Angel.

Афтерпати у Рафаэля — это не просто "вечеринка", это как если бы декаданс и глянец взяли экстази и решили устроить свой выпускной. Коттедж где-то за городом, но не "дачка", а особняк с видом, террасой, и, конечно, огромным бассейном, в который уже кто-то прыгнул в одежде. Кто-то — без. На колонках что-то электронное, безумное, будто BPM подстроен под удары сердец всех гостей. Играет громко, до вибраций в рёбрах. Запах — табак, хлорка, розмариновый джин, Chanel и разгорячённые тела. Все уже навеселе. Кто-то смеётся так, будто шутка века только что была произнесена. Кто-то валяется на шезлонге, наполовину в купальнике, наполовину в шелковой сорочке от Dior. Все друг друга обнимают, все будто старые друзья. Селебрити, модели, пара продюсеров, один режиссёр, который точно позже забудет, где оставил свою рубашку. Раф ходит, сияет,его место,его люди,его праздник. Он наполовину босой, с бокалом игристого, с затуманенным взглядом и абсолютно счастливой улыбкой. Тэ смеётся, настоящий, без фильтров. То ли от вина, то ли от облегчения,то ли просто наконец расслабился. Он уже сменил костюм на что-то простое, но всё ещё с намёком на "я тут главный арт-объект". Чон рядом,прячется за очками, но улыбается чаще, чем за последние дни. Он держит бутылку пива и Тэ — оба, будто без них не может дышать. И по глазам видно — не может. — Эти люди все реальны? — шепчет Тэ, глядя, как известная актриса карабкается на надувного фламинго в бассейне. — Не уверен, — отвечает Чон, — но если нас позовут в секту, я не удивлюсь. Они смеются. И пусть на секунду, на ночь — всё просто. Легко. Без вспышек. Просто музыка, алкоголь и счастье в хлорированной воде. Шикарная рубашка от Versace плотно прилегает к телу из-за ветра,тонкая талия теперь видна даже за километр,даже не смотря на то,что рубашка на два размера больше Тэхёна. Но этот игривый ветер однозначно делает его ещё более привлекательным в глазах не только Чона,но и заинтересованных гостей. Но на это пара совсем не обращает внимание, они уже вдоволь пьяны,чтобы не замечать вообще ничего,кроме друг друга. — Чонна,мне так жарко. — Очки поднимаются и фиксируются на волосах, и теперь страсть в глазах мужчины можно чётко распознать и подхватить момент. — Может..искупаемся? — Хитрая улыбка расплывается на лице, где щёчки уже покрыты румянцем от алкоголя,а этот взгляд..Чон всё понимает,но фыркает. — Ни за что. У меня на ногах кутюр. — Тогда, — склоняется Тэ к его уху, горячее дыхание скользит по щеке, — я оставлю его в воде. А взамен ты получишь всё, что захочешь. Сегодня. Без исключений. — Он улыбается — медленно, дьявольски, и делает шаг назад, прямо в воду. Плеск. Чон чертыхается. — Чёрт ты, Тэхён, — и скидывает пиджак, всё же. Мужчина нырнул за мужем как спасатель,подхватил за бёдра и крепко прижал,чтобы точно не утонул. Прилипшая чёлка и потёкшая туша так идеально подходит Тэхёну. Вся эта шустрость,пьяные,вызывающие действия,это и есть его настоящий шик,подходящий ему на все сто процентов. Но то,как Тэхён видел Чона в моменте,такое и словами не передать. Внутри зажигается огонёк и он знает,что если Чон,просто держа его за бёдрами своими сильными,до безумия горячими накаченными руками,с расслабленной и довольной улыбкой на лице,будто знающей все грязные мысли и желания Тэхёна,просто сейчас выйдет из воды,будет хвастаться кубиками пресса под прилипшей к ним футболкой..