Последний знак

      Уговорить Агнуса тайком перебраться из замка в катакомбы оказалось просто. Намного сложнее было исполнить своё обещание — завалить Агнуса кучей Дьявольских Рук, которые в Ордене использовали для стабилизации крови демонов.       Дело было в том, что Неро понятия не имел, как заставить поверженного демона подчиниться его воле и обрести форму оружия. Звучало это как что-то максимально инстинктивное. Но Неро был всего на четверть демоном — к тому же очень молодым — и вообще не ощущал никаких душевных позывов.       С другой стороны, в его возрасте Верджил подчинил себе Ямато. Хотя он и был наполовину демоном, и первые годы его жизни прошли под строгим надзором существа, которое на этом поприще съело не одну Адскую гончую. И, скорее всего, не так уж метафорически.       Ладно, Неро был достаточно взрослым мальчиком, чтобы признаться себе: он не менял Красную Королеву не только потому, что верил в человеческий потенциал. Честно говоря, ему претили подачки со стороны Данте. Он хотел себе Дьявольскую Руку. Хотел так отчаянно, что готов был грызть собственные локти. Но свою, честно добытую в бою! Как на зло, любая действительно большая победа заставляла его противников отдавать душу демоническому богу, а не в услужение Неро. Потому что они, блядь, не могли поверить, что их победил человек! Малодушные твари.       После Клипота — и до самого Мундуса — не было ни одной достаточно крупной заварушки, чтобы Неро смог всерьёз проверить свои пробуждённые силы. Была парочка Яростей, которые вели себя странно. После того, как они увидели смерть своих сородичей, перестали атаковать, начали стелиться, смиренно опуская головы. Неро тогда немного сорвало резьбу, и он вспомнил себя уже после того, как отобедал тварями. Он старался не вспоминать о том инциденте.       По глупости своей, он не спрашивал подробностей ни у Данте, ни у Верджила, так что теперь ему приходилось просто идти на ощупь.       Ну, его «ощупь» выглядела, как поляна в лесу, заваленная трупами демонов, которых он пытался себе подчинить. К сожалению, они умирали, стоило ему только чихнуть.       Слабые…       Неро вздохнул и присел на камень ради передышки.       — Может, проще из себя наделать? — вслух размышлял он, взглянув на свои руки. Спарда ведь сделал свои самые сильные мечи из собственной силы…       — Нет, — мотнул головой Неро. Его сила ему пригодится в полном объёме.       Тяжело вздохнув, Неро откинулся на камень и подставил лицо хмурому ночному небу. Он услышал, как к поляне подобрался ещё один демон, но почему-то он не спешил нападать. Хотя, Неро догадывался, почему. Несмотря на то, что тела предыдущих демонов уже растаяли, демонический ихор и феромоны предсмертного страха буквально кричали слабакам: «Опасность!».       Неро усмехнулся и открыл глаза.       В тени деревьев он заметил едва уловимый красноватый блеск. Кажется, один из Мефисто пришёл на огонёк. Замечательно…       Неро было лень за ним гоняться. Куда проще будет поймать этого ублюдка, если он использует своё жало. Но Мефисто не торопился. Облетел поляну по кругу и остановился где-то за спиной у Неро. Умно, конечно, но глупо.       Неро услышал едва уловимый свист и в последнюю секунду отклонил голову, позволив жалу пройти мимо. Рука схватила отросток и, не рассчитав силы, просто обломала коготь незадачливого демона. Из-за спины послышался болезненный вскрик. Мефисто поспешил убраться.       