b r o k e n h o m e

Температурные сны плавно переходили в реальность, поднимающийся жар перемешивал солнечный свет и пустую комнату с голосом мамы, которая отчитывала его за то, что он поздно вернулся и пропах сигаретами. Она то появлялась, то исчезала, то приходили другие люди и толпились возле него, не давая дышать, его поливали кипятком, душили, потом комната снова пустела, лишь в углу сидел Райан с голым черепом — без кожи и мяса — и твердил, что умирать не страшно. С последним Николас был согласен, смерть казалась более привлекательной, чем бред и боль в мышцах. Так что когда его подхватили за плечи, усаживая, он безвольно поддался, решив, что это очередная галлюцинация. Удивительно, но на этот раз люди в комнате имели смысл: за плечи его держал Джолли, сразу сместив ладонь на спину, чтобы он не упал. Перед ним села Рэйчел, держа в руке стакан и протягивая белую таблетку. — Давай, выпей, — она сунула таблетку ему под нос, но Ник почувствовал тошноту от одной мысли, что что-то попадёт ему в рот. Почему так херово? Тело пылало, горло драло, мокрая одежда прилипла к коже. Странно, он же переодевался в сухую, прежде чем лечь спать. — Пиздец, — раздался сверху другой голос, Николас мельком заметил Винсента, который коснулся его лба пальцами. — Он сейчас расплавится. — Ник, у тебя температура, — Рэйчел сжала таблетку в ладони, чтобы этой же рукой откинуть назад прилипшие к его лицу волосы. — Это жаропонижающее. Смысл её слов с задержкой дошёл до мозга. Он забрал таблетку и дрожащими руками взял стакан. Вопреки ожиданиям, вода помогла. Ему хотелось ещё немного побыть здесь, в реальности, которая постоянно уступала бреду, но контролировать это не получилось. Очень быстро всё снова погрузилось во тьму. В следующий раз он пришёл в себя с более ясной головой, всё ещё обливаясь потом. Начал стаскивать с себя мокрую футболку, чьи-то руки сразу ухватились за неё, помогая избавиться. Джолли бросил её в сторону и, встав на матрас рядом, открыл окно. — Ты как? — Хочу сдохнуть, — прохрипел из последних сил Николас, переворачиваясь на бок. — Передай Райану, что… Голова начала быстро проветриваться от бреда, и, кажется, Райан с черепом был частью температуры?.. Предложение о смерти было реальным? — Что передать? — Джолли сел неподалёку. — Что я согласен… — неуверенно закончил Ник, решив, что сказал "А" — говори "Б". — Ладно. Допустим. Прежде чем снова уснуть (мозг перегрелся и приказал перезагрузиться), Джолли что-то спрашивал про больницу и болеет ли он чем-то серьёзным. Николас смог выговорить что-то, что того успокоило, и засопел. В следующем сне они с Ноа снимали фильм по тем комиксам, которые нарисовал Ник. Они снимали сцену с проповедником-демоном, но вороны продолжали воровать листы с комиксом, и приходилось переписывать сценарий. Ноа появился во снах не случайно, его голос пробился сквозь толщу, снова вырывая в реальность. К тому моменту Ник не мог сказать, сколько времени прошло с его первого пробуждения, но солнце всё ещё гуляло по стенам комнаты. — Холодно, — простонал Ник, натягивая одеяло до самого подбородка и скручиваясь. К сожалению, это всё, на что он был способен. Не надо было снимать футболку, о чём он только думал. — Сейчас, — отозвалась Рэйчел, а затем хлопнуло окно. Она вручила ему стакан с чем-то мутным и сказала, что это тоже нужно выпить. Её голос был таким заботливым и успокаивающим, что Николас поддался ему, как приказу. Ласковые интонации всегда действовали на него повелительно. У него получилось сесть к стене и спустить одеяло до пояса, хотя от холода потрясывало. Чуть тёплый напиток был на вкус горьким и каким-то растительно-химическим, аж лицо перекосило, но Рэйчел