тогда он сам трахнет Чона прям на бортиках бассейна, прилюдно и с принуждением. — Тэхёнша,эй. — Перед лицом щелкают пальцами,стараются вывести из транса. Он едва моргает, выныривая из своих фантазий, где Чон уже выгнулся на бортике, стонет, зовёт по имени… Но улыбка — никуда не делась. Хищная, самодовольная. Такая, что сразу хочется поставить его на место. Чон щурится. — Ты меня, что ли, сейчас трахнуть глазами пытался? — голос низкий, с усмешкой. Но в нём — предупреждение. — А если да? — Тэхён склоняет голову, приближаясь. На щеках румянец, глаза блестят от выпитого. — Ты же знаешь, я люблю сверху. Особенно, когда ты мокрый и… покорный. — Опа. Ошибка. Чон усмехается, но не смеётся. Вместо этого он резко наклоняется, хватает Тэ за подбородок, чуть сдавливая пальцами. — Знаешь, в чём разница между фантазией и реальностью, малыш? — шепчет он, прижавшись почти вплотную. Его дыхание горячее, взгляд ледяной. — В реальности — ты можешь хотеть сверху, сколько угодно. А будешь стоять на коленях. И благодарить. Что. Я. Вообще. Тебя. Трогаю. — Чон шепчет,проговаривает каждое слово по отдельности и чётко,забирает контроль. Тэхён замирает,ни от страха,от жара, который резко вспыхивает в животе. Всё тело дрожит от этого контраста — наглость и подчинение в одном кадре. Он выдыхает, а голос предательски срывается: — Ты… серьёзно? — А ты хочешь проверить? — Чон отпускает подбородок, встаёт прямо, снова царственно невозмутим. — Пять минут. Выйдешь из воды — я заставлю тебя запомнить, кто здесь всё ещё хозяин. И разворачивается,медленно уходит. Влажная футболка липнет к спине, бёдра двигаются с такой точностью, будто он знает — Тэ смотрит. И облизывается. Тэхён молчит. Не потому что нечего сказать,а потому что язык не слушается. Тэхён делает шаг к бортику — уже почти, уже почти вышел, уже чувствует на себе взгляд Чона, пусть и издалека, пусть даже воображаемый. Не находит свою обувь, ну и ладно, он аккуратно продолжает идти за Чоном, в их специально выделенную гостевую комнату. Тэ совсем как по уши влюблённая школьница на побегушках,весь в мечтах и фантазиях преследует Чона,прикусив губку и наматывая короткую чёлку на пальчик,если бы только Чон обернулся,то точно мы не сдержал все свои желания и исполнил их прямо на на столе,где сейчас сидят мировые лидеры мнений в мире моды и исскуства,хоть и в щи пьяные. — Тэше,стой! — Голос выбивает из мира сладких фантазий и тёплой рукой опускает вновь на землю. — Я хотел сказать..если ты не против. Тэ,конечно,все ещё зациклен только на одном и хочет поскорее к этому единственному добежать,но все же,они в гостях у Рафаэля и ему,наверное,стоило бы выразить уважение и благодарность в принципе за весь сегодняшний день,поэтому он лишь с печалью в глазах провожает тень мужа,и остаётся дослушать француза. — Конечно,что-то случилось? — Младший заботливо поправляет чужие волосы,зачесывает их назад, как любящая мамочка. А фотограф плавится в этих руках,этих жестах,улыбке,привычек и такого миролюбивого Тэхёна..В такого он влюбился.. — Нет,Тэше,наверное все хорошо..— Раф допивает мартини, а музе тянет сладкий,голубой коктейль,зная,что после того,что он услышит, ему точно захочется выпить. Берёт за руку,но не решается смотреть в глаза,ему тяжело. — Я люблю тебя,Тэше. Как человека,как друга, как..как любимого мужчину. Но я не стану вставать между вами с Чонгуком,я надеюсь, ты просто уверен в своём выборе..Но помни обо всем,о чем мы с тобой говорили,что ты всегда можешь прийти ко мне в самых разных случаях..Я всегда тебе рад, всегда помогу и буду рядом..И как человек,который любит,я буду счастлив, если ты будешь счастлив. Просто,просто.. Просто живи,а я уже этому буду рад. — Тэхён действительно выпивает залпом свой коктейль, он знал,что Рафаэль в него влюблён,но чтобы любить..