Неро усмехнулся, а потом поднялся на ноги. Пора было заканчивать. Небо светлело, сестры опять будут ругаться, если он опоздает к завтраку или придёт весь чумазый. Он попробует ещё раз завтра ночью. В конце концов, у него есть время, пока Агнус обустраивает лабораторию.       Следующей ночью всё повторилось. За исключением того, что побитый Мефисто вернулся и приволок с собой пару дружков, среди которых был их вожак — Фауст, который вальяжно, вообще не стесняясь Неро, проплыл прямо посреди поляны — его охотничьих угодий.       Неро, не отдавая себе отчёта, зарычал. Но потом быстро взял себя в руки и пересел на камне удобнее для смертельного прыжка. И стоило Фаусту выпустить свои острые когти, Неро подпрыгнул в его сторону и одним молниеносным движением снёс ему голову с плеч.       Труп растаял, не успев опасть на землю. Неро сплюнул от досады и снова пошёл на свой камень. Парочка Мефисто, которые пришли с Фаустом, застыли на краю поляны. Неро не представлял, что выражают их страшные морды, но делать ему пока нечего, так что он просто пялился на них и воображал, как эти двое «трясутся, осознавая его мощь».       Но эти ублюдки не тряслись. Вместо этого они решили обломать охоту ему. И как только очередной Блейд попался в ловушку манящей человеческой крови и, наконец, дошёл до поляны Неро, Мефисто коварно пронзили его своими жалами.       — Вы что творите, ублюдки?! — взвизгнул Неро, подскакивая со своего места.       Мефисто, услышав его недовольство, сразу же отпрянули от жертвы и… пристыженно?.. отлетели в сторону, позволяя Неро забрать свою добычу. Мёртвую, к слову.       — Идиоты! Вы знаете, сколько мне пришлось ждать, чтобы он пришёл сюда?! И очередная попытка псу под хвост! Да я вас сам пришибу!       Мефисто на его слова не реагировали. Просто парили в сторонке и источали феромоны страха и… эм… подчинения? Какого чёрта?       Неро хмуро осмотрел их, а потом на пробу ткнул в одного из них.       — Ты, к ноге, — ткнул он рядом с собой.       Демон послушно, хотя и трясясь как осиновый лист на ветру, подлетел ближе. Неро протянул к нему руку и схватил тварь за плащ, обнажая мерзкое скорпионоподобное тело Мефисто.       Тот взвизгнул, свалился на землю, но не посмел убегать или шевелиться. Просто трясся в ожидании чего-то.       Неро протянул руку к его лицу и прикоснулся к тёплой шершавой поверхности хитина. И в его голове что-то щёлкнуло. Что-то, что казалось всегда было там. Мысль о том, что это существо теперь принадлежит ему. Неро волен делать с ним всё, что пожелает. Он может убить его, чтобы развлечь себя; может сожрать, чтобы утолить свой голод; может заставить охотиться вместо себя; а может обратить его душу в чистую силу, чтобы создать оружие. Слабое, бесполезное, едва ли стоящее внимания оружие.       — Мне не нужно оружие. Мне нужно, чтобы ты стал сосудом, который будет удерживать силу других, — пробубнил себе под нос Неро. — Мне нужно много таких. Целая гора.       Мефисто весь затрясся, тело его начало истлевать, пока не исчезло, оставив в руке Неро слабую светящуюся искорку. Которая тут же обрела форму знакомого артефакта — цилиндра для хранения демонической крови.       Неро моргнул, отходя от наваждения, а потом посмотрел на другого демона. И тот, словно почувствовав на себе внимание своего господина, в страхе умчался в лес.       — Трус, — фыркнул Неро.       Той ночью Неро больше не повезло: ни новых демонов, ни новых последователей, ни новых артефактов.       