с такой радостью наблюдала за ним, что пришлось продолжить. Теперь голова работала намного лучше. Ник точно понимал, где он и что с ним происходит. — Рэйч, иди, — подал голос Ноа, сидевший под окном на соседнем матрасе. — Ладно, мы скоро вернёмся… — Рэйчи, с ты нами?! — крикнул кто-то из-за двери, и девушка, нервно взглянув на бледного и мокрого Николаса, всё же вышла. Ноа снова сидел в телефоне, уткнувшись в экран и кусая указательный палец. Стоило подавиться этим лечительным варевом, как он вернулся в реальность, откладывая телефон и обращая внимание на Николаса. — Ты как, Ник? У нас болеть не принято, так что ты завязывай. Между словами он продолжал грызть пальцы, и Ник чувствовал, что это не просто из-за его температуры. Как будто происходит что-то ещё, но он не в курсе. Может, у него кожа с лица слезла? Господи, у него же была обтёсана кожа на скуле, неужели пошло заражение? С этой мыслью он прикоснулся к корочке, но было почти не больно. Либо там уже всё отмерло, либо не в этом дело. — Я вообще редко болею, — прочистив горло, Ник сделал ещё глоток. Через силу. — Что это? — Без понятия, это Винсент сказал тебя напоить. Он единственный, кто что-то смыслит в лекарствах, так что я бы на твоём месте допил. Это не так-то просто, чем ближе ко дну, тем концентрированнее становилась эта дрянь. — Прости, это я вчера тебя вытащил курить, хотя ты весь мокрый был… Я вообще не думал тогда. Да как будто в другое время я думаю… — Всё в порядке, — Ник попытался придать сил голосу. — Мне уже лучше, честно. — Надеюсь. Но если станет хуже, мы решили, что свяжем наши скейты вместе, положим тебя на них и повезём в больницу. — Звучит ненадёжно, — засмеялся Ник. — Шучу, конечно мы бы вызвали такси. Мы же не совсем конченные. Допивая последние капли, Ник уже ясным взглядом посмотрел на Ноа. Вся его шея была покрыта красными подтёками, но не тревожными и пугающими, а смущающими. Ник не вспомнил, был ли Ноа здесь ночью и в те разы, что он приходил в себя. Может, он провёл это время с Джесси. Холод сразу отступил, стало жарко от мыслей о таких интимных подробностях чужой жизни, и Ник поспешил отвести взгляд. — Я вчера кое-что нарисовал, — оно вырвалось само собой, когда Ник попытался перевести мысли в другое русло. — А? Что? — Мы тогда разговаривали, и ты сказал, что было бы круто, если… Ну, та история, что ты сбегаешь от религиозных фанатиков… Удивительно, что Ноа понял его несвязную речь. Но он сразу оживился, подвигаясь ближе, ещё больше светя своими засосами. — Серьёзно? Когда ты успел? — Было время, — вчера, и этот дурацкий комикс стал причиной его температуры. Тело казалось лёгким, а руки и ноги — тяжёлыми, именно поэтому его трясло, когда он потянулся к своему рюкзаку, брошенному рядом с грудой мокрой одежды. Николас откашлялся, морщась от рези в горле, и достал свой альбом. На всякий случай он глянул на дверь и прислушался, но никого не было слышно. Показывать свои работы он любил, но каждый раз чувствовал тревогу, если те были незаконченными. Ноа стал исключением, ему показать хотелось. Всё же, это для него делалось. — Ты голоден? — спросил Ноа, с осторожностью принимая альбом из его рук. — Как будто да, но аппетита нет. — Я там утром принёс кое-что, сосед Джесси готовил пасту, а он очень здорово готовит, ты вкуснее не пробовал. Когда Джолли позвонил, я специально для тебя взял немного. Ну, знаешь, когда болеешь, надо нормальную еду есть, а не это говно, которым мы питаемся. — Спасибо, — Ник снова укутался в одеяло, прижимаясь обратно к стене. — Я себя ужасно виноватым чувствую, — Ноа отложил альбом в сторону, уже поднимаясь. — Правда, прости, пожалуйста. Просто говори мне иногда "нет". Если