Слишком громкие слова для них двоих,Раф не стал бы признаваться, будь он хоть немного не уверен в своих чувствах. Но ведь Тэ уверен в своих чувствах,он любит мужа и только,без разговоров. Возможно и из-за этих чётких,непоколебимых мыслей и установок, он не нервничает. Потому что обо всех мыслях осведомлён и Рафаэль,и Тэ знает,что он не будет принуждать к другому. Поэтому он без проблем продолжает держать дрожащюю руку в своей,а второй всё также,по родительски гладит по волосам,по щеке,мягко улыбается и просит посмотреть в глаза. Он хочет помочь своему лучшему другу также,как и он помог ему однажды. — Рафаэль.. – Тэ продолжает добиваться внимания, пока не решает собственноручно поднять его личико на себя. — Спасибо, что признался. Ты сам всё понимаешь..Я тебя тоже люблю, но как друга,как..Да я даже не знаю,как описать,как любят человека, которому бесконечно благодарны,которым восхищаются и желают всего наилучшего. Но точно не как мужчину. — В отблеске чужих глаз виднеются подступившие слёзы и еле дрожащие губы,которые кусают,пытаются усмерить и удержать планку человека, которому когда-то доверился Тэхён. — Раф,солнышко,пожалуйста..всё ведь хорошо.. — Еле слышно сквозь громкую музыку,как мантру проговаривает младшенький,а у самого сердце разрывается видеть,как у друга что-то внутри рушится. Ещё пару мгновений он с нежностью смотрит на Рафа, изучает эмоции и подмечает язык тела,и все же обнимает, крепко,прижимая к себе и гладит по спинке. — Прости,Раф. Я знаю,сердцу не прикажешь,но ведь и ко мне это относится. Ты очень сильный, ты мой герой,солнышко. Прости,что давал надежды..но я тоже не хочу тебя терять.. — Рафаэль уже не держит эмоции,плачет навзрыд просто из-за распирающей боли от чувств и слов Тэхёна, после всего,что они пережили. Но он подумает обо всем позже,а пока, ему просто так хорошо и спокойно в любимых объятиях,он будто никогда до этого не чувствовал себя так хорошо с человеком. Может..Тэхён и есть та самая,настоящая,первая любовь. А все мужчины,девушки,все они были лишь массовкой перед встречей с тем самым. Но в любом случае..он не его,и удержать,заставить сделать по другому он не может..и не хочет. Тэхён как никто другой заслуживает на счастье с тем,кого искренне любит,после всего того,что он пережил. И если что-то пойдёт не так,Раф подставит своё плечо и отомстит всем,кто сделал плохо его счастью. И Тэхён это знает,но ни в коем случае не будет этим пользоваться,наоборот,постарается потушить огонь внутри фотографа, если придётся, то и исчезнет из его жизни,если он этого захочет. — Спасибо тебе,Тэше. Ты чудо. Рафаэль собирает в себе все силы,чтобы холодно отстранится и не поцеловать..со всей нежностью,страстью,желанием..мокро,любимо..но он не станет. Потому что в первую очередь – он уважает его. А Тэ уважает взаимно,и всё,что он может предложить, это невесомый поцелуй в щёчку,короткий,еле ощутимый,но больше ничего. И не прощаясь,уйти к любящему мужу,который только убежал с лестницы,такой его своеобразной обозреваемой площадки,теперь им тоже предстоит серьёзный разговор. Тэхён заходит в приоткрытую дверь с опаской, будто знает,что Чон подсмотрел,что сейчас будет что-то тяжелое и давящее происходит. Медленно проходит внутрь,видит мужа,что раскинув колени в стороны,сидит,оперевшись одной рукой в кровать,а другой хлопает по коленке,подзывая к себе. В животе пульсируют бабочки,что разбиваются от возбуждения, накала эмоций и..набереющей обороты тревоги. Комнату освещает только маленькая настольная лампа,и то,повернутая к стене..но Тэ видит всё..венистые руки,подрагивающее скулы,видимо,от напряжения,от того,как Чон стискивает зубы..накаченные бёдра..Боже,Тэхён ужасно слаб перед силой,перед аурой..и просто Гуком. Он послушно усаживается на чужие коленки,сводит свои,чтобы предотвратить все казусы..