Последний знак

      Мария не удивилась просьбе Неро. Её удивляло скорее то, что Неро так долго медлил. Впрочем, учитывая, кем был его дед, Мария могла понять. Они оба были упрямы в своём чувстве вины. И сколько бы прощения им ни предлагали, пока не появится возможность что-то изменить, они будут утопать в сомнениях до второго пришествия.       Мария вздохнула и направилась к выходу из монастыря. Очередной вечер приятных разговоров подошёл к концу, и ей нужно было зайти в пару мест, прежде чем она сможет поделиться со своим отцом.       — Простите, Мария? — окликнул её знакомый голос.       — Сестра Тамара, — с улыбкой обернулась она. — Как ваши дела?       — Всё превосходно, спасибо, — кивнула сестра Тамара без тени улыбки. — Скажите, вы не могли бы уделить мне несколько минут?       Мария удивилась.       — Да, конечно, — дела могут и подождать. Даже если продуктовые лавки закроются, она сходит в них завтра утром. Ну или заставит Кристину.       Сестра Тамара проводила её в пустой класс, в котором, судя по обилию разбросанных вещей, недавно играли дети.       — О чём вы хотели поговорить со мной? — прямо спросила Мария, обеспокоенная серьёзностью сестры Тамары.       — Это о Неро. Я заметила, что вы часто общаетесь с мальчиком.       Мария кивнула. Она не скрывала этого.       — Это из-за Его Святейшества?       Мария нахмурилась.       — Мне кажется, вас не должны касаться отношения внутри нашей семьи, — Мария не любила грубить людям, но была вынуждена привыкнуть к этому с ранних лет. Люди слишком часто пытались воспользоваться ею и её близостью к отцу, чтобы получить какую-то выгоду. Мария натерпелась, прежде чем научилась пресекать такое поведение на корню. Ей всё ещё было стыдно за некоторые глупости, совершённые в детстве, перед отцом. Но это сейчас неважно.       — Простите, я не так выразилась, — склонила голову сестра Тамара, но потом подняла ещё более суровый взгляд на Марию. — Я хотела узнать, был ли это Его приказ?       Мария не подала вида, но вся заледенела внутри. Если эта женщина видела ситуацию таким образом, видел ли это так же Неро? Думал ли он, что искренняя забота Марии о его душевном благополучии — это просто приказ викария?       — Нет, сестра Тамара. Пусть это всё ещё не касается вас, моя забота о Неро искренняя. Я хочу позаботиться об этом мальчике.       — Этого я и боялась, — нахмурилась сестра Тамара, чем удивила Марию. — Прошу, скажите мне, что вы не собираетесь его усыновлять.       Что ж, это было неожиданно, но…       — Вообще-то собираюсь, — хмуро кивнула Мария.       — Спарда Всемогущий, — устало вздохнула сестра Тамара, — за что мне все эти испытания? Мария, я никогда не думала, что скажу такое кому-либо, но, пожалуйста, забудьте об этом.       — Это ещё почему? — искренне возмутилась Мария.       — Я знаю, как это звучит, но поверьте мне, я так же знаю Неро. Он… необычный… человек.       — Поверьте и вы мне, — холодно отрезала Мария, — я провела с ним достаточно времени, чтобы понять это.       — Мария, услышьте же меня! — взмолилась Тамара. — Ни у вас, ни у вашего отца недостаточно ресурсов, чтобы помочь ему почувствовать себя… в безопасности.       Мария осеклась.       — Вы не сможете дать ему того, что ему действительно нужно. Не сможете позаботиться о нём.       — А вы, значит, сможете?       — Спаситель, нет! — грустно усмехнулась сестра Тамара. — Конечно же нет. Но здесь, по крайней мере, он может быть тем, кем он действительно является. Здесь его душа может найти пристанище и исцеление.       — И вы считаете, что семья — настоящая любящая семья — не сможет дать ему в разы больше?       — Боюсь, — совсем сникла сестра Тамара, — его настоящая любящая семья мертва.       Такой наглости Мария выдержать не смогла. Видимо, недостаточно она настрадалась в детстве, чтобы вновь совершить ту же самую глупую ошибку.       — Да как вы смеете говорить это в лицо его матери?       Сестра Тамара замерла, посмотрела на Марию и вся побелела от шока. Прикрыв ладонью рот, она чуть ли не расплакалась.       — Это не мой секрет, чтобы рассказывать, но… — сестра Тамара едва слышно вздохнула. — Вы можете быть матерью его телу, но… не его душе.       Мария, кажется, совершенно потеряла нить разговора. И сейчас она чувствовала себя недостаточно уравновешенной, чтобы продолжать думать или говорить.       — Сейчас я отступлю, — жёстко сказала она, как учил её отец. — Но не думайте, что я признаю поражение. И если об этом разговоре хоть кто-то узнает…       — Неужели вы думаете, я способна причинить ему такую боль?       Мария задохнулась. В конце концов, они с сестрой Тамарой были на одной стороне, просто у них были разные методы. Ничего. Мария отступит, перегруппируется, проведёт разведку и вернётся, чтобы дать новый бой.       Она скупо попрощалась и покинула монастырь. Покупки подождут до завтра, а сейчас ей срочно нужно поговорить с отцом.       ***       — Знаешь, что учудил твой внук? — сходив пешкой — первой за этот матч — спросил Санктус.       — А ты не можешь ещё громче это произнести? — саркастично вздохнул Солемнис, отвечая своей пешкой.       — Как будто хоть кто-то в этом доме ещё не в курсе, — фыркнул Санктус, выводя коня.       Что ж, он действительно узнал об этом позорно поздно, да ещё и с подсказки своего самого заклятого соперника. Непростительное скудоумие! Неужели и вправду пора на покой?       Солемнис взял чашку чая и, поморщившись, поставил её обратно.       ***       Тот разговор давно назревал. Санктус не просто выводил его своими выходками, он самым откровенным образом обнаглел, буквально вынудив позвать на личный разговор.       Подумать только, в тот раз именно он думал зайти с коня и огорошить своего соперника знанием поля боя.       — Это ты был тем, кто пытался меня отравить.       Санктус и бровью не повёл. Хорошая игра, но Солемнис давно знал своего оппонента.       — Ты всё рассчитал: вовремя отравил Марию, чтобы я отдал ей амулет. Но ты не учёл тот факт, что моя девочка оказалась сильнее твоего яда. Она отказалась от моей помощи, так что амулет остался при мне, и я смог пережить твою, честно говоря, совершенно бездарную попытку убийства.       Санктус наконец-то нахмурился. Едва ли заметно для подчинённого, но Солемнис знал его долгие годы.       — Прополоскало меня, конечно, знатно. Я честно думал, что умру. Но мне вот что интересно, — искренне поинтересовался Солемнис, — как бы ты выкрутился?       Санктус, до этого молчавший, поиграл пальцами по подлокотнику и сделал свой ход. Да, в тот раз они тоже играли в шахматы. Что поделать, у стариков были свои слабости.       — Этот амулет, — указал Санктус на каплю, заключённую в две полусферы, — не сам ли ты говорил мне, что он практически потерял свою силу?       Так и было. Только вот в то время, как раз перед покушением, случилось кое-что ещё.       — Ну, скажем так, у меня появился шанс перезарядить его, — Солемнис сделал ход.       — Ты был в хранилище? — нахмурился Санктус.       — Ты знаешь про хранилище? — удивился Солемнис, на что Санктус только закатил глаза. Солемнис прочитал ответ на его лице.       «Конечно, я знаю про хранилище. Я служу Ордену всю свою жизнь. Я годами пытался попасть внутрь!»       — Погоди, — нахмурился вдруг Санктус, — это был тот вечер, когда весь Орден носился по замку за призраком?       — О, — усмехнулся Солемнис, — тот милый юноша? Мы с ним прекрасно провели время.       — Ты пустил постороннего в хранилище?! — ужаснулся Санктус.       — При всём желании, я не смог бы помешать ему, — с чувством лёгкого превосходства пожал плечами Солемнис.       