***

      Неро открыл глаза, зевнул и сладко потянулся, как вдруг из его живота вылезла голова Мефисто. Неро сначала подумал, что всё ещё не совсем проснулся, но время шло, а ситуация не менялась.       — Если ты ещё раз так сделаешь, я сверну тебе шею, а твою кровь использую в качестве удобрения для растений, — процедил он.       Мефисто поспешно отплыл в дальний угол комнаты и скрылся в тени.       Неро встал и начал утреннюю рутину, совершенно забыв об инциденте, пока не услышал визг из коридора.       Выбежав, он увидел сестру, осевшую на пол, над которой возвышался Мефисто. Тот целился в неё своим жалом, но, увидев, как Неро вытаскивает из эфирного кармана Пешку, поспешил скрыться в стене.       Так, это вышло из-под контроля. Вчерашний Мефисто не только сбежал, но и явно проследил за Неро до монастыря. Теперь каждая живая душа в монастыре была под угрозой, пока Неро не найдёт и не выпотрошит эту дрянь. И побегать пришлось изрядно. Мефисто прятался в самых труднодоступных местах: в перекладинах потолка, за вековыми стеллажами, между колоннами и за статуями. Достать его, не разбив при этом ничего, казалось непосильной задачей. Оказалось, знание местности и чуйка на демонов совершенно бесполезны в стенах, которые ты не можешь пробить. В этот момент Неро понял нелюбовь Данте к аккуратной работе. Он бы давно пробил стену или две, если бы это сошло ему с рук.       Мефисто, снова уйдя у него из-под носа, просочился в стену, до которой добраться из этого крыла не получится. Неро бы пошёл через окно, но это второй этаж: даже если он не разобьётся, его силёнок пока не хватает, чтобы допрыгнуть до нужного окна.       Чёрт, иногда он так сильно скучал по своим крыльям. Полезно иметь не только запасную пару конечностей и возможность летать, но и швыряться в особо шустрых придурков спектральными перьями.       — Смотри, Вердж! Твой сынок украл у тебя твою фишку.       — Это ты украл её, Данте. Неро её унаследовал. — Было сказано с такой гордостью, что Неро чуть не лопнул.       Больше, чем крыльев, ему не хватает только этих придурков.       — Нашёл время ностальгировать, — буркнул он себе под нос, проскальзывая на повороте. Ещё пара секунд, и он догонит демона. Там широкий коридор, окна с одной стороны, много детских комнат с другой, но между ними просто перемещаться. И людей сейчас не должно быть. Может использовать Семечку?       Две. Одна. Неро распахнул огромные двери и увидел…       Тёмный силуэт Мефисто, зависший посреди коридора, а перед ним спиной к Неро, не шевелясь, сидела Кирие.       Неро взревел. Рёв этот отразился от стен и многократно усилился, выбив стёкла из окон. Осколки брызнули во все стороны и словно рябь на воде всколыхнули плащ Мефисто. Демон обратил внимание на Неро. И прежде, чем Неро успел добежать, крутанулся вокруг своей оси и просто растаял тенью по углам.       Неро тут же бросился к Кирие.       — Ты как, не ранена?       В воздухе не было запаха крови, и он не заметил на теле Кирие ни царапины. Но она явно была в шоке, до побелевших костяшек сжимая в руке ручку, подаренную Неро.       — Я… — тихо произнесла Кирие, — я в порядке. Он… не тронул меня.       Неро помог ей подняться, а потом осмотрелся на учинённый беспорядок.       Тяжело вздохнув, он поднял взвизгнувшую девочку на руки и в свадебном стиле понёс её прочь из коридора. К этому моменту туда же сбежалась парочка сестёр, что были поблизости.       — Что случилось?       — Крыса, — буркнул Неро. — Очень большая крыса. Мне нужно её найти, пока она не создала ещё больше проблем. Можете позаботиться о ней? — Он опустил Кирие на ноги. — В коридоре я сам приберу.       Сёстры, приученные к странному поведению Неро, даже уточнять не стали. Крыс Неро гонял ещё с детства. Окна тоже выбивал, в основном случайно, хотя никогда ещё в таких масштабах. Но ничего, зимой сёстры всё равно жаловались, что продувает. Будет повод поменять.       Оставив Кирие на попечение сёстрам, Неро побежал на запах Мефисто, не разрешая себе отвлекаться на чудом минувшую катастрофу. Кредо мог бы постоять за себя в такой ситуации, а вот Кирие…       Разорванный живот; кишки, обмотанные вокруг шеи…       Крик, когда Мундус вырезал ей глаз…       — Пожалуйста… убей меня…       Неро судорожно вздохнул и прикусил язык, чтобы через боль вытащить себя в настоящее. Нужно что-то сделать. Что-то придумать, чтобы защитить её, обезопасить. Но что?       