потому что ещё чуть-чуть,и он,кажется,кончит. Мужчина знает все это,и пользуется,обвивает пухленькие бёдра,оглаживает ягодицы и силой пробирается во внутреннюю часть бедра,но гладит осторожно, не касаясь самого нежного. — Скажи мне, о чём вы говорили с Рафаэлем? И почему ты его поцеловал? — Голос непоколебимый и это пугает..пугает власть над ситуацией и таким хрупким Тэхёном,поэтому он почему-то стыдясь,бубнит под нос.. — Он признался мне в любви. И этот поцелуй, это просто точка,которую я сам поставил.. — Рука сдавливает белоснежную кожу до крика,но легко отпускает,извиняясь поцелуем в оголённое плечо. Эта игра,весь флирт и доминантось..Тэ отвык от этого,совсем забыл все ощущения и теперь,это так ново,но от этого только лучше. Испытать все наново,до дрожащих коленок,до слёз перевозбуждения и..просьб прикоснуться. — Точка - что это конец? Или ты прибежал ко мне,чтобы попрощаться? — Чон держит лицо,не позволяя самодовольной улыбке прорезаться на лице. Ясно,что он и так знает,что Тэ выбрал,но он хочет услышать об этом от него непосредственно,посмотреть на эмоции,поиграться. — Что это конец,ты же знаешь..я люблю тебя. — Дрожащие от жара внутри и снаружи руки,оглаживают чужую,что так опасно близко была у промежности,а если она действительно туда дойдёт.. Тэхёну не жить,только биться в конвульсиях и молить о разрядке. Он пищит как девчонка, когда резко подбрасывают на коленках и оказывается уже на ниточке от исполнения его грязных желаний. — И как ты мне это можешь доказать? — Тэхён всхлипывает — от предвкушения, от стыда, от жара, что расползается по телу, будто Чон не рукой его гладит, а огнём. — А как папочка хочет? — вылетает почти шёпотом, как исповедь в храме похоти. И в этот момент Чон впервые усмехается — губы едва подрагивают, глаза темнеют, как шторм над морем. Его пальцы, такие грубые и ласковые одновременно, поднимаются к подбородку Тэ, приподнимая его лицо, заставляя смотреть прямо в эти бесстыдно уверенные глаза. — Я хочу, чтобы ты мне отдал всё. И ни звука — только дыхание, только дрожь, только ты. — Голос почти не звучит. Он давит, проникает в кости, вибрирует, как басы на концерте. Рука скользит ниже, касаясь чуть-чуть того самого, от чего у Тэхёна срывается стон — тонкий, жалобный, полный отчаянного “ну пожалуйста”. Чон усаживает его поудобнее, разводит колени, будто преподносит его себе на алтарь. Его губы касаются шеи, оставляя влажный след, кусают ключицу — как пометку: этот мой. — И расскажи мне, детка… — шепчет он в ухо, — …а когда он тебе признался, ты хоть на секунду подумал, что мог бы остаться с ним? Или ты просто захотел проверить, как я реагирую, если моя игрушка вдруг решит поиграть с другим? — Тэхён судорожно вдыхает, пытается сосредоточиться, но в голове только пульсация, только огонь, бегущий по венам. Он всхлипывает: — Нет,не думал,правда..только ты. — Чон резко втягивает воздух сквозь зубы, а потом — тихий смешок. — Хороший мальчик… — и он прикусывает мочку уха. — Тогда покажи мне, насколько ты мой. Чон откидывается назад, наблюдая, как Тэ весь горит, как ёрзает у него на коленях, как руки цепляются в чужие бёдра, чтобы не сойти с ума. Но Чон не торопится. Он управляет каждым вдохом этой куклы, каждым подрагиванием, каждой каплей смущения. Он берёт Тэ за подбородок, но теперь крепко,железной хваткой. — Руки за спину. — Голос не терпит возражений. Это уже не игра,это приговор. Тэ подчиняется. Его пальчики, дрожащие, прячутся за спиной,голова опущена, дыхание сбилось, как у пойманного зверька. — Выше голову. Я хочу видеть, как ты мучаешься. — И когда Тэ поднимает взгляд, Чон не сдерживается — он смеётся. Но тихо, злобно,как хищник. — Ты даже не