежных дорожек снюханных на теле друг у друга. Горят,как когда они впервые увидели татуировки на теле друг друга в честь них. Наполняются обещанием,которое они дали стоя у алтаря,и в горе и радости,и смысл этих слов больше не пустой,не ради клятвы. Сверкают,как в первый день медового месяца,когда они оставались только вдвоём на берегу целого океана,окружённые бесконечным песком, шумом от волн и красным закатом. Все самые значимые моменты их жизни пролетают за секунду,как в предсмертной агонии в борьбе за их общую жизнь,как словить бэд-трип от диметилтриптамина – время превращается в месиво — будто вся жизнь пролетает за секунду,вызывает ощущения "перехода на тот свет", видения ангелов, демонов, смерти, рождения, бога, ада, любви и предательства — за пару минут. Всё с тобой, всё внутри, и ты не можешь закрыть глаза, потому что даже внутри глаз ты это видишь. — Мой ангел. Шепчет Чон,будто под теми самыми препаратами, но глаза чистые,будто даже и не знают о существование наркоты. Тэ верит этим глазам. В его руках мягкая игрушка в виде пушистой белой кошечки,маленький,но до безумия значимый подарок. Он забыл про неё,она вылетает из рук,а эмоции младшего вырываются наружу,те самые,что он так хотел подавить в себе этим вечером. Он виснет на своём муже,обнимает с такой силой,чтобы никто не смог отобрать,даже он сам себя. Плачет в плечо,пытается залезть на него,просто из кожи вон выходит,чтобы остаться с ним,как мать,которая удерживает своего единственного ребёнка. Чон тоже плачет,в нём боли не меньше,но слёз меньше,потому что не смотря на то,что он мог сейчас разрыдаться, упасть на колени и вымаливать прощение,зная,что его мальчик сядет рядом и успокоит,он хочет быть сильнее. Сильнее всей той боли и эмоций, он хочет стать настоящей опорой,а не опысным зверем, которым он был до этого,но к сожалению, не только для того,чтобы защитить мужа,а и как оказалось, набросится на своего хозяина. Больше такого не повторится. Сильные руки удерживают как могут, обнимают также крепко,чтобы Тэ снова не рухнул, не разбился об четные ожидании. Успокаивают сотней поцелуев на нежных плечах,просто стараясь показать своё присутствие, свои новые намерения. Но не говорят,и не заговорят, пока Тэ сам не попросит,пока не будет готов услышать голос,который слышал в своих галлюцинациях. — Чон,я так скучал. Я такой слабый без тебя,мне так плохо,я такой.. — Тише,малыш,спокойной,пожалуйста.. – Тёплые руки вновь обволакивают, медленно опускаются вместе с Тэ на пол,также садятся на колени и теперь чутко гладят по волосам,по щеке,не разрешают впадать в истерику. — Запомни,ты ни в чем не виноват,никогда. Ты самый сильный человек,которого я знаю, ты справился,ты не смотря ни на что вернулся. Ты помог мне сквозь всю свою боль,ты остаёшься рядом и я жизнью обязан тебе. Но малыш,запомни, ты - не часть меня,ты отдельная личность,ты не моё продолжение, ты - единственный во всей вселенной и больше я второго такого же не найду,и не хочу. Прости меня,пожалуйста,прости. Мы построим все заново,мы даже свадьбу устроим ещё одну,если захочешь. Я изменился, маленький, ты мне веришь? Тэ только кивает,не может выдавать и слова,и не хочет. Он слушает мужа и вникает в светлые глаза,видит в них все,что мечтал увидеть в них на протяжении долгих лет,то,что было в них,но ушло слишком далеко,как будто и их прежняя любовь. Теперь,заглянув в его душу через глаза,он верит,он готов. И вдруг,тихий смех,что вызывает бурю эмоций у Чона, он боится, что Тэ над ним посмеется, развернётся и уйдёт,как он и представлял все эти три месяца перед сном. Но брюнет подбирает ножки к груди и ложится на них,раскрывая все заплаканное личико,красный носик и опухшие губки. Просто самый светлый, самый чистый и невинный человек на всей земле,других мыслей у Чона не возникает. Тэхён подбирает брошенную игрушку и тянет любимому,прежде поправив кошечке шерсть. — Мне пришлось отказатся от собаки, что мы хотели забрать. Я не мог взять на себя такую ответственность, когда даже за свою жизнь не мог поручится. Это было очень больно для меня,но эта кошечка..