***

      Когда тонкая скорлупа между ним и миром была сломана, оно осознало себя.       Это место, место его осознания, было полно таких же, как оно. Кто-то ещё в стазисе яиц, кто-то уже проклюнулся и… пожирает. Пожирать было нечего, кроме них самих.       Кто-то из них разинул пасть и укусил его. Так оно поняло, что быть пожранным — больно. Оно извернулось, укусило в ответ. Другой завизжал. Оно начало кусать снова и снова, пока другой не затих. Оно начало пожирать мёртвое. Так оно поняло, что такое еда.       Позже оно поняло больше вещей. Что еда даёт силу, что сила защищает от других и от боли, которую они несут. Но самое главное, что жизнь — это только еда и боль.       Оно жило и питалось, наблюдало за другими, училось у них, как питаться эффективнее, как питаться ими. Оно выучило местность, где жило и питалось, научилось экономнее есть. Оно не стремилось за силой, потому что, честно говоря, оно не очень-то хотело жить. Но не жить было больно, поэтому оно питалось столько, сколько было нужно.       Однажды в его местность пришло другое, такое же как оно. Раненое, пахнущее болью. Съесть такое было просто, но оно не было голодно и вместо того, чтобы съесть это, решил оставить. Раненое боялось, потому что болело и ничего не могло сделать. Его это раздражало, поэтому он принёс раненому еду. Маленькую и лёгкую. Раненое сразу же приняло еду, попытавшись укусить и его. Оно не дало, но и не ответило болью на попытку. Оно понимало, что чувствует раненое. Оно поступило бы так же.       Маленького и лёгкого оказалось недостаточно. Раненное было ранено очень сильно. Поэтому оно стало делиться с ним остатками своей еды. И с едой раненное исцелилось. Исцелённое могло бы попытаться убить его. Так поступали все. Но исцелённое, вместо этого, поймало еду для него. Так и повелось.       Они жили и ели вместе. Ему это нравилось. Ему нравилось охотиться вместе. Ему нравилось есть вместе. Ему нравилось вместе. Исцелённое, кажется, тоже нравилось оно. Вместе с исцелённым оно узнало, что такое размножение. Что оно — это он, а исцелённое — это она. Так в его жизни появились она, охота, размножение и желание… он не знал, что это за странное ощущение, но оно ему нравилось.       Он с усмешкой вспоминал, когда размножение впервые принесло свои плоды. Он так сильно переживал, что она заболела и умрёт. Он так много кормил её, так сильно хотел, чтобы она жила вместе с ним. А потом так удивился и обрадовался, что она принесла ему яйца… те самые… из которых появился он сам.       Это было странное ощущение, но он не хотел, чтобы новые они знали боль. Поэтому он сразу принёс им еду. Чтобы они ели и жили. Он позаботится об остальном.       Маленькие они подрастали, крепли, умнели. Он и она показывали им, как жить, как охотиться, как пережить боль и болезнь. Они могли научить маленьких стольким вещам! Они хотели…       Но потом пришёл Сильный. Сильный съел маленьких. Сильный хотел съесть и её, но он нашёл для Сильного другую еду. И снова. И снова. Он кормил Сильного, чтобы Сильный не съел её. А Сильный был ещё и Умным, поэтому не отпускал её от себя.       Поэтому он старался изо всех сил. Иногда ему удавалось найти других, более питательных. Иногда это были такие же, как он и она. Но чаще всего это были просто другие. И их было много. Очень много. Он сбился со счёта…       В тот раз в их угодьях объявился охотник. Охотник заманивал других в ловушку запахом питательной еды, а потом убивал их, каждый раз раздражаясь из-за их слабости. Видимо, они были недостаточно питательны. Плохая еда, недостойная быть съеденной. Он испытывал сожаления, ведь вся эта еда могла пойти Сильному, чтобы защитить её.       И в этот момент в его голове родился план. Он решил проверить, так ли силён охотник, но тот даже с места не сдвинулся, причинив ему боль. Он ушёл, решив для себя, что это шанс убить Сильного…       Сильный растаял, не успев опасть на землю. Он удивился, но принял как факт, что охотник питается иначе.       