представляешь, как жалко ты выглядишь, малыш. Всякий бы сбежал. А я тебя держу. — Он наклоняется, цапает зубами за нижнюю губу Тэ, тянет - до боли. — И ты хочешь сбежать? Или хочешь, чтобы я тебя не отпускал даже после смерти? —Пальцы - теперь две - сжимают бёдра, приподнимают, двигают, как марионетку. Он регулирует даже ритм их соприкосновений. — Смотри. Я делаю так. — Он двигает его тазом вперёд. — А ты не можешь сопротивляться. Потому что ты ничего без меня. Мои движения — твои ощущения. Моё желание — твоя жизнь. — Тэ пытается ответить, но рот прикрыт ладонью. — Шшш… я разрешу тебе говорить, когда мне будет нужно услышать мольбу. Сейчас — тишина. Только звуки твоей слабости. — Пока он управляет телом Тэ, он пристально смотрит в его глаза, не отводя ни на миг. — Скажи мне глазами, как сильно ты принадлежишь мне. Дыши для меня. Трепещи. Но не смей сжимать колени. Они должны быть раскрыты. Я хочу видеть всю твою позорную покорность. А потом — пауза. Он останавливает движения. Лампа греет стену, тени пляшут, воздух звенит. — Ты должен заслужить даже мои прикосновения. Произнеси это. — Чон убирает руки, откидывается назад, как будто он милостиво даровал паузу перед казнью. А Тэхён не может,ком в горле не пропускает и звука,он не может выполнять поручения, только унизительно принимать и впитывать каждое слово мужа.Тэ дрожит на коленях Чона, ноги подогнуты, дыхание сбивается, а руки так и не находят, куда себя деть — он весь сосредоточен на том, как быть послушным… и не сойти с ума от жара между ног. Чон проводит рукой по спине, чуть надавливая, будто примеряется. А потом резкий рывок за волосы — голова откидывается назад. Тэ тихо вскрикивает, но не от боли… он улыбается. Эта его сладкая, грязная улыбка. Чон её помнит. — Вот ты где. Думал, потерял, — голос низкий, глухой, словно зверь урчит, прежде чем наброситься. — Встань. Тэ встаёт, но не уходит далеко. Его колени — уже на полу, между широко расставленными бёдрами мужа. Он внизу,перед ним. Там, где Чон его хочет. Чон будто играется в нежность — пальцы касаются щеки ласково, нежно… а потом резкий щелчок. Пощёчина. Голова Тэ дёргается в сторону, щека вспыхивает, но... губы вновь расползаются в довольной, безумной улыбке. — Ты скучал, да? — Чон улыбается, но в этой улыбке столько холода, что у Тэ трясутся пальчики,каждая фаланга. — По себе настоящему. По мне настоящему. — Да, — простонал он, закрыв глаза. — Папочка.— Чон резко хватается за лицо Тэ, щёки между пальцев, тянет его ближе, нос к носу. — Тогда не вздумай больше исчезать. Ни в себя, ни в других. Ты — мой. Я не делюсь. Ни душой,ни телом. — Рука спускается по шее, давит немного, но ровно настолько, чтобы не переступить грань — просто напомнить. Кто тут главный. Кто держит поводок. Тэ уже стонет на вдохе, тело подрагивает от контраста — то нежность, то щелчок, то холодный взгляд, то шёпот в самое нутро: — Мой. Слышишь? Даже когда кричишь чужое имя — ты всё равно мой. А Тэхён обходится без лишних слов,доказывает свою преданность, утыкаясь в ширинку носиком,прижимается щекой и хнычет, вымаливает ласку и поощрения,как собачка просит лакомство у хозяина после послушно выполненной дрессировки. Он дуреет с этой власти,он даже к себе прикоснуться не может без разрешения, хотя член уже не то что стоит,он уже течёт как последняя сука и это так позорно,но так хорошо. Он кусает,трется и целует,как свой амулет, у которого просит благословения. Ёрзает на коленях, будто сейчас трахнет ногу любимого,и как же верхнего это забавляет. — Тэхёнша,и как же тебе не стыдно. — Чон склоняет голову,звук, который он издал, был не столько насмешливым, сколько едва уловимым, как тихий укор, в котором пряталась некая теплая издёвка. Тэ чувствовал, как эта смесь презрения и привязанности пронизывает его до самой глубины,а сердце от этого просто рвётся наружу. — Маленький,ты слишком развратный, так же нельзя. Нельзя быть таким озабоченым моим членом, моими приказами. — Старший слишком неожиданно, слишком больно и до истощенного стона давит ногой на член,не сильно, но достаточно, чтобы из глазах прорезались слёзы. — Пытаешься заслужить ласки,но даже не стараешься. Тупо давишь на жалость.