Она тоже требует ласки и заботы, объятий перед сном и во сне. Пусть она будет с тобой всегда,когда меня нет рядом. Чон с опаской берёт игрушку,как настоящего питомца. Заглаживает шерсть,поправляет бантик на ошейнике,разглядывает внимательно и с интересом, но видит в ней другое,а точнее - другого. — Спасибо, котёнок. За кошечку. Смех наполняет квартиру,а родные объятия - опустевшие от горя и тоски сердца. Они верят друг другу,они начинают с чистого листа,они все могут,когда есть друг у друга. И они все смогут, если просто в их руках будет любимая рука. Квартира дышит полумраком. Всё будто ваты набрали: воздух, тени, даже звуки. Тэ сидит на полу, спиной к кровати, обхватив колени, подбородком уткнувшись в тонкую ткань халата. Вино допито, свечи давно погасли. Мир замедлился — наконец. Он не спит. Просто не хочет. Смотрит в пустоту — ту, что не пугает, но и не греет. В голове нет мыслей, только остаточный гул, как от слишком громкой музыки в клубе, где ты провёл слишком много лет. А Чон,кажется,спит Тэ тихо подползает ближе. Осторожно, как будто прикасается к чуду, которого так долго ждал, но не верил, что получит. Он садится у изголовья, берёт его ладонь — пальцы всё ещё тёплые, настоящие. Он шепчет: — Я думал, ты не вернёшься. Думал, что я не выдержу ещё одну ночь без тебя. — Тяжёлый вздох,чтобы отпустить тяжёлый груз на душе. Он поправляет прядки,что закрывали спящие глазки и любует такой трогательной картиной. Его Чонни спит в обнимку с новой игрушкой,тихо посыпывает и даже на этом уровне сознания,чувствует, что любимый даже во сне отдаёт свою любовную энергетику. — Знаешь, я иногда разговаривал с тобой, когда был один. В голос. Смешно, да? — Тихий, щемящий смех,как в живом диалоге. — А теперь ты рядом, но я всё ещё боюсь. Что ты исчезнешь. Что я проснусь, и это всё — сон. — Он не ждёт ответа. Просто гладит его ладонь большим пальцем. Прижимается щекой. И уже тише, почти детским голосом: — Но если это сон... пусть он будет вечным. Я так устал, Чон. Так страшно было. — Молчание виснет над ним так нервно,так одиноко и пусто. — Просто, пожалуйста... не умирай снова. И тут: — Конечно, малыш. Конечно, мы всё преодолеем. Я сделаю все ради тебя. Голос. Настоящий. Хриплый, едва слышный. Не из сна, не из фантазий. Чон. Настоящий. Тэ замирает. Несколько секунд он не двигается вообще — как будто боится нарушить волшебство. А потом… медленно, осторожно — подползает ближе и зарывается лицом в его грудь, пальцами вцепляется в рубашку. Он ничего больше не говорит. Просто молчит,и Чон тоже,только обнимает. Молча. И этой тишины — достаточно. Утро после не наступило — оно просто случилось.Если,конечно,утром можно назвать 04:00 на часах в выходной день то. И встал он без фанфар, без яркого света. Просто воздух стал серее, а тишина — гуще. Тэ проснулся от своей же тревоги. В груди было пусто и слишком шумно одновременно. Всё внутри будто пересыпалось за ночь, и теперь он лежал на боку, лицом к Чону, боясь дышать слишком сильно, чтобы не нарушить его покой. Чон спал. Наконец-то по-настоящему. Его лицо было мягче, спокойнее, почти беззащитное. Он спал, как в тех временах, когда ещё не знал, что такое падать, биться, ломать. Как в тех воспоминаниях, где всё было проще. Как в сказках, в которые Тэ всё ещё хотел верить. Он наблюдал за ним долго,слишком долго. Считал вдохи. Пытался понять, где этот человек сейчас — рядом ли, или всё ещё там, откуда вернулся. — Ты знаешь… — начал Тэ, почти шёпотом, зная, что ответа не будет. — Я ведь думал, что не выдержу. Не потому, что слабый. А потому что тебя нет, а без тебя этот мир… он просто не работает. Всё идёт не так, всё рассыпается. — Он прижался щекой к его руке. Она была прохладной, но живой. Родной.