Охотник вернулся на своё место. А они снова были свободны, однако… она застыла. Он мог понять её желание. Быть рядом с сильным безопаснее. Охотник был сильнее Сильного, и он не пытался убить их. Возможно, если они предложат ему своё служение, он сможет позаботиться о них. Чтобы они снова могли сделать маленьких.       Попытка присягнуть охотнику появилась довольно скоро. Другой пришёл на вкусный запах, прямо в ловушку. Он и она убили его для охотника.       Он зарычал на них, они отпрянули, понимая, что совершили глупость. Им повезло, что охотник не тронул их, но с чего они взяли, что он примет служение таких слабых, никчёмных…       Впервые за всю свою жизнь он подумал, что должен был есть больше. Тогда сейчас он был бы сильным. Достаточно сильным, чтобы предложить свою силу охотнику. Или, может быть, даже достаточно сильным, чтобы дать ей время убежать…       Но охотник лишь рычал на них, злясь и лютуя, а потом… он указал на неё.       Она не посмела сопротивляться. А кто бы посмел сопротивляться такой подавляющей силе? Охотник мог бы убить их одним рыком, если бы захотел.       Он с невыразимым ощущением всепоглощающей пустоты смотрел на то, как охотник содрал с неё покров. Как она пала ниц перед ним, слабая, беззащитная. Он был готов увидеть, как её сожрут. Он был готов последовать за ней, но…       Вместо этого рука охотника сотворила с ней… что-то…       Он никогда не видел ничего подобного. Её тело растаяло, но он всё ещё чувствовал её у него в руке. Маленькую, трясущуюся от страха, но живую.       В тот момент он впервые задумался о том, что есть жизнь. Он не успел обдумать эту мысль, так как от охотника — его нового господина — пришла другая, вполне осознанная.       Оказывается, всё это время он искал не еду. Ему нужны были достаточно сильные, но готовые покориться. Потому что его господин хотел сделать их всех такими — новыми, перерождёнными, подходящими для его плана.       Поэтому он — Мефисто — должен был найти их для него. Сейчас же…       Мефисто нашёл другого — Разлом — с которым договаривался в прошлом для охоты и защиты. Он использует его эфирное пространство, чтобы сохранять жертв, за небольшую плату. Вместе с этим разломом он охотился всю ночь и часть утра, пока тени не перестали быть достаточно тёмными. Тогда он отправился к своему господину, чтобы показать ему свою работу.       Господин явно был не в настроении. Мефисто, который слишком поздно осознал свою глупость — он зашёл на территорию господина без его разрешения — уже не мог уйти. Тени были слишком маленькими, его покров растает, а в городе есть другие, от которых господин его защищать точно не будет. Пришлось выкручиваться. И если бы Мефисто умер — это была бы только его ошибка.       Но, судя по тому, что господин не приказал ему умереть, Мефисто делал что-то правильно. Возможно, господину нравилось играть в догонялки. Мефисто развлекал его? Хорошо. Лучше, чем быть убитым…       Убитым… это было новое слово, новое ощущение.       Раньше Мефисто думал, что есть только жизнь, и кроме неё ничего нет, но стоило господину сделать такое с ней… превратить её душу во что-то иное. Она не имела тела, не могла питаться, но она всё ещё была жива. Как она чувствовала себя? Было ли ей хорошо? Помнила ли она о нём всё ещё?       Мефисто смущали все эти мысли. Связь с его новым господином явно обогатила его… эм… запас образов… но это сбивало с толку. Он не привык столько чувствовать и размышлять о своих ощущениях одновременно.       С другой стороны, он очень давно не чувствовал себя таким живым и жаждущим жизни. Ему было, за неимением более подходящего слова, весело.       Это место было новым, незнакомым. Здесь было так много необычных предметов, так много вкусных запахов. Господин явно любил окружать себя приятными вещами. Мефисто не посмел бы прикасаться к ним, но не смог удержаться от того, чтобы не задержаться и не понюхать.       А потом он почуял ещё одного господина. Он выглядел по-другому и почему-то разил страхом, хотя всё ещё пах господином. Но настоящий, сильный господин нагнал его и активировал ловушку из острых прозрачных осколков.       