Я очень разочарован,Тэ. Губы искусанны,взгляд потерян,он не может ослушатся, но явно надо спасать ситуацию. У Тэхёна уже горит все,что только можно и нельзя,он поедет головой, если не получит член как можно скорее. — Есть только один способ искупать вину и тогда..получишь то,чего желаешь. У брюнета просто нет выбора,он согласно кивает,даже не интересуясь условиями сделки,а зря. Чон достаёт из заднего кармана телефон,включает камеру. С момента,как их признание и поцелуй сняли камеры, фанаты Тэхёна все разом подписались на его мужа,приумножив количество подписчиков раз в 15. И Чону было бы все равно на эти соц. сети,но разве это не идеальный момент, чтобы в очередной раз доказать, кому принадлежит теперь мировая звезда. Буквально оголить её бессовестную натуру перед десятками тысяч фанатов. — Прижмись к нему,как ты любишь, давай,малышка. И Тэхён в панике бегает глазами по чужой мимике,стараясь найти доказательства, что все,как он понял..действительно план Чона? Только не это,Тэхён не готов к такому. Но блять,желание бьёт по голове мощнее,чем трезвый разум. Тэхён,нехотя прижимается к члену, но не осмелился поднять глаза на камеру. Но ничего,Чон сделает это за него. Грубая хватка на волосах,треплет макушку из стороны в сторону, растормашивая любимого. — Тэхёнша, ты же модель, позируй,как и для своих глянцевых журналов. Не стесняйся,покажи,какой ты для папы. И он хнычет, почти плачет,он мог быть любым для мужа,но как же вытерпеть прилюдное унижение,он же все таки фотомодель,а не порно актриса. Он ломает в себе последние разумные клеточки,которые отговаривали от этого..И ложится, по привычному,прижавшись щекой,губы прикусанны,а взгляд устремлён не на объектив - на Чона. Взгляд полный желания,стыда,отголоской слёз и прикрыты от безумного возбуждения, что он так давно не испытывал,находясь в разлуке с мужем. Кадр готов,история,где Тэ совсем другой, интимный и уникальный,ластится к чересур выпирающему бугорку сквозь брюки,а его держат за волосы,будто собачку на поводу перед любимой игрушкой, не давая сорваться..Позор,но уже не до этого. Позорно было бы не удовлетворить хозяина,а очередной шикарный снимок очень даже полезен для набора аудитории, разве не так? — Умничка, киса. Моя маленькая,послушная кошечка. Иди к папочке. И он ползёт, медленно,грациозно как кошечка, желающая получить свою добычу в ту же секунду, без прелюдий. Но любого буйного кота можно усмерить,просто взяв за холку,как и сейчас. Чон держит крепко,чтобы даже коготки не выпустил,но целует с такой невообразимой нежностью, что больше не хочется жертв. Языки сплетаются в единое,а зубы неприятно случайно сталкиваются. Не смотря на их общую одержимость подчинению, поцелуи они признавали только такие,потому что именно благодаря им они и могу держать баланс между реальностью и игрой. Мужчина рывком меняет их местами и теперь младшенький оказывается прижат к кровати,ещё мгновение и без рубашки,а там,и без низа. Чон возвышается над младшим,не сводит глаз с обожаемого тела,раздевается неспешно,но в голове крутится совсем другое..Оказывается, чтобы насладится сексом не нужна наркота,чтобы интересно жить,любить,видеть прекрасное..