— Ты говорил мне не ждать… Но я ждал. Даже когда ненавидел. Даже когда думал, что уже отпустил. Я ждал,я не умею по-другому,ты же знаешь. — Он улыбнулся, но губы дрожали. — Я смотрю на тебя, и всё внутри снова становится на свои места. Ты дышишь — и мне легче. Смешно, да? Я такой гордый, независимый, самоуверенный. А ты просто спишь — и я снова живу. — Он вздохнул, шумно, словно что-то вылетело из него с этим воздухом. Может, боль,может, злость,а может, всё сразу. — Я не буду спрашивать, как ты. Не сейчас. Не хочу слышать ни оправданий, ни исповедей. Мне не нужен твой ад, мне нужен ты. Живой. Рядом. Чтобы я снова мог держать тебя за руку и не бояться, что ты исчезнешь. Я так устал бояться. Правда. — Он подвинулся ближе, обнял его за талию, легко, почти невесомо. И уткнулся лбом в его плечо. — Просто останься. Сегодня. Завтра. Сколько сможешь. А я постараюсь снова быть твоим домом. Где тебя ждут, как бы долго ты ни возвращался. Он замолк. И лежал так — не дыша громко, не думая о будущем. Просто был. Вместе с ним. Он мирно засыпает и надеется, что больше он не проснётся от тревоги в такие ранние четыре утра,а проснётся от мягких губ ближе к обеду. Тэ проснулся от тихого шороха — он почувствовал, как кто-то рядом с ним. Он открыл глаза и увидел Чона, стоящего у двери. В руках того был маленький букет цветов, а в другой — чашка с кофе. Чон стоял немного в стороне, будто всё продумал, чтобы не разбудить Тэ раньше времени. Он не хотел беспокоить его,застать с курьером, но знал, как важен этот момент для их обоих. Тэ заметил, что его муж немного задержал дыхание, наверное, волнуясь, как тот воспримет его поступок. — Утро доброе, малыш, — тихо сказал Чон, подходя ближе, мягко ставя чашку на стол рядом с кроватью. — Я тебе приготовил кофе, тот самый. И... ещё кое-что. — Он протянул букет, как бы извиняясь за внезапность, но в его глазах была теплота. Тэ улыбнулся, на секунду растерянно посмотрел на него, но взгляд сразу же наполнился доверием. — Ты не забыл... — Тэ прошептал, чувствуя, как его сердце немножко замедляется от такой нежности. — Нет, не забыл, — ответил Чон, чувствуя, как его руки немного дрожат от волнения. — Ты ведь так любишь этот кофе... и эти брускетики с творожным сыром. Я вспомнил, что ты всегда это предпочитал. Тэ слегка приподнялся, обнимая мужа и ощущая, как его тело, всё ещё уставшее после короткого,быстрого сна, расслабляется. Он позволил себе опереться на Чона, не боясь быть слабым, не боясь довериться. Чон тоже не торопился, он просто был рядом. Чуть позже, в тишине их небольшого мира, Тэ почувствовал, как его уверенность возвращается, и он с улыбкой потянулся к любимому перекусу. — Спасибо... — прошептал Тэ, снова доверяя, снова веря. Но трапеза прошла слишком быстро,ведь Тэ, почувствовав, как уютно в объятиях Чона, вдруг в мгновение ока перешёл от расслабленного состояния к тому самому, привычному веселью, которое всегда появлялось, когда рядом был Чон. Его улыбка расплылась по всему лицу, и, не сдержавшись, он подтолкнул мужа, заставив его рухнуть в кровать. Чон, немного удивлённый, сначала сдержал смех, но Тэ уже сидел сверху, как маленький непоседа, который только что поймал взрослого в ловушку. — Что, не ожидал? — с игривым вызовом произнёс Тэ, приподнявшись и начинав дергать Чона за рубашку. Чон замер, как бы прикидывая, что