мог, сам бы тебе приготовил чего-нибудь более… Полезного, типа, знаешь, куриный бульон? Но есть только ахуенная паста. Я погрею. — Я не особо голоден, — попытался остановить его Николас, с тоской глядя тому вслед. Господи, Ноа никогда не увидит эти зарисовки, не даст свои комментарии, и Николас их не закончит. Через пару дней Ник просто поймёт, что это всё "не то", вырвет листы и выкинет нахуй. — Я быстро, — бросил Ноа, по пути открыв дверцу древнего шкафа. — Надень, если холодно. В Николаса прилетела красная кофта, немного не по размеру. — Просто посмотри уже, — пробубнил себе под нос Николас, влезая в огромную кофту. Стало немного теплее, а с одеялом сверху вообще начало появляться чувство долгожданной нормальной температуры. Хотя в комнате и так было жарко: Ноа сидел в майке и даже не покрылся мурашками. Шмыгая носом и откашливаясь, Ник огляделся в поисках телефона — тот завалился между стеной и матрасом. Получилось с трудом доползти до валяющегося в куче его вещей зарядного устройства и подключить всё к розетке в стене. До последнего Ник не был уверен, что розетка рабочая, но через минуту телефон загорелся иконкой зарядки. Ожидаемо, от родителей он не получил никаких сообщений, зато была парочка от старшего брата, который интересовался, как у него дела, и одно от друга из Ричмонда. Ник глянул на число — двадцать первое марта. Да, блядь, он забыл, что вчера был день рождения Дэвиса. С мычанием ударившись головой об стенку, Николас быстро накатал ему извинения с краткой предысторией, вывалил максимально тупое поздравление и бросил телефон в сторону. Дэвис тоже не в курсе, что он уволился, ушёл из дома отца и теперь… Что теперь? Сидит в какой-то ничейной квартире в Южном Бронксе с кучей разношёрстных людей, которые оказались здесь не от жизни счастливой и скучной. Боже, блядь, да что же он делает со своей жизнью? И почему это — лучшее, что с ним было в последние годы? Пришлось снова забросить телефон подальше, чтобы не грузить и без того больную голову. Надо наслаждаться тем, что имеешь, а именно — свободой. Вложить своё время в рисование, продолжить поиски издательства, которому понравятся его работы. Просто нужно немного времени, чтобы перевести дух. Главное, самому не перевестись, — подумал он, вновь закашлявшись. Ноа вернулся с очередным стаканом "лечебной жижи", горячей миской пасты и таблеткой. — Дома больше никого? Все на площадку ушли? — на всякий случай поинтересовался Ник, вновь заливаясь лекарствами. — На точке никого сейчас, — Ноа сел напротив, скрестив ноги, и взял альбом. — Там… В общем, мы потеряли Фолио. Прозвучало не так трагично, как могли бы звучать подобные слова, значит, всё не так плохо. Он поэтому пальцы грыз? Или это опять из-за Джесси? Ноа открыл альбом, медленно перелистывая его, чтобы разглядеть все прошлые рисунки. Ник сильнее сжал чашку в своих руках, в альбоме было слишком много корявых зарисовок, которые он, вообще-то, не планировал никому показывать. Он ничего не планировал, а следовало бы. Каждый следующий лист Ноа перелистывал всё медленнее, продолжая говорить. — Ночью его выдернул домой отец… Выдернул — то есть приехал на полицейской тачке. У него бывало и раньше, какой-то порыв "быть нормальным отцом". А в результате от Ника ничего не слышно с того момента, на сообщения молчит, на звонки тоже. Ребята поехали к его школе и к дому. Вряд ли там что-то… Что-то серьёзное… Ноа завис на одной из страниц, но, кажется, он смотрел сквозь неё. Пускай говорил он спокойно, чувствовалось, что это лишь маска. Он не верил собственным словам. — Почему ты не поехал? Ноа дёрнулся и перелистнул страницу, добираясь до своей истории. — Нужно было за тобой