для всего этого не нужна наркота. Эта мысль буквально приводит старшего в восторг,ведь без таблеток он ощущает мужа лучше,чем под ними. Тонко чувствует каждое его малейшее движение,каждый вздох,всю его дрожь..Это неописуемо чувство,ведь до этого,на протяжении бесчисленного количества времени он уже не мог представить свою жизнь без дозы. Но он по настоящему счастлив,что сумел,что больше не зависим. — Киса,вот теперь,кажется,я по настоящему влюбился в тебя снова. Трезво. — Чонна.. Вот теперь,он расстаял,он так безумно рад услышать такие слова,это все,чего не хватало для счастья. Обнимает его крепко,притягивает, даже не дав до конца снять штаны,просто хочется целовать,любить и ценить своего сильного мальчика. Чон упирается в локти на кровать, ловит чужую ладонь в свою и обрывает поцелуи,прижимается к шее,бредит что-то о любви невнятно. Потихоньку входит внутрь,перехватывают шипение и тяжёлые вздохи младшего своими губами,шепчет,просит потерпеть. Тэ хватается за плечи возлюбленного, царапает,потому что больно,потому что честно ждал и только пальцами себя растягивал,но ведь они далеко не такие большие,как Чон. Но сейчас,это так приятно,то,как его натягивают,жалеют и любят. И когда муж все таки входит до конца, у младшего звёздочки перед глазами,он ведь тоже трезвым ещё не занимался с ним любовью. Оказывается,он очень многое терял,как минимум,не осознавал,на сколько же Чон огромный,во всех планах. Он почти задыхается под этими бицепсами,от размеров внутри себя,но и эта масса его и удерживает,успокаивает. — Сука,Чон,если ты делал операцию по увлечению, то я тебя бросаю. — Шипит и скалится в чужое плечо,а в добавок кусает,дабы тоже помучился. — Кис,не шипи. Я все равно принимаю это как комплимент. И мужчину этот укус,в котором Тэ чуть все зубы не пероламал,вообще никак не тревожит,ноль реакции и только хриплый смех над своим миленьким младшим. И когда нижний все таки расслабляется,откидывает голову на подушку и утомлённо прикрывает глазки,темп потихоньку начинает набирать обороты, но нежно,без лишних телодвижений, дабы не навредить,а удовлетворить. Стоны,что также постепенно набирают обороты, кажется, должно быть слышно на весь коттедж,а им ведь не надо лишнего внимания. Мужчина выпрямляется,смотри на своего любимого вот этим взглядом..полным нежностью и жадным благоговением, будто не может поверить, что это сокровище снова рядом с ним, в его власти,стонет под ним,извивается. Невероятный дурман,но все же,они не дома,а за дверью куча пьяного делового народа, которому,наверное не стоило бы слышать их половой акт. Чон удерживает одной рукой сочное бедро,что с таким сладким эхом шлепается об его таз,а другой - проводит по груди,добирается до горла,которое изо всех сил старается не сжать и справляется,потому что цель не заглушить,а лишь утихомирить. Сладкие возгласы прерываются,когда татуированная рука ложится на щеку,чтобы погладить,нежно,без лишней пошлости,но Тэ хватает большой пальчик сначала зубами, а потом,причмокивая посасывает. Улыбается,подмигивает и вот теперь,у них у двоих сносит крышу. Чон толкается в нуждающийся ротик указательным и средним пальцем,и теперь вдалбливает, имея опору только в чужом бедре. Кровать шатается из стороны в сторону,скрипит и кажется, что через момент развалится,а мальчик скользит в ритм кровати. Стоны разлетаются по комнате,не смотря на пальцы, что периодически царапапаются об зубки и раз это бесполезно, Чон отстраняется. Теперь имея опору в обеих руках на бёдрах. Хрипит,будто стараясь что-то сказать,а сбитое дыхание и таз,что двигается быстро и точно,стараясь не сбится с темпа,просто не дают этого сделать. Их тела,кажется,уже достигли уровня кипения воды и если к ним кто-то прикоснется,то точно обожжется,а сорванный от криков голос будоражит и окончательно доводит до яркого оргазма. Мужчина уже не двигает в никакой темп,только добивает,чтобы выйти и кончить на живот,а мальчик это подхватывает, но не даёт осуществить. — Нет,нет..