делать дальше, но увидел блеск в глазах Тэ и сразу понял, что не удержится. Тэ прижимался к нему, почти сжимаясь, как ребёнок, который, только что оставив позади свои заботы, теперь наслаждается моментом. — Ты серьёзно? — с лёгкой улыбкой на губах спросил Чон, чувствуя, как Тэ потянул его за руку, заставляя вернуться в атмосферу их бесконечных шалостей. — Ты мне обещал веселье, — Тэ завалился на него, кусая за шею, играя в какую-то невинную детскую борьбу. Чон всё ещё оставался спокойным, но взгляд его становился чуть более напряжённым, как если бы он только что был пойман в сети. — Ты что, ребёнок? — ухмыльнулся Чон, но в его голосе сквозила легкая ирония, даже если он сам пытался быть серьёзным. Тэ лишь смеялся, как бы не обращая внимания на все его попытки оставаться серьёзным. Он продолжал кусать Чона за плечи, весело сверкнув глазами. — Ну и что? — Тэ наконец не выдержал и соскользнул вниз, устроившись на груди Чона. — Ты ведь не ожидал этого, да? — Чон устал от такого фокуса, но не мог сдержать улыбки. Он сдался, потянул Тэ за талию, прижимая к себе, пока тот с шумом не рухнул в его объятия. — Ты будешь меня вечно так мучить? — с улыбкой спросил Чон, продолжая игриво обнимать Тэ, который уже забился от смеха. — Я? Конечно буду! — ответил Тэ, переворачиваясь и сжимая его руку. В такие моменты Чон чувствовал, как всё его напряжение уходит, как он начинает понимать, что важно не всегда быть серьёзным. Иногда важнее быть рядом, любить, смеяться — и просто позволить себе быть детьми. И все бы могло проходить и дальше хорошо,но Тэ всю ночь не спал,голодный,сонный,а теперь ещё и этот дурацкий обед готовить. Слишком много всего. — Да я сам всё сделаю! — Тэ оттолкнул руку Чона с ложкой, и та с глухим стуком шлёпнулась в раковину. — Неужели так сложно просто нормально сварить макароны? — Чон замер. Брови чуть нахмурились, но он не успел сказать ни слова — Тэ уже продолжал, почти не дыша: — Я проснулся, и мне было хорошо, понимаешь? Мне впервые за долгое время было спокойно, а теперь ты ходишь туда-сюда, бормочешь под нос, как будто я тебе мешаю в твоём великом ритуале с макаронами. — Он всплеснул руками. — Ты даже не замечаешь, что мне хреново. — Тэ, подожди... — Нет, ты подожди! — голос сорвался. — Ты якобы всё понял,заботишься, но дальше кофе и пары брускеток ты, видимо, не дотягиваешь. Иди к чёрту, Чон. Серьёзно. И всё. Он резко развернулся и вышел в гостиную, хлопнув дверью настолько громко, что даже посуда на полке дрогнула. Осталась тишина, пахнущая солью, не только из кастрюли. И минут пять Чон не выходил. Тишина тянулась, будто намеренно оставляя Тэ вариться в собственных мыслях. Он всё ещё дулся, локти на коленях, губы поджаты, глаза злые. Наконец, дверь открылась — спокойно, без торопливости. Чон вошёл, поставил перед Тэ бокал с колой и рядом швырнул один из его старых блокнотов. Тот самый, где Тэ рисовал всякую чепуху и выдумывал сценарии, когда у них были деньги только на лапшу быстрого приготовления и большие мечты. — Что это? — буркнул Тэ, всё ещё колючий. — Это ты. Который никогда не умел держать обиду по пустякам дольше 20 минут, если ему дают газировку и возможность бросить кого-нибудь под поезд в сюжете, — сказал Чон спокойно, скрестив руки. Тэ поднял глаза. Чон стоял сдержанно, ровно, но в его взгляде была эта дурацкая, теплая уверенность. Как будто он уже всё решил,как будто Тэ его любимый вредный ребёнок, который может злиться сколько угодно, но всё равно останется его. — Ты сам сказал, что не хочешь соли. Я постарался. А теперь или мы миримся, или ты признаешь, что обиделся не из-за макарон, а потому что тебе не хватает внимания и признания — добавил он, мягко, но чётко. Тэ сжал