Тот, что был прямо перед ним, не защищался. Осколки могли бы поранить его. Причинить боль.       Мефисто среагировал быстрее, чем подумал. Её образ, раненой, возник перед глазами, и он просто не смог не защитить. Его покров принял в себя осколки, и Мефисто, обернувшись вокруг себя, истёк в ближайшую тень…       Мефисто решил подождать господина на прежнем охотничьем месте. Но тот не пришёл. Видимо, всё ещё злился. Ладно, Мефисто заслужил.       С другой стороны, даже у его сил есть предел. А Разлом просто сожрёт всю его добычу, если они не поспешат. Будет обидно, хотя это целиком и полностью его вина.       Возможно, стоит найти её… эм… самку господина. Она казалась испуганной. Возможно, она была больна. А возможно, она устроила Мефисто искусную ловушку, чтобы господин смог поймать его. В любом случае, она не нападала и жила в своих собственных, отдельных угодьях под надёжной защитой охранных чар. Возможно, она будет более склонна к разговору…       Мефисто оказался прав. Охранные чары пропустили его, не видя в нём угрозы. Ещё бы — он был покорным слугой своего господина, он не посмел бы коснуться её и кончиком покрова без разрешения. Да и самка господина не нападала. Пахла страхом, правда. Мефисто не мог понять, почему. В логове господина его все боялись, но все они пахли как питательная еда. Может быть…       Мефисто вдруг догадался. Его… она вела себя так же, когда вынашивала их потомство. Наверное поэтому, самка господина пахла господином.       Но… господин ведь не стал бы выбирать слабую самку? Зачем? Потомство съедят, а её возьмут в заложники, чтобы мучить его до конца его дней. Или, ещё хуже, съедят у него на глазах.       Нет, в этой самке должно быть что-то… что-то особенное. Что-то, что делало её уникальной, что прибавляло бы к силе господина. И, когда её страх прошёл, когда она закончила рычать на него, поняв наконец-то, что он не собирается причинять ей вреда, Мефисто наконец-то осознал, почему она стала самкой господина.       Знаки. Он знал их. Все их знали. Они с самого рождения были выжжены в их венах вместе с проклятой раскалённой кровью, что текла в них. И она, самка господина, первая в его жизни, кто использовала эти проклятые знаки, чтобы… поговорить… с ним… с простым Мефисто, пылью под ногами её господина.       «Понимаешь?»       «Понимаю.»       «В чём твоё побуждение?»       «Нам нужно двигаться. У меня есть жертва для короля.»       — Жертва и правитель?.. Хм, я не уверена, что правильно прочла эту пару, — снова зарычала самка господина. — Погоди, а кто твой правитель?       «Король?» — спросила самка.       Она же не думала, что Мефисто настолько хитёр, чтобы служить двум господам? С другой стороны, она явно была Очень Умной, так что не ответить было бы проявлением неуважения и глупостью. Поэтому Мефисто вытащил из покрова осколок и положил его к её ногам. Она подняла его.       — Это ведь… от окна в приюте! — снова зарычала она. Удивлённо, как показалось Мефисто. — Ты… защитил меня?       «Маленький король», — он указал на неё, — «король», — он указал туда, где было логово господина.       — Я… кажусь тебе младшим правителем? О, я, кажется, поняла… — снова зарычала она. — Это всё из-за ручки. В ней есть его кровь. Кредо говорил, что демоны различают её по запаху. Тогда…       «Ловушка для короля?»       «Королевская ловушка», — поправил он её.       «Тогда может двигаться к королю?»       «Король принесёт смерть. Маленький король внемлет. Маленький король расскажет королю.»       — Спаситель, я не разбираюсь в таких длинных последовательностях… Здесь бы очень пригодился Неро, — вздохнула она. — Но, кажется, ты его боишься? Чем ты провинился?       «Тяжесть перед королём?»       «Паразит».       Самка нахмурилась, долго смотрела на знак, словно ища подвох. А может быть, осуждала его за выбор столь самоуничижительного описания.       — Не думаю, что Неро действительно так о тебе думает. Возможно, вам стоит поговорить? — оскалилась она. Странно, но в этом оскале не было злости. Зато были другие приятные запахи. Господин выбрал себе очень странную самку.       — Ладно, пиявка, пойдём, посмотрим, что ты хотел показать Неро.       Когда самка облекла себя в свой собственный покров, Мефисто повёл её к месту.       Они шли медленно, неторопливо. Мефисто не смел подгонять самку господина.       — А нам далеко? — снова издала звуки она. Мефисто раньше не слышал, чтобы кто-то издавал так много звуков. Он думал, что это рычание, но тон, манера и вибрации отличались из раза в раз и совсем не ощущались угрожающими. Возможно, господин и его самка умели различать эти звуки. Но зачем бы им это? Для чего их можно использовать? Хотя…       Если так подумать, ещё недавно он впервые в жизни использовал знаки, понятные обоим, чтобы передавать знания. Возможно… возможно эти звуки несли ту же функцию? Передавать информацию без необходимости чертить знаки.       Может быть… может быть, госпожа могла бы научить и его? Как бы попросить её об этом? И что дать ей взамен? Она и так помогает ему, это будет уже наглостью — просить обучения.       И всё же…       Среди знаков не было такого, который описывал бы звуки. Хотя… был один неприятный…       Мефисто остановился и указал на маленький блокнот в руках госпожи. Та протянула его чистым листом вверх. Он начертил «внимать крик».       Госпожа на мгновение застыла.       — Ты хочешь понять хор?.. В смысле… оу, я, кажется, поняла! Ты хочешь научиться словам? В смысле, разговаривать?       Мефисто слышал звуки, но мог только догадываться, о чём щебечет госпожа.       И тут она ткнула пальцем в знак «внимать».       — Понять, — медленно произнесла она.       Мефисто поражался её уму. И, чтобы доказать свои способности к обучению, тут же решил повторить. Судя по гримасе на лице госпожи, результат ей не понравился.       — По-ня-ть, — растянула она, чтобы облегчить произношение.       Скрипучие звуки, которые он издавал, даже на его вкус не слишком походили на плавную щебечущую речь госпожи. Впрочем, с практикой всё решаемо.       — Ладно, может быть, это не лучшее место и время для занятий по языку. Давай сначала разберёмся, куда мы, — она перелистнула несколько страниц блокнота и ткнула в «двигаться», — идём.       — Идём, — проскрипел он более простую последовательность.       Госпожа снова оскалилась, но от неё пахнуло такой радостью и удовольствием, что его чуть не сбило на землю. Почти так же сильно, как если бы господин рыкнул на него со злости.       Всё-таки, госпожа была особенной. У господина действительно превосходные инстинкты…       Они приближались к охотничьим угодьям. И если раньше они тренировались, то в этой части было опасно шуметь. Здесь всё ещё водились сильные создания, способные убить даже Мефисто. А он прожил в этих лесах немало лет, знал их, как самого себя. Он давно отвык от партнёра, перестал полагаться на её помощь, умел охотиться в одиночку, знал, как выживать, какими тропами ходить, каких запахов избегать. Госпожа же показала себя совершенно некомпетентной.       Она шумела, не умела скрывать запахов. Мефисто бы подумал, что она просто ничего не боится, но она постоянно спотыкалась, словно ослепла в темноте. Возможно, в её состоянии не стоило вытаскивать её из логова? Не сделал ли Мефисто ещё хуже тем, что заманил беременную беспомощную госпожу в ловушку, полную охотников? Но она ведь умна! Она бы не пошла с ним, если бы не могла о себе позаботиться, так ведь?       Охотник выпрыгнул на них из тени. Мефисто среагировал мгновенно, но… госпожа? Она даже не поняла, что произошло, когда её уже прижали к земле и вот-вот запустят клыки в её шею!       Мефисто не раздумывал ни секунды. Пронзив охотника жалом, он отвлёк на себя его внимание. Они кружили друг вокруг друга, рычали, кидались, царапались, проверяя выдержку, но…       К сожалению, охотник оказался не один.       Мефисто отвлёкся, и второй выскочил из темноты. Он сорвал с Мефисто покров, оголив его беззащитное хитиновое тело. Но Мефисто был проворным, он выживал и в худших условиях.       