Чон,прошу,не..не выходи.. Ужасно трудные слова сквозь бурю накатывающего оргазма и хрипа в голосе,но слишком важны,для идеального пика. И Чон не смеет ослушатся,бёдра своевольно дёргаются,он рычит,не в силах даже открыть глаза,чтобы взглянуть на разбитого мужа,который явно уже кончил,теперь лежит и также крупно подрагивая, принимает,раскрывает объятия, в которые Чон бессильно падает. Мостится где-то в ключицу,вспоминает,как дышать и в принципе функционировать. Но оберегающие,надёжные ручки об этом позаботятся. Гладят по волосам, по кровавому следу укуса и царапин на спине. — Тшш,папочка. Приходи в себя,нам нужно в душ. — Тэ трепетно зачесывает вспотевшие волосы на бок,дабы узреть хотя бы профиль возлюбленного. И то,как этот тигр,превратился в маленького,измученного волчонка,что так ищет,куда пристроить резко похолодневший носик просто безумно умиляет. Он целует в висок,не сумевши добраться до опухших от поцелуев губ. И это и оказался волшебный эликсир восстановления. Чон поворачивается голову,не может оторваться от мягкого плеча. — Тебе понравилось? — С долей смущённости спрашивает волчонок, а Тэ не может сдержать короткий смешок. — Ты мой голос слышал? Я вот своих связок не ощущаю. — Я тебя люблю,принцесса. — А я тебя ещё сильнее. Чон поднимает голову с груди Тэ, смотрит на него взглядом, в котором всё сразу — и вина, и обожание, и гордость. Рука ласково скользит по талии, успокаивает. Он чувствует, как дрожит младшенький под пальцами — не от страха, не от холода, а просто... от того, что внутри всё расплавилось, распалось и теперь заново собирается. — Ты даже пошевелиться не можешь, да? — шепчет с нежной усмешкой, и в ответ получает усталое, хриплое: — Ммм... нет. У меня лапки. И Чон, конечно, не смеётся — он целует в лоб, как оберег, прижимает ближе. Потом осторожно, будто Тэ — фарфоровая принцесса, берёт его на руки. Тот пискнул от неожиданности, спрятал покрасневшую мордашку в шею, мямлит что-то про "тяжёлый", "неудобно",но сам обнимает крепче, цепляется, как котёнок, за хозяина. — Шшш, тихо, киса. Я тебя разбаловал, теперь не отпущу. И он несёт его, осторожно ступая по полу, придерживая под бёдра и затылок. Кажется, так носят на руках самые ценные трофеи жизни, чтобы потом в душевой не отмывать тело — а смывать с кожи остатки безумия, оставляя только любовь. Вода шумит в такт их дыханию. Чон ставит его на край ванны, придерживая, и сам становится за спину. Осторожно подхватывает подмышки и усаживает Тэ себе на колени, на специальный бортик-сидение. Так, чтобы киса даже не думала напрягаться. — Спинку помоем, красавица? — Мяу... — выдыхает Тэ и запрокидывает голову, позволяя себя холить и лелеять. Чон моет его медленно, с любовью. Не просто смывает пену — а поглаживает, как будто говорит пальцами: я рядом, ты в безопасности, всё хорошо, мой родной. Иногда целует в плечо, иногда вытирает каплю, скатившуюся по щеке — не то вода, не то уставшая слезинка. — А теперь животик. — мурлычет, а Тэ скидывает голову на бок и тихонько улыбается: — Моя кошачья гордость покорена. Неси меня обратно,волчонок. Когда всё смыто, Чон заворачивает его в полотенце, как в кокон. Носит, как самого важного в мире питомца. Укладывает в постель, а потом сам ложится рядом, прижимая к себе. — Теперь отдыхай, любовь моя.Я рядом. — шепчет он, и Тэ тихо отвечает сквозь зевок: — Навсегда? — Навсегда.