губы,его выбесила прямота. И одновременно — разоружила. — Ты зануда, — буркнул он, но бокал всё же взял. — Иди уже сюда. — Чон шагнул ближе. Не сел рядом, а просто положил руку ему на плечо. Уверенно,спокойно,как якорь, как стена. Как свой. — Не кусайся, малыш. Я всё равно никуда не денусь. Тэ не ответил. Только ткнулся в его живот лбом, выдыхая обиду вместе с углекислым газом из стакана. — Я всё равно на тебя обижен, — пробормотал Тэ, не отрываясь от живота Чона. Голос приглушённый, губы касаются ткани футболки. — Конечно, — мягко согласился Чон. — Поэтому ты в меня уже вжался всем телом. — Тэ фыркнул, но не отстранился. Наоборот, схватил Чона за руку и уткнулся носом в его ладонь. Молча, как зверёныш, которому просто надо немного тепла. Ладонь пахла кофе, которым он не успел допить, и мылом с лавандой — их общее, которое всегда выбирал Чон. — Ты готовишь, — выдал Тэ глухо. — И даже не спрашиваешь, что именно я хочу. Ты всё равно уже знаешь. Это раздражает. — Ну, это либо любовь, либо контроль, — пожал плечами Чон, — выбирай, что тебе сегодня ближе. — Контроль, — буркнул Тэ. — Сладкий, раздражающий контроль. — Тогда иди и съешь то, что я приготовил. А потом можно будет снова поссориться. Или… — он наклонился ближе, почти шепча у самого уха: — …порисовать на мне маркером, как в прошлый раз. — Тэ поднял глаза. Его губы дрогнули,не улыбка,но близко. — Только если ты не смоешь это в душе, как в прошлый раз. — Обещаю. Хожу целый день с членом на щеке, если захочешь. Теперь Тэ точно рассмеялся. И это был смех без злости. — Чон,меня грызёт,что до конца жизни я буду с тобой. Совсем тихо,и так,невзначай бубнит младший, закрашивая последний узор на спине любимого. Опускается,оставляет нежный поцелуй на холке,а Чона этот поцелуй будто обжигает. Тело поворачивается на спину чересчур аккуратно и медленно, молча,будто ничего и не происходит. Сильные руки усаживают любимого на торс,проводят по бёдрам внимательно и легко,боясь обидеть. Мужчина открывает одной рукой очередной маркер,вздервнув с него крышку одним пальцем и протягивает Тэ,чтобы продоодил рисовать. И он продолжает, но все мысли не о том,в полнейшей каше и непонимание ситуацию. Но если рядом тот человек, что должен быть,то он поможет,а Тэ прислушается. — Тэхённа, послушай. Если ты задумаешься о том,что если меня в твоей жизни не будет,то тебе будет легче,то ты должен сделать так,как велит тебе твоё сердце. А я приму любое твоё решение, обещаю. Только прежде,всегда хорошо подумай,разберись,действительно ли ты этого хочешь,действительно ли тебе будет так лучше? Ты не обречён мной,Тэ,обещаю тебе это. Маркер скользит по чёрно-белому торсу,заполняет мрачные картинки ярким розовым цветом, а взгляд младшего никак не может сфокусироваться из-за количества мыслей мелькающих в голове. — Ты не злишься, что я продолжаю работать с Рафаэлем? И общаться. — Из рук внимают маркер,заменяя его на другой цвет, вроде,как раз тот,что и нужен был,Тэ не знает,муж даже тут легко контролирует ситуацию и эмоции. — Я хочу меньше слышать о нём,но не буду запрещать тебе. Я увидел,как ты расцвел на его фотографиях,увидел тебя с тех сторон,что раньше не замечал. Ты действительно искусство, Тэхён,и это должен увидеть весь мир. Главное для меня - что ты среди всего этого мира,все равно выбрал меня. Парень поднимает глаза на своего мужчины и только его светлые глаза, мимика и добрая снисходительная улыбка говорят обо всем. Рисовать совсем перехотелось, хоть и такая антистресс раскраска влиятельно помогает во время стресса,но сейчас, все,что нужно Тэ и Чону - это ощутить на себе не влажные дорожки от маркеров, а друг друга. Обнять, поцеловать,и успокоить,что вместе,они через все пройдут. Обязательно.