Вертясь меж ног охотников, кусая и жаля их, он не позволял им добраться до своих уязвимых частей, как вдруг один из охотников отвлёкся на госпожу. Нет. Нет!       Мефисто выскочил перед ней, принимая клыки на своё мягкое брюшко.       Больно. Но он ещё жив, а шея охотника так близко.       Мефисто вцепился в неё своими жвалами, стискивая их так крепко, как никогда в жизни. Клыки в его брюшке перестали сдавливать. Мефисто отбросил тело в сторону, отвлекая второго охотника, подхватил госпожу и помчался в сторону Разлома.       Он начертил знак интуитивно, Разлом открыл безопасный проход и впустил Мефисто и его госпожу.       Они оказались в безопасности, пока что…       Рана оказалась сильнее, чем он думал, а его резкий побег лишь усугубил её. Если он срочно не съест что-нибудь, он истечёт силой и… умрёт. Мысли лихорадочно забились. В Разломе было множество жертв, все живые, питательные, но… слишком сильные для него сейчас. Ему нужно что-то маленькое и слабое, иначе…       Он обратил свой взор на госпожу, которая… она больше не пахла господином. Вся эта ситуация заставила её избавиться от выводка. Может быть, теперь господин не будет так уж зол, если Мефисто съест её, чтобы восстановить свои силы? Может быть…       — Спарда Всемогущий, у тебя кровь, — заскулила госпожа, прикладывая свои тёплые конечности к его ране, пытаясь остановить силу от истечения. — Это всё из-за меня. Я такая глупая. Я не должна была. — Её глаза намокли, тёплые капли падали прямо на его рану, запах всепоглощающего сожаления и скорби сковывал его чувства. — Я такая бесполезная. Я просто подумала, что должна перестать бояться… — она всхлипнула. — Я слабая. От тебя Неро будет больше проку, чем от меня. — Её лицо вдруг изменилось. Запах скорби заменился непоколебимой решимостью. — Кредо говорил, что демоны питаются человеческой кровью. Если ты выпьешь мою, ты ведь выздоровеешь, правда? — Она вдруг заозиралась, словно искала что-то, а потом посмотрела в его лицо и протянула ему свою конечность. — Кусай.       Приказ был таким чётким и ясным, что Мефисто не требовался перевод. Госпожа хотела, чтобы он съел её.       Это было логично. Если он умрёт, запертая его силой добыча освободится и всё равно разорвёт госпожу. Её тело будет съедено другими, а запах навсегда останется внутри Разлома. Господин никогда не узнает, что произошло.       Но если он прикоснётся к ней… если хоть капелька её крови окажется на теле Мефисто, господин без раздумий лишит его жизни.       Ему никак не выжить в этой ситуации.       — Кусай! — снова приказала ему госпожа, настойчиво протягивая свою конечность.       Мефисто никогда не представлял, что можно выглядеть так воинственно, делая что-то настолько… как это слово? Самоотверженное?       И никогда не думал, что можно так просто отказаться выполнять столь сильный приказ своего господина.       Когда варианта «продолжить жить» не остаётся, в голову приходят странные мысли. Такие как: «А зачем это всё?»       А был ли в этом смысл?       А есть ли что-то, что будет после?       Что останется после меня?       Что может быть дороже моей жизни?       Она… она была ему дороже его собственной жизни. И она в сильных руках его господина. Господин будет заботиться о ней, любить её и делать сильнее. Вместо него. Но… чтобы это случилось. Чтобы господин не убил её из мести, Мефисто должен сделать всё, чтобы спасти его… любимую.       Он всё равно умирает, так почему бы и не пробовать? Он всегда хотел. Думал, какого это будет. Сможет ли он.       Осторожно взяв мягкую и теплую конечность своей госпожи, он повернул к себе ее слабые хрупкие коготочки. И выбрав тот, которым она пользовалась чаще всего, он осторожно вывел на поверхности знаки. Свои последние знаки, три подряд. И напитал их своей силой.       

***

      Кирие открыла опухшие от слез глаза. Ее не волновало, что она лежит посреди Разлома, окруженная демонами. Они все равно были отравлены и спали. В отличие от нее. Она только что проснулась ото сна. Не своего сна. От последнего сна Мефисто.