присмотреть, — вдруг его лицо озарила ярчайшая улыбка, он прикусил губу, не давая ей сделаться ещё шире. По мере того, как Ноа разглядывал наброски фреймов, некоторые из которых Николас прорисовывал максимально детально, вдохновившись вчерашней атмосферой, улыбка становилась больше. Николас с трудом засунул в себя немного макарон с подливкой, особо не чувствуя вкуса. — Блядь, это так здорово, — воодушевлённо выпалил Ноа, листая дальше. — Ахуеть, чувак… Я просто вкинул одно предложение, а ты из него столько сделал… И по твоим прошлым рисункам я вижу, что в полноценной версии это будет вообще нечто! Когда ты закончишь… У меня мурашки бегают! В нём словно поменяли батарейки: Ноа возвращался к прошлым страницам, потом листал дальше, комментируя это с такими интонациями, что не оставалось сомнений в его искренности (или он прекрасный актёр). Николас с облегчением выдохнул, отставляя в сторону миску и натягивая рукава кофты на пальцы. — Мне нравится смешивать жёсткий реализм и бытовуху с чем-то неожиданно резким, вроде пастора-сатаниста, — усмехнулся Ник, с восторгом наблюдая реакцию Ноа. Взгляд сам съехал на его шею, и Ник резко отвёл взгляд. Из-за того, что Николас сам никогда не был близок ни с кем, такие темы и демонстрация довольно интимных моментов напоказ до жути смущали и сбивали с толку. Друзья в Ричмонде вечно стебали его за эту чрезмерную стеснительность и повышенную смущаемость. Просто это в любом случае наводило на мысли о сексе, а его не на шутку пугала идея близости с девушкой. Он был на тысячу процентов уверен, что разочарует свою партнёршу, а потом об этом весь мир узнает, потому что девушки очень болтливы в этом плане. В его старой компании для них это точно было одной из главной тем обсуждения, так что внутри компании, как правило, никто не встречался. Ноа резко сменил место, садясь плечом к плечу к Нику, пытающемуся допить мерзкое варево. Ему было что сказать по каждой странице, едва ни по каждому фрейму: как он это видел бы в жизни, как такого можно было бы добиться, как снять. История обрастала деталями, в конце концов пришлось взять карандаш, чтобы записывать дополнения на полях. — Как это было на самом деле? — осторожно спросил Ник, когда они в сотый раз перелистывали все страницы. — Что? — Я про твой побег. Почему ты сбежал от той семьи? — Они молились двадцать раз в день. Два раза в неделю ходили в церковь. Разговаривали, как больные. Интернет — нельзя. Мои волосы хотели состричь. Короче, какая-то клетка, так что я, долго не думая, просто съебался оттуда. Я знал, что меня найдут и отправят обратно, да и плана у меня не было. Но я не мог просто пойти к соцработникам и сказать "мне не нравится, дайте другую". Надо было сбежать, привлечь полицию. Так что я пожил несколько дней на улице, спёр кое-что в магазине, угодил в полицию, потом обратно к соцработникам. — Часто семьи менялись у тебя? — Ник перелистнул лист и посмотрел на главного героя. Они уже решили, что его имя будет другим, не Ноа. — Раз семь, вроде… Восемь? Я не хотел никакую семью, так что от меня отказывались. Точнее, мы отказывались друг от друга. Хотя в одной из последний семей у меня был очень милый "сводный брат", если ты понимаешь, о чём я. Ник медленно выдохнул, прогоняя появившуюся перед глазами картину обратно к чертям. — У тебя очень клёвый стиль, — интонация Ноа не изменилась, хотя Нику казалось, что такое воспоминание должно быть неприятным. — Я вообще не сомневаюсь, что мы найдём издательство. Знаешь, можно накопить и самим издать. Или сделать веб-комикс. — Хочу бумажные выпускать, — Ник поморщился. — Мне нравится сам факт их физической оболочки. Да и все забивают на те, что постят в открытом