Санктус нахмурился, явно обдумывая почему. Понимание озарило его лицо благоговением, которого Солемнис не видел на этом хмуром человеке уже много лет.       — Потомок Спарды, — прошептал он и сделал свой ход. А потом вдруг добавил: — Он спас тебе жизнь.       Солемнис хотел спросить почему. Партия подходила к концу, исход был очевиден обоим.       Но потом… он решил развить эту мысль.       Тот юноша — Верджил — он сказал тогда странную вещь. «От тебя воняет гнилью».       И тот факт, что недомогание началось чуть раньше, чем он выпил злосчастную чашку чая, подаренного Санктусом. На самом деле оно началось сразу, как они с Верджилом вошли в хранилище. Сразу же, как амулет перезарядился.       Это означало одно — это не был единоразовый случай, Санктус травил его годами. А амулет поддерживал в нём жизнь. И когда он обновил свой заряд, силы его стало достаточно, чтобы выжечь яд из крови Солемниса. Поэтому он так сильно болел. Яд, копившийся годами, вышел из его тела за пару дней. Если подумать, после того раза он стал чувствовать себя так хорошо, как не чувствовал уже много лет.       Но это означало, что Санктус не травил Марию. Он рассчитывал, что Солемнис просто доберёт критическую массу яда. Это сочли бы смертью по естественным причинам! Санктус бы занял место викария народным голосованием.       Солемнис был вынужден забрать свои слова. Это был гениальный план. Санктусу чуть-чуть не повезло. Мария не взяла амулет. Это и позволило Солемнису протянуть до роковой встречи.       Но… если это был не яд, что заставило Марию так отвратительно себя чувствовать?       Её тошнило даже от запаха еды. Она бегала в туалет так часто, что проще было постелить ей в ванной комнате. А ещё острая реакция на любые запахи. А потом эти странные запросы от Карины на ананасы, халапеньо или острые соусы, которые в их доме отродясь не ели. Он был вынужден писать запросы своей бывшей жене на материк, чтобы та собрала посылку. «Ты уверен, что Кристина не беременна?» — спросила его тогда Саксония. Он был уверен по поводу Карины. Он вообще не подумал посмотреть на полюбившую пышные платья Марию.       «Я внук Спарды», — вспомнил Солемнис слова маленького мальчика, который только что играючи превзошёл все его годы, проведённые с мечом в руках.       И этот вздёрнутый нос. И эти веснушки. И этот холодный, целеустремлённый взгляд человека, знающего свою судьбу наперёд.       Он посчитал в уме, все даты сходились.       Солемнис сжал свою переносицу.       — Моя жизнь за твои мысли, — усмехнулся Санктус, смиренно, как показалось Солемнису.       — Неро — мой внук.       Санктус распахнул глаза в изумлении. Что ж, это зрелище стоило того.       — Спарда Всемогущий, — благоговейно прошептал он, очевидно, осознавая весь мыслительный процесс Солемниса. — Мария и тот призрак?..       Солемнис кивнул, а затем тяжело вздохнул.       Патовая ситуация. Каждый из них имел компромат друг на друга. Но Солемнис не так просто поделился столь деликатной информацией.       — Чего ты хочешь? — сразу же перешёл к сути Санктус.       Солемнис мотнул головой.       — Нет, чего ты хочешь?       Санктус замер.       — Зачем тебе становиться викарием? — снова спросил Солемнис.       Санктус выдохнул и, кажется, впервые в жизни был до конца откровенен.       ***       Так они оказались здесь. Для всего Ордена Санктус — генерал в отставке. Он передал дела подходящему по опыту и статусу капитану, а потом ушёл на покой. Но на самом деле Солемнис освободил всё его время для работы другого рода.       Оба они — и Санктус, и Солемнис — имели кучу разногласий в своих взглядах на мирную жизнь. Но оба они знали, что любой мирной жизни тут же настанет конец, стоит только демонам всерьёз взяться за них. И Солемнис знал о проблемах. Орден вымирал без опасностей. Даже сейчас укомплектованные и тренированные рыцари всё равно умудрялись совершать самые глупые ошибки и терять свои жизни. Такие не протянут долго против серьёзной опасности. А опасность была всегда, пока существовали демоны.       