доступе. Плюс, хер монетизируешь это. — Понимаю. Тогда… будем с тобой работать. Придёшь ты однажды в кинотеатр, и на экране будет написано "Фильм Ноа Себастиана Дэвиса" — он на секунду задумался и добавил, — а дальше "По сценарию Николаса…" — он снова задумался. — Как твоя фамилия? — Руффило. — "Руффило"! Они тихо рассмеялись. Ник всё равно не видел ничего особенного в своей работе, вера в какое-то великое будущее была только у Ноа. Ник надеялся хотя бы тихонько рисовать для какого-нибудь издательства. Если мечтать о большом, реальность обязательно прихлопнет тебя обратно к земле, выдав на руки минимальную оплату труда. — А у тебя есть какие-то уже сценарии? Или… — У меня дохуя отснятого материала, — Ноа снова усмехнулся, кусая губы. — Только снято всё на дерьмовую камеру. И та полгода назад разбилась, в последнее время снимал на телефон, но там совсем камера говно. Плюс, монтировать у меня получается редко, когда можно зависнуть у Джесси или у Винсента, у них компьютеры нормальные. — У меня есть ноут. Не самый лучший, но и не самый дешёвый. Ник обычно использовал его для рисования. С переезда сюда ноут лежал в чехле за шкафом, потому что это место показалось ему наиболее безопасным. Чёрт знает, кто ещё сюда приходит. Может, не стоило и Ноа раскрывать этот факт, но хотелось как-то помочь. — Серьёзно? Я буду по гроб тебе благодарен, если разрешишь иногда брать. Обещаю беречь его, как самого дорогое. Хотя подозреваю, что это правда самое дорогое, что есть в этой хате… — Конечно. Но с условием, что покажешь свои наработки. — Меня дважды просить не надо! Ноа потянулся и забрал оставленный на другом матрасе телефон, глаза забегали по экрану, он снова прикусил палец и начал что-то печатать. Его внимание переключалось по щелчку пальцев. — Ты кушай, — негромко сказал он, не глядя кивнув в сторону миски. — Блядь, Джесс, ну какого хера… Николас на секунду увидел Джесси перед собой, рядом с Ноа. Увидел, как тот прижимается к этой бледной шее, даже услышал возбуждённое дыхание, которое звучит слишком громко. Как же сильно он хочет отгородиться от этих мыслей, кто бы знал. Пришлось и вправду вернуться к пасте, которая уже остыла и была не такой вкусной, но она и до этого не приносила никакого удовольствия. — Я иногда не понимаю, он пытается меня унизить и запереть в клетке, или это правда забота, — как будто в никуда кинул Ноа, зло сжимая челюсть и быстро печатая. — Просто пиздец, и так половину его долга уже отдал, сука, ну хотя бы спасибо скажи! Вдруг телефон резко улетел в другой конец комнаты, удобно приземлившись на матрас, лишь слегка слегка задев стену. Стало тихо, только шум за окном. Его вздох был таким отчаянным, что у Ника в сердце кольнуло. — Скажи, что паста вкусная, — закрыв глаза рукой, попросил Ноа. В текущей реальности просьба была максимально странной, но Ник, торопливо глотая остатки, утвердительно пробубнил и кивнул. — Просто буду считать, что сгонял туда за едой. Хоть что-то хорошее надо вынести из этой поездки. Жар снова стал подниматься, но на этот раз не так агрессивно. "Хоть что-то хорошее" — Ник сразу подумал про эти ёбаные засосы и завалился на бок, кутаясь в одеяло. Его быстро начало затягивать в бессознательное состояние, удерживая здесь только мыслью, что Ноа должен был показать ему что-то. Но вот лба коснулась чуть прохладная ладонь, приятно погладила кожу, Ноа что-то сказал и поднялся, а через секунду стало темно. Его разбудил шум, как будто к ним ввалилась целая толпа. Топот, громкие голоса. Дверь в комнату открылась, ударилась о стену, и первым вошёл Фолио. Чистая голубая рубашка, но сверху оторвана пуговица, светлые штаны со следами грязи, кажется, волосы стали