Поэтому Солемнис взял на себя мирную жизнь. В то время как Санктусу были даны разрешения на создание тайного отряда полукровок.       Неро — будучи частично демоном — показал им обоим перспективы. И если придумать способ, как усилить человеческое сердце демоническим ихором, если найти добровольцев с чистыми мотивами и сделать из них не одержимых, но подчинивших демонические силы воинов…       Это была жертва, да, но жертва добровольная. Такая же, какую сделал Спарда: отдал всего себя ради того, что считал важнее его собственной жизни.       Это было единственным условием Солемниса. Любые эксперименты могли проводиться только на добровольцах, полностью осознающих последствия неудачи.       Санктус посопротивлялся для вида, но оба они знали, что Солемнис купил его с потрохами. Никто из них не был глупцом — они столкнутся лбами ещё сотни раз. Эти встречи были предназначены для этого. Но начало было положено.       — Ты прав, конечно, — фыркнул Солемнис, — но это не значит, что об этом стоит упоминать лишний раз.       — Всё ещё трясёшься за свою репутацию?       — Я стар, Санктус. Мне давно и глубоко наплевать на свою репутацию. Но Мария и Неро не заслуживают осуждения.       — В отличие от того призрака, который сбежал, обчистив хранилище и обрюхатив твою милую дочурку.       Солемнис вздохнул.       — Так с чем ты пришёл?       — Ах, да. Твой… Неро, — ехидно усмехнулся Санктус, — недавно вытащил моего главного исследователя из замковых катакомб и чуть ли не силой заставил переехать в монастырские катакомбы.       Солемнис нахмурился. Он никогда не понимал любви учёных к тёмным замкнутым помещениям, но этот Агнус был хуже всех, с кем Солемнису когда-либо доводилось сталкиваться.       — Кроме организации новой лаборатории, Неро потребовал организовать для себя мастерскую, и, судя по моим данным, он собрался открывать маленький завод для производства патронов.       Солемнис в шоке уставился на Санктуса.       — Зачем ему патроны?       — Я думал узнать это у тебя, — усмехнулся Санктус.       — Бакстер рассказывал, что несколько месяцев назад один из рыцарей заказал ему револьвер с упаковкой патронов, — честно признался Солемнис. Он был в хороших отношениях с местным контрабандистом, так как частенько отпускал ему грехи за разумные пожертвования в пользу Ордена. — Я понятия не имею, как он добрался до Неро.       Санктус лишь хмыкнул.       — Ладно, это задачка для Марии, — вздохнул Солемнис. — Что меня больше интересует, как Агнус согласился на это?       — О, Неро просто пообещал завалить его артефактами для запечатывания крови демонов.       Солемнис нахмурился, а потом просиял.       — Это логично. Неро частично демон, а значит, способен создавать Дьявольские Руки. На самом деле, этот тандем может принести пользу.       — Я подумал так же, — кивнул Санктус, — поэтому не стал препятствовать. Но… я не был уверен, как ты к этому отнесёшься.       Солемнис тяжело вздохнул.       — Ты знаешь, почему я отлучил его от дел Ордена.       Санктус кивнул. Мальчик был слишком молод для их игр и попал под раздачу. Солемнис, запихнув в Неро неоправданно большой объём знаний, посчитал, что юному разуму пора отрабатывать полученные знания на практике. Он не рассчитывал, что Неро продержится так долго. Ну покрутится рядом с Санктусом, узнает какие-то хитрости, устанет и попросится обратно, доучиваться. Но Неро, блять, сын своей матери, попер против голодного Бегемота с шашкой наголо. Он слишком серьёзно отнёсся к заданию Солемниса, слишком глубоко копнул. И Санктус намеренно воспользовался этим.       Солемнис поступил глупо, он знал это и чувствовал себя виноватым перед мальчиком. Настолько виноватым, что до сих пор не мог посмотреть ему в глаза и извиниться.       