короче, но хаотично торчали в стороны. Следом зашли остальные. Только сел и потерев глаза, Николас заметил важную делать, что упустил в начале — сине-фиолетовое пятно под глазом. Огромный след растекался по всей скуле, заходил на бровь и висок. Фолио забился в противоположный от Николаса угол, глотая рыдания. — Я никогда не вернусь к нему, никогда не вернусь, никогда не вернусь! — крики вырывались из него слишком чётко, минуя судороги от накатившей истерики, как будто это заклинание, которое нужно произнести без единой ошибки. Комната наполнялась знакомыми лицами с серыми оттенками траура. Когда Фолио скрылся за спинами своих друзей, Ник вылез из-под одеяла и подошёл ближе. Состояние можно было оценить как "на ногах стоять получается", возможно, жижа и паста правда помогли. Или жаропонижающие. — Что случилось? — голос звучал сипло, но получилось прокашляться и вернуть ему звонкость. К нему обернулся Джолли, отходя назад. Стало снова видно Фолио, который всё ещё вжимался в угол, а рядом с ним сидел Ноа, молча обнимая с совершенно пустым взглядом. Или не пустым — если присмотреться, было что-то зловещее в его карих глазах, словно взгляд собаки, которая даже не скалится, но отгрызёт тебе руку, если сделаешь шаг. — То, что должно было случиться, — Джолли беглым взглядом оценил состояние Николаса и кивнул на выход. В коридоре между комнатами Николас споткнулся о брошенный набитый рюкзак и чей-то скейт, Джолли поймал его, прежде чем он налетел на следующий. Они зашли в соседнюю комнату, кто-то шуршал на кухне, но за занавеской не было видно. Джолли прислонился к стене, глядя перед собой и потирая висок. — Если его отец узнает, что Ник здесь, если приедет, тут всем пизда будет… — А если опередить его и зафиксировать побои? — Николас даже не сомневался в источнике синяка на лице Фолио. — Если официально, через больницу, то Фолио улетит в систему опеки, там ничего хорошего. И Ноа хер позволит этому случиться. — Тогда просто… Можно снять это всё, зафиксировать на фото, на видео. И как-то донести до отца, что если он попробует давить на него, всё это пойдёт, куда надо. В полицию, в его участок напрямую, в СМИ, в интернет? Джолли застыл, даже не моргал пару минут, потом кивнул. — Если у нас будут ещё доказательства его обращения с Фолио, когда он на взводе, это было бы стопроцентной гарантией победы. Его и так уже отстраняли от службы из-за проблем с алкоголем, если окажется, что он продолжает, ему точно светит увольнение. Он таким не рискнёт, слишком много авторитета и власти потеряет. Из-за занавески с кухни вышел Коул, густые тёмные брови над голубыми глазами были нахмурены, а волосы торчали во все стороны. Он бросил на них быстрый взгляд, проходя мимо. — Я на площадку, — кинул он, — напишите, когда всё уляжется. За стеной щёлкнул скейт об пол, потом хлопнула дверь. — Ты сам как? — Получше. — Сгоняешь со мной "закупиться"? — последнее слово Джолли взял в кавычки. — Ещё кого-нибудь выцепим сейчас. А то Ноа точно останется, Коула лучшего не трогать пока, Трейси домой поехала за чем-то… Нужно людей подсобрать. — Не уверен, что я сейчас смогу быстро реагировать, чтобы не попасться. — Мы в какой-нибудь большой поедем, можешь как раз побыть прикрытием и купить что-нибудь. Денег есть немного. Ноа ещё подкинет. Николас кивнул. Валяться в комнате, пока рядом опять кто-то распадается на части из-за обстоятельств, хотелось меньше всего. Джолли упал на диван, закуривая, и протянул сигарету Нику, внутри всё заскулило от предчувствия никотина. Обособившись ото всех, они начали разрабатывать план по шантажу. Сквозь дым Ник смотрел на рваные обои и думал, что было бы здорово покрасить эти стены в зелёный.