Санктус же, до сих пор не испытывая никакого чувства вины, взял нахала в оборот и решил сделать из него второго себя. Тем более что потенциал просто пер из мальчика, что заметил бы даже слепой. Поэтому Санктус намеренно спровоцировал паническую атаку, чтобы позже отшлифовать её до равномерной тревожности. Он рассчитывал оставить Неро рядом с собой, завести себе цепного демона. Даже начал распускать слухи о нём, чтобы у Неро не осталось никого, кроме Санктуса.       Он отступил, когда они с Солемнисом достигли соглашения. Давил на больную мозоль только тогда, когда Солемнис пытался давить на его собственное — отсутствующее напрочь — чувство вины.       Но он не собирался отказываться от Неро. О чём прямо Солемнису и сообщил.       — Твой внук или нет — мальчик первосортный материал. И если он захочет стать добровольцем, ты не посмеешь ему мешать.       — Ему семь!       — И он уже до смерти избил человека, обращается с рунами на нашем с тобой уровне и знает высшую математику.       Так что сейчас относительно Неро они тоже застыли в патовой ситуации. И вот Неро сделал свой шаг. Шаг в пользу Санктуса.       — Но Мария говорит, что в последнее время он выглядит бодрее. Я… позволю Агнусу остаться. Во всяком случае, пока Неро чувствует себя хорошо.       Санктус кивнул. У него будет шанс переманить парня. Неро не глупый, он знает, на чьей стороне сила.       — Ты собираешься сделать его своим преемником?       — Уволь, Санктус, он ещё слишком мал.       — Думаешь, не доживёшь?       Солемнис взял в руки амулет и неосознанно потёр его. Солемнис действительно стар. То, что он прожил так долго, — чудо или амулет. Вряд ли он дотянет до совершеннолетия Неро. А викарием может стать только юноша не моложе двадцати. Даже если Солемнис сделает его своим наследником, до его вступления в права кто-то — Мария, Санктус или оба — будут исполнять его обязанности.       — Ты бы… позаботился о нём?       Санктус ехидно усмехнулся, заставив Солемниса закатить глаза.       — Не для себя, — буркнул он.       — Для тебя? — растянулся в улыбке Санктус.       — Для него, — неожиданно уязвимо произнёс Солемнис. — Я знаю, что у тебя не было такого человека, но… мне кажется, ты бы смог стать для него… не знаю… примером?       — Опорой, — подсказал Санктус подходящее слово. Он понимал, о чём говорил Солемнис. Гениальные люди обречены на одиночество. Они обязаны вывозить всё на своём горбу, и для маленького ребёнка это неподъёмная ноша. Что уж там, для умудрённого опытом взрослого.       Санктус сломался однажды в детстве. Поэтому он мог позволить себе покушение на Солемниса. Ради светлого будущего, конечно. Но он точно знал, что, оставшись наедине со всей этой силой, он запустит обратный отсчёт для своего безумия. Он просто рассчитывал на то, что Фортуна станет сильнее раньше, чем он успеет погубить её.       Санктус вздохнул.       — Не хорони себя раньше времени. Мальчик… ещё может нас удивить.       — Боюсь, ещё парочка таких сюрпризов и доведёт меня до могилы.       — Отец, я… — в кабинет ворвалась Мария. И без того взведённая, увидев Санктуса, она чуть ли не взвизгнула.       — А он что здесь делает? Его же выгнали из Ордена!       — Мы играем, — указал на доску Солемнис, нисколько не затронутый вызывающим поведением дочери. — В моём кабинете у меня дома. Рабочие часы уже закончились, так что я развлекаю себя, как могу.       — Вместе с ним? С этим… убийцей? — не сдержалась Мария.       Солемнис выдохнул.       — Что поделать, если во всей Фортуне только Санктус может составить мне конкуренцию? — пожал он плечами.       — Отец, ты совсем…       — Кажется, мне тут не рады, — перебил её Санктус, поднимаясь из кресла. — В любом случае эта партия за мной.       — Похоже, что так, — умудрённо кивнул Солемнис. — Обещаю, я отыграюсь в следующий раз.       — В следующий раз?! — взвизгнула Мария.       — Хорошего вечера. Солемнис, Мария, — он легко кивнул каждому из них и поспешил прочь, закрывая за собой двери.       — Я, признаюсь, не ждал тебя так рано, — Солемнис начал расставлять шахматы, приглашая Марию в кресло, но она чуть ли не зашипела на место, в котором только что сидел Санктус, и начала мерить шагами кабинет.       — Отец, как ты можешь?       — Мария, золотце моё, позволь мне действовать согласно стратегеме номер шестнадцать.       — Ты уверен, что он не загонит тебя в ловушку третьей? — прошипела в ответ она.       — О нет, милая, — отмахнулся Солемнис, — Санктус никогда бы не поступил так очевидно. В любом случае, ты что-то хотела?       Мария недовольно хмыкнула, но покорно перевела тему.       — Я была в приюте.       Солемнис кивнул, побуждая её продолжать.       — Я уже уходила, когда сестра Тамара задержала меня.       — Это она тебя так разозлила?       — Разозлила? — снова вспыхнула Мария. — Да я в бешенстве! Что эта монашка себе позволяет?!       — Что она сказала?       — Что наша семья, со всеми ресурсами, не способна дать Неро того, в чём он нуждается! Я… — она замерла и выдохнула из себя часть напряжения, — признаюсь, я совершила глупость, признавшись в том, в чём не должна была, но… сестра Тамара сказала очень странную вещь, которая меня насторожила.       Солемнис молча кивнул, внимательно следя за дочерью.       — Она сказала, что вся его настоящая семья мертва и… что мы не сможем обеспечить его безопасность… что рядом с нами он не сможет быть тем, кем он действительно является.       — И ты считаешь, что она неправа? — спокойно переспросил Солемнис.       Мария сжала кулаки и шмыгнула.       — Я разговаривала с ним однажды. По поводу его отца. Я… я знаю, что Неро… не совсем человек.       Солемнис скрыл улыбку за сложенными домиком ладонями.       — Но он сказал мне то же самое. Его отец умер много лет назад.       Солемнис застыл.       — И если… если каким-то образом из-за своей крови или инстинктов он действительно мог почувствовать его смерть… Папа, — Мария посмотрела на Солемниса, едва не плача. — Что мне делать, папа? Что, если сестра Тамара права? — едва слышно прошептала она.       Солемнис прикрыл глаза и выдохнул из груди возникшую скорбь утраты. Верджил. Юноша, укравший сердце его дочери, умер много лет назад, так и не узнав, что у него родился сын. У Солемниса не было поводов сомневаться в инстинктах Неро.       Жаль. Очень жаль, что ребёнок был вынужден переживать такую утрату без возможности разделить её хоть с кем-то.       Он распахнул свои руки, и Мария тут же упала в его объятья, склонив колени и спрятавшись лицом в его груди. Он обнял свою дочь и погладил её по растрепавшейся косице, нашёптывая слова утешения.       Когда её рыдания утихли, Солемнис позволил себе обдумать ситуацию.       Если Неро знал, кем был его дед и отец, не было ни шанса, чтобы он не знал, кто его мать и другой дед. Маленький паршивец водил их за нос всё это время. Солемнис усмехнулся.       — Что смешного? — буркнула куда-то ему в грудь Мария.       — Просто подумал, что на это всё сказал бы сам Неро.       — М? — Мария подняла свои заплаканные глаза.       — Ты пробовала поговорить об усыновлении с ним?       Мария скривилась, отвечая без слов.       — Он как-то сказал, что больше тебе не нужен, — вместо этого произнесла она.       Это вновь наполнило сердце Солемниса грузом вины.       — И кстати, — всхлипнула Мария.       — М?       — Он просил у тебя аудиенции.       Солемнис застыл на мгновение, а потом усмехнулся:       — И куда делось правило не мешать работу с семьёй?       Мария закатила глаза.       — Тебе не кажется, что ты задолжал этому